Алекс Орлов 
Испытание огнем. Сила главного калибра

«Испытание огнем. Сила главного калибра»: Эксмо; М.; 2013
ISBN 978-5-699-61656-5
Аннотация

Третий и четвертый романы цикла «База 24».
Содержание:
Испытание огнем (роман)
Сила главного калибра (роман)

Испытание огнем

Говорят, человек – существо нежное, всякий пустяк может вывести его из равновесия, обидеть до слез или напугать. А еще говорят, что человек ко всему привыкает, и то, что вчера ему казалось невозможным и опасным, завтра становится нормой жизни, условием выживания.
Джим Симмонс и Тони Тайлер прожили на базе Двадцать Четыре, что в Междуречье на материке Тортуга, целый год, позади остались первые шаги в джунглях, ужас перед ядовитыми тварями, кишащими в тропическом лесу, и первые схватки с солдатами мятежного генерала Тильзера, о котором все говорили, но никто не видел.
Попавшие в армию по недоразумению, Джим и Тони за один год успели хлебнуть столько, что другим хватило бы на несколько жизней. Они потеряли товарищей – тех, с кем еще недавно вместе глотали пыль на учебных полигонах.

1

Со дня штурма Двадцать Четвертой базы прошло почти три месяца. За это время уцелевшим солдатам гарнизона удалось заново отстроить разрушенные здания и крепостную стену. Могли бы управиться и быстрее – людей хватало, помогали пленные мятежники, однако снабжение строительными материалами удалось наладить не сразу. Зато каждую малость выполняли с особой тщательностью – дорожки получались идеально прямыми, а гарнизонную гауптвахту отштукатурили и покрасили в веселый желтый цвет.
Наконец-то восстановили пристань на реке Калпете – и не просто на сваях, а на бетонных блоках, их теперь, спустя время, возили в избытке. Ежедневно вверх по реке поднималась баржа, доставлявшая стройматериалы к восстанавливаемому Четвертому опорному бастиону. Он пострадал самым первым: штурмовавшие его мятежники уничтожили весь небольшой гарнизон – чудом уцелели лишь Джим и Тони, – после чего ненавистный бастион мятежники взорвали. Для них он был самый опасный – стоял на берегу озера Лошадиная Голова и контролировал передвижения скутеров противника.
И вот теперь на месте руин шло строительство, и вели его доставленные из Антвердена специалисты.
Жили они в вагончиках на берегу озера, но охранять их приходилось бойцам строевых подразделений базы, о безопасности самих охранников беспокоился разведвзвод капитана Саскела.
После ликвидации бригады команданте Ферро, регионального мятежного соединения, противников, способных тягаться с солдатами федеральной армии, в этом секторе не осталось, однако никто не сомневался, что возвращение партизан Тильзера лишь дело времени. Во всех других регионах материка Тортуга движение мятежников продолжало развивать инициативу.

Джим и Тони осторожно двигались вдоль берега Калпеты, обращая внимание на каждую мелочь: поведение древесных грызунов, ширину раскрытия грибных шляпок, закрывавшихся при малейшей опасности для грибницы… Крик птицы кабато заставлял солдат останавливаться и подолгу прислушиваться – кабато чутко реагировала на присутствие в лесу посторонних.
– Кажется, там, – шепотом произнес Джим, указывая направление, где слышалось квохтанье кабато, птицы, похожей на огромный клубок пуха.
– Ага, – кивнул Тони. Эти несуразные создания не единожды предупреждали их об опасности и, случалось, даже спасали от смерти.
– Пошли. – Джим отбросил с тропы огромного, величиной с ладонь мохнатого паука и двинулся на птичье квохтанье. Тони неслышно шагал следом – за год службы они научились ходить в лесу так, чтобы обитатели джунглей принимали их за своих.
Красная змея замерла в оборонительной стойке, Джим остановился, раздумывая, придавить ее или не стоит, можно вызвать ненужный шум. Решив не связываться, сделал шаг в сторону – лучше пройти через колонию свисающих с веток ядовитых слизней, чем затевать драку с крупной змеей.
Заметив движение огромной добычи, по ветке кустарника побежал шипохвост – одним ударом своего шипа он мог отправить человека на тот свет, однако разведчики располагали полным набором антидотов, если что – укол шприца и снова в путь, дело совершенно привычное.
Проходя через негостеприимные заросли, осторожно снимая с себя ядовитых гадов и стремящихся сползти за шиворот слизней, Джим и Тони вышли к небольшой поляне, на которой застали двух человек, лихорадочно зарывавших яму.
Джим знаком показал напарнику, что будет обходить, Тони кивнул и, опустившись на корточки, взял неизвестных на прицел. Минуты за три Джим завершил обход, затем показался на поляне и скомандовал:
– Руки вверх!
Незнакомцы вздрогнули, как от близкого выстрела. Один выронил саперную лопатку, другой быстро нагнулся, подхватив с земли автомат.
– Руки! Сказано же вам! – повторил Тони, выходя с другой стороны.
Застигнутый врасплох мятежник, не отрывая глаз от автомата, медленно распрямился.
– Пять шагов назад!
Поглядывая то на одного, то на другого солдата, неизвестные отошли. Тони приблизился к яме и, взяв оброненную лопатку, ковырнул присыпанный ящик. Показалась этикетка известной фирмы, поставлявшей мятежникам оружие. Тони понимающе кивнул.
– Спиной ко мне! Руки за спину!
Задержанные повернулись, косясь теперь на Джима, который не спускал с них цепкого взгляда. Он присматривался к новым посланцам генерала Тильзера: их появление здесь означало, что щупальца поверженной гидры снова начали отрастать.
Достав из кармана кусок прочного шнура, Тони разрезал его надвое, связал задержанным руки за спиной, потом снял с их поясов ножи и гранаты и бросил их в незасыпанную яму. Туда же столкнул ногой трофейные автоматы.
Один их мятежников, тот, что повыше, презрительно усмехнулся.
– Я бы мог бросить гранату, и с вами было бы кончено!
– Ты бы не успел, – спокойно ответил Тони.
Он набил в маршрутизатор координаты ямы и скомандовал:
– Кругом и шагом марш!
Пленные переглянулись, видимо, пытаясь о чем-то договориться взглядами.
– Не советую, – угрюмо произнес Джим. – Будете дергаться, заставим жрать слизней.

2

Подталкивая пленных, Джим и Тони не спеша пробирались по берегу Калпеты. Самоходные баржи нагоняли волны, которые начисто слизывали растительность и чернозем, окаймляя полоску берега белоснежным песком. Идти по нему было куда удобнее, чем по джунглям, и напарники с удовольствием пользовались этим временным удобством.
Пленные то и дело замедляли шаг и поглядывали на воду – она была единственной возможностью для побега, если бы не связанные руки.
Угадав мысли неуемных мятежников, Джим остановил их и, указав на небольшой островок метрах в двадцати от берега, сказал:
– Посмотрите туда.
Пленные посмотрели, пожали плечами и вопросительно уставились на солдат. Ну, плывет обычный мусор, ну, несет река какие-то бревна…
– Вас что, не инструктировали?
Пленники поджали губы, показывая, что даже в малом не собираются сотрудничать с врагом.
– Покажи им, – сказал Джим.
Тони срезал несколько тонких веток, заплел их пружинистой косичкой и бросил в воду недалеко от островка.
Упругие веточки стали раскручиваться, высвобождаясь из косички, создавая впечатление, будто в воде кто-то копошится. Прибившиеся к острову «бревна» ожили и, шевельнув хвостами, наперегонки поплыли к поживе.
Первым достиг обманки темно-серый самец, он схватил подделку и, не разбираясь, проглотил, затем ударил по воде хвостом и ушел на глубину.
– Ну как, купаться не расхотелось? – насмешливо спросил Джим. Впрочем, вопросы оказались излишними, оба пленника с ужасом смотрели на реку, пораженные страшной мощью зурабов, местных речных чудовищ.
– Ладно, пошли, и не забывайте – в джунглях вы гости. Удивительно, как вы вообще еще живы.
Пленные покорно двинулись дальше, опустив головы и стараясь держаться подальше от воды. Время от времени дорогу им закрывали охотившиеся у кромки прибоя водяные змеи. Тогда Тони выступал вперед и разгонял ядовитых рептилий, после чего возвращался назад – иметь за спиной этих недоумков, пусть даже связанных, было опасно.
Через полтора часа непрерывного марша они вышли к базе. Над заминированным охранным периметром совершал пробные полеты «Си-12К». Во время штурма машина сильно пострадала, однако механики сделали все возможное и невозможное, чтобы восстановить ее, ведь остальной вертолетный парк был уничтожен штурмовиками мятежников.
Остановившись у границы минирования, Джим достал рацию.
– Здесь Симмонс и Тайлер, с нами двое гостей, откройте дорогу.
– Минуточку, ребята… – ответил диспетчер, на мачте повернулся объектив, чтобы проверить, все ли в порядке.
– Принято! Ворота открыты. Держитесь правой стороны!
– Держитесь правой стороны! – повторил Джим для пленных. – Шаг в сторону – и вас разнесет в клочья. Вперед!
И он посторонился, пропуская гостей, чтобы быть от них подальше на случай, если им захочется умереть геройской смертью.
Первый пленный подошел к отмеченной флажками накатанной колее и остановился – он понимал, что под ней мины.
– Не бойся, они отключены, – подбодрил его Джим.
Пленный сделал шаг, потом еще – и пошел увереннее, за ним двинулся второй. Он внимательно смотрел под ноги и старательно наступал в следы первого.
«То-то же», – усмехнулся про себя Джим. Первый раз проходя по этой дороге, он тоже боялся, однако теперь привык.

3

У ворот разведчиков приветствовал сменившийся часовой, скользнув по пленникам рассеянным взглядом. Десяток их коллег еще жили на базе, помогая восстанавливать магистрали связи, остальных отправили в реабилитационный лагерь для «перековки».
На крыльце Девятнадцатого строения, казармы разведывательного взвода, сунув руки в карманы, стоял сержант Рихман. С высоты крыльца и своего немалого роста он критически осмотрел пленных, затем произнес:
– К Саскелу их, он уже ждет.
Командир разведвзвода капитан Саскел жил на втором этаже, в помещении, заменявшем ему штаб, канцелярию и спальню. Там же проводили допросы пленников, часто в присутствии представителя службы безопасности капитана Мура.
На этот раз Мур немного опаздывал, Саскел оказался в кабинете один.
– Обыскивали?
– Нет, – ответил Тони. – Неудобно в лесу, могли что-то сбросить, мы их сразу связали.
– Хорошо, обыщите сейчас.
Пленных стали обыскивать, выворачивая карманы разгрузок. Помимо плиток растаявшего шоколада, помятых сигаретных пачек и перочинных ножей, удалось найти облегченные наборы противоядий – дешевые подделки, которыми черные дельцы снабжали мятежников.
У того, который выглядел лидером, в кармане оказался лишний жетон – Джим проверил: у этих двоих жетоны были на месте.
– Чей? – спросил капитан, покручивая жестянку.
– Он погиб, – после некоторой паузы ответил пленник.
– Из-за дерьмовой сыворотки?
– Да, – со вздохом подтвердил тот.
– Не очень-то вас ценят ваши начальники.
– Это у вас начальники, а у нас – вожди! Развяжите руки, нам отсюда не сбежать.
– Хорошо. Как все соберутся – развяжем, это у нас запросто. А пока – присядьте.
Саскел указал на два стоявших у стены поцарапанных стула.
За дверью послышались торопливые шаги, она распахнулась, и появился капитан Мур.
– Ага, привели уже?
Особист встал у противоположной стены: у него имелся неприятный опыт, когда очаровательная дикарка, оказавшаяся на самом деле хорошо подготовленным агентом разведки генерала Тильзера, едва не убила его страшным ударом в солнечное сплетение. Тогда же досталось и Тони с Джимом, но положение спас Рихман с его силой и реакцией.
Вскоре появился и он в сопровождении еще одного зубра разведвзвода – Шульца. Эти двое встали по обе стороны от пленных, после чего капитан Саскел разрешил снять с них веревки и заменить на мягкие пластиковые наручники.
– Итак, где вы их взяли, Симмонс?
– Пять километров на запад, сэр, на одной из полян.
– Ага, – капитан кивнул. – Что они там делали?
– Закладывали в яму упакованное оружие – видимо, готовили тайник на будущее.
– Тайник – дело не новое. – Капитан посмотрел на пленников. – Куда подевали труп товарища?
– Утром закопали, – нехотя ответил старший.
– Это потому, что вас снабдили некачественными препаратами, а значит, отправили на верную смерть.
– Неправда! – Пленный хотел вскочить, но Рихман хлопнул его по плечу. – Неправда, просто мы еще не освоились в этих лесах, мы непривычные к такому климату, к этим насекомым…
Поняв, что разболтался, пленник замолчал, молчали и разведчики, надеясь, что откровения продолжатся.
– Значит, на Тортугу вас доставили из других мест? – поинтересовался капитан Мур.
Пленные уставились в пол.
– Вы думаете, ваше молчание так важно? Мы сейчас вернемся к месту закладки тайника – а вы там изрядно наследили – и пойдем по следам обратно, до самого лагеря, где всех возьмем тепленькими…
Капитан Мур издевательски усмехнулся. Он блефовал, пугая пленников, поскольку в здешних джунглях следы быстро исчезали. Если не оставалось мусора – окурков, пластиковых упаковок, гильз, – найти тропу было невозможно, об этом знали партизаны команданте Ферро, атаковавшие Двадцать Четвертую базу, но не эти недоделанные фанатики.
– Там уже никого не осталось, – с усилием выдавил старший из двоих.
– Понятно. – Мур сочувственно вздохнул. – Давайте-ка познакомимся, господа. Назовите свои имена, можете даже вымышленные, сейчас нам все равно, позже служба безопасности установит ваши личности.
– Я – Бланк, а он – Коркас.
– Хорошо, а я капитан Мур. Так сколько человек погибли в вашем лагере?
– Восемь…
– За сколько дней?
– За три.
– Вас что же, не учили пользоваться противоядиями?
– Учили, только времени было очень мало, в основном мы занимались маршрутом и картами.
– А где же ваши маршрутизаторы?
– Мы оставили их вместе с другой частью оружия в пятидесяти метрах от той ямы…
Над крышами низко прошел вертолет, все прислушались, разведчики с удовлетворением отмечали ровный гул «Си-12К», без него воевать в джунглях было невозможно. Это была единственная машина, ждать новую пару предстояло полгода.
– Какова была ваша цель – только доставить оружие или совершить нападение на строителей Четвертого опорного?
Пленники озадаченно переглянулись, этот худощавый федерал как будто знал все наперед.
– Четкой цели не ставили, – ответил Бланк. – Для начала мы должны были доставить боеприпасы и оружие, а потом действовать по обстоятельствам.
– Наверное, вернуться к границе Зоны Самоопределения и там продолжить подготовку, правильно?
– Да, только мы надеялись вернуться все вместе, а получилось…
– Мне жаль, что вас обманывали, нам не впервой сталкиваться с брошенными на произвол судьбы сторонниками генерала Тильзера…
– Мы не брошенные! – сверкнул глазами Бланк. – Мы сами виноваты – не рассчитали свои силы. А то, что я вам рассказал, вы и так знали, и больше ни я, ни мой товарищ ничего вам не скажем! Можете нас расстрелять!
– Как скажете, – пожал плечами Мур. – Сержант Рихман, выведите их к реке и шлепните там.
– Есть, сэр!
Рихман с Шульцем подняли пленников и потащили в коридор. Саскел и Мур ждали истерики – расстрел есть расстрел, однако пленные визгливыми голосами запели какой-то гимн, и это означало, что их мозги были основательно промыты.
С такими приходилось встречаться все чаще, партизаны команданте Ферро были более разумны, они, конечно, держались за свою идею всеобщего равенства и общества без денег, однако не торопились идти на смерть, предпочитая договариваться.
– Кто же их так накручивает?
– Думаю, есть специалисты, – пожав плечами, ответил Мур. – Чтобы за три недели из обычного безработного сделать идейного борца, нужны особые технологии.
– М-да… – Саскел вздохнул. Воевать с фанатиками ему еще не приходилось. – Симмонс, Тайлер, завтра сходите на место, нужно вытащить все из ямы и посмотреть, нет ли там чего интересного, а пока – можете быть свободны.
– Спасибо, сэр, – ответил за обоих Джим, и они покинули кабинет командира.

4

С облегчением стянув с себя отяжелевшее от пота обмундирование, Джим и Тони отнесли оружие в арсенальную и, взяв полотенца, отправились в душевые.
У выхода из казармы они столкнулись с Твидлом, пилотом «Си-12К», с которым неоднократно летали на операции.
– Как птичка, Твидл?
– В порядке птичка, сегодня встала на крыло. Рихман здесь?
– Нет, пошел пленных расстреливать.
– Расстреливать? – Твидл остановился, недоуменно вскинув брови.
– Ну, как бы расстреливать. На самом деле их запрут на гауптвахте, чтобы пообсохли.
– Понятно, ну, тогда и я туда…
И Твидл поспешил к центру базы, где была гауптвахта, а Джим и Тони – к душевым. Их соорудили подальше от жилых помещений, поскольку от избыточной сырости в сливных ямах заводились ядовитые слизни, пауки и шипохвосты, каждый укус которых мог оказаться смертельным. Этого добра солдатам базы хватало и в джунглях.
Банщик Никс встретил разведчиков радостно, он любил компанию, а служба, как назло, обрекала на одиночество. В одиночку Никс мыл душевые кабины, в одиночку отжимал в центрифугах белье, в одиночку чистил парадное обмундирование и развешивал его на плечики.
– Привет, герои! Я слышал, вы сегодня с добычей?
– И откуда ты все узнаешь?
– Тыловая служба самая осведомленная! – усмехнулся Никс и подал прибывшим пластиковые мешки для грязного обмундирования, а стопки чистого с метками Тони и Джима дожидались их на отдельных полках. Частая смена одежды была необходимым условием сохранения здоровья в сыром тропическом климате. Случалось, разведчики по трое суток сидели в едкой болотной жиже, отбиваясь от полуметровых сороконожек и сворачивая головы болотным змеям, но они знали, что всех, кто выживет, ждет чистая вода и свежий комплект белья, и это помогало переносить трудности.
– Подождите, я сейчас…
Никс схватил распылитель со слабым раствором против насекомых и пошел проверять душевые: очень часто из сливных ям туда поднимались пауки и шипохвосты.
– Ах ты, сволочь! – раздался голос Никса. Судя по всему, он застал в душевых непрошеных гостей. – Я тебе сейчас плюну!
Послышалось шипение сжатого воздуха и снова торжествующий голос банщика:
– Умри, восьминогий!
И снова шипение баллона.
Джек и Тони, уже раздетые, с мылом и мочалками в руках терпеливо ждали в предбаннике.
Наконец Никс появился, держа за лапы огромных размеров паука-вампира и шипохвоста.
– Теперь все чисто, ребята, милости просим.
Джим и Тони прошли в кабины, однако бдительности не теряли: частенько следом за только что изведенными появлялись новые гости. Впрочем, теперь, при свете электрических лампочек, их было хорошо видно, не то что раньше, когда на базе ощущался дефицит электроэнергии и в душе мылись в абсолютной темноте.

5

Когда напарники вышли в предбанник, Никс самозабвенно «откатывал» на гладильном станке чей-то парадный китель.
– Для кого так стараешься? – спросил Тони, опускаясь на скамейку.
– Уже ни для кого. – Никс грустно улыбнулся. – Это китель Госкойна.
Тони кивнул. Госкойн и Маду погибли при штурме базы партизанами команданте Ферро. Месяца за три до этого Госкойн закончил реабилитацию после тяжелейшего ранения, и все говорили, что уж теперь-то, после такого крещения, он точно доживет до старости… Не сбылось.
А Маду был обычным, если не считать шоколадного цвета кожи. Всегда тихий и спокойный, безупречный, когда дело касалось боевой работы.
– Может, хватит собирать эту коллекцию? – заметил Джим, имея в виду парадное обмундирование погибших и просто отправившихся в запас солдат Двадцать Четвертой базы. Никсу жаль было выбрасывать новые вещи, он чистил их, выглаживал и вешал в темном шкафу. Случалось, от его коллекции была польза, однажды Джим и Тони и сами воспользовались чужими вещами, когда неожиданно выяснилось, что из собственного обмундирования они за полгода успели вырасти, а вертолет в Антверден отправлялся через пару часов.
– Это не коллекция, ребята, думаю, это мемориал. Прах погибших в земле, личное дело уничтожено и ничто не напоминает об их жизни, только эти военные костюмы, к которым они иногда возвращаются…
– Что ты такое мелешь, Никс? – недовольно нахмурился Тони и начал быстро одеваться.
– Я не мелю, Тони, эти ребята иногда появляются – после того, как я отглажу их кители. Вот висит он на плечиках, а рядом, – Никс протянул руку, как будто наяву дотрагиваясь до призрака, – рядом стоит его хозяин. Лица-то я не различаю, а по фигуре – точно он. И, что интересно, – в том же кителе.
– И что он делает? – завороженно спросил Джим, стоя с чистыми трусами в руках.
– Дык ничего. – Никс пожал плечами. – Должно, прощается.
– Да пошел ты, Никс! Нам только твоих страшилок не хватало! – рассердился Тони. – А когда в бою с парашютистами двадцать человек полегли, они что, все набились в твою каптерку?
– Нет, что ты, – отмахнулся банщик. – Все не поместились – снаружи ждали. Я к ним вышел, а они сначала гурьбой стояли, а потом построились, как и положено солдатам.
– Что, все пришли? – спросил Тони.
– Не все, четверых сожгло зарядом… Забыл, как называется…
– Нитроглейд.
– Вот именно, нитроглейдом, так вон они не сумели прийти, как-то на них огонь подействовал…
Больше Никс не сказал ни слова и ушел в свою каптерку, а Джим и Тони оделись и покинули душевую.

6

Полпути проделали молча, потом Тони спросил:
– Слушай, неужели ты этому банщику веришь?
– Не знаю, – после паузы ответил Джим. – Может, и верю.
– Да ты что? Это ж прямо жуть какая-то. – Тони тряхнул мокрой головой, сбрасывая наваждение. – Два десятка призраков… Это же надо придумать! Страх какой!
– Какой страх, Тони? Мы были среди них, когда шел бой, и тоже могли получить свою пулю – тебе тогда не было страшно?
– Тогда – не было. Вернее, было, но немного.
Вернувшись в казарму, напарники застали представление: Банни Уолш, разведчик, переброшенный на Двадцать Четвертую с материка Ганза, соревновался со всяким желающим в скорости. На стол ставились три солдатские зажигалки, и Банни держал пари, что схватит и положит на стоящий перед ним стул две зажигалки, пока его соперник положит хотя бы одну.
Из всех, кто соглашался поучаствовать, только сержант Рихман и Шульц успевали схватить по одной зажигалке, остальным разведчикам не доставалось вообще ничего – рука Банни, двигаясь с неуловимой глазом стремительностью, успевала хватать по одной и класть на стул все три зажигалки.
Взвод восторженно гудел, такого прежде никто не видел.
Капитан Саскел тоже попытал счастья, но и у него ничего не вышло, результат Рихмана и Шульца оказался лучше.
– Золотой кадр, – сказал капитан Саскел. Он уже был знаком с чудесами Банни, когда тот показывал выпад с ножом. Отразить такой удар нечего было и мечтать, однако объяснение этому феномену имелось – Банни участвовал в некой секретной военно-биологической программе по ускорению реакции, и ему делали специальные операции. Позже, по неизвестным причинам, программу закрыли, а тех из испытуемых, кто не стал инвалидом, отправили в действующие части.
Банни отлично зарекомендовал себя и стал первым разведчиком военной базы на материке Ганза, однако массированный десант вражеских парашютистов за одну ночь уничтожил весь ее личный состав. Разведрота держалась дольше всех, но и она была перебита вся, за исключением Банни Уолша. Он сумел спрятаться среди окровавленных тел и под грохот уничтожающих постройки взрывов дождался утра, когда прибыли войска из центрального резерва. Парашютисты отступили в джунгли, и Банни поведал своим о том, что произошло. Поскольку база была уничтожена, ее расформировали, а уцелевшего разведчика перевели на материк Тортуга – в Двадцать Четвертую базу, где был некомплект.
Показав свое мастерство, Банни вышел на крыльцо и закурил; после пережитого на прежней базе он иногда был не в силах совладать с собой – давно забытая привычка возвращалась. Впрочем, перед выходом на задание Уолш не курил – в джунглях запах табака мог выдать.

7

На следующий день после завтрака Джим и Тони быстро собрались и выступили в джунгли – им предстояло вскрыть обнаруженный вчера тайник и достать из него все, что прятали фанатики генерала Тильзера. По перечню укрытого можно было определить, что именно задумывали мятежники.
Сразу за минными поясами начиналась тропа, над которой вились бабочки-слюдянки. Их прозрачные крылышки издавали мелодичную трель. У слюдянок был брачный сезон, и они сбивались в шумные рои, то покрывая своими телами ветки деревьев, то вдруг взлетая к самым верхним ярусам леса.
Пользуясь случаем, на беззащитных бабочек охотились все кому не лень. Ядовитые слизни вытягивались в длинные жгуты, к которым и липли жертвы, пауки-вампиры звонко щелкали крючковатыми челюстями, хватая добычу с поразительной скоростью и частотой. Лесные зяблики и тараторки, прыгая с ветки на ветку, вели собственный промысел, однако им приходилось смотреть в оба, чтобы в охотничьей горячке не попасться в хелицеры паукам-мышеловам, которых бабочки вовсе не интересовали.
Джим и Тони шли сквозь падающие крылышки слюдянок, на которых в верхних ярусах тропического леса шла активная охота, однако напарников это зрелище ничуть не занимало, они вслушивались в звуки, доносившиеся из глубины леса: щелчки древесных грызунов, квохтанье вечно недовольной кабато и приглушенное мыканье карликовых оленей, существ настолько осторожных, что поначалу Джим и Тони знали о существовании этих животных лишь по рассказам, пока не научились ходить по лесу бесшумно.
Со стороны реки донесся гул машин – вверх по течению поднималась баржа со строительными материалами. Стены Четвертого опорного бастиона росли как на дрожжах, строили их по новой технологии – многослойными, с большим количеством арматуры.
Чем глубже напарники заходили в лес, тем больше появлялось привычных неприятностей в виде стремительных ядовитых пауков, коварных слизней, только и мечтающих, как бы свалиться за шиворот разведчику, и истеричных шипохвостов, которые начинали шипеть и биться от злости, если промахивались.
Черные змеи нападали молча, вцепляясь в каблук ботинка, красные атаковали с веток, однако их выдавала яркая окраска. Со стороны продвижение разведчиков сквозь заросли ломкой, насыщенной влагой растительности напоминало игру в бадминтон – здесь удар, там хлопок. Джим и Тони оборонялись от опасных гадов с такой же обыденностью, как другие от комаров. Набор противоядий был при себе, однако теперь они редко им пользовались – привычка и опыт делали свое дело.
Обойдя вздымавшиеся стеной переплетения лиан и прятавшиеся среди них колонии слизней, Джим и Тони направились к реке. С тех пор как по Калпете стали ходить баржи, на берегах образовались песчаные наносы – идеально ровная тропинка, ходить по которой было одно удовольствие.
Правда, передвижение по берегу было небезопасно – идущих вдоль кромки воды было хорошо видно с противоположного берега.
Еще три месяца назад окрестные леса кишели партизанами команданте Ферро, и приходилось обращать внимание на каждую мелочь. Они подбирались к линии минных полей и обстреливали базу из безоткатных орудий, их мобильные расчеты разворачивали в джунглях локаторные сети и сбивали вертолеты, если те подолгу не меняли маршрутов. А в последние перед штурмом недели наемные диверсанты, настоящие армейские профессионалы, устраивали разведчикам подлинные сражения всего в трех километрах от базы.
Теперь же Джим и Тони могли позволить себе послабление, например, прогуляться по чистому песку.

Едва Джим ступил на песок, возле торчавшего из воды дерева появилась спина зураба. Он надеялся, что люди сунутся в реку и можно будет позавтракать, однако вода была прозрачная и надежды хищника не оправдались, уж больно очевидны были его намерения.
Джим погрозил речному монстру кулаком и не сводил с него взгляда, пока они с Тони не отошли на безопасное расстояние. Под водой зураб был довольно проворен, а на суше использовал шипастый хвост, словно гигантский бич. Однажды Джиму пришлось стать свидетелем того, как хищник сбил хвостом дикаря из племени мали. Упав в воду, бедняга в одну секунду стал поживой для полудюжины монстров.
– Рихман говорил – пополнение привезут, – сообщил вдруг Тони. – Вроде лейтенант из четвертой роты уехал за ним полмесяца назад.
– А я об этом ничего не знал.
– Может, и не выйдет ничего.
– Жаль, если не выйдет, нам бы сейчас люди не помешали, начальство вон даже пленных не спешит в Антверден отправлять – рабочих рук не хватает. Да и во взвод не мешало бы людишек подбросить, Саскел говорил, по штатному расписанию не хватает восьмерых.
– Вот этих восьмерых и заменяет один Банни Уолш.
– Банни, конечно, хорош, – согласился Джим и, поддев стволом автомата болотную змейку, забросил в заросли. – В рукопашной он и десятерых заменит, только патрулировать одному за восьмерых не с руки.
– Это факт, – согласился Тони.
На реке снова появилась груженая баржа, она двигалась точно посередине русла, это было мерой безопасности. Рубку баржи прикрывали бронированные листы, а поверх штабеля со строительными материалами из мешков с цементом было выложено пулеметное гнездо, в котором сидели двое солдат из Антвердена.
Заметив Джима и Тони, пулеметчики приветливо помахали им, Тони ответил.
«Хорошая у них служба, – подумал Джим с долей зависти, – сутки в одну сторону, сутки – в другую, поездка в джунгли похожа на туристическую прогулку. А у нас – справа река с голодными монстрами, слева джунгли, набитые под завязку ядовитыми гадами, и между этими мирами мы с Тони».
Напарник обернулся.
– Ты чего? – спросил Джим.
– Пора в лес.
Джим взглянул на свой маршрутизатор и кивнул:
– Да, пора.
И они нырнули в густые заросли, разведя руками липкие лианы.

8

Ориентируясь по маршрутизатору, Тони безошибочно вышел на край знакомой им поляны. Напарники остановились и стали прислушиваться.
Никаких посторонних звуков.
Тони первым вышел на поляну, Джим чуть отстал, страхуя напарника. Тишина – тишиной, но случиться могло всякое.
– Смотри! – Тони указал на какие-то отметины на дерне и, пока Джим рассматривал их, замер с автоматом наперевес, медленно поворачиваясь и прощупывая острым взглядом окружающие джунгли. Что-то Тони не нравилось.
– Вроде топтался кто-то, – сказал Джим, поднимая клочок травы. – Только странно как-то, может, зверь какой?
– Наверное, ночью или уже утром…
– Да, вроде так.
Напарники постояли у ямы еще какое-то время, привставая на носочки, чтобы лучше видеть и слышать, однако вокруг по-прежнему было спокойно.
– Ну что, давай копать, – негромко обронил Джим.
– Ага, – глухо ответил Тони.
Слегка разворошив песок, они достали присыпанные накануне пару дрянных автоматов «лукс» и две саперные лопатки. Ими быстро разбросали небольшой слой песка и добрались до первого ящика.
Вытащив его на траву, напарники смахнули с тары песок и, взломав пломбы, открыли замки. В соответствии с маркировкой в ящике находились еще шесть автоматов «лукс», завернутых в промасленную бумагу. Ящик закрыли и отодвинули.
Где-то вспорхнула птица, разведчики схватились за оружие и застыли, вслушиваясь.
– Ох не все нам рассказали эти мерзавцы, ох не все… – прошептал Джим.
– А что ты им сделаешь? – не отводя взгляда от зарослей, сказал Тони. – Смерти они не боятся – фанатики.
– Значит, нужно было морду бить, одно дело – не бояться смерти и совсем другое – принимать ее медленно.
Через пару минут напарники возобновили раскопки и достали следующий ящик. В нем оказался некомплект – всего два автомата, зато еще двадцать наступательных гранат, запалы от которых хранились в отдельной коробке.
– Значит, восемь автоматов и, соответственно, восемь бойцов, – подвел итог Тони. – Наше счастье, что их всех перекусали шипохвосты.
– А кто тебе сказал, что всех перекусали?
– Но у них ведь жетон лишний нашелся.
– Жетон один, а автоматов – восемь.
– Ладно, давай тянуть следующий.
– Подожди, сначала я сканером… – Джим включил прибор и провел им вокруг показавшегося из песка ящика, чтобы определить, нет ли под ним мины. За пару недель до штурма солдатам Двадцать Четвертой базы удалось вскрыть пару сотен таких ям, и тогда мятежники стали минировать схроны: обычно под самым нижним ящиком они ставили мину с размыкающим взрывателем. И хотя пойманные фанатики-неумехи соорудить что-то подобное вряд ли могли, подстраховаться не мешало.
Сканер молчал.
– Вроде чисто.
– Чисто.
– Ну – взяли…
Напарники выволокли очередной ящик, в нем оказались патроны к «луксам».
– Смотри, там что-то еще осталось, – сказал Тони, заглядывая в яму.
– Давай тащи, у тебя руки длиннее.
– У меня не только руки длиннее, – усмехнулся Тони, однако тут же стал серьезным – неподалеку раздалось квохтанье потревоженной кабато, нештатной сигнализации разведчиков.
Джим пригнулся к самой земле, надеясь под ветвями разглядеть приближающуюся опасность.
– Нет тут ни хрена… – сказал он, придерживая за лапы крупного паука-мышелова. Затем отшвырнул его в кусты.
– Давай, тяни, это сверток.
Тони стал тянуть.
– Ох и тяжелый, – пожаловался он, вытаскивая запаянный в пластик «гостинец». За первым свертком последовали еще два, не менее тяжелых.
Джим вскрыл упаковку. Это был двенадцатимиллиметровый зенитный пулемет «аэркокс» с трехногим станком, с которого можно было обстреливать вертолеты. В двух других свертках оказались короба, под завязку набитые патронами к пулемету.
– Они тут всерьез повоевать собирались.
– Да уж. Ладно, давай складывать обратно.
Сбросив на дно ямы пулемет и патронные короба, разведчики поставили сверху ящики и столкнули «луксы». Все это засыпали песком и притрамбовали, а саперные лопатки выбросили под ближайший куст – в трофеях разведчики не нуждались.
Приятели уже собирались уходить, когда рядом свистнула древесная крыса. Они одновременно подняли глаза: зверек стоял на задних лапах, глядя куда-то на запад, именно оттуда то и дело доносились беспокоившие разведчиков шорохи.
– Надо посмотреть, – сказал Тони и стал обходить поляну слева, Джим двинулся по правой стороне.
Скорее всего это был кто-то из сообщников захваченных в плен мятежников. Желтая змейка метнулась к ногам, Джим аккуратно вдавил ее подошвой в мягкий дерн. Потом избежал коварно выпущенных паучьих лап с крючьями и двинулся дальше.
В небольшом «окне» метрах в тридцати качнулась задетая кем-то ветка. Мимо пролетела стайка фруктовых мошек, которые кормились на подгнивших плодах; стоило их спугнуть, они зудящей стайкой неслись прочь, стукаясь о широкие листья и прилипая к густому соку лиан. Видимо, в этот раз их потревожили.
Джим покосился на Тони: при своем высоком росте тот ухитрялся сложиться вчетверо и двигаться над макушками перечной травы, сдувая с нее муравьев. Рядом с напарником Джим чувствовал себя уверенно. Тони стрелял, как снайпер, в бою был хладнокровен, а его длинные жилистые руки могли намертво спеленать более сильного противника.
Джим сделал еще несколько шагов – на ботинок шлепнулся сгусток прозрачных слизней. Где-то наверху забеспокоилась семья зябликов, им было лучше видно того, кто шел в сторону поляны. Невидимый противник задел лиану, та вздрогнула во всю длину, и с третьего яруса, с самых верхних крон, пролилось несколько капель воды. Ударяясь о широкие листья, они пробудили поток, в который слились озерца накопленной влаги. Водопад быстро набирал силу и вскоре обрушился лавиной воды и покореженной зелени с таким грохотом, словно в джунгли упал вертолет.
Джим и Тони переглянулись: такой удар мог убить невидимого врага. Сами разведчики знали про опасность и, заслышав шум капель, немедленно бросались под защиту древесных крон – у самого ствола им ничего не грозило.
Совсем рядом, в нескольких метрах от Джима, раздался глубокий вздох, затем кто-то фыркнул. Человек подобные звуки издавать не мог, в этом Джим был просто уверен, но крупных животных, кроме семиметрового желтого удава и зурабов, в джунглях не водилось.
Снова послышалось фырканье, а затем отчетливый треск кустарника. Тони вскинул автомат (в такие мгновения он выглядел словно машина). Через мгновение, уже спокойнее, показал указательный палец, что означало – вижу одного человека.
Джим слышал, как неизвестный шел напролом, не боясь ни пауков, ни шипохвостов. В следующее мгновение его стало видно – на незнакомце был маскхалат, и он сильно сутулился. Когда до него оставалось несколько шагов, Тони крикнул:
– Стой! Руки вверх!
В ответ хлопнул пистолетный выстрел, и незнакомец помчался прямо на Джима. Тони выстрелил в ответ, раненый глухо зарычал, но не остановился.
– Стой, стрелять буду! – в свою очередь заорал Джим и увидел перед собой перекошенное лицо с близко посаженными глазами, смотрящими из-под низко нависших бровей.
Джим дернул спусковой крючок, однако незнакомец ударил по стволу раньше, и короткая очередь ушла выше. Сверкнуло лезвие – Джим понял, что не успевает ничего предпринять, однако следующая пуля напарника ударила врага в предплечье. Послышался треск костей, монстр взвыл и рванулся прочь, раздвигая джунгли, словно танк.
Через пять секунд он уже был далеко.
– Ты жив? – спросил подбежавший Тони.
– Ай, с-сука! – взвыл Джим, отдергивая руку, – пока он лежал, к нему подкрался и всадил ядовитое жало жук-жемчужник, один из самых ужасных кошмаров здешнего леса. От яда жемчужника смерть наступала через пятнадцать минут.
Отработанным до автоматизма движением Джим открыл висевший на поясе контейнер и, выхватив капсулу с содержимым красного цвета, вогнал иглу поближе к месту укуса.
– Связывайся с базой, попытаемся накрыть этого мерзавца, – сказал он, массируя онемевшую от яда руку.
Тони включил рацию и тотчас услышал диспетчера:
– Артпункт, слушаю вас.
– Говорит Тайлер из разведвзвода, у нас проблема – боевое столкновение с неизвестным.
– Хотите огоньку?
– Не мешало бы.
– Квадрат?
– Э-э… – Тони сверился с показаниями маршрутизатора. – Двадцать три – семнадцать и двадцать два – семнадцать…
– Но ведь это почти на берегу.
– Да.
– Нельзя, это у нас считается закрытой зоной, по крайней мере, на время строительства Четвертого опорного.
– Понял. – Тони разочарованно вздохнул и, сменив частоту, вызвал капитана Саскела.
– Сэр, это Тайлер, мы тут столкнулись с одним, по-моему, я его ранил – пару раз попал, это точно, а теперь он уходит вдоль берега Калпеты.
– Вверх? – уточнил Саскел.
– Да, сэр.
– Значит, скоро окажется у Лошадиной Головы.
– Думаю, так, сэр, если не истечет кровью.
– А точно в нем две пули?
– Точно, сэр! – вмешался со своей рации Джим. – Вторая пуля сломала ему руку, когда он меня ножом ударить хотел.
– Что-то я не понял, парни, он что, какой-то особенный?
– У него морда страшная, сэр, нечеловеческая какая-то, и мчался как танк – остановить было невозможно.
Саскел выдержал паузу.
– Хорошо, идите за ним, но осторожно, а мы попытаемся выставить заслон – пошлю на вертушке Александера и Уолша, остальные все заняты.

9

Повесив автомат на ремень и прижимая левой рукой – правую, которая пока еще плохо слушалась, Джим старался не отставать от Тони. Тот шел огромными шагами, капли крови на листьях и обломанные ветки указывали направление, в котором отступал подстреленный враг.
Через десять минут с ними на связь вышел Твидл, пилот «Си-12К».
– Вы где, ребята?
– Движемся вдоль реки, метрах в ста от берега.
– Вы его больше не видели?
– Думаю, скоро увидим, – уверенно ответил Тони, – тут на тропе повсюду кровь…
– Значит, я зря выбрался?
– Не знаю, посмотрим.
– Где сбросить пару?
– Давай за километр от нас – думаю, самое верное. Дальше раненому не ускакать.
– Принято.
Они пошли быстрее – рука Джима стала понемногу двигаться, а отек в области локтя рассасываться. Эффект опьянения после использования противоядия еще держался, однако Джим был знаком с ним, и на его боеспособность это не влияло.
То, какая в зарослях была проложена тропа, впечатляло. Сломанные молодые деревца, струящиеся соком, оборванные ветви и осыпи свежих листьев. В некоторых местах дорогу перекрывали горы сорвавшихся с деревьев лиан – чтобы преодолеть или обойти эти препятствия, требовалось время.
Над рекой пролетел вертолет, доставляя заслон. Джим вспомнил о роторных пулеметах машины и почувствовал себя увереннее – против «Си-12К» не мог устоять никакой монстр, а в том, что он столкнулся именно с монстром, Джим не сомневался. Пока у него не было времени задуматься, что это за существо, он просто преследовал подраненную добычу, как охотничий пес.
– Стой! – сказал Тони, и Джим едва на него не наткнулся.
– Что такое?
– Кровь исчезла.
– Откуда? – не понял Джим.
– С листьев… Посмотри – все время были отчетливые капли, а еще раньше потеки, а теперь – ничего…
Джим огляделся: Тони был прав. По логике следовало, что преследуемый уже должен был лежать на тропе, истекая кровью, однако сломанные сучья и смятая трава указывали на то, что он уносился прочь, не снижая темпа.
– Давай двигать дальше, другого пути нет, – предложил Джим.
И они снова пошли по тропе, стараясь двигаться как можно быстрее. Давалось это нелегко, приближался полдень, а вместе с ним и страшнейшая в здешней сырости духота; еще через десять минут от пота и стекающих с обломанных лиан соков напарники вымокли насквозь.
– Где ваш подранок? – спрашивал по рации Уолш.
– Мы идем по следу, – ответил Тони. – Пока он движется по указанному направлению – вдоль берега!
– Тогда мы его здесь заперли… Конец связи.
Потратив на переговоры полминуты, Джим и Тони пошли дальше. Пот застилал глаза, приходилось то и дело смахивать его, однако облегчения это не приносило. Ужаленная рука Джима полностью восстановилась, однако уже дважды его едва не покусали снова. Пока напарники успевали сбрасывать ядовитых насекомых, на слизней же вовсе не обращали внимания.
– Стой! – снова скомандовал Тони. Джим остановился, и оба стали осматривать небольшой вытоптанный пятачок, – видимо, раненый переводил дух и прислушивался к звукам погони.
Дальше тропа пошла значительно аккуратнее, преследуемый стал перешагивать через препятствия, стараясь оставлять как можно меньше следов.
«Так он нас как пить дать подстережет», – только и успел подумать Джим, и в этот момент впереди раздались выстрелы.
– Это там! – крикнул Джим, хлопнув Тони по плечу и указывая направление. Видимо, преследуемый изменил направление и повернул на юг, однако разведчикам пришлось бежать по его старой тропе – прорубать новую не было времени.
Несмотря на свою кажущуюся нескладность и высокий рост, Тони несся как ветер, Джим едва за ним поспевал, слыша стук собственного сердца. В какой-то момент от жуткой духоты и больших нагрузок Джим погрузился в состояние полного отупения. Пауки, слизни, жуки-жемчужники совершенно его не пугали, они падали на людей с большим опозданием, а если и цеплялись за куртку, то ненадолго; казалось, сонное безразличие Джима действовало и на них тоже.
Вскоре напарники выскочили на очередной пятачок, где раненый заметался, прежде чем сориентироваться и помчаться на юг. Тропа заметно расширилась, и на ней виднелись редкие капли крови. Чья это была кровь, было не разобрать. Стали попадаться обрушившиеся лианы и расщепленные деревца.
Среди яркой зелени показался кто-то из своих – он бежал, припадая на правую ногу.
– Александер! – опознал его Тони.
Тот остановился и тяжело повернулся, держась за правый бок.
– Стой здесь, отдохни! – на ходу бросил Тони и помчался дальше.
Теперь Джиму казалось, что кроме шелеста листьев и собственного дыхания он слышит звуки с уходящей в глубину джунглей тропы. То ли тяжелые шаги, то ли стоны. Раздался одиночный выстрел, потом быстро оборвавшийся крик.
– Эх! – с досадой воскликнул Тони и помчался, как экспресс. Джим стал отставать – длинные ноги уносили напарника все дальше. Он легко перемахивал через трухлявые пни, проскакивал под низко висящими ветками. А атаковавшие его насекомые падали на Джима, ему приходилось отмахиваться обеими руками и сдергивать свисавших с ветвей разноцветных змей.
Скоро, Джим это помнил, должна была начаться цепь болотистых озер – ему приходилось «плавать» в них. Толстые древесные стволы оставались позади, уступая место деревцам помельче, более приспособленным для плохой земли.
Света стало больше, а Тони отрывался все дальше.
«Грейхаунд хренов!» – мысленно выругался Джим, вспомнив название гончей породы собак.
Вдруг Тони резко остановился. Тяжело дыша, Джим наконец догнал его и увидел Банни Уолша. Тот лежал лицом вниз, в правой руке был зажат нож, а из-под тела натекала лужа крови. Автомат валялся тут же на тропе.
Джим перевернул Банни на спину, и стало ясно, что он мертв. Широко открытые неподвижные глаза разведчика смотрели в небо, а на его груди зияли три ножевых ранения, расположенных треугольником, словно наносились они с помощью измерительного прибора.
– Сообщи нашим и догоняй меня! – сказал Тони и умчался, а Джим сорвал с кармана рацию и вызвал капитана Саскела.
– Сэр, это Симмонс. Тайлер преследует неизвестного в направлении цепи болот – от берега Калпеты на юг!
– Ясно, что еще?
– Александер ранен, а Уолш убит.
– Уолш убит? – не поверил капитан.
– Так точно, сэр, тремя ударами ножа в грудь…
Саскел был поражен – кто мог тягаться с Уолшем на ножах?
– Уточни место, – сказал он хрипло.
– Там, где мы таскали штабного ревизора.
– Понял, я перенаправлю к вам вертолет с Рихманом и Шульцем. Отбой.

10

Переговорив с капитаном, Джим побежал догонять Тони. Через пару минут он выскочил на берег озерца и обнаружил напарника: тот стоял, опустив автомат, и смотрел на длинную борозду в болотной жиже, изгибавшуюся дугой и скрывавшуюся за разросшимися на островке кустами.
– Ушел, сволочь, да как быстро – ты бы видел, я только автомат вскинул, а его и след простыл.
Послышался шум винтов – «вертушка» летела над Калпетой.
– Там Рихман и Шульц, если он еще на болоте, они его приберут, – сказал Джим.

«Си-12К» летел над береговой линией, и пилот Твидл внимательно следил за показаниями маршрутизатора. Внизу плыла баржа, но Рихман и Шульц едва удостоили ее взглядом; расплющивая носы о стекла иллюминаторов, они смотрели на безбрежный зеленый океан, такой плотный, что, казалось, никакой земли под ним не существует.
Вертолет качнулся и повернул на юг. Напуганные шумом, с деревьев поднялись стаи живших в верхних ярусах птиц. Скоро кроны стали расступаться, образуя в зеленой массе что-то вроде каньона. Его зеленые берега круто уходили вниз, до самого дна, где начинались болота.
Твидл сбавил скорость и стал снижать вертолет, он заметил на поверхности болота длинный след и развернул машину, чтобы проследить его.
– Вон он, я его вижу! – крикнул Твидл.
Рихман и Шульц перебежали на другой борт и увидели не то человека, не то животное, которое передвигалось по болоту скачками.
Добравшись до очередного островка, существо пересекло его на двух конечностях, затем бросилось в воду и снова поскакало на четырех.
– Давай, Твидл, подрежь его из пулемета! – крикнул Рихман. – А то он уйдет в лес!
– С удовольствием, начальник…
Пилот щелкнул тумблером и, повинуясь системе наведения, вертолет качнулся. Как только прицельная метка легла на цель, Твидл нажал кнопку спуска.
Девятиствольный «вулкан» вспорол водную гладь белыми фонтанами, их частая строчка прошлась по неведомому монстру, он подпрыгнул еще раз и рухнул в воду.
– Достали гаденыша! – воскликнул молчаливый Шульц. – Я прыгну, чтобы достать его.
– Хорошо, – кивнул Рихман. – Твидл, спускайся, Эрнст искупается в этом дерьме. И приготовь лебедку – посмотрим, что ты там настрелял.
Разбрасывая грязь и заворачивая листья болотных растений, вертолет спустился метров до пяти – ниже было нельзя, мешали кусты.
Шульц распахнул дверь, закинул автомат за спину и, придерживая козырек кепи, шагнул из вертолета.
Ухнув, как бомба, подняв брызги грязной воды, он вытянул ушедшие в ил ноги и ступил на плотное «дно», сплетенное из кореньев болотных лилий.
Труп неизвестного существа плавал в нескольких метрах. Шульц поднял руку, чтобы поймать трос лебедки.

На глазах Джима и Тони вертолет завис над островом и открыл огонь по невидимой цели. После этого распахнулась дверца, и один из разведчиков прыгнул в болото.
– Значит, грохнули его, – предположил Тони. – Сейчас подтянут на лебедке.
– Хорошо бы если так, – вздохнул Джим. Он опасался, что неуязвимый монстр может притвориться мертвым и неожиданно напасть. Очень хотелось связаться с Рихманом и узнать, как там у них дела, но это было несолидно для таких проверенных разведчиков, какими уже считались Джим и Тони.
Впрочем, Рихман сам связался с ними.
– Вы где, ребята?
– На краю болота, вы пролетели над нами.
– А где тело Уолша?
– В пятидесяти метрах позади нас.
– Тащите его к берегу и Александера прихватите. Мы заберем вас.
– Хорошо, сэр.
Получив приказ, напарники помчались назад и обнаружили Александера возле тела Уолша, тот опирался на сломанную ветку и вздыхал.
– Как рана?
– Крови немного, но… болит очень.
– Может, вколоть обезболивающего?
– Нет, потерплю до базы.
Джим понимал причину отказа: обезболивающее снижало эффективность некоторых противоядий, а в джунглях это грозило гибелью.
– Давай хотя бы обработаем антисептиком и стянем пластырем, – предложил Джим. Тем временем Тони стал рубить небольшие деревца, чтобы соорудить волокушу.
Работу они закончили одновременно. Александер получил хорошую перевязку, а бедняга Уолш последнюю волокушу. Джим помог погрузить тело, и Тони зашагал к болоту, за ним, опираясь на палку, двинулся Александер, замыкал процессию Джим.
– Я так понял… эту сволочь все же достали?.. – спросил Александер, прислушиваясь к реву «Си-12К».
– Да, прямо с бортового пулемета.
Джим догнал прихрамывающего товарища и забрал у него автомат. Тони благодарно кивнул.
Выйдя на край болота, стали ждать борт, который все еще висел над местом охоты, поднимал на тросу тяжелую добычу.
– Ты отомщен, Банни, – сказал Александер, обращаясь к безмолвному товарищу.
В проеме двери показался Рихман, он ухватился за трофей и втащил внутрь машины, затем освободил трос и снова спустил его в болото.
– Сейчас Шульц поднимется, и тронемся домой, – пообещал Тони.
Вскоре показался Шульц, он удобно устроился в петле и вскоре перебрался на борт. Машина двинулась к берегу. По мере приближения поднятый винтами воздушный ураган срывал болотную растительность и воду, она обрушилась на берег тропическим ливнем, однако разведчики к таким вещам были привычны. Натянув кепи до самых ушей, Джим и Тони взялись за волокушу и потащили тело к вертолету – «Си-12К» завис в полутора метрах над болотом, включив для устойчивости рулевые дюзы.
Шульц и Рихман приняли тело Уолша, а Тони с Джимом вернулись за Александером.
Его погрузили без проблем, а вот Джима Тони пришлось выталкивать из грязи, пока его не подхватили Рихман с Шульцем.
Наконец все оказались на борту, дверь захлопнулась, и вертолет двинулся на восток, быстро набирая высоту.

11

В вертолетном парке их уже ждали – четверо разведчиков из взвода капитана Саскела, он сам и представитель службы безопасности капитан Мур. Был и главный медик базы по кличке Док, с ним санитар и две каталки.
Когда двигатели смолкли, открылась дверь и первым подали Уолша. Его тело положили на каталку и закрыли серым полотном. Затем со всеми предосторожностями спустили Александера, на подлете к базе он согласился на один укол обезболивающего и теперь мог переставлять ноги. Впрочем, этого не потребовалось, его посадили на коляску, и Док с санитаром отбыли.
– Эх, какого кадра лишились, – вздохнул Саскел и сокрушенно покачал головой.
Он взошел по раскладному трапу внутрь вертолета, на мгновение задержался в проеме и отчетливо произнес:
– Вот это сюрприз…
Капитан Мур поспешно поднялся в салон.
– Да-а. Такого мне тоже видеть не приходилось. И даже слышать о таком.
Джим, Тони, Шульц и Рихман находились тут же, они уже насмотрелись на эти останки, и Джиму казалось несправедливым, что к трупу этого урода проявляют столько внимания, в то время как Банни Уолша быстренько отправили в морг.
Впрочем, это как раз было объяснимо – Банни прибыл недавно и еще не успел стать по-настоящему своим. Он не был выпестован во взводе из желторотого младенца, какими сюда явились Джим и Тони, поэтому о нем никто не плакал – все друзья Банни Уолша, с кем вместе он становился солдатом, были уже там, куда он отправился с некоторым опозданием.
– Вот что мы сделаем, господа разведчики, – произнес Саскел после минутного молчания. – Давайте перетащим его в морг, поскольку закопать или сжечь эту гадость мы не имеем права.
– Ни в коем случае, – подтвердил капитан Мур и, как представитель службы безопасности, добавил: – Мы перенесем его в морг, но предварительно завернем в пластик, чтобы никто на базе не узнал о том, что останки этого существа попали к нам в руки.
– А начальник базы? – невольно вырвалось у Тони.
– Разумеется, я доложу ему, без полковника Соккера никакие вопросы на базе не решаются.
– Неслунд! – крикнул в дверной проем Саскел.
– Слушаю, сэр.
– Слетай к Никсу, у него должен быть упаковочный пластик, возьми столько, чтобы… ну, чтобы обернуть человека дважды.
Неслунд убежал выполнять приказ.
– Хорошо, – кивнул Мур и, обернувшись к пилоту, добавил: – Вас это тоже касается, Твидл, никому ни полслова.
– Даже напарнику?
– Никому.
– Слушаюсь, сэр.
Саскел присел на корточки, рассматривая монстра, почти разрубленного пополам очередью из девятиствольного пулемета в области поясницы. Боезапас использовался с полуактивными головками, времени на подключение другого магазина не было, и труп сильно повредило.
Саскел перевел взгляд на спину монстра – там тоже имелось несколько кровавых пятен.
– Это я стрелял, – тут же подсказал Тони. – Вот, в правое предплечье и под левую лопатку.
– А это чья пуля?
– Думаю, Уолша, он мог точно выстрелить, но только один раз, потом каким-то образом попал в руки этой твари.
– Боюсь, Банни переоценил свои возможности, – со вздохом произнес капитан Саскел. – Он знал, что у него быстрая рука, но чтобы этот… оказался втрое быстрее… У него ведь ножевые раны?
– Так точно, сэр, – подтвердил Джим. – Тони побежал дальше, а у меня была возможность рассмотреть лучше.
– Кстати, – заметил Рихман. – Нож-то при нем – в чехле, так что можно замерить.
Все тотчас обратили внимание на рукоять ножа – вполне обыкновенную, с мелкой насечкой.
– Вы-то как выкрутились, когда повстречали его? – спросил Саскел.
– Сначала мы ничего не видели, только беспокойство какое-то в джунглях было, – начал отвечать Джим, – ну, вы знаете, сэр, там птичка свистнет, здесь мошки пролетят, древесные крысы стойку делали.
– Ну да, понимаю, – кивнул Саскел.
– Ну вот, а как только мы яму проверили и закопали…
– Что там, кстати, было?
– Зенитный пулемет «аэркокс» со станком и двумя коробками с боеприпасами, восемь автоматов «лукс», два десятка наступательных гранат тип «62» – взрыватели отдельно в коробке, еще патроны – около двух тысяч.
– Ясно, давай дальше.
– Ну, мы уже поняли, что с запада к поляне кто-то приближается, и рассредоточились, чтобы атаковать с двух сторон. Тони увидел его первым.
– Да, сэр, – подтвердил Тони. – Среди листьев образовалось удобное «окно», и я видел его метров с пятнадцати. Сначала показалось – просто человек, потом заметил странную походку и решил, что он раненый, прихрамывает. Но шел он очень быстро и прямо на меня, сначала я приказал ему остановиться, а он выстрелил из пистолета так быстро, что я среагировать не успел. Хорошо, что не попал, – пуля далеко пролетела.
– И что потом?
– Он рванул к Джиму, а я выстрелил вслед, понял, что попал.
– Как понял?
– Ну, это ведь слышно, он ойкнул или что-то в этом роде…
– Не ойкнул он, а зарычал, – поправил Джим. – Я после этого в кусты полез, думал перехватить его, но он уже передо мной вырос как из-под земли. Выбил автомат, сволочь, ну очень быстрый. Тут вижу – нож на меня опускается, хорошо, что Тони еще раз шарахнул, как раз этому в плечо. Я даже треск костей различил.
– Так уж и различил, – с сомнением покачал головой Саскел.
– Да, у него рука сразу отключилась, и он побежал в сторону реки.
– Рука, говоришь, отключилась? А нож-то он не выронил, – заметил Мур.
– Этому тоже есть объяснение, сэр, – сказал Тони. – Похоже, на нем все заживает быстрее, чем на собаке.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы когда шли по следу, все вокруг было в крови, как-никак в нем было две пулевые дырки. Потом крови стало меньше и в конце концов тропа стала чистая, только по следам и двигались.
– Не может быть… – Капитан Мур нагнулся и стал внимательно рассматривать на теле монстра раны от автоматных пуль. В какой-то момент он даже хотел приподнять край окровавленного маскхалата, однако не смог пересилить себя и брезгливо отдернул руку.
– Между прочим, эта тварь скакала по воде на четырех конечностях, – заметил Рихман, – потом выскочила на торфяной остров и побежала на двух – как человек. А как снова прыгнула в воду – опять на четырех понеслась, как какой-нибудь олень.
– Выходит, на четырех ему удобнее было, – сделал вывод Саскел.
Прибежал Неслунд, таща рулон черного упаковочного пластика.
– Молодец, – похвалил его Саскел.
Пленку расстелили на полу, перекатили на нее тело монстра и, запаковав его как следует, на носилках подали наружу.
– Ох и тяжел, сволочь! – пожаловался один из разведчиков, которым пришлось нести останки. – Что там?
– Неси и не задавай глупых вопросов! – прикрикнул на него Саскел.
– Я побегу за фотоаппаратом! – сказал Мур и умчался.

12

Саскел шел следом за направлявшейся в морг процессией и сокрушенно покачивал головой, размышляя над создавшейся ситуацией. Как воевать с этими чудищами, если у них, по словам Тайлера с Симмонсом, раны затягиваются?
Само появление монстра принципиально Саскела не удивило, ему приходилось слышать о подобных военных разработках, тот же Банни Уолш принимал участие в какой-то из программ. Лет двадцать назад, когда в боеприпасах применяли разрушительные нанофабрикаты, в моде были программы по генетическому форсированию. Позже практика войны доказала несостоятельность этих программ, и о них забыли, но, видимо, не все.
– Тайлер, Симмонс! Бегите в казарму, оставьте оружие и приходите в морг.
– Нам бы пообедать, сэр, – напомнил Джим.
– В морге и пообедаете, – усмехнулся Саскел. – Давайте живее, вы же у нас очевидцы, и все такое.
Спорить с начальством было нельзя, напарники отнесли оружие в арсенальную, переоделись в сухое и бегом, как и приказывал капитан, прибыли к дверям морга.
Прибежали и оторопело остановились. Обычно солдаты базы оказывались за этой железной, крашенной серебристой краской дверью уже после смерти.
Пока приятели собирались с духом, дверь распахнулась и в проеме показался капитан Мур.
– Ну точно! Ваш командир так и сказал – небось стоят и рядятся, кому первому заходить.
Пристыженные, Джим и Тони тотчас вошли в жутковатое помещение. Коридор здесь был вполне обыкновенный, а на стене Джим заметил пару старых плакатов, призывавших вступать в вооруженные силы на добровольной основе. Развешанные в коридоре военного морга, они выглядели странновато.
– Куда пошли? Вам сюда…
Мур толкнул боковую дверь, и Джим с Тони вошли в небольшой глухой бокс. Под потолком светилась белая панель, под ней на металлическом столе лежало тело.
Помимо Джека и Тони, здесь находились Док, Саскел и Мур. Последний был вооружен видеолейкой с высоким разрешением, чтобы фиксировать процесс вскрытия для предстоящего отчета.
– Симмонс, у тебя как с почерком? – спросил Саскел.
– Ну, это… – Джим растерялся. – Раньше писал без ошибок.
– Разобрать можно?
– Учительница разбирала.
– Садись за стол. Бери ручку, будешь записывать результаты.
– А мне что делать? – спросил Тони.
– Тебе? – Саскел посмотрел на Дока.
Тот поправил очки и сказал:
– Пусть снимает ботинки.
И, заметив на лице Тони удивление, пояснил:
– Не свои, а с этого хомячка.
– Почему «хомячка»? – поинтересовался капитан Мур. Он был занят сложными настройками фотоаппарата.
– Ну так имени же у него нет, у нас в медицинской академии всякий препарат называли «хомячком».
– А, ну ладно, я не возражаю. Только в отчете «хомячок» не пройдет.
– Отчет вам писать, – пожал плечами Док. – Как захотите, так и назовете.
– Итак, – обратился Док к Тайлеру, – надевай перчатки и начинай разувать хомячка.
Тони расшнуровал ботинки и, сняв один, сообщил:
– Пенозольная подошва, размер – сорок шестой, стенки двойные… Одним словом, обычная обувь.
Джим записывал.
После ботинок описали носки, пояс, пистолет в открытой кобуре, нож фирмы «Нассау» из стали С-6. Смерив ширину лезвия, Док подтвердил, что Банни Уолш был убит именно им.
Когда с трупа сняли всю одежду, капитан Мур сделал несколько снимков, и обследование продолжилось. Теперь первую скрипку играл Док. Заглядывая в раны и ковыряясь в них пинцетом, он стал описывать внутреннее строение монстра, подсчитывая количество ребер и позвонков. Если в чем-то сомневался, тут же пускал в ход скальпель и клещи с острыми кромками, от чего становилось плохо не только Тони, но и капитану Саскелу.
Джиму было не до этого, он быстро фиксировал сказанное на бумаге, стопка исписанных листков росла.
Продолжалось обследование часа полтора, после чего Док привел тело в порядок, наскоро сшив ужасающие разрезы, и задвинул его в холодильник, туда же отправили и запакованные в мешок вещи убитого врага.
– Уф! – с облегчением вздохнул довольный собой капитан Мур. – Фотографии получились отменные…
С виноватой улыбкой он признался:
– Правда, в какой-то момент я думал, меня стошнит.

13

Они помолчали, каждый думая о своем, неожиданно Док сказал:
– В джунглях стало мало бабочек.
Джим посмотрел на него с пониманием. Док был заядлым коллекционером и даже писал о бабочках статьи в специальные журналы.
– Возможно, это связано с появлением этих… – Док кивнул в сторону холодильника.
– Может быть, – согласился Саскел, чтобы только закрыть тему о бабочках. – Что мы можем сказать о повадках этого существа? Это я к тому, что нам ведь придется с ними как-то воевать, полагаю, это не последний урод на нашем участке. Если, как вы говорите, раны затягиваются… Док, что скажете?
– Да, раны действительно были почти закрыты.
– Вот видите! – Саскел развел руками. – Выходит, они неуязвимы. С ума сойти можно!
– Но ведь этого убили, – возразил Мур.
– Да, из девятиствольного пулемета, но на каждого монстра по вертолету ведь не выделишь!
– Он не так уж неуязвим, сэр, – сказал Тони. – Если бы я не пытался взять его живым, мы бы его прямо там и положили, это – раз. Далее, он выстрелил в меня первым, и пуля пролетела в полутора метрах.
– Но он стрелял навскидку.
– Тони навскидку всадил бы ему пулю в лоб, – добавил Джим.
– Ну, тут я с вами соглашусь, тем более и Александера он всего лишь ранил.
– И заметили они его первыми, – сказал Мур. – Значит, следопыт он плохой.
– Это еще ничего не значит, возможно, он новичок и не успел научиться.
Саскел вздохнул.
– Выходит, он опасен только в рукопашной, а на дистанции с ним можно повоевать. Хорошо бы растрясти эту парочку пленных – они наверняка знают, кто он и откуда.
– Мне кажется, сэр, я знаю, как их разговорить, – сказал Джим.
– Да? И как же?
– Давайте переведем их к пленным партизанам, что работают у нас.
– Почему ты думаешь, это поможет? – поинтересовался Мур.
– Ну… эти двое – фанатики, чем сильнее на них давить, тем больше будут запираться, мы для них запрограммированные враги, а партизаны – свои, однако уже разагитрованные. У нас ведь самые лояльные остались, начальник базы даже подумывает некоторых взять на открытые вакансии.
– Да, подумывает, – кивнул Мур, – хотя я буду возражать. Впрочем, полковника понять можно – на базе катастрофический некомплект. И что, ты полагаешь, должно произойти?
– Думаю, сэр, что их идеологическая опора рухнет, когда они услышат, что думают об освободительной войне их товарищи по оружию.
– Что ж, не лишено смысла. Нужно попробовать, а там посмотрим – может, действительно разговорятся.

14

После обследования трупа «хомячка» Джим и Тони были отпущены и немедленно отправились в столовую, где наверстали пропущенные обед и полдник. На питании здесь не экономили, и все повара были немножко сумасшедшими, поскольку пытались в нелегких условиях соответствовать уровню настоящего ресторана. Из Антвердена выписывались недостающие компоненты, специи, что-то добывалось прямо в джунглях, вылавливалось в реках, но солдатский стол всегда был разнообразным.
В столовой приятели перекинулись парой фраз с тремя однокашниками – с ними они приехали на базу год назад. Их было гораздо больше, но так сложилось, что, когда на Четвертый опорный обрушились штурмовые группы команданте Ферро, его гарнизон состоял из молодых солдат нового призыва. Только Джиму и Тони удалось спастись и дождаться своих на мелководье Лошадиной Головы.
По дороге из столовой заглянули в технопарк. Знакомые механики занимались там ремонтом уцелевшей техники противника – двух танков «Торсо» и бронетранспортера «Роберта». Все эти машины умели плавать, что было немаловажно для Междуречья.
Вертолетчик Твидл горевал, что не уцелело ни одного партизанского штурмовика «Альбатрос», уверяя, что он на нем мог бы творить чудеса. При этом Твидл забывал, что лишь благодаря ему да его пушке «Си-12К» удалось сжечь вражеские штурмовики прямо на взлетной полосе и тем самым прекратить бомбардировку Двадцать Четвертой базы.
Захватив еще по комплекту «хэбэ», приятели наведались к Никсу и вернулись от него чистые и расслабленные – в этот раз они не позволили рассказывать о призраках.
Двоих фанатиков из гауптвахты перевели к плененным прежде партизанам. План Джима начинал действовать.

Вечер не принес никаких новостей, напарники легли спать и, проснувшись утром, начали новый день, похожий на многие другие дни на базе.
Сходив на завтрак, Джим и Тони вернулись, чтобы собраться для очередного патрульного рейда, однако у казармы их остановил капитан Саскел.
– Тайлер, Симмонс!
– Сэр, мы в лес, – доложил Джим.
– Вижу, что не к бабе. – Капитан усмехнулся, намекая на роман Джима с дикаркой, случившийся вскоре после начала службы. Эта связь едва не погубила новичка и не довела до военного трибунала.
– Лейтенант со второй роты привез пополнение – прямо из учебки, у них еще уши зеленые. Нужно пойти и отобрать парочку перспективных.
– А почему мы, сэр? – испугался ответственности Тони. – Пусть уж лучше сержант Рихман или вон – Шульц, они старые зубры, всякого повидали.
– Да, сэр, их взгляд повернее будет, – согласился Джим.
– Рихмана и Шульца сейчас нет, да и науку молодые будут постигать с вами.
– Как с нами? – в один голос спросили Джим и Тони.
– А очень просто! По возрасту вы им ближе, стало быть, быстрее найдете взаимопонимание. Все, довольно обсуждений, бегом к штабу, пока всех не разобрали.
Напарники, как были с автоматами, рациями, гранатами, ножами и сканерами, поспешили к Первому строению, в котором располагался штаб, однако, прибежав, вместо группы из тридцати человек увидели только сержанта-пехотинца, уводившего за собой двух последних.
– Эй, ну-ка стой! – заорал Джим, приученный выполнять любые приказы командира. – Стой!
Сержант остановился, остановились и «зеленые уши», испуганно глядя на увешанных оружием разведчиков.
– Чего вам? – спросил сержант.
– Эти двое – наши.
– С чего это?
– Они распределены к нам персональным приказом полковника Соккера, – уверенным тоном произнес Тони. – Номер приказа двадцать шесть – четырнадцать, если не веришь, пойди в строевую часть и проверь.
Сержант, хотя и служил на базе третий год, против такого блефа не устоял, к тому же с разведчиками старались не связываться, поскольку среди пехотинцев они считались невменяемыми.
– Да ладно, они мне и не нужны вовсе, берите.
Сержант пожал плечами и вразвалочку двинулся прочь, а Джим и Тони только теперь сумели рассмотреть отвоеванное сокровище.

15

Один новичок был чуть ниже Джима, полноватый, с внимательными черными глазами и длинными ресницами. Второй оказался сухощавым, на голову выше своего напарника, с бесцветными бровями и ресницами, с огромными оттопыренными ушами.
«Локаторы», – пронеслось в голове Джима. Они с Тони озабоченно переглянулись: едва ли Саскел одобрит их выбор, да только сам виноват – слишком поздно сообщил, хорошо, хоть эти достались.
– Как тебя зовут? – спросил Джим, ткнув в грудь полноватого.
– Аркаша.
– Как, как? – удивленно переспросил Джим.
– Гм, извините, сэр, меня так мама называла и в учебке – тоже.
– Что, тебя в учебке Аркашей называли?
– Да, сэр, – смущенно подтвердил Аркаша. – Вон его спросите, он скажет.
Второй новичок кивнул.
– Да, сэр, просто его имя стало прозвищем.
– Понятно. А как фамилия, Аркаша?
– Гольдберг, сэр. – Новичок подобрался и, как учили в учебке, представился: – Рядовой Аркадий Гольдберг!
– Уже лучше, – усмехнулся Тони. – А как тебя зовут?
– Кортес Блохин, сэр.
– Значит, так, господа солдаты, вам несказанно повезло, вы будет служить в прославленном разведвзводе капитана Саскела. Поняли?
– По-поняли, – ответил Аркаша.
– Так точно! – отозвался его напарник Блохин.
– Тогда бегом – марш в строение Восемнадцать, там находится наша казарма. Это во-он там…
Новички с баулами в руках послушно зарысили в указанном направлении.
– Нужно их кому-то передать, – предложил Тони, – пусть представит их капитану, а самим в джунгли сматываться, не люблю я присутствовать при душераздирающих сценах, пусть Саскел радуется им без нас.
– Тут ты прав, нам действительно пора на службу.
Добежав до крыльца казармы, «зеленые уши» остановились, оглядываясь на разведчиков. Когда те подошли ближе, на крыльце появился Краузе.
– Кто такие? – строго спросил он, нагоняя на новичков страху.
– Это наше пополнение, Ганс! – пояснил Тони. – Будь добр, проводи их к Саскелу, а то мы уже на маршрут опаздываем.
– Нет проблем. – Краузе пожал плечами. – Пополнение, за мной шагом марш!

Лишь оказавшись в привычной обстановке, среди смертельно опасных насекомых, Джим и Тони немного расслабились. Перспектива объяснения с капитаном отдалилась на неопределенный срок.
– Хреново, что этот урод объявился, – сказал Джим через некоторое время.
– Ты о «хомячке»?
Джим кивнул.
– Теперь об увольнениях в Антверден придется забыть.
– Увы, товарищ, – согласился Тони. Они так надеялись, что после восстановления базы возобновятся и увольнительные со всеми прелестями большого города, а тут дело вроде пахло новой чрезвычайщиной и работой без отдыха.
А в Антвердене – рестораны, чистое белье гостиничных номеров, смышленые девушки, с которыми быстро находили общий язык стосковавшиеся по ласке солдаты.
– С другой стороны, Джим, один год уже прошел, по контракту осталось всего четыре…
– Да пошел ты!
Джим поддал ногой шипохвоста, и тот улетел в кусты.
– Мы, может, не доживем до конца следующего года, а ты – четыре!
– Через полгода имеем право на месячный отпуск, – напомнил Тони.
– Ага, без права посещения планет шестого пояса. А наша Лованза аж в седьмом!
– Чего ты забыл на Лованзе?
– У меня там мать, между прочим.
– Ты отсылаешь ей достаточно денег.
– При чем здесь деньги, Тони? Она хочет увидеть своего сына и обнять, неужели непонятно?
– Но ты-то уже другой.
– В смысле?
– Ты научился обходиться без мамочки.
– Я-то, может, и научился, – Джим вздохнул, – да только она обходиться без меня не научилась.
– После трех лет – «красная карта», езжай хоть на Лованзу, хоть на Доу.
– Знаешь ведь, как говорят про «красную карту».
– Знаю, до смерти в два раза ближе…
– Вот то-то и оно.
– Тихо…
Напарники замедлили шаг и прислушались. Примерно на уровне второго яруса, перелетая с дерева на дерево, двигалась стая квекликов. Они коротко попискивали и щелкали массивными клювами, выбирая новое место для гнездования.
– Переезжают, видишь?
– Вижу, – ответил Тони и вздохнул. – С запада драпают.
– Да, потревожили их.
Друзья приуныли. Квеклики были еще одним, после нелетающей птицы кабато, предвестником неприятностей. Но если кабато предупреждала о сиюминутной опасности, то квеклики несли весть о медленном приближении врага – например, о новом лагере партизан, где рубят деревья с гнездами птиц, вынуждая их мигрировать.
– Их мог спугнуть желтый удав, – предложил Тони спасительную версию.
– Да, или на старом месте закончились червяки. Возможно, эта стая не поделила территорию с другой и ушла в поисках лучших мест.
– Хорошо им, снялись и полетели, а у нас за спиной база – и отступать некуда.
– Потому что база – это наше гнездо, – с серьезным видом произнес Джим.

16

Вечером, возвращаясь из душевой, Джим и Тони увидели капитана Саскела. Он стоял на крыльце казармы, заложив руки за спину, и, вероятно, кого-то ждал.
– Может, смоемся? – предложил Джим.
– А смысл? Все равно не уйти.
Делать было нечего, и напарники направились к крыльцу.
– Как водичка? – спросил Саскел.
– Неплохая, сэр.
– Что нового в лесу?
– Есть кое-какие соображения.
– Замечательно, после ужина я вас выслушаю, если, конечно, нет ничего срочного.
– Ничего срочного, сэр! – поспешно ответил Джим.
– Ну идите…
Напарники уже собрались прошмыгнуть мимо командира, но он, будто о чем-то вспомнив, произнес:
– Кстати, какими соображениями вы руководствовались, выбирая для нашего взвода пополнение?
Капитан повернулся на каблуках и в упор уставился на Джима и Тони.
– Чтобы… были незаметны, сэр, – ляпнул Джим.
– Полагаю, это относится к рядовому Блохину, хотя его уши незаметными не назовешь. Ну а Гольдберг, в чем его прелесть?
– Он склонен к аналитическому мышлению, сэр! – пришел на помощь Тони.
– Да-а-а?! – Саскел вытаращил на Тайлера глаза, пораженный уверенной наглостью, с которой тот сообщал об особенностях новичка. – Что ж, надеюсь, вы мне вскоре продемонстрируете это его качество.
В помещении казармы напарников ожидал еще один сюрприз: их койки оказались передвинуты, а между ними стояли кровати новичков.
– Это еще что за новость?! – строго спросил Тони, обращаясь к Гольдбергу.
– Я не знаю, сэр, мне сказали – я сделал…
– Это Рихман приказал! – отозвался из дальнего угла Краузе. – Сказал, что вы их теперь должны окружать заботой, как когда-то вас окружали.
– Да уж! – воскликнул Джим, вспоминая, как в день распределения их с Тони в разведвзвод ему «посчастливилось» попасть на «отбой» – так называлась экстренная десантная операция по разблокированию окруженных противником разведчиков. Впечатлений было столько, что он едва не повредился умом.
Тони пошел на схожую операцию уже через пару дней, так что обкатали тогда новичков по полной программе.
Глядя на хлопающего длинными ресницами Гольдберга, Джим представил его в джунглях, под огнем, среди насекомых и змей.
Из арсенальной появился Рихман.
– А-а, Симмонс и Тайлер пожаловали… А почему у вас автоматы не чищены?
– Не было времени, сэр, нас прикомандировали к «хомячку», – пояснил Тони.
– Чего? – не понял Рихман.
– Как пояснил Док, «хомяком» у медиков называют препараты, у которых нет названия. Имеется в виду подстреленный монстр.
– Спасибо за ценную информацию, Тайлер, однако оружие разведчика должно содержаться в чистоте, второй год на базе – можно бы и привыкнуть.
– Сейчас же почистим, сэр, – пообещал Джим. Он видел, что сержант намеренно распекает их перед «зелеными ушами».
– Можно вопрос, сэр? – Тони поднял руку, как дисциплинированный школяр.
– Задавай.
– Сэр, почему передвинули наши койки?
– Потому что теперь вы должны следить за нашими новыми приобретениями – разведчиками Блохиным и Гольдбергом. Завтра с утра вы должны начать посвящать их в секреты нашей службы, обучать тому, что уже знаете, – например, правилам безопасности в джунглях и все такое прочее… – Рихман помолчал, затем обратил взгляд на Джима: – А разведчик Симмонс проведет с новичками дополнительную лекцию о вреде контактов с аборигенами Междуречья. Он в этом плане лучший специалист на базе, ему и карты в руки.
Лежавший на койке Александер прыснул со смеху, а у Джима на щеках появился румянец. То Саскел, то Рихман… Каждый норовит намекнуть на роман с дикаркой, оказавшейся вражеской шпионкой.
«Сговорились», – подумал он, не подавая виду, что уязвлен.
– Можем ли мы начать обучение прямо сейчас, сэр, по собственному графику? – спросил Тони.
– Разумеется, рядовой Тайлер, – скрывая улыбку, разрешил Рихман.
– Благодарю вас, сэр. – Тони церемонно кивнул сержанту и, обращаясь к новичкам, скомандовал: – Отделение – становись!
Блохин и Гольдберг моментально построились.
– Равняйсь, смир-рно! Нале-во! В арсенальную, в колонну по одному – шагом марш!
Громко топая, «зеленые уши» проследовали в арсенальную, Джим и Тони пошли за ними.
– На разведчика где сядешь, там и слезешь, Рихман! – прокомментировал Краузе.
– Да, вывернулись, – согласился сержант.

17

Тем временем в арсенальной уже начинался тренинг. Джим и Тони положили перед новичками свои автоматы, с тем чтобы те научились их разбирать и, разумеется, почистили.
– Что это, сэр? – удивился Гольдберг. – Я такого автомата не видел.
– Возможно, приятель, – усмехнулся Тони. – А какой же ты видел?
– «М-38», сэр.
– А еще?
Гольдберг только пожал плечами.
– Блохин, какое еще оружие вы изучали в учебке?
– Штурмовую винтовку «галиот», сэр.
– Правильно, а этот автомат называется «бикс». Семь с половиной миллиметров, простой и безотказный.
– А чем плох «М-38», сэр? – спросил Блохин.
– Как объясняли наши старшие товарищи, для этих условий он слишком капризен, может заклинить в самый ответственный момент, да и тяжеловат, а для дальних переходов это важно. Мы здесь даже подствольниками не пользуемся, предпочитая брать с собой побольше ручных гранат.
– Но, сэр, гранату не забросишь так далеко, как это делает подствольник, – возразил Блохин.
– В густом лесу, Кортес, дистанция боя существенно короче, – неожиданно произнес Гольдберг и, поняв, что спрашивали не его, виновато улыбнулся: – Простите, сэр, я не хотел…
– Нет, парень, ты хотел! – непонятно чему обрадовался Джим. – Тони, ты понял?
– Что?
– Этот парень сделал аналитический вывод! Мы не соврали Саскелу – дело закрыто!
– А ведь и правда! Выходит, он этот… интуит!
То, что формально обвинение с них будет снято, добавило Тони и Джиму хорошего настроения, к тому же новички оказались не такими уж никчемными. Блохин хорошо чувствовал железки, неплохо ориентировался в матчасти и быстро научился разбирать и собирать «бикс». Гольдберг действовал чуть медленнее, но зато он был аналитик – за это ему многое прощалось.
Вскоре автоматы были многократно почищены и поставлены в пирамиду.
– Завтра мы отправимся в лес, где вы поучитесь стрелять из «биксов». Сержант Рихман закрепил за вами оружие?
– Так точно, сэр! – ответил Блохин.
– Закрепил, сэр, – кивнул Гольберг.
– Значит, возьмете по шестьдесят патронов и по паре гранат. Мы выйдем в лес и бросим ваше оружие в болото.
– Но зачем, сэр?! – поразился Блохин.
– Затем, чтобы вы сумели его там найти, а затем разобрать и промыть в первой попавшейся луже. Если после этого оружие будет стрелять, значит, с заданием вы справились. А просто так садить по веткам большого ума не нужно, здесь вам не учебка.
– Я… не переношу грязи… – неожиданно признался Гольдберг.
– Правда? – усмехнулся Джим. – А что, в учебке не было ям с жидкой глиной?
– Были, сэр. – Гольдберг вздохнул. – И это для меня было самым страшным…
– Почему же? Подумаешь – грязь.
– Видите ли, сэр, в детстве меня напугал уж, и с тех пор я боюсь всяких сырых мест, все кажется, что там обязательно могут завестись змеи.
– Ну, тут с этим все в порядке. Никаких «кажется», змей тут больше, чем мух в деревенском сортире, поэтому к ним быстро привыкаешь.
– Что значит привыкаешь? – Глаза Гольдберга округлились. Он перевел взгляд на Тони и умоляющим голосом спросил:
– Сэр, разведчик Симмонс шутит, ведь так?
Тони вздохнул. Запугивать молодого солдата ему не хотелось, но и скрывать правду тоже не имело смысла.
– Видишь ли, Аркаша, – издалека начал он, – в словах Симмонса есть некоторое преувеличение, мух здесь все-таки больше, чем змей.
Реакция новичка была неожиданной, он попятился, ударился спиной о стенку оружейного шкафа и сполз на пол.
– Я… Я не могу так… Я не смогу здесь… Моей маме обещали, что обо мне позаботятся. Мне казалось, что страшней учебки уже ничего не будет, а тут – змеи!
Джим с Тони переглянулись. Это был не просто страх, а какое-то помешательство. Требовалось срочно найти выход, иначе молодой солдат мог окончательно свихнуться и попасть в дурку.
– К чему эти сопли, парень? Мы научим тебя паре фокусов, с которыми тебе не будут страшны никакие змеи. Правда, Тони?
– Правда, Джим.
– Какие фо… кусы? – Гольдберг всхлипнул.
– Нужно просто напугать змею, как это делает разведчик Краузе.
– Как же он их пу… гает, сэр?
– Он откусывает им головы.
– Головы?.. Откусывает?.. – на лице Гольберга проступила страдальческая гримаса. – Как же это возможно? Вы не шутите?
– Да он тебе завтра сам все и покажет, – пообещал за друга Тони. – Правда, Джим? Покажешь ведь?
«Вот гад», – подумал Джим, а вслух сказал:
– Конечно, дружище, почему не показать.
Гольдберга подняли с пола и прислонили к столу, он начал понемногу приходить в себя.
– Тебя кто в армию-то запихнул? – сочувственно глядя на новичка, спросил Джим.
– Дедушка сказал маме, что я нюня… Что мне не помешало бы пожить настоящей мужской жизнью, это поможет мне сформироваться как личности…
– И ты по собственной воле сразу подмахнул контракт?
– Нет, мне предлагали двухлетний в полицейской части на Бонзене, но я решил сделать дедушке с мамой приятное и выбрал пятилетний контракт – чтобы сформироваться покрепче. Мне говорили, что будет трудно, но я представлял себе это иначе… Как вы думаете, я могу отказаться от всего этого, а?
Гольдберг переводил полный надежды взгляд с Джима на Тони и обратно, а они отводили глаза. Когда-то и им хотелось бежать от этого кошмара, однако потом службы затянула, стало даже интересно, да и люди во взводе были – друг за друга горой.
– Ты не спеши с выводами, боец, – начал успокаивать его Тони. – Мы все через это прошли, до слез было обидно, что попали на эту базу, но потом понравилось.
– Так уж и понравилось? – недоверчиво спросил Блохин, молчавший все это время.
– Представь себе, научились стрелять, бросать гранаты с отскоком от дерева.
– Это как? – сразу заинтересовался Блохин, Гольдберг тоже навострил ушки.
– О! Это особое искусство, из подствольника так не выстрелишь. Если противник прячется за деревом и считает, что все в порядке, ты бросаешь гранату так, чтобы она отскочила от соседнего дерева прямо мерзавцу под ноги.
– Да неужели такое возможно? – не поверил Гольдберг.
– А вот я тебе это сам завтра покажу! – легко согласился Джим. Бросать гранаты было куда проще, чем откусывать змеям головы.
– И часто вы этот прием применяете, сэр? – спросил Блохин.
– Не очень, однако в «отбое» это может здорово пригодиться.
– А что такое «отбой»?
– «Отбоем» называется боевая операция по вызволению окруженных разведчиков.
– И часто случаются «отбои», сэр?
– Раньше случались, но теперь здесь тихо, – ответил Джим, а про себя подумал: «Надолго ли?»

18

Занятие прервал сержант Рихман, появившись в арсенальной. Он проверил, как почищены автоматы Джима и Тони, а затем сообщил, что их ждет капитан Саскел.
Поднявшись на второй этаж, приятели были вынуждены подождать у двери – капитан говорил с кем-то по телефону.
– Заходите! – крикнул он через минуту.
Джим и Тони вошли, следом за ними появился сержант Рихман.
– Рассаживайтесь, господа разведчики, – милостиво разрешил Саскел. Сам он занял место за письменным столом и с минуту смотрел в узкое, закрытое бронированными жалюзи окно. – Есть хорошая новость, – сказал он наконец. – Базу за Селиманом начали восстанавливать.
– Это неплохо, – кивнул Рихман. До штурма Двадцать Четвертой базы за Селиманом располагалась авиабаза «Мальбрук», на которой базировались штурмовики. Иногда они здорово помогали пехотинцам из Двадцать Четвертой, но авиабазу вместе с техникой сожгли мятежники, сумевшие под покровом густых лесов развернуть взлетные площадки для миниатюрных штурмовиков с вертикальным взлетом. Расправившись с воздушной поддержкой, мятежники двинули силы на Двадцать Четвертую базу.
– И много у них теперь машин, сэр? – поинтересовался Тони.
– Пока только два «Дакара».
– «Дакары?» – переспросил Рихман. – Это же большие штуки, если я не ошибаюсь.
– Не ошибаешься, «Дакар» – фронтовой бомбардировщик.
– Но что он здесь будет делать? Швырять бомбы в десять килотонн?
– На языке штабистов это называется «адекватная реакция на усложнение обстановки».
– Я так понимаю, сэр, будет и плохая новость?
– Не то чтобы плохая, но и не хорошая. Разговорился один из пленных – спасибо Симмонсу. – Капитан посмотрел на Джима. – Твой метод сработал – разагитированные партизаны подействовали на этих двоих, как асфальтовый каток на лягушек. Бедолаги просятся обратно на гауптвахту. Заговоривший пленный сообщил, что их было семеро и они переносили оружие с территории самоопределения. Бывший лагерь команданте Ферро благополучно действует, но в нем мало профессионалов, в основном фанатичные придурки вроде этих двоих. Они там вроде курсантов, а руководят ими то ли пятеро, то ли семеро инструкторов из тех, кто уцелел на базах других команданте. Пока ни о каких широкомасштабных действиях речь не идет, только разведка и, как в случае с нашими пленными, доставка оружия и закладка тайников.
– А кто же этот урод, что убил Банни?
– Ну а это отдельная история. Пленные о нем знают и называют его суперинструктором. Они говорят, что он их прикрывал, но не мог помочь, когда нападали насекомые и змеи.
– А сам он справлялся со змеями?
– По всей видимости, да. Либо у него иммунитет, либо пользовался своей быстрой реакцией.
– Да, – подтвердил Джим. – Реакция у него что надо.
– Но что интересно, – капитан поднял кверху палец, – когда мы спросили у них, что это за суперинструкторы и что они из себя представляют, пленные отвечали только одно – «это перспективы нашей борьбы». И больше ничего.
– Значит, их так запрограммировали? – предположил Джим. Он помнил, что пленные вели себя немного странно, даже дерзили под дулами автоматов.
– Зомби, – подвел итог Рихман.
– Да, что-то в этом роде. Кстати, суперинструктор в лагере был не один.
– Значит, вполне может оказаться, что где-то по лесу шастают другие? – спросил Джим и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Если сверхбыстрый Банни получил три ножевых ранения, что остается обычным людям?
– Очень может быть. Завтра я отправлю Александера и Краузе поближе к территории самоуправления, пусть разнюхают. Сдается мне, что противник изменил тактику. Когда эти суперинструкторы станут хорошими следопытами, это будет идеальное оружие для бесшумного устранения боевого охранения.
– И разведывательных патрулей, – невесело добавил Тони.
– Вот именно. – Капитан тяжело вздохнул. – Вообще-то, это дело службы безопасности, так что я попросил капитана Мура связаться со своим управлением – пусть думают, что нам теперь делать, а заодно заберут тело этого зверя. Возможно, это даст их специалистам какую-то информацию.
Капитан еще раз вздохнул, Джим посмотрел на него с сочувствием. Все предыдущие обращения в службу безопасности ни к чему не приводили – Двадцать Четвертую базу пытались разоружить продажные генералы, в Управлении службы безопасности занимались собственными проблемами и на просивших помощи пехотинцев смотрели как на больных.
За дверью послышались шаги, и появился запыхавшийся капитан Мур. Кивнув всем сразу, он прошел к свободному стулу и тяжело на него опустился. Потом посмотрел на Джима с Тони и перевел взгляд на Саскела.
– Я пригласил их, потому что они у нас единственные эксперты по этой твари, – пояснил тот.
– Не возражаю, – коротко кивнул Мур. – У нас новая информация. Я сейчас с двумя бойцами бегал за периметр – на южной дороге появились марципаны. Пришел вождь племени и четверо самых уважаемых его соплеменников, они жаловались, что за последние два дня неизвестный твигу убил четырех охотников.
– Что такое твигу? – спросил Саскел.
– На языке марципанов – это что-то вроде оборотня…
– Вы думаете, это наш монстр?
– Они его описали – огромный, быстрый, сутулится и иногда бегает на четырех лапах.
– Похож.
– У меня вопрос! – Тони поднял руку.
– Говори.
– Как он мог убить марципанов, если они в лесу – как тени. Последний раз мы с Симмонсом встретили их совершенно неожиданно – они просто выросли у нас за спинами и, если бы хотели, легко могли бы нас уничтожить. А монстр двигается очень шумно, мы его сразу обнаружили.
– Ответ очень прост. – Мур грустно усмехнулся. – Аборигены пытались на него охотиться. Для охотника это вопрос чести – чем больше разных зверей он добудет, тем больше к нему уважения.
– Почему же они называют его оборотнем?
– Они сказали, что его невозможно убить. Когда охотник из засады наносил, как ему казалось, смертельный удар копьем, монстр просто сворачивал ему голову и убегал.
– Почему же они не отказались от охоты, когда погиб первый охотник?
– Поначалу это их только подстегнуло – чем больше за твигу трупов, тем выше честь для того, кто его добудет. Лишь когда поняли, что охота на твигу означает самоубийство и больше ничего, марципаны обратились к нам. Чтобы поддержать статус, я рассказал им, что одного твигу нам удалось добыть с помощью железной птицы. Они обрадовались, узнав, что монстра все-таки можно убить, и, как мне показалось, отправились обратно к себе в деревню очень довольные этой новостью.
Воцарилась тишина, каждый думал о том, как теперь изменится их жизнь.
– Симмонс, Тайлер, какие у вас на завтра планы? – спросил Саскел.
– Идти в патруль…
– Нет, завтра пойдете с новенькими, заодно и посматривать будете… И представьте мне доказательства талантов Гольдберга, он ведь, по-вашему, аналитик?
– Он уже проявил себя, сэр, буквально полчаса назад, – сообщил Тони.
– Правда, и как же?
– Представьте себе, сэр, он объяснил своему товарищу, Кортесу Блохину, почему мы не используем подствольные гранатометы.
– И почему же?
– Он безо всяких подсказок сам пришел к выводу, что в густом лесу дистанция боя значительно короче…
Саскел и Мур обменялись взглядами.
– Ладно, у меня еще будет возможность понаблюдать его таланты, а вы завтра отправляйтесь со стажерами.
– Завтра к вечеру прибудет транспорт из Управления, – сказал Мур. – Они заберут труп монстра и захотят поговорить с Симмонсом и Тайлером, чтобы услышать рассказ из первых уст.
– До вечера они вернутся.

19

Восход солнца застал Джима и Тони на окружной дороге. С ними были Блохин и Гольдберг, нагруженные автоматами, патронами, рациями и гранатами. Вдобавок к этому на поясах стажеров висели контейнеры с противоядиями, новички то и дело их поправляли и шевелили губами, повторяя, какую сыворотку от какого насекомого использовать.
Джим и Тони замечали это и прятали улыбки. Они так же вели себя, когда впервые отправлялись в джунгли, напуганные до смерти рассказами про агрессивных и ядовитых гадов.
– Выше ноги, не пылить, – приказал Тони. Стажеры начали старательно поднимать ноги.
– Гольдберг, твой автомат болтается, как собачий хрен, подтяни ремень, если длинноват, – вмешался Джим. Стажер начал перетягивать ремень.
– Про ноги не забывай тоже! – напомнил Тони. – Пылевой шлейф, тянущийся за разведчиком, демаскирует его.
Пройдя вдоль крепостной стены, группа остановилась в начале западной дороги. Таблички с предупреждениями выглядели устрашающе, по крайней мере для новичков. Джим помнил, как долго он привыкал к этой ежедневной переправе по «головам спящих драконов». Теперь преодолеть страх предстояло стажерам.
– Итак, господа разведчики, – стараясь копировать интонации капитана Саскела, произнес Джим. – Перед вами непреодолимое препятствие. Как оно называется, стажер Блохин?
– Минный рубеж, сэр.
– Хорошо. Чем характеризуется?
– Его можно преодолевать, отключив определенный сектор.
– Как это сделать, стажер Гольдберг?
– Нужно договориться с диспетчером, сэр.
– Почти так. Только не договориться, мы не на базаре, а доложить ему… Что следует доложить?
– Фамилию и подразделение, сэр.
– А еще?
– Цель выхода.
– Хорошо. Стажер Блохин, сколько слоев в минном рубеже?
– Три, сэр.
– Какая защита от трагической случайности?
– Первые четыре ряда мин – сигнальные. Если при прохождении они сработали, значит, сектор не отключен.
– Молодец. Стажер Гольдберг, какая колея безопасная?
– Правая, сэр!
– А может, левая? Как проверить?
– Э… нужно внимательно слушать диспетчера – он подскажет.
– Правильно, теорию вы запомнили, а теперь – практика.
Джим кивнул, и Тони связался с диспетчером.
– На западной дороге разведчики Симмонс и Тайлер, с нами два стажера…
– Здесь диспетчер Броун, одну минуту…
– Что сейчас делает диспетчер? – шепотом спросил Джим Гольдберга.
– Подсматривает, сэр, – так же шепотом ответил тот.
– Не подсматривает, а – сличает.
– Сектор открыт. Повторяю: западная дорога – свободна. Напоминаю, держаться следует правой стороны.
– Спасибо за напоминание.
– Удачи, разведка…
Джим первым шагнул на дорогу, за ним ступил Гольдберг, Блохин пошел третьим, Тони – замыкающим. Он обязан был подхватить стажера, если тот потеряет на дороге ориентацию. Иногда такое случалось от страха.
– Сейчас под нами уже самые настоящие боевые заряды, – напомнил Джим. – Как настроение, господа разведчики?
– Мне немного жарко, сэр, – пожаловался Гольдберг. – Здесь всегда такая погода?
– Нет, только первые пять лет, – успокоил его Тони. – Кстати, прямо сейчас вы можете проверить свои противоминные сканеры, а то вдруг у них аккумуляторы сели.
Блохин снял с пояса сканер, и тот засвистел, как только стажер направил его на дорогу.
– Ух ты! – поразился Блохин.
– А ты как думал, – усмехнулся Тони. – Реальные мины.
Когда они вышли за пределы сектора, из включенной на прием рации Джима послышался голос диспетчера:
– Вижу, что вы вышли за пределы сектора. Симмонс и Тайлер, подтверждаете это?
– Подтверждаем, что вышли все четверо, – ответил Джим.
– Отлично, парни, запираю контур…
Стажеры замерли, глядя на базу, как когда-то смотрели Джим и Тони.
– Да-да, приятели, сейчас перед вами невидимый барьер, смертельно опасный и непреодолимый.

20

Оказавшись на тропе, Джим и Тони привычно огляделись и на минуту замерли, привыкая к лесу. Стажеры тоже молчали, поняв, что так надо.
– Итак, господа разведчики, – не оборачиваясь, произнес Джим, – сейчас ветеран Тайлер расскажет вам о географическом положении базы и территории, закрепленной за ее гарнизоном.
– А почему я? – спросил Тони.
– Ну, могу и я, конечно, только у меня уже язык опух – теперь твоя очередь.
– Хорошо, но начнем мы не с географии. – Тони снял автомат и, взглянув наверх, указал на висевший метрах в тридцати над землей плод красного катана. В пищу он не годился и болтался до сезона дождей, чтобы выпустить семена в проточную воду. – Кто сумеет сбить красный шар?
– Я могу! – первым откликнулся Гольдберг, который только и ждал случая, чтобы показать себя.
– Ну давай.
Стажер прицелился и выстрелил. Пуля срезала часть кожицы на боку плода, однако сам он лишь качнулся. На верхних ярусах переполошились птицы, пролив на листья частый дождик жидкого помета.
– Автомат непривычный, сэр, – пожаловался Гольдберг. – С «М-38» я бы сбил…
– Охотно верю. Теперь ты, Блохин.
Второй стажер целился дольше и выстрелил удачнее – пуля прошла навылет, однако изуродованный катан остался висеть.
– Он слишком крепко держится, сэр.
– В том-то и дело, попасть и сбить – не одно и то же.
Нескладный с виду Тони поднял оружие и сделал точный выстрел; тяжелый катан отделился от ветки и, прошив густую листву, ударился о мягкую землю.
– Ух ты! – поразился Гольберг. – Я принесу, сэр?
– Принеси, только будь осторожен – здесь повсюду опасные насекомые…
– Насекомых я не боюсь, лишь бы не было змей.
– Ну иди.
Стажер забросил за спину автомат и смело полез в заросли, а Тони взял оружие наизготовку и двинулся следом.
– Зачем он это делает? – шепотом спросил Джима Блохин.
– Не знаю. Сейчас посмотрим.
Тем временем Гольдберг добрался до сбитого катана и закричал:
– Я нашел его!
Было видно голову и плечи Гольдберга, а еще яркую ленту, что свесилась с ветки.
Грянул выстрел, красная змея упала Гольдбергу под ноги и забилась в конвульсиях. Перепуганный стажер в ужасе отпрянул, ударился о тонкий ствол молодого дерева, с него посыпались лесные обитатели, и жук-жемчужник спланировал Гольдбергу прямо на плечо. Джим замер, укус в шею – это почти верная смерть.
– Аркаша! – первым нашелся Тони. – У тебя на плече жук-вонючка! Сбрось скорее, а то не отмоешься!
– Ах ты, гад! – воскликнул Гольдберг и щелчком сбил жука с плеча.
– Иди обратно, а змею не бойся, она мертвая.
– Ага, – ответил стажер, однако перешагнуть через издохшую рептилию не отважился и пошел вокруг, умудрившись при этом подцепить на спину шипохвоста и паука-мышелова, который торопливо побежал по рукаву.
– Быстрее, я сказал! – рявкнул Тони. Аркаша выскочил из кустов, а Тони бросился ему навстречу и в последний момент сбросил паука и шипохвоста. Гольдберг зажмурился, ожидая, что разведчик даст ему в морду за какую-то ошибку.
– Все, можешь расслабиться.
Гольдберг открыл один глаза, потом другой и протянул плод Тони.
– Ты не мне его давай, вы с напарником ищите мою пробоину.
– А чего ее искать, – сказал Блохин. – Вот она, пуля – черенок срезала. Я бы тоже хотел так научиться, сэр.
– И я, – тут же присоединился Гольдберг.
– Тебе, для начала, придется научиться не бояться змей. Для этого мы пойдем на болото, где ветеран Симмонс покажет нам, как нужно правильно откусывать змее голову, чтобы они тебя потом боялись и обползали стороной.
Джим выразительно посмотрел на Тони и вздохнул. Ну да, вчера он обещал показать, как это делается, хотя высот Краузе ему не достичь. У того рот, как у зураба, ему проще.
– Ладно, покажу, но давай, ветеран Тайлер, закончи, пожалуйста, тему про географическое положение, а то стажеры даже не знают, что такое Междуречье.
– Не знаем, – подтвердил Гольдберг.
– А чего тут знать – есть две реки, по правую руку Калпета, по левую – Селиман. В самом узком месте Междуречья расстояние между ними – тридцать пять километров. В Междуречье все заросло джунглями, а на противоположных берегах рек лес так себе, реденький. Прежде все столкновения с мятежниками происходили в джунглях. Почему, Гольдберг?
– В густых зарослях врагу удобнее прятаться, а также скрытно подбираться к Двадцать Четвертой базе, – ответил стажер.
– Молодец, – поощрительно улыбнулся Тони и неуловимым движением сбросил с Гольдберга еще одного паука. – Как, однако, они тебя любят… Следует добавить, что наша база располагает еще четырьмя опорными пунктами, которые выдвинуты в глубь подконтрольной территории. Считается, что на первый опорный ведет мощеная дорога, но я ее ни разу не видел, поэтому туда, как и на остальные три, дежурные смены доставляются вертолетом.
– Я знаю – «Си-12», правильно?
– Правильно, Аркаша. Но сейчас у нас осталась только новая машина «Си-12К».
Тони обернулся к Джиму.
– Ну что, с географией покончили?
– Вроде. Ветеран Тайлер забыл упомянуть об озере Лошадиная Голова, из которого берет свое начало река Калпета.
– А что это гудит, сэр? – спросил вдруг Блохин.
– По реке идет самоходная баржа, подвозит материал для строительства Четвертого опорного пункта. Он, кстати, стоит на берегу этого самого озера.
– Понятно.
– Так, что же еще? – Джим снял кепи и поскреб голову. – Ага! Еще мы не сказали про племя марципанов. Это такие местные дикари, которые живут в лесу и считаются нашими союзниками. Мы их не трогаем, они не трогают нас.
– Дикари эти голышом ходят? – уточнил Гольдберг.
– Голышом.
– И женщины?
– И женщины, – вынужденно признался Джим. – Только они все некрасивые.
– Некрасивые? – усомнился Гольдберг.
– Точно-точно, – пряча улыбку, подтвердил Тони. – По части женщин-аборигенок лучше всех разбирается ветеран Симмонс, он лучший эксперт базы.
– Все! Идем к болоту! – прервал напарника Джим. – А пока будем идти, проведем лекцию об опасных обитателях здешних лесов.

21

Лекцию он начал не сразу, пару раз ему показалось, что райские птички, спускавшиеся с верхних ярусов в поисках нектара, слишком часто прячутся в соцветиях, выставляя наружу только длинные клювы. Джим останавливался, весь превращаясь в слух, Тони в точности повторял его действия. Выполнялся строгий закон разведчиков – если кому-то что-то чудится, все остальные относятся к этому с абсолютной серьезностью. Опыт показывал, что подобные подозрения часто спасали жизнь патрулю или даже целой группе.
– Вроде тихо, а? – произнес Тони.
– Тихо, – подтвердил Гольдберг и тут же получил тычок от второго стажера.
– Не тебя спрашивают, – прошипел Блохин.
– Вроде спокойно, – согласился Тони, однако автомат на плечо не повесил.
– Итак, тема лекции… – Джим помедлил еще немного. – Опасные и коварные существа.
– А где именно они водятся? – тут же поинтересовался Гольдберг.
– Повсюду, в том числе и там, где мы сейчас идем.
После этих его слов стажеры стали смотреть под ноги.
– А что это за существа, сэр? – спросил Блохин, уставившись на какую-то кривую палочку и подозревая, что это замаскированный враг.
– Змеи, пауки, ядовитые тараканы, жуки-жемчужники, шипохвосты, слизни и даже огромные плавающие ящеры – «зурабы».
– А насколько огромны эти ящеры, сэр? – поинтересовался Гольдберг. – Они, случайно, не летают?
– Тебе же сказали – плавающие, – усмехнулся Блохин.
– Обычно взрослая особь достигает семи-восьми метров, но нам с Тайлером случалось видеть экземпляры и покрупнее.
– Они едят людей?
– Они едят все, что сумеют поймать, а человека взрослый зураб перекусывает пополам с одного раза.
Некоторое время все шли молча, Джим заботливо стряхивал с окрестных веток скрывавшихся в засаде шипохвостов, поскольку стажеры пока были не готовы к встрече с ними.
– Животных не давить, – предупредил шедший сзади Тони, заметив, что Гольдберг нацелился раздавить сброшенного Джимом паука. – Если мешает, отшвырни его ботинком.
– А почему не давить? – спросил Блохин.
– Чем больше раздавишь, тем больше их выползет на тропу. Проверено.
Джим оглянулся и, посмотрев на напряженные лица новичков, улыбнулся. Год назад они с Тони выглядели так же, и теперь он читал им лекции, почти слово в слово повторявшие инструктаж Рихмана и Шульца.
Скоро запахло гнилой водой, трава стала выше, а деревья пореже. Группа прошла еще метров пятьдесят и оказалась на берегу болота, кишевшего беспрерывно пожиравшими друг друга его обитателями.
– Ой, вода прямо кипит, – заметил Гольдберг. – Это не змеи?
– Пока вроде нет, – неопределенно ответил Джим и, обернувшись, замер. В метре от них с веток свисали три «малиновки» – непонятно почему так названные зеленые змейки. Эти твари любили солнце и грелись, зацепившись хвостами за черенки листьев. Безобидные с виду змейки были чрезвычайно опасны, противоядием от их укуса считалась сильнейшая сыворотка «Н-19», хотя ходили слухи, что ужаленный «малиновкой» не всегда даже успевал сделать себе укол.
Тони тоже заметил опасность, но продолжал хладнокровно рассматривать опасных змеек, чтобы знать наверняка – сколько их всего.
– Три? – одними губами спросил Джим.
– Вроде…
Стажеры не двигались, они уже усвоили, что если старшие молчат, им тоже следует помалкивать.
Стволом автомата Тони несильно постучал по ветке, на которой висели малиновки. Змейки забеспокоились и одна за другой нырнули в болотную траву. Джим внимательно следил за ними и не успокоился, пока они не уползли в сторону полусгнившего дерева – видимо, там у них было гнездо.
– Итак, тема следующего занятия – противоядия, – произнес Джим с видимым облегчением. – Откройте контейнеры, господа разведчики.
Тони продолжал просеивать траву взглядом.
Стажеры открыли контейнеры.
– Как вы уже поняли, эти разноцветные ампулы содержат противоядия от укусов различных насекомых и змей.
– И змей?! – ужаснулся Гольдберг.
– Прекрати, Аркаша, все уже в прошлом! – вмешался Тони. – Ты ведь уже не боишься змей.
– Боюсь, сэр, очень боюсь.
И Гольдберг начал бледнеть, заметив приближавшуюся к ним по воде желтую змею.
– Ты испугался именно ее? – спросил Джим.
– Еще как! – Гольдберг попятился, но наткнулся на Тони.
– Стоять, – скомандовал тот. – Разведчики не сдаются.
Змея была уже совсем близко, и Джим смотрел на нее абсолютно спокойно.
– Ее укус не смертелен, сэр? – спросил Блохин. Он не пятился, однако кажущееся спокойствие давалось ему трудно.
– Разумеется, не смертелен, если вовремя применить противоядие. А оно у нас имеется – вот эта мутноватая ампула как раз от укуса красной змеи.
– Но эта – желтая! – почти заорал Гольдберг.
– Не имеет значения, их яд практически идентичен.
Наконец змея достигла берега и атаковала Джима в подставленную подошву ботинка. Тот придавил ее к земле и, схватив за хвост, поднял вверх, заставив извиваться.
– Ну вот – ничего страшного.
Блохин смотрел во все глаза, а Гольдберг с его змеебоязнью был на грани обморока.
– А сейчас фокус, о котором я рассказывал. Стажер Гольдберг, внимание, это для тебя…
С этими словами Джим перехватил змею поудобнее и, поднеся ко рту, быстро откусил голову. Потом, бравируя, отбросил извивающееся тело в болото, а голову еще какое-то время держал в зубах и только потом выплюнул.
Блохина от этой сцены вырвало желчью, а Гольдберг, напротив, смотрел на останки змеи горящими глазами.
– И что, сэр, они теперь вас бояться будут?
– Разумеется, приятель, – с видом бывалого усмехнулся Джим, незаметно сплевывая на траву. – Они уже чувствуют во мне хищника, и все такое.
– И все такое, – завороженно повторил Гольдберг.
– Ладно, теперь продолжим тему.
Продолжить Джиму не дали: издалека стал накатываться непонятный рев, от которого здесь уже отвыкли. Над освещенными солнцем кронами пронеслась стремительная тень, грохот стал ослабевать и вскоре затих где-то на юго-западе.
– Что это было, сэр, самолет? – спросил Гольдберг.
– Судя по всему, фронтовой бомбардировщик «Дакар».
И Джим вернулся к рассказу о том, какие ампулы от укусов каких агрессоров применяются.
Поочередно вынимая их из контейнера, он заставлял стажеров повторять их назначение, а Тони тем временем осматривал траву и близлежащие кусты, вовремя ссаживая с них кравшихся пауков и шипохостов.
– А что будет, если перепутаешь? – спросил Блохин.
– Может случиться судорога или остановка сердца, так что лучше вам не путать.
– А если вести себя очень-очень осторожно, можно обойтись без укусов? – поинтересовался Гольдберг, потихоньку смещаясь к кромке болотной воды.
Неожиданно он резко нагнулся и выхватил из воды длинное оранжевое тело, которое стало яростно биться, закручиваясь вокруг головы стажера. Джим бросился ему на помощь, но тот, оступившись, свалился в болото, продолжая борьбу с пойманной змеей.
Счет шел даже не на секунды, на доли секунд, Джим непостижимым образом ухватился за мечущийся хвост рептилии и что есть силы дернул – в болотной жиже остался только Гольдберг, на его лице была кровь.
«Только не в шею!» – подумал Джим: при том количестве яда, которое впрыскивала красная змея, укус в шею почти всегда становился смертельным.
Рядом уже был Тони с ампулой наготове. Он выдернул стажера из болота и встряхнул – Гольдберг громко икнул.
– Куда она тебя укусила?! Куда укусила, спрашиваю?! – прокричал Тони и снова встряхнул Гольдберга.
– Ик! Меня сейчас… стошнит… – простонал тот.
Не дождавшись вразумительного ответа, Тони поволок раненого к небольшому блюдцу чистой воды, несколько раз энергично макнул и снова поставил на ноги.
– Ну, что там? – подскочил Джим.
– Пока не видно…
Тони снова и снова осматривал шею и лицо Гольдберга, в то время как сам «раненый» дико пучил глаза.
– Куда она тебя укусила?!
– Сэр, змея без головы…
– Что? – Джим повернулся к Блохину, который показывал на валявшееся неподалеку оранжевое тело напавшей на Гольдберга змеи.
Джим подошел к этому странному трофею, поднял его за хвост, огляделся в поисках змеиной головы, однако увидел только ту, что принадлежала желтой.
– Головы нет, Тони! – сообщил Джим, показывая безголовую змею.
– А куда же она делась? – не оборачиваясь, спросил Тайлер, на всякий случай делая Гольдбергу укол. Должно быть, от инъекции тому полегчало, и он задышал.
Подозрительно глядя на стажера, Джим подошел к нему и, предъявив обезглавленную оранжевую змею, спросил:
– Это что такое, Аркаша?
– Я… Я хотел победить страх… Ик! Сэр… Я увидел большую змею, и мне показалось, что я успею ее схватить, прежде чем она уплывет.
– Молодец, так и случилось, – кивнул Тони, осматривая траву и кусты – о малиновках забывать не следовало.
– Так где ее голова?
– Я… Я хотел откусить ее, сэр, как это сделали вы… Ик! И чтобы после этого… Ик! Все змеи меня боялись…. А она меня повалила…
– Но где голова, Гольдберг?! – начал сердиться Джим, потрясая дохлой змеей.
– Су… судя по всему, сэр… Я ее – ик! – проглотил…
Перестав наконец икать, Гольдберг шмыгнул носом, он боялся последствий.
– Но ведь она очень большая, как ты сумел?
– Не знаю. Само получилось, и горло теперь болит – глотать больно.

22

После такого происшествия дальнейшее обучение не имело смысла. Гольдберг то и дело останавливался и, осторожно прикасаясь к животу, делал страшные глаза. Его автомат тащил Блохин, Джим шел впереди и, когда «раненый» останавливался, озабоченно на него поглядывал. Они тихонько переговаривались с Тони и качали головами, в конце концов Джим связался по рации с базой и через диспетчера переключился на Дока.
– Что такое, Джим?
– Проблема, Док, стажер проглотил змеиную голову…
На том конце воцарилась тишина.
– Что он проглотил? – переспросил медик.
– Голову красной змеи.
– Взрослой?
– Да, полтора метра длиной, толщиной в руку.
– Как же он не подавился?
– Не подавился, но икает. Это не опасно?
– Не думаю, возможно, немного повредил пищевод, когда глотал… А зачем он это сделал?
Джим вздохнул.
– Хотел, чтобы его змеи боялись.
– Это ему Краузе, что ли, показывал свои фокусы?
– Краузе не успел – мне пришлось…
– Понятно.
– Так что с ним делать, Док, он через каждые десять метров живот щупает и икает.
– Паек при вас?
– Да.
– Пусть съест весь шоколад, который имеется.
– И что?
– Должно помочь.
– Ладно, – кивнул Джим и отключил связь.
– Что он сказал? – спросил Тони.
– Сказал, чтобы мы весь шоколад из пайков отдали Гольдбергу, тогда он перестанет икать.
Шоколад собрали быстро, пострадавший не возражал. Он с удовольствием съел все четыре плитки и облегченно вздохнул.
– Ну что, вояка, отдышался?
– Да, горло уже не так болит, – признался Гольдберг.
– Тогда пошли дальше, – сказал Джим. – Дойдем до ближайшего лежбища зурабов, чтобы вы собственными глазами увидели, что это такое.
Джим повел стажеров на то место, где год назад встретил прекрасную дикарку. Несмотря на то, что он гнал от себя эти воспоминания, всякий раз, проходя по берегу Калпеты, Джим вспоминал сладкие минуты своего падения. Падения, потому что девушка оказалась не из племени марципанов – союзников Двадцать Четвертой базы, – а из мали, родственной марципанам народности, но живущей на территориях, подконтрольных мятежным силам генерала Тильзера.
Очаровательная дикарка-обольстительница оказалась вражеским шпионом и профессиональной убийцей. Когда ее увезли в Антверден и посадили на главной базе в тюрьму, она ухитрилась сбежать, соблазнив и убив охранников.
Недалеко от места былых свиданий находилась давнишняя лежка зурабов.
– А это что? – спросил Блохин, указывая на висевший над тропой полупрозрачный комок из янтарных существ.
– Это слизни, – пояснил Тони. – Убить не убьют, но шкуру сожгут докрасна – лучше держаться подальше.
– Позже мы научим вас употреблять пауков и слизней в пищу, это очень вкусно, – добавил Джим, чтобы прогнать воспоминания о прекрасной дикарке.
– Ужас какой! – воскликнул Гольдберг, в желудке которого еще оставалась непереваренная змеиная голова.
– Это не те, – успокоил его Тони. – Съедобные слизни живут в дуплах гнилых деревьев. Они черные и попахивают дерьмом, зато весьма питательны.
Гольдберга передернуло.
Отряд обошел опасное скопление слизней и двинулся дальше.

23

На выбранном месте их ждало разочарование, на лежках не оказалось ни одного зураба, хотя мокрая земля была испещрена их когтистыми следами и извилистыми линиями от хвостов.
– Кто-то их спугнул, – сказал Тони, сдвигая кепи на затылок. Затем резким ударом сбил с ветки приготовившегося атаковать жука-сабельника. Сабельник прыснул кислотой в полете, но ни в кого не попал.
– Ух ты! – покачал головой Блохин.
– Значит, мы ничего не увидим? – разочарованно спросил Гольдберг.
– Почему же не увидим – увидим! Просто нужно пройти к реке.
И они пошли к реке по тропам, натоптанным зурабами.
Джим шел не торопясь, раздвигая автоматным стволом кусты и внимательно рассматривая каждое упавшее дерево. Зурабы умели неплохо маскироваться на суше и даже менять рисунок на шкуре. У них хватало терпения часами неподвижно сидеть у тропы диких свинок, настолько осторожных, что видеть их удавалось весьма редко. Зурабы же их не только видели, но и регулярно ими закусывали.
Вскоре послышался плеск воды.
– Это Калпета, сэр? – спросил Блохин.
– Нет, всего лишь ее приток.
Они вышли к берегу, укрытому в тени многоярусных джунглей, отчего вода казалась темной и в ней не было видно притаившихся зурабов, а в том, что они здесь, Джим не сомневался.
– Сейчас мы их выманим, – сказал Тони и, достав нож, срезал несколько тонких веточек, чтобы скрутить косичку. На эту снасть зурабы обычно попадались – движения выпрямлявшихся прутиков они принимали за трепыхание жертвы.
Однако не успел Тони сплести приманку, как вода в речушке вспучилась полусферой. Джим оттолкнул стажеров от берега. Зураб вылетел из воды, словно ракета, однако, пока он падал, люди успели ретироваться.
– Отходите дальше, он сейчас выбежит! – закричал Джим.
И действительно, кусты дрогнули, и зураб выскочил на открытое место.
Выглядел он весьма колоритно – похожая на чемодан пасть с десятками острых зубов, лапы с синеватыми перепонками между пальцев и загнутыми, словно крючья, когтями.
Это был крупный самец около десяти метров в длину, он шипел и предупредительно постукивал хвостом о землю.
– Может, уйдем, сэр? – пропищал сзади Гольдберг.
– Нет, он должен отступить первым.
– Почему вы думаете, что он отступит?
– Это вожак, если он будет долго отсутствовать, другие самцы подкатят к его подружкам и ему придется снова драться с каждым из них.
Словно услышав Джима, зверь стал пятиться, потом развернулся и заспешил к воде.
Разведчики пошли по его следу и успели увидеть, как вожак сцепился с одним из претендентов на его трон. Замелькали лапы, хвосты, самцы с шумом обрушились в воду, и речушка сразу вышла из берегов. Более мелкие особи стали выбираться на берег, чтобы их в сутолоке не раздавили.
– Ну, теперь поняли, что это за зверь?
– Поняли.
– Тогда уходим, пора возвращаться на базу.
Едва разведчики встали на тропу, из рации Джима раздался голос капитана Саскела:
– Симмонс, где вы там?
– Два часа ходу, сэр…
– Похоже, дела плохи – Александера и Краузе в нейтральной зоне зажали. Готовьтесь на отбой!
– Но как нас отсюда вытащить, сэр? При нас ведь стажеры!
– Тогда к болоту давайте, десять минут у вас есть!
– Понял!
Джим отключил рацию и огляделся.
– Туда, – сказал Тони, успев сориентироваться. – Там здоровенная яма с грязью – небольшая, но для подскока места хватит.
И они побежали.
Джим впереди – рассекая ножом лианы и сбивая засевших в листве пауков, следом Блохин и Гольдберг, его автомат тащил Тони. Интуиция не подводила Джима, когда он делал неожиданные повороты, там, куда он бежал прежде, обрушивались отяжелевшие от воды лианы или сыпались липким дождем слизни.

24

Вертолет завис над поверхностью воды, воздушные потоки стали скручиваться в смерчи, поднимая в воздух сорванные лопухи и росшие на поверхности болота водоросли. Стажеры беспомощно жались к берегу, а Джим и Тони старались затолкать их в болото.
Из распахнутой двери высунулся Рихман, он кричал и махал руками, подманивая новичков, но те в ужасе пятились, боясь, что их засосет бездонная трясина.
Грязь и правда оказалась жидковата – Джим шел первым и проваливался почти по грудь, не считая того, что ему в лицо летела грязная вода и болотные насекомые.
Вот и брюхо машины, на подвесках пушка, пулемет и кассета с НУРСами. Вертолет висел в метре от поверхности – опускаться ниже было нельзя.
Первыми следовало забросить стажеров.
Тони схватил сорванное ветром кепи Блохина и сунул за пояс, затем они с Джимом подняли Гольдберга и с силой подбросили его. Рихман поймал стажера за шиворот и быстро втащил на борт, затем то же проделал со вторым. Джиму помог подпрыгнуть Тони, сам он, благодаря высокому росту, был поднят за руки.
Дверь захлопнули, шума стало меньше, и вертолет начал набирать высоту.
– На отбой? – спросил Джим.
– Похоже, – кивнул Шульц. На скамье со скучающими физиономиями сидели Ли Чиккер и Неслунд. Гольдберг попытался подняться с пола, но испачканные в грязи ботинки скользили. Тони вернул Блохину потерянное кепи, тот через силу улыбнулся.
«Боится», – подумал Джим, продолжая сидеть на полу, здесь было немного прохладнее.
Гольдбергу удалось взгромоздиться на скамью, и он стал смотреть в иллюминатор. Джим сел рядом и крикнул, перекрывая шум вертолета:
– Проверь оружие! После болота – всегда проверяй!
Гольдберг кивнул и занялся автоматом, Джим внимательно следил за его манипуляциями, чтобы тот не пальнул в потолок. Однако обошлось, действовал стажер скованно, однако все делал правильно.
– Теперь осмотри разгрузку, чтобы все было на месте именно там, где ты помнишь! Возможно, придется сдергивать гранату не глядя – понял?
Гольдберг кивнул. Он передвинул ножны правее, одинаково – кольцами влево, развернул гранаты.
«Хорошо», – подумал Джим и наспех пробежался руками по собственной амуниции.
Сегодня за штурвалом был Байрон, он повернулся и кивнул из кабины – дескать, готовьтесь. Рихман поднялся, остальные тоже, все как обычно – взволнованными выглядели только стажеры.

25

Неожиданно Байрон бросил машину в сторону, так что все повалились на пол. По днищу пробежала дробь автоматных пуль и ухнул снаряд небольшого калибра.
Джим напряженно вслушивался в звук турбин – они работали ровно. Выполнив еще пару виражей, машина резко пошла вниз.
– Мы падаем! – запаниковал Гольдберг, хватаясь за локоть Джима, тот отрицательно мотнул головой, и стажер немного успокоился.
Рихман распахнул дверцу и отошел в сторону, пропуская Ли Чиккера, Шульца и Неслунда. Разведчики исчезли за бортом. Джим посмотрел на Блохина, тот был бледен как мел, а Гольдберг вцепился в поручень.
– Быстро! – заорал на них Тони. – Делай, как я!
И прыгнул.
– Блохин, пошел! – скомандовал Джим, и стажер тоже прыгнул.
– Гольдберг – за ним!
Аркаша глянул вниз и, увидев, что его товарищ цел, прыгнул. Джим, без задержки, последовал за ним.
Болотце оказалось хорошее, с крепким травяным дном и почти без грязи – с одной водой, однако стажеры ухитрились перепачкаться илом.
– Не стоять! – крикнул Тони и поспешил за остальными разведчиками, которые уже ныряли в густые заросли.
Где-то гремели автоматные очереди.
Приводнившийся последним Рихман огромными прыжками помчался к берегу. Рация на его кармане заговорила – слов Джим разобрать не сумел, поддерживая падавших стажеров.
Вертолет прошел над головами и скрылся за макушками деревьев.
– Оружие на предохранитель! Стрелять только по моей команде и быть готовыми упасть на землю – здесь все серьезно!
– Да, сэр. – Блохин торопливо щелкнул предохранителем, Гольдберг последовал его примеру.
– За мной – марш.
Раздвигая ветки, Джим спешил на шум разгоравшегося боя. Вертолета слышно не было, это означало, что он издали заходит на цель. И действительно, скоро рвануло несколько ракет, и гул машины прокатился совсем близко.
«На разворот пошел», – подумал Джим.
– Симмонс, возьми правее пятьдесят метров… – пророкотал из рации сержант Рихман.
– Понял, – ответил Джим и начал смещаться, сверяясь по показаниям маршрутизатора. Стажеры как привязанные следовали за ним.
– Метров через триста будет ориентир – болотный солончак, возьми его под контроль…
– Понял.
И снова движение. Тони стал уходить левее.
– Там впереди какая-то возня, похоже, они пытаются вытеснить нас к болоту… – сообщил он на открытой волне. – И еще…
– Что? – спросил Джим, которому не понравилась пауза.
– Они буквально летают по джунглям, невозможно поймать на мушку!
– Понял тебя.
Джим остановился, и сразу остановились шедшие за ним стажеры. Приходилось по-новому взглянуть на этот лес, ведь теперь длина броска противника значительно увеличивалась.
Заработала авиационная пушка, возможно, Байрон засек монстров.
«Хорошо бы», – подумалось Джиму.
– Пошли быстрее, – скомандовал он.
Вскоре они со стажерами вышли к солончаку. Указав на большую впадину, Джим приказал занять в ней позицию.
– Снимите оружие с предохранителя, по моему приказу по рации будете стрелять вверх.
– Вверх? – удивленно переспросил Блохин.
– Вверх, разъяснения потом.
Вертолет стал заходить на следующий круг, на другой стороне солончака, в лесу, затрещали ветки. Джим вскинул автомат, ожидая появления противника, однако было тихо.
– Оставайтесь здесь, – еще раз сказал он стажерам и заспешил на левый фланг.
– Ты уже на месте? – Это был Тони.
– Скоро буду… – Джим сбил с ветки жука-жемчужника и в следующую секунду почувствовал приступ страха. Припав к стволу дерева, постоял, чтобы успокоиться. Потом сделал несколько шагов и совершил прыжок к следующему дереву – по листьям хлестнула пуля.
– Тони, на той стороне – снайпер. Только что он обстрелял меня…
– Я не слышал выстрела.
– Я тоже, только пуля свистнула… Похоже, у него тепловизор…
Тони помолчал, видимо, оценивал ситуацию, обычно тепловизор в лесу не применялся – мешала густая листва, однако сейчас между противниками была пустота – кроме невысокой травы на солончаке ничего не росло.
– Ты можешь примерно определить его позицию?
– Как? Выставить голову? Стоп, кажется, я придумал…
Джим сменил частоту и вызвал Байрона.
– Берт, ты можешь мне помочь?
– Сейчас я занят, Рихман приказал отслеживать монстров…
– А они есть?
– Сквозь джунгли я не вижу, но несколько скоростных целей уже обстрелял… Стоп, вот еще!
Где-то неподалеку снова застучала пушка.
– Ай, меня укусила сороконожка, сэр! – заорал Гольдберг так громко, что Джим услышал его без рации.
– Коли желтую… – сухо ответил Джим. Опустившись на землю, он пытался определить, где мог прятаться снайпер, однако противоположная сторона выглядела ровным зеленым массивом.
– Джим, у меня есть полминуты…
Это был Байрон.
– Солончак видишь?
– Да. – Звук турбин приближался.
– На какой стороне мы находимся, представляешь?
– Конечно.
– Тогда ударь ракетой по противоположной стороне – прямо по центру!
– Хорошо, жди гостинец…

26

Ракета легла точно в указанное Джимом место, полыхнул огонь, в небо взметнулись ветки и листва, однако ничего, что говорило бы о панике притаившегося снайпера, Джим не заметил.
Либо у него были железные нервы, либо его разорвало в клочья.
Еще не затих гул вертолета, когда слева от себя Джим услышал одиночный выстрел. После небольшой паузы метрах в двадцати левее очага взрыва из кроны дерева вывалилось тело и с глухом стуком ударилось о землю.
– Тони? – позвал Джим.
– Да, Джимми, я засек его…
– Ты молодец.
– Просто повезло – взрывной волной качнуло ветку, и я увидел его сидящим на дереве…
– Как война, Симмонс? – Это был Рихман.
– Пока стреляем, сэр.
– Это хорошо. Хреново другое – здесь не менее четырех монстров, быстрых, как пули… Смотрите в оба.
– А Краузе и Александер?
– Они уже с нами, теперь только бы выбраться.
Рихман исчез из эфира, и Джим озабоченно огляделся. Если сержант говорит неуверенно, то что остается им с Тони, а тем более стажерам…
– Гольдберг, как ты? – спросил Джим.
– Нормально, сэр, – ответил стажер и всхлипнул. – У… у меня нога немеет… на… наверное, я умру…
– Не дрейфь, после инъекции место укола всегда немеет.
– Правда? – обрадовался стажер.
– Правда. Все, соблюдайте тишину.
– Джим, приготовься! – Это был Тони.
Джим приподнялся и отодвинул стволом мешавшую ветку. Абсолютно не скрываясь, на кочки солончака выскочили три «хомячка». Не останавливаясь, они понеслись прямо на Джима – по крайней мере, ему так показалось. Монстры были вооружены непонятным оружием, Джим заметил пачку стволов и блеснувший на солнце патронопровод – ленту для ускоренной подачи боезапаса.
«Не спеши», – сказал себе Джим и, целясь в грудь первого скачущего монстра, плавно нажал спусковой крючок. «Бикс» отстучал короткую очередь, пораженный очередью монстр громко взревел, а затем ударили сразу с трех роторных пулеметов.
Джим ничком упал под дерево, стараясь вжаться в землю, а над ним бушевал смерч, будто по кустарнику и деревьям гуляла взбесившаяся бензопила.
Летели измельченные листья, и белая щепа покрывала Джима с головы до ног, наконец мусор сыпаться перестал, однако пулеметы не смолкали. Джим понял, что это Тони отвлек их, всадив в мерзавцев по пуле.
Теперь вся ярость роторных пулеметов сосредоточилась на позиции Тони, однако Джим не спешил открывать огонь – у него в запасе еще оставались стажеры.
– Гольдберг! Блохин! Огонь! – прокричал он в рацию, и после небольшой паузы справа застучали «биксы».
Как и следовало ожидать, монстры повернулись на звук выстрелов, и тогда Джим открыл огонь. Расстояние до целей было небольшим – метров тридцать, и Джим стрелял наверняка, раздавая всем троим по нескольку пуль, однако истекавшие кровью существа стояли на месте, продолжая расстреливать боезапас.
Наконец, огрызаясь короткими очередями, они начали отступать, затем развернулись и побежали в чащу. Джим стрелял в последнего, надеясь свалить хоть одного, однако магазин закончился. Впрочем, от Тони его «избранник» не ушел – три одиночных выстрела, один за другим, пришлись точно в голову, Джим видел, как разлетелись куски черепа и монстр упал на колени, а затем завалился на бок.
– Уф! – выдохнул Джим и быстро сменил магазин. Неожиданно справа снова началась стрельба.
– Гольдберг, Блохин, прекратить огонь! – приказал он, однако на фланге заговорили еще несколько стволов. Пули полетели в сторону Джима, срезая ветки высоко в кронах.
– Тони – стажеры! – заорал Джим просто так, без рации, и понесся к оставленным во впадине новичкам.
Картины одна страшней другой пронеслись в его воображении – окровавленные тела стажеров и укоряющий взгляд Рихмана – «не углядели».
Преодолев пятьдесят метров за рекордное время, Джим вылетел из чащи с автоматом наготове и, еще не видя всей картины, дал очередь поверх голов. Ему недружно ответили с двух стволов, но неточно. Несколько человек в устаревшей форме федеральных сил колотили прикладами несчастных стажеров, должно быть, надеясь взять их живыми. Блохин и Гольдберг отбивались, как могли, их лица были окровавлены, оружие потеряно.
Джим сорвал гранату и, зашвырнув подальше в лес, заорал:
– Граната! Ложись, сволочи, всех порвет!

27

Граната взорвалась, не причинив никому вреда, однако отвлекла внимание от Джима. Он выхватил нож, врезался в кучу-малу и сразу заработал, быстро и страшно, как умели делать только разведчики.
Несколько врагов, обливаясь кровью, повалились на траву, другие бросились на Джима, чтобы прикончить, – их оказалось больше десятка. Они сбили разведчика с ног, однако ножами владели плохо и пытались забить его прикладами. Ругаясь и толкая друг друга, они били не точно. Кровь заливала глаза, но Джим вертелся ужом и сек острым клинком всех, кто попадался, – по рукам и ногам.
– Да стреляйте же! Стреляйте! – приказал кто-то. – Живыми они не дадутся!
Частые одиночные выстрелы защелкали один за другим, Тони берег патроны, но он торопился. Враги падали, словно кегли, троим удалось добежать до джунглей, но и они свалились под деревьями.
Сменив магазин, Тони подбежал к Джиму – напарник выглядел скверно – сплошная кровавая маска.
– Джим? – позвал Тони, опасаясь, что друг уже не откликнется.
– Ты покончил с ними? – спросил Симмонс.
– Да.
– Поищи Рихмана.
Однако Рихмана искать не пришлось, он сам вышел на связь.
– Вы там живы?
– Живы, сэр, – отозвался Тони.
– А Симмонс почему не отвечает?
– Ему малость лицо повредили.
– В рукопашной, что ли?
– Да.
– А стажеры?
– Еще не знаю, сэр, – признался Тони. Блохин и Гольдберг лежали без движения, их куртки были залиты кровью.
– Разбирайтесь там, – осипшим голосом добавил Рихман. – Мы выйдем на солончак с юга, смотрите не стрельните по нам.
Послышался рокот возвращавшегося вертолета – Байрон до времени держался подальше, чтобы не получить в борт ракету.
Джим поднялся и, дотронувшись до слипшихся от крови волос, шмыгнул носом.
– Воды надо…
Тони осмотрел стажеров. Гольдберг открыл глаза и испуганно смотрел по сторонам, на его руках было несколько порезов, должно быть, он хватался за лезвия ножа. Из носа, рта и правого уха подтекала кровь, стажер попытался подняться, но рука, на которую он оперся, подломилась, и он упал лицом в траву.
Из леса вышли Рихман, Шульц, Краузе и Александер. Двое последних остановились возле убитого монстра, а Рихман и Шульц побежали к месту побоища.
Тони помог Гольдбергу подняться, а тот даже попытался улыбнуться – именно так, по мнению новичка, должны были вести себя настоящие мужчины.
– Не улыбайся, у тебя губа рассечена, – сказал ему Тони.
Пришел в себя Блохин. Первым делом он перевернулся на живот и, пошарив в траве, подтянул автомат с пустым магазином, потом, поняв, что вокруг свои, немного успокоился и, вытирая с лица кровь, попытался подняться – его тут же вырвало.
На середину солончака стал садиться вертолет.
– Уходим! Уходим, скорее! – крикнул Рихман, взваливая на плечо Гольдберга.
Шульц таким же образом поднял Блохина.
Пригибаясь под тяжестью раненых и сбивающего с ног шквала, эти двое двинулись к вертолету. Александер уже открыл дверцу, а Краузе стоял в прикрытии, всматриваясь в стену переменчивых джунглей.
Джим и Тони прикрывали погрузку с другой стороны – здесь была чужая территория, и ожидать нападения можно было в любую минуту.
Наконец погрузка была завершена и вертолет без задержки покинул солончак.
Рихман глянул в иллюминатор, туда, где в разных позах на земле застыли враги. Партизаны Ферро все же были куда опаснее, правда, у них не было этих «живых танков», которые могли утюжить джунгли. Именно из-за них Краузе и Александер вызвали подмогу, потому что не были уверены, что сумеют уйти от монстров – для таких даже десяток пулевых ранений ничего не значил, а тот, которого все же сумел свалить Тони, был просто нашпигован свинцом, да вдобавок у него отсутствовала половина головы.
Сержант решил труп не брать – во-первых, дорога была каждая минута, а во-вторых, по виду он был точной копией того, что остался на базе.
Вертолет лег на курс и понесся к дому, прижимаясь к самым верхушкам деревьев. Рихман вызвал командира.
– Слушаю, как там у вас? – спросил капитан.
– Все в порядке, сэр, возвращаемся в полном составе.
– Уф-ф, гора с плеч! – Саскел, не удержавшись, рассмеялся. – Ну хорошо, внимательнее там, над лесом.
– Есть, сэр, – пообещал Рихман, как будто от него зависело, получит вертолет в борт зенитную ракету или нет.
Сержант посмотрел на Джима. Тони бинтовал ему голову – бедняге досталось прикладом, но это были единственные ранения Джима, и сержант остался доволен.
Он посмотрел на стажеров – им еще предстояло стать «хозяевами джунглей». Сейчас оба получили по уколу противошокового препарата, Шульц и Ли Чиккер вымыли их водой из фляг и терпеливо заматывали бинтами. Кажется, Блохин жаловался, что потерял зуб, но это пустяки – не потерять голову в таком приключении было куда важнее.

28

Когда вертолет садился на свой квадрат в парке, Джим через иллюминатор заметил какую-то суету – механики бегали и размахивали руками, в какой-то момент на радио Байрону пришло сообщение, и вертолет вдруг снова начал набирать высоту.
Не сговариваясь, разведчики схватились за автоматы.
– Что за дела, Байрон? – спросил Рихман.
– Танкер! – просто ответил пилот, и все, кроме стажеров, успокоились. В парк, на все посадочные квадраты сразу, должен был приземлиться летающий танкер «Си-310», который раз в три месяца пополнял запасы горючего базы.
«СИ-12К» перебрался на плац, там его уже ждали двое санитаров с каталкой.
Из административного корпуса, понаблюдать за прибытием танкера, вышел начальник базы полковник Соккер. Заметив спускавшихся по трапу «Си-12К» солдат с забинтованными головами, полковник поспешил к ним. Узнав Рихмана, спросил:
– Что случилось, сержант?
– Легкие ранения, сэр.
– Откуда вы?
Рихман ответил не сразу – на базе существовал негласный закон: первые сведения разведчики докладывают своему командиру, а уже тот передает отчет начальству.
Послышался тяжелый стук винтов танкера, казалось, от этого низкого звука начинает подрагивать земля. Видимо, забыв, о чем спрашивал, полковник направился к вертолетному парку, за ним поспешил начальник штаба.
– Садитесь на каталку, – приказал Рихман стажерам. – И держите рот закрытым, а то желудок разволнуется.
– Как это? – неразборчиво спросил Гольдберг, но ему никто не ответил – санитары повезли стажеров в медчасть.
Гул приближавшегося танкера становился все сильнее – пленных, которые жили возле спортивной площадки, временно отвели к душевым, чтобы не оглохли, – «Си-310» медленно проплыл над спортплощадкой.
– Вау, вот это дура! – воскликнул Блохин, сразу позабыв про выбитый зуб. Зрелище действительно было незабываемое: раскаленные газы вырывались из дюз и плавили контуры танкера, отчего он становился похожим на дрожащее грозовое облако.
Наконец «Си-310» угнездился в вертолетном парке, гул его турбин ослаб, и лишь девятилопастной винт продолжал вращаться по инерции.
Из укрытий выскочили механики и помчались к танкеру, волоча черные рукава топливных шлангов.
Очнувшиеся санитары покатили каталку дальше, Джим и Тони шли следом, с интересом поглядывая на членов экипажа вертолета – пилоты выглядывали из кабины, расположенной на высоте трехэтажного дома.
За то время, пока напарники служили на базе, танкер прилетал неоднократно, но всякий раз они были то на задании, то в отпуске.
– А его можно сбить, сэр? – обратился Блохин к Джиму; заметно было, что он слегка пришепетывает.
– Можно. – Джим вздохнул. – В джунглях всякое возможно.
Когда все вместе они пришли в медчасть, Док всплеснул руками:
– Мама родная, да тут сплошные швы накладывать! Как же вас угораздило?
– Упали неудачно, – грустно пошутил Джим.

29

Док заштопал Джиму два рассечения на голове и смазал лечебным кремом ссадины. После этого напарники отправились в казарму, а стажеров оставили в санчасти, поскольку вслед за первыми минутами эйфории по поводу счастливого спасения к человеку обычно возвращается страх и приходит депрессия.
Не меняя распорядка дня, Джим с Тони сходили в душ, а затем – на пропущенный обед. Суп из размороженных цыплят, овощное рагу на второе и гурьевская каша на десерт – после такой трапезы Джим с легкой улыбкой на посиневшем лице шел в казарму.
Танкер уже улетел, и «Си-12К» возвратился на свой посадочный квадрат, однако в небе снова был слышен свист турбин.
– Кого это еще несет нелегкая, – пробурчал проходивший мимо механик.
Приятели остановились.
– Наверное, за «хомяком» приехали, – предположил Тони, и действительно, вскоре показался похожий на хищную рыбу черный вертолет, такими обычно пользовались агенты Управления службы безопасности.
Легкая и быстрая машина сделала круг над базой и села в вертолетном парке.
– Не хотел бы я с ними встречаться, – обронил Джим.
– Да уж, – согласился Тони. Им уже случалось общаться с агентами УСБ, и это было не слишком приятно.
Не успели напарники дойти до казармы, как из-за угла выскочил капитан Мур и что есть духу понесся к вертолетному парку.
– На доклад побежал, бедняга, – сказал Джим.
– Что ты хочешь – начальство приехало.

В казарме царило некоторое оживление, Краузе и Ли Чиккер спорили, придут ли прибывшие на базу особисты за Джимом и Тони.
– Это будут другие агенты, а этим наши ребята не нужны, – говорил Краузе.
– Вот увидишь, сейчас они прибегут за парнями, те не успеют даже обед переварить, – возражал Ли Чиккер.
– Хоть бы полчаса не трогали, – пробормотал Джим и завалился на кровать. Тони лег молча, прикрыв глаза широкой ладонью. Джим знал – так его напарник отключался от окружающего мира. Тони утверждал, что умеет путешествовать очень далеко, если только ему не мешают.
– Смотри, спишут тебя в дурку, – говорил Джим, когда Тони особенно настойчиво и ярко описывал свои виртуальные путешествия.
Не прошло и десяти минут, как в коридоре послышались шаги. В жилое помещение казармы вошел капитан Мур и, поискав глазами, позвал:
– Симмонс, Тайлер! На выход – с вами хотят поговорить люди из Управления.
Напарники одновременно вздохнули, однако делать было нечего, они поднялись, одернули обмундирование и были готовы следовать за Муром.
Выйдя на крыльцо, капитан остановился и, подождав разведчиков, сказал:
– Они ждут в моем кабинете, знаете, где это?
– А вы с нами не пойдете?
– Пойду, конечно, куда же я денусь… – В отличие от Джима и Тони, чувствовавших себя вполне уверенно, Мур не мог скрыть своей робости перед людьми из Управления.

30

Капитан Мур жил на втором этаже казармы Второй роты, что располагалась в Четвертом строении, однако, учитывая важность и секретность его работы, у него были отдельный вход и лестница.
Обогнав по ступенькам Джима и Тони, капитан Мур осторожно постучал в дверь собственной комнаты и спросил:
– Разрешите войти, сэр?
– Входите, капитан, – разрешил вальяжный, знакомый Джиму голос. – Птенчиков привели?
– Привел, сэр.
– Пусть заходят.
Мур выглянул в коридор и махнул рукой:
– Заходите!
Джим и Тони вошли, а капитан тут же ретировался – как показалось Джиму, с явным облегчением.
– Отлично выглядишь, Симмонс! – сказал приехавший особист.
– Вы тоже, старший агент Цимбалюк. С вашего разрешения мы присядем, сэр, у нас был тяжелый день. – И, не дожидаясь разрешения, Джим уселся на удобный стул с обшитой спинкой. Тони бросил несколько удивленный взгляд на приятеля и сделал то же самое.
– Привет, Фред, – небрежно махнул Джим второму агенту. – Извини, сразу не заметил.
– Да ничего, Симмонс. – Второй особист пожал плечами и вопросительно посмотрел на начальника.
– Приятно, что вы нас помните, парни, однако о субординации забывать нельзя, все-таки мы спецслужба, а вы обычные болотные таракашки, расходный материал.
– Да ладно вам, старший агент, вы на нашей территории, погон не носите. Честно говоря, я даже иногда сомневаюсь, а те ли вы, за кого себя выдаете?
«Во дает!» – восхитился Тони выдержкой напарника.
Старший агент сел ровнее и уставил на Джима тяжелый взгляд.
– Видите ли, молодой человек, – начал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – При мне ведь есть удостоверение и чрезвычайные полномочия, воспользовавшись которыми я могу серьезно повлиять на вашу судьбу.
– Правда, что ли? – нагло спросил Джим и улыбнулся. Залепленные пластырем свежие швы, раздувшиеся лилово-синие щеки и заплывшие глаза делали его улыбку зловещей. – А как наказывать думаете, полковник, отправите служить в опасный район?
Глядя на Джима, трудно было представить обстановку, которая бы его испугала. С его теперешним лицом он выглядел героем, прошедшим через все возможные муки. Понял это и старший агент.
– А почему ты назвал меня полковником? – сменил он тему.
– На глаз прикинул. А что, не угадал?
– А какие погоны у Понцлера? – вместо ответа спросил Цимбалюк.
– Капитан, наверное.
Агенты переглянулись: видимо, Джим попал в точку, хотя какие тут были секреты?
– Давайте к делу, – сказал старший агент.
– Мы готовы.
– Итак… – Цимбалюк заглянул в свои записи. – Давно ли общались со своим дядей – Эдгаром Форсайтом?
«Ну вот, все по новой», – подумал Джим.
– Полковник Эдгар Форсайт давно погиб, вы об этом знаете.
– Откуда ты знаешь, что он погиб?
– Мы с Тайлером слышали выстрел и видели, как выносили его тело.
– Но стрелять могли в кого угодно, а ваше свидетельство просто домысел…
– Возможно, и домысел, сэр, но я в нем уверен.
– Ладно. – Старший агент перевернул в блокноте страницу и нервным движением поправил галстук. На столе перед ним лежал золотой портсигар, Джим запомнил его по прошлой встрече в Антвердене.
– Знаете, о чем пойдет речь? – задал Цимбалюк свой традиционный вопрос.
– Думаю, о трупе монстра, сэр.
– Это так, но не совсем, меня интересует не труп – его мы и так заберем, мне интересно узнать, как он себя вел, когда был живым?
– Он быстро бегал и плохо стрелял, сэр.
– Это правда, что… – Цимбалюк откашлялся и снова поправил галстук, – что пули отскакивали от него?
– Нет, сэр, пули от него не отскакивали, они делали в его теле дырки, как в любом человеке, но этот монстр и после ранений продолжал быстро бегать.
– Насколько я понял из отчета Мура, вы отчетливо видели, что объект был ранен, это так?
– Он убегал от нас, фонтанируя кровью, – вмешался Тони. – Я всадил ему пулю в спину, и после этого он едва не прирезал Джима. Пришлось перебить гаду плечо.
– Так все и было, – кивнул Джим.
– И что дальше?
– Он ломанулся прочь, истекая на бегу кровью.
– Но не истек?
– Не истек – раны на его теле удивительным образом закрылись.
– Откуда вы это знаете?
– Крови на тропе становилось все меньше, а потом не стало вовсе – значит, раны закрылись. – Джим пожал плечами.
Цимбалюк с Понцлером снова переглянулись, информация из отчета капитана Мура подтверждалась, в этом ведомстве все друг друга проверяли.
– А может, вам все это показалось, мои юные друзья? – Цимбалюк снова поправил галстук и откинулся на спинку стула. – Мало ли чего случается в жару в сыром лесочке?
– Но ведь вы видели тело объекта, как вы его называете.
– С телом все ясно, авиационный пулемет сделал свое дело, но были ли другие ранения?
– Док, то есть наш медик, видел следы от девятимиллиметровых пуль. Это должно быть отражено в отчете, разве не так?
– Так. – Цимбалюк кивнул и задумался.
– А может, это были и не ваши пули! – воскликнул спокойно сидевший до этого агент Понцлер. Старший агент тяжело на него взглянул, и Понцлер завял.
– То есть вы стреляли, попадали, а он убежал. – Цимбалюк с сомнением покачал головой. – Это похоже на сказку.
– Похоже, – согласился Джим. – Только эта же сказка повторилась и сегодня в квадрате сорок шесть – семнадцать. Мы с Тайлером выпустили по магазину в троих монстров, но они не отступили, пока не израсходовали собственный боезапас.
– Точно, – кивнул Тони. – Мы их нашпиговали свинцом, но они ушли – все кроме одного.
– Тони трижды попал ему в голову, и только после третьего раза, когда его башка разлетелась на кровавые черепки, он упал.
– И кто это видел? – Цимбалюк даже привстал.
– Как падал, видели лишь я и Тони, а об труп едва не споткнулись сержант Рихман, Ли Чиккер, Шульц и Александер…
– А почему второе тело не забрали? – подал голос Понцлер.
– Потому что обстановка была тяжелая – трое раненых, а в лесу повсюду мятежники, при подлете мы получили гранату в брюхо вертолета, не считая автоматных пуль.
– И все-таки объект нужно было забрать – это ведь такая ценность и редкость, – покачал головой Цимбалюк.
– Боюсь, сэр, вы ошибаетесь, к сожалению, это теперь уже не редкость и нам придется сталкиваться с ними все чаще.
Они помолчали. Агенты выдумывали каверзные вопросы, а Джим с Тони просто отдыхали; завтрашний выход для них никто не отменял, а швы на голове не считались таким уж страшным ранением.
– Кстати, Симмонс, с дикаркой своей больше не встречались?
Джим недобро посмотрел на Цимбалюка, однако старший агент был серьезен.
– Здесь, в лесу?
– Именно.
– Вы думаете, она жаждет продлить наш роман? – горько усмехнулся Джим.
– Нет, конечно, однако у нас есть сведения, что Урсула вернулась.
– Урсула?
– Это кодовое название спецгруппы, в которую она входит. Похоже, генерал Тильзер решил покончить с вашей базой и вообще с федеральным присутствием на материке Тортуга и на всем Ниланде.
– Нет, она здесь не появлялась.
– Что ж, парни, я вам верю. И хамство ваше прощаю – вы прямо из боя, а тут какие-то два бездельника из Антвердена, из чистых офисов.
Цимбалюк развел руками, словно извиняясь.
– Мур вас еще расспросит о последнем бое, чтобы написать новый отчет, – его мы получим в закодированном виде. На этом все, больше вас не задерживаем.

Когда разведчики ушли, особисты остались наедине со своими догадками и выводами.
– И все-таки что-то тут не складывается, босс.
– Ты о чем?
– Об этих парнях. Они у нас основное звено сразу в нескольких делах – «Рукопись полковника Форсайта», «Линда», «группа Урсула», теперь еще «дело «суперинструкторов». Куда ни ткни пальцем, повсюду выплывают эти два поганца. Многовато для обычного совпадения, вам не кажется?
– К чему ты клонишь?
– К тому, босс, что они-то как раз и являются теми самыми «суперинструкторами», «спейсхантерами» и «найттатчерами». Посмотрите, при столкновении с объектом Джим Симмонс выживает, якобы точный выстрел Тайлера его спасает, а самая быстрая рука полушария, продукт проекта «С» Банни Уолш, выглядит как старушка в каталке и получает три удара ножом.
– Эк ты хватил, Понцлер. – Старший агент даже покачал головой – так удивила его далеко идущая версия. – А с другой стороны, почему бы и нет?
Цимбалюк поправил галстук и подвел итог:
– Работать надо, много и методично работать.

31

Неприметный синий «Бургер» проехал на зеленый свет светофора, повернул в сторону центра и снова встал на Байн-стрит; здесь часто случались небольшие пробки – по туннелю, параллельно магистрали, проносился поезд метро, и автомобилям приходилось ждать, чтобы не случилось резонанса. Прежде ездили – не боялись, но полгода назад резонанс случился в южной части города, обрушился свод метро, были жертвы. Что-то менять было поздно, поэтому на совмещенном отрезке поставили одноглазый семафор, который пропускал машины, только когда в метротуннеле было пусто.
Пока стояли в очереди, какой-то сумасшедший на старом «СМТ» отчаянно давил на сигнал, но и этого ему было мало – он высовывался из окна и орал, что куда-то опаздывает.
– Вперед! Вперед, трусы! Докажите, что вы хоть на что-то годитесь!
Появился полисмен и дал ему по башке дубинкой, не слишком сильно, но этого хватило, чтобы торопыга успокоился. Когда загорелся разрешающий сигнал, он вместе со всеми поехал дальше.
«Дурдом какой-то», – подумал Пятьдесят Второй безадресно. Свернув на одну из улиц исторического центра, он поехал медленнее, проезжая часть была узкой, а ее мостовая давно не ремонтировалась. Когда автомобиль проезжал мимо творожной лавки старухи Хоггель, та выскочила на проезжую часть и замахала руками.
Пятьдесят Второй вымученно улыбнулся, в этот раз отвертеться ему не удалось.
– Мистер Рупперт, ну так как насчет моего пледа? Вот он, смотрите! – Старуха развернула старую клетчатую тряпку. – Видите, он в отличном состоянии, только немного побит молью! У вас ведь мастера, вам ничего не стоит его заштопать!
– Хорошо, миссис Хоггель, давайте ваше богатство.
Старуха просунула в приоткрытое окно плед, и Рупперт с подчеркнутой осторожностью положил его рядом с собой на сиденье.
– Надеюсь, это не будет стоить мне слишком дорого, мистер Рупперт?
– Разумеется, не будет, я дам вам скидку, миссис Хоггель.
Давая понять, что разговор окончен, Пятьдесят Второй поднял стекло и надавил на газ – старуха едва успела отскочить на тротуар.
«Поделом тебе, не будешь в следующий раз бросаться под колеса», – злорадно подумал Пятьдесят Второй и, заглядевшись в зеркало заднего вида, едва не переехал спавшую на проезжей части собаку. Это был пес мясника Вацека, обеспечивавшего три окрестные улицы свежей говядиной и свиными ножками. Пес получал питание сверх всякой меры, поэтому был толст, важен и считал, что всякая машина должна его объезжать, если он изволил уснуть посреди улицы.
Свернув направо, Пятьдесят Второй въехал во двор, где обычно оставлял машину.
«Адвокатская контора Дж. Корвина». Эта вывеска давно потрескалась, но никто ее не снимал, контора много месяцев не работала, и новых арендаторов на это помещение не находилось.
«Риелторская компания «Кидалов и партнеры». Тут тоже давно никого не было, таким образом, «Ремонт гобеленов и художественной вышивки» единолично распоряжался площадью всего двора для парковки автомобилей своих сотрудников.
– Добрый день, мистер Рупперт, – приветствовал Пятьдесят Второго сторож стоянки. Он круглый год ходил в старых кроссовках и вязаной шапке и производил впечатление пенсионера, которому не хватает на жизнь, однако у старика была отменная реакция, а из спрятанного под свитером девятимиллиметрового «СК» он выбивал сто из ста возможных.
– Что это у вас – подарок?
– Ай, даже не спрашивай, – отмахнулся Пятьдесят Второй и толкнул дверь «Ремонта гобеленов…»
Внутри пахло нафталином, как и положено для заведения, где занимаются всякой рухлядью. В свете ярких ламп над рабочим столом склонился Маркус, самый настоящий специалист, его пришлось переманить из исторического музея, где он работал реставратором. Поначалу Пятьдесят Второй думал обойтись подставками – людьми, которые просто имитировали бы мастеров по ремонту, однако в этом городе оказалось достаточно старых ковров и гобеленов, хозяева которых мечтали их восстановить и не смотрели на цену ремонта. Они ежедневно приходили в мастерскую и умоляли помочь им, пришлось искать настоящего мастера, а Маркус оказался самым лучшим, в том смысле, что у него не было родных и некому было рассказывать про странности в поведении его хозяев.
Одно время он завел роман с какой-то вдовой, особой болтливой и любопытной, Пятьдесят Второй уже собирался отдать приказ удавить ее по-тихому, но у Маркуса с ней не заладилось, и они расстались.
– Здравствуйте, мистер Рупперт. – Мастер ненадолго оторвался от любимой работы.
– Привет, Маркус. Посмотри, что я тебе принес…
Пятьдесят Второй продемонстрировал плед старухи Хоггель.
– Что это?
– Вообще-то, кусок дерьма, но желательно его заштопать. В противном случае миссис Хоггель придет сюда сама.
– Ах, вот в чем дело. – Маркус засмеялся. – Хорошо, я заштопаю на машинке – это минутное дело.
– Спасибо, дружище, буду тебе обязан.
Оставив мастера и двух его плечистых «коллег», которые играли роль фильтра, Пятьдесят Второй прошел в следующее помещение. Перебиравший старые газеты служащий распахнул перед начальником створку шкафа, за которой скрывалась кабина лифта.
Пятьдесят Второй спустился на добрых десять метров и оказался в ярко освещенном лифтовом холле, оформленном в стиле хай-тек. Здесь его уже никто не называл мистером Руппертом, на глубине десяти метров царила совершенно иная жизнь. А там, наверху, если кто-то вдруг спрашивал мистера Рупперта, ему говорили, что он в туалете, – прихватило, знаете ли, с кем не бывает.
– Доброе утро, сэр, – кивнул первый помощник Пятьдесят Второго, когда тот входил в свой кабинет.
– Здравствуй, Джон. Что нового, пакеты с Лизаро прибыли?
– Прибыли, но…
– Что «но»?
– Пакеты повреждены, сэр, видимо, их отправляли в спешке…
– Разумеется, в спешке. – Пятьдесят Второй тяжело опустился в кресло. День только начался, а он уже чувствовал себя уставшим. На Лизаро дела обстояли не очень хорошо, подразделения адмирала Лесгафта продолжали сдавать район за районом, правда, справедливости ради следовало заметить, что войска Лесгафта понемногу приспосабливались к тактике агрессоров. Но это не слишком помогало, и все шло к тому, что, несмотря на успехи в обучении солдат адмирала, похоже было, что Лизаро придется сдать противнику. Это была уже пятая планета, где специальные силы федеральной армии не могли противопоставить противнику ничего, кроме мужества.
Хорошо хоть противник не способен пока продуцировать войска новой формации на всех планетах, где уже идут конфликты с мятежниками генерала Тильзера, а то бы…
– Попробуй повторить запрос, возможно, это лишь аппаратные погрешности…
– Да, сэр.
– Ну иди.
Джон ушел, и Пятьдесят Второй погрузился в невеселые мысли. Агенты сгорали один за другим, противник все успешнее вычислял людей «отдела «Р», но, несмотря на все старания аналитического отдела, до сих пор так и не удалось определить, каким же способом он этого добивался.
Сняв пиджак и помассировав виски, Пятьдесят Второй нажал кнопку интеркома и произнес:
– Принесите суточные отчеты.
Просмотр суточных отчетов обычно также не приносил облегчения, однако это была работа, которую надо было делать.
Зашла секретарша, ее звали Лейс, и она проработала в отделе больше двадцати лет. Когда-то занималась аналитикой, позже ее перевели в секретариат Главного.
– Циркон, Бравейро и Ниланд, – сказал она, положив на стол отчеты.
– Спасибо.
Следуя привычке, Пятьдесят Второй подождал, пока секретарша выйдет, и только потом открыл отчеты.
«Не блестяще», – сказал он себе, одну за другой просматривая страницы с диаграммами и пояснениям к ним; пока все это была лишь статистика, но за ней скрывалось главное – либо противник продолжает проглатывать очередной мир, либо встречает сопротивление.
«Ниланд, ага…»
Восклицательным знаком была отмечена информация, что на Ниланде, на материке Тортуга, в районе Междуречья появились объекты G-18, или по-другому «найттатчеры».
– Ну вот, и там началось, – произнес Пятьдесят Второй. Появление подобных тварей свидетельствовало о начале активного поглощения территорий противником. Модифицированные в лабораториях люди становились практически неуязвимыми, они были стремительны и ужасны на вид. Поначалу немного грубые в действии, после коррекции программ под новые условия они становились идеальными орудиями убийств и, если нужно, могли пилотировать воздушные и космические суда.
«Атака отбита, уничтожено 2 (два) объекта…»
Эта фраза в отчете вызвала у Пятьдесят Второго небольшой прилив оптимизма.
«Значит, что-то можем, первый контакт – и сразу победа! Вот бы все так!»
Главный снова нажал кнопку интеркома:
– Лейс, мне нужны подробности по Ниланду…
– Одну минуту, сэр.
Вскоре секретарша появилась в кабинете босса с распечаткой.
Пятьдесят Второй начал перебирать листы.
«Ага, вот».
В отчете сообщалось, что первый контакт с найттатчером произошел в джунглях. Его преследовали, он убил одного из бойцов разведвзвода. В иных местах такой разом убивал десятки солдат, ухитряясь проникать на территории военных баз.
Монстр был подстрелен из авиационного пулемета – с борта вертолета. Что ж, с таким оружием не поспоришь. Пятьдесят Второй поймал себя на том, что улыбается, – давно ему не присылали таких отчетов.
– Лейс, позови Джона!
– Хорошо, сэр.
– Это по поводу Ниланда.
– Я поняла.
«Поняла она, – покачал головой Пятьдесят Второй. – В офисе все слишком понятливые и проницательные, а дела не идут».
Появился помощник с еще одним экземпляром отчета.
– Ты прочитал про охоту на найттатчеров?
– Да, сэр. Солдаты действовали профессионально.
– Ты читай дальше. Вместо того чтобы спрятаться на базе, эти сумасшедшие стали сами искать монстров, и вот… – Пятьдесят Второй ткнул в следующую страницу: – Устроили засаду и застрелили одного из них! Из штатного стрелкового оружия, понимаешь?
– Там отмечено, что найттатчеры действовали не слишком умело, – это первые, неадаптированные версии.
В отличие от Главного, Джон не был склонен к оптимистическим прогнозам.
– Солдаты действовали профессионально, – подчеркнул Пятьдесят Второй. – Может, в этом все дело?
– Просто везунчики. Три месяца назад их базу штурмовали при поддержке авиации, танков, легкой бронетехники.
– Что-то припоминаю, это не там, где штабные были куплены людьми Тильзера?
– Да, сэр, именно там. Как оказалось, база выстояла только потому, что ее офицеры водили за нос вышестоящие службы и содержали сверхштатный вертолетный парк.
– Больше активности, больше инициативы?
– Да, сэр, победа как следствие нарушения закона.
– Не вижу здесь особого везения, просто люди делают свою работу. Кстати, их наградили?
– Кого?
– Ну, этих, кто пристрелил найттатчера.
– Сейчас посмотрю. – Эрик начал перебирать страницы. – Вот, разведчики Джим Симмонс и Тони Тайлер… Нет, никаких сведений о награждении нет…
– Надо же… – Пятьдесят Второй улыбнулся. – Живы, значит.
– Не понял, сэр?
– Я о мальчишках. Не думал, что они протянут так долго в этой мясорубке – обычные городские школьники, и на тебе, герои, «охотники за найттатчерами».
– Они проходили по какому-то из дел?
– Это было до тебя, – отмахнулся Пятьдесят Второй, откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. – А что, Джон, если нам попробовать опереться на этих ребят?
– В каком смысле?
– Налицо маломальский успех при встрече с найттатчерами. Давай развивать этот успех, найдем лабораторию, взорвем ее к едрене фене… А?
– Подобные чистки – не панацея, сэр.
– Да, не панацея, но, пока у нас нет другой методики, попытаемся работать как нелегалы. Только перед тем, как ликвидировать производство, хорошо бы выудить оттуда технологические описания. Мы располагаем лишь собственными наработками, а хорошо бы заглянуть в карту противника.
– Звучит заманчиво, вот только где взять хорошую команду агентов, ведь такая операция – не пустяк.
– Не пустяк. Давай прямо сегодня и начнем планирование, садись за второй терминал.
Помощник занял место за столом и начал один за другим открывать информационные файлы. Вот Ниланд и полная характеристика планеты, затем материк Тортуга. Из космоса он выглядел как лоскутное одеяло: где-то безжизненная желтизна песков, где-то наоборот – яркая зелень и блеск полноводных рек.
По изображению материка побежала тонкая сетка пронумерованных квадратов. Выделив один из них, Джон вызвал карту Междуречья.
– Красиво, – сказал Пятьдесят Второй, выглянув из-за плеча помощника.
Джек увеличил масштаб – появилась база и ее опорные пункты.
– Покажи города.
Помощник отметил ближайшие – Антверден на востоке и Свазиленд на западе.
– Ну и где их искать? – задумчиво произнес Главный. – Где находится головная база федеральных сил?
– Минуту…
Джон вызвал справку.
– В Антвердене, сэр.
– Значит, под носом у военных производить найттатчеров они не решатся, служба безопасности там землю роет.
Помощник вызвал справку о политическом устройстве района.
– Вон оно! Территория самоопределения! – обрадовался Пятьдесят Второй. – И, разумеется, федеральным войскам туда хода нет. Все шито белыми нитками, осталось лишь определиться, где они могут прятать лабораторию – в джунглях или в городе?
– Думаю, в городе проще, сэр. Лаборатории требуются ресурсы, а в джунглях даже электричество превращается в проблему.
– Хорошо, значит, начинай планирование с города Свазиленда.
– А прикрытие какое?
– Разумеется, УСБ, не полезем же мы под собственной вывеской. В крайнем случае, если нас засветят те же особисты, прикинемся контрразведкой.

32

Часы в гостиной пробили двенадцать, но Авгур все никак не мог утолить свою жажду, он снова и снова наваливался на Линду, и она, стиснув зубы, терпела, а когда он заканчивал, говорила:
– Мне с тобой так хорошо, дорогой.
Патентованные таблетки делали Авгура неутомимым любовником, правда, от них страдало сердце, но кто в такие моменты думает о здоровье?
– Ты больше не будешь? – после очередного захода спросила она.
– Нет, спать хачу, да. Как я тебе сегодня?
– О, Авгурчик, ты просто гигант! Я от тебя без ума!
Отговорив положенный текст, Линда поднялась и накинула халат.
– Ты куда, э?
– Мне нужно в душ, дорогой.
– Зачем душ, ребенка хачу, да? Сына, панимаешь, да?
– Спи, я сейчас вернусь.
«Трепло, все уши прожужжал про контрацепцию, а теперь – сына ему…»
Линда вошла в ванную с зеркальными стенами и, сбросив халат, критически себя осмотрела. Пока ее тайная и полная опасности жизнь никак не отражалась на фигуре, но это – пока. А что будет дальше? О будущем она не загадывала, ее будущее планировало начальство.
Приняв душ из горячей до кипятка воды, Линда выбрала из стопки махровый халат и, завернувшись в него, вышла на террасу. Было темно, но лежавший на холмах город и не думал сдаваться ночи. Он полыхал огнями рекламы и изливал реки бегущих по улицам огней.
Ничего особенного, один из многих городов, в которых Линде приходилось бывать и работать. И везде одно и то же – короткие юбки, длинные ресницы и голубые глаза. Ни один мужчина не мог пройти мимо, не бросив на нее восхищенного взгляда. Дальше по накатанной колее – обед, ужин, постель. Иногда требовалось играть приличную девушку, и игра затягивалась на неделю, но чаще все происходило в первый же вечер.
Линда взяла с плетеного столика сигареты. Она редко курила, но сейчас ей хотелось подышать дымом, наверное, чтобы что-то вспомнить. Воспоминания были для нее коротким отдыхом, бегством из этого сумасшедшего мира людей-хищников.
Сегодня прошел двадцать четвертый день их с Авгуром знакомства. Он владел небольшой финансовой компанией, занимавшейся отмывкой денег, и некоторые из его тайных каналов интересовали «отдел «Р».
Всю информацию Линда уже получила, это не составило особого труда. Авгур показывал новой любовнице свой роскошный офис, штат длинноногих секретарш, с которыми он, без сомнения, давно переспал, Линда старательно играла падкую на подарки содержанку, но, посещая офис, ставила «жучки», а когда они наполнялись информацией – скачивала ее.
На аналитику времени не было, все сведения отправлялись в «отдел» как есть. Два дня назад ей сообщили – нужные каналы выделены, шифры раскрыты, следовало ждать приказа к отходу.
Линда с удовольствием выполнила бы приказ по устранению Авгура, однако осознавала, что ненавидеть объект разработки – непрофессионально.
«Наверное, я просто устала», – подумала она, глубоко затягиваясь. Сигаретный дым пьянил, Линда вдруг вспомнила одно дело на Лованзе, когда она получила приказ вынести из пустого дома ценную рукопись, однако, когда Линда открыла дверь ключом-дубликатом, в доме оказались двое солдат – совсем мальчишки, один из них – племянник покойного, которому ранее принадлежал дом. Чтобы не вызвать подозрений, Линде пришлось назваться любовницей дяди, а затем соблазнить племянника – пожалуй, это была самая приятная часть задания, он оказался таким забавным и неумелым.
А потом появился полицейский спецназ, пришлось принимать бой, а мальчишкам удалось ускользнуть с рукописью.
Линда их все же перехватила и была готова прикончить, чтобы убрать свидетелей, но тут подвернулся какой-то старикашка со старой двустволкой, и Линда с пяти шагов получила заряд утиной дроби.
Она нашла в себе силы заколоть старикашку куском арматуры и вызвать помощь; правда, к тому времени, когда за ней приехали, мальчишек с рукописью и след простыл.
А потом, сквозь забытье, он помнила негромкие ругательства хирурга, которому приходилось вынимать из нее дробинки.

33

Проснулась Линда на полчаса раньше Авгура. Тот еще храпел, наслаждаясь последними, перед безжалостным треском будильника, минутами сна, а она уже успела принять душ и выпить кофе на кухне внизу, где уже хозяйничала Фрида, полная и уверенная в себе женщина.
– Желаете запить минеральной водой, мадам? – спросила она. Фрида была с Малинзеля, а там все запивали кофе солоноватой шипучкой.
– Нет, спасибо, что-то не хочется сегодня.
– Это от северного ветра, он слишком сухой, – сказала Фрида, у нее на все было объяснение.
– Наверное.
Линда через силу улыбнулась кухарке и поднялась в комнату, где приводила себя в порядок.
Едва она открыла дверь, зазвонил телефон – номер на предметном экране был ей знаком, Линда ждала этого звонка.
– Але, слушаю… Хорошо.
Она положила трубку и, услышав шорох, обернулась – в дверях стоял Авгур.
– Кто тебе звонил, э?
– Это мой парикмахер…
Авгур ушел. Линда прикрыла дверь и стала одеваться. Через полчаса она уже была готова – макияж, костюм, туфли и темные очки. Повесив сумочку на локоть, Линда спустилась по лестнице и в гостиной неожиданно столкнулась с Авгуром. Было заметно, что он ждал ее.
– Ты куда собралась, э?
– К парикмахеру, я же сказала…
– Ничего мине не сказала! Гавари, куда пошла, да?
– Авгур, я собралась к парикмахеру, он хороший специалист и к нему всегда очередь. Сейчас у него окно, есть возможность привести себя в порядок.
– Да-да, гавари, птычка!
– Пусти, мне нужно ехать, – жестче произнесла Линда.
– Стой тут, да? Я пазваню каму нада, да?
– Кому ты собрался звонить? Пропусти меня! – Линда сделала попытку пройти, но Авгур грубо ее оттолкнул.
– Слушай меня, э? Я тебе все пакупаю – пакушать, папить – все я! Платье на тебе – я купил, да? Я твой хозяин, понятна, а ты – праститутка!
Линда попыталась обойти Авгура, но он закричал:
– Стой, сука! – и направил на нее маленький никелированный пистолет. – Сейчас придет майор, да? Он выяснит, что ты за птычка, да?
Времени не оставалось, и, когда Авгур в очередной раз взглянул на телефон, Линда оказалась рядом. Удар в солнечное сплетение заставил его согнуться пополам, из ослабевшей руки Линда забрала пистолет, потом захватила шею любовника в замок и, несколько раз встряхнув, держала, пока он не перестал сучить ногами.
Затем опустила тело на пол, сбросила туфли, чтобы удобнее было упираться, и перетащила тяжелую ношу в гостевую ванную. Фрида в нее не заходила, а домработница появлялась только в обед.
Перешагнув через тело, Линда напоследок обернулась и, вложив в одно слово всю свою ненависть, произнесла:
– Птычка!
Выйдя из квартиры, она проигнорировала ненадежный лифт и, спустившись на один пролет, выглянула в окно – так и есть, там стоял фургон, которого прежде никогда не было.
Линда достала трофейный пистолетик и проверила обойму, в машине у нее был другой, но до подземного гаража нужно было еще добраться. Размышлять о том, кто этот «майор», на которого ссылался Авгур, смысла не было, этого осла мог обмануть кто угодно.

34

Охранник в подземном гараже был Линде знаком. Он приветливо ей улыбнулся и как ни в чем не бывало снова погрузился в дрему.
«Что ж, по крайней мере его никто не напугал», – подумала Линда и тут заметила серый «Карно» с двумя выхлопными трубами. Его владелец что-то сосредоточенно выискивал в барсетке, а при появлении Линды сделал вид, что не замечает ее.
«Болван», – определила она. Этого наблюдателя не учили, что на появление красотки следовало реагировать естественным образом. На улице даже педики обращали на нее внимание, видя в ней конкурентку.
Подойдя к желтому «Пьонерро-турбо», Линда открыла дверцу и будто случайно рассыпала из сумочки косметические принадлежности. Выругавшись, присела и стала передвигать зеркальце вдоль корпуса машины – вот и радиомаяк, охотники оказались ленивыми и решили подстраховаться.
Сорвав радиомаяк и испортив при этом маникюр, Линда забросила его в сумочку вместе с собранной косметикой и села в машину.
Сунув в гнездо электронный ключ, она запустила тестирование всех систем автомобиля – не хватало еще получить внешнее управление, когда машину с заблокированными дверьми, словно радиоуправляемую модель, ведут в нужное место.
Пока все выглядело гладко, вмешательства компьютер не обнаружил. Это был «Пьонерро», и взломать его защиту было не так просто.
Пока двигатель прогревался, Линда поддела пилкой для ногтей обивку двери и достала «FG», настоящий пистолет для одинокой дамы. Одиннадцать миллиметров, двадцать пять патронов в магазине и электронный спуск.
Тронувшись с места, Линда медленно проехала мимо серого «Карно», его владелец все еще копался в барсетке.
Охранник махнул рукой, она ответила и выехала на улицу. Метрах в двадцати справа стоял фургон: затемненные стекла, две большие антенны и слишком массивный бампер со следами недавнего ремонта. Это была машина для погони и тарана. Водитель в бежевой бейсболке сидел не шелохнувшись, вцепившись в руль и ожидая команды, чтобы пуститься по следу, а его босс, по-видимому, не отрывался от экрана, на который передавали изображение видеокамеры.
Желтый «Пьонерро» остановился поперек улицы, с пассажирской стороны опустилось окно, и оттуда высунулся «FG». Линда взяла на два пальца ниже бежевой бейсболки и выстрелила. Фургон вздрогнул, как от столкновения с препятствием, по лобовому стеклу побежали белые трещины.
«Пьонерро» резко развернулся и понесся прочь, а из фургона стали выскакивать люди. Распахнув дверцу водителя, один из них сокрушенно покачал головой:
– Ох…
– Что там?! – спросил раздосадованный командир патруля.
– Туда не влезть, кабину мыть надо!
– «Баррак», я «Фишка»! Она уходит, высылайте резерв, как поняли? Что значит почему? Пристрелила нашего водителя – вот почему!
Отключив рацию, командир злобно пнул колесо.
– Говорил им – нужно ее брать на квартире у этого урода… Давай к нему наведаемся, все равно без дела сидим.

35

Проскочив по улице до перекрестка, Линда проехала на красный свет и, едва вырулив из проулка, успела заметить выпрыгнувший за ней зеленоватый фургон.
«Резерв», – догадалась она. Фургон шел как привязанный, проходя повороты без единой помарки, это означало, что оторваться на дороге не получится.
«Кафе «Ральф», – вспомнила Линда. – Черный ход, проходной двор – все, что нужно».
Таких точек в городе она знала несколько и специально накручивала по улицам круги, выискивая места возможного отрыва. Чтобы у преследователей не было времени на обдумывание ситуации, пришлось вести «Пьонерро» очень рискованно – не соблюдая правил, проскакивая на «зебре» между пешеходами. На площади перед мэрией Линда выехала на газон, задела крылом медлительного садовника и, смяв какие-то его ведра, проскочила в узкий проезд между домами.
Фургону пришлось повторять все виражи, Линда с удовлетворением слышала скрежет металла, когда он обдирал бока, задевая препятствия.
Соскочив с бордюра, Линда прибавила газу и понеслась по улице, ее преследователи не отставали. Еще поворот, потом еще… Выпученные глаза перепуганного водителя красного «Лекседеса». Он едва успел выжать тормоз, иначе летевший следом фургон в него бы врезался.
Выйдя на новую прямую, Линда глянула в зеркало заднего вида: на массивном бампере фургона виднелись куски дерна – видимо, пришлось копнуть на газоне землицы.
Вот и кафе «Ральф», в это время оно только начинало работать, и Линда опасалась, что черный ход будет заперт. Чуть дальше парадной двери, под аркой, можно было пройти во внутренний двор, что Линда и собиралась сделать.
Выжав тормоза, она заставила «Пьонерро» пойти юзом, показывая, что очень спешит. Хлопнув дверцей, юркнула под арку и услышала, как визжат покрышки фургона.
Послышались команды, Линда выглянула из-за угла и подняла пистолет. Первый силуэт – выстрел. Беднягу отбросило на несколько метров.
Не теряя ни секунды, Линда подбежала к черному ходу и, распахнув двери, оказалась на кухне.
– Мамочки, кто это? – завизжала посудомойка, заметив в руке незнакомки огромный пистолет.
Линда пробежала по узкому проходу, стараясь не зацепиться подолом за торчавшие с полок ручки сковород.
Вот и зал – официанты не спеша расставляют стулья.
– Какой сюрприз, мисс!
Это хозяин кафе, мистер Ратц, полный мужчина тридцати пяти лет, тайный эротоман.
– Не пущу, выпейте у нас шампанского! – запел он, расставив руки.
Объяснять что-то не было времени, Линда приложила его пистолетной рукояткой, и Ратц свалился на стопку белых скатертей. Убрав это последнее препятствие, она выскочила на улицу через парадную дверь и увидела фургон, подстреленного ею агента и второго, который прижимался к стене, опасливо заглядывая под арку.
Услышав скрип двери кафе, он обернулся и тут же получил пулю. Без задержки подбежав к задним створкам фургона, Линда их распахнула и увидела перепуганного оператора – бедняга судорожно искал прикрепленный под столом пистолет. Линда выстрелила, затем, прикинув местонахождение водителя, сделала еще три выстрела через стенку. Обежала фургон слева и, держа пистолет наготове, открыла дверцу – тело водителя вывалилось на мостовую.
«Порядок», – сказала себе Линда.

Через час, сменив три такси, она вышла на окраине города. Нашла нужный дом, поднялась по лестнице на второй этаж и, открыв своим ключом дверь, оказалась в небольшой квартире.
Никакой обстановки здесь не было, за исключением стола с приемным терминалом и стула, на который Линда устало и опустилась. Активизировав экран, она проверила пришедшие сообщения. Поступило всего одно – именно о нем сообщил по телефону автоматический оператор.
«Поздравляю, задание успешно выполнено. Следующий пункт назначения – планета Ниланд, материк Тортуга, город Свазиленд. Вызов на стандартной частоте, приятного путешествия. Пятьдесят Второй».

36

За последний год в жизни майора Вагнера произошло много перемен, другому такого количества хватило бы на всю жизнь, а тут – всего один год.
Получив новую, хорошо оплачиваемую работу под крылышком вчерашних врагов, Вагнер хотел сразу показать, насколько он хорош, и, чтобы прощупать Двадцать Четвертую базу – для новых хозяев майора она была большой проблемой, – вызвал профессионалов капитана Хэкмана. Но совершенно неожиданно Хэкмана с его ребятами обнаружили и крепко поколотили разведчики базы. Вагнер был удивлен, он надеялся, что коммандос будут поставлять ему самые свежие разведданные.
Впрочем, эти неудачи не обескуражили Вагнера, силы генерала Тильзера готовились к решительному штурму Двадцать Четвертой базы, и майор решил обойти всех, чтобы подать базу новому начальству прямо на блюдечке.
Для этого пришлось снова задействовать собственные связи и навербовать пятьдесят диверсантов-парашютистов. Это были настоящие убийцы, прошедшие школу десантно-штурмовых подразделений УСБ и армейского спецназа. Вагнер лично разработал операцию с их участием, чтобы забросить десант на крыши Двадцать Четвертой базы с бесшумных планеров «С40». Казалось, что победа уже в кармане, но случилось невероятное – полсотни коммандос были перебиты, а еще в суматохе кто-то пристрелил агента спецслужб Тильзера, человека из штаба округа, который собирался разоружить базу «до трусов».
Так майор Вагнер познакомился с Полем Дюрексом, возглавлявшим отделение разведки армии генерала Тильзера. Вагнеру случалось видеть этого человека и прежде, однако ему и в голову не приходило, что Дюрекс крепко держит в руках все ниточки регионального штаба мятежников.
После провала с парашютным десантом жизнь майора Вагнера повисла на волоске, и если бы не Дюрекс… Из малознакомого субъекта он превратился для Вагнера в спасителя и покровителя, майор стал выполнять его задания и никогда не забывал при обращении добавлять слово «сэр».
Новый скандал помог отодвинуть неудачи Вагнера на задний план – наступление, о котором так долго говорили и к которому так основательно готовились, – провалилось.
Колонны бойцов трех команданте при поддержке партизанских штурмовиков «Альбатрос», танков «Торсо» и бронемашин «Прима» были разбиты малочисленным гарнизоном Двадцать Четвертой базы.
Узнав о таком исходе наступательной компании, Вагнер втайне обрадовался, ведь в какой-то мере это объясняло и его неудачи – чего же вы хотите от военспеца, если такая силища не справилась.
Позже, когда начались разбирательства, майора Вагнера командировали на бывшую базу команданте Ферро, где располагались площадки для штурмовиков вертикального взлета. Послушав уцелевших свидетелей, Вагнер искренне восхитился действиями противника, несколько бойцов которого сумели перебить всех пилотов и навести на стоявшие на поле штурмовики вертолет с пушкой. Все решилось в несколько минут, и, лишившись поддержки с воздуха, атакующие были обречены.
Узнав эти подробности, Вагнер по-иному посмотрел на гарнизонных разведчиков, этих самоучек, получавших драгоценный опыт не в центрах по подготовке, а в реальных боях.
После провала наступления прошло несколько месяцев, шум поутих, и майор остался в своем кабинете на двадцатом этаже гостиницы «Сандреас» с окнами на самый живописный район города. Ему снова подавали любимый сорт кофе, в коробке красного дерева не переводились сигары, а к немалому жалованью стали добавляться бонусы – за это следовало благодарить Дюрекса.

37

Погрузившись в воспоминания, Вагнер не услышал, как дверь в приемную отворилась. Секретарша что-то промурлыкала, и в кабинет вошел Поль Дюрекс.
Вагнер вскочил и одернул дорогой пиджак, словно это был армейский китель.
– Зачем вы, сэр?! Я бы сам – моментально!
– Ничего, я намеренно поднялся к вам на двадцатый, чтобы размяться…
Дюрекс опустился в гостевое кресло и помассировал виски.
Вагнер сел, выжидательно глядя на своего благодетеля. Узнав, что его собственный начальник, полковник Рубенс, тоже ходит на доклад к Дюрексу, майор окончательно признал шефа разведбюро за своего командира.
– Вы нужны мне, Вагнер, нужно помочь нашим инженерам.
– Всегда готов.
– Поедете на объект «Фабрика», у них появились проблемы с отладкой важной программы.
– Да, сэр.
– Какие-то двигательные функции. Одним словом, вы разберетесь, покажете, что должен уметь спецназовец, а эти умники сами решат, как выполнить задачу.
– Покажу, сэр! Сделаю в лучшем виде!
– Отлично, вот и отправляйтесь.
Дюрекс поднялся и, не прощаясь, вышел.
Вагнер поднял трубку и вызвал машину. Потом проверил сигарный пенал – тот оказался полон. Выйдя в приемную, успел заметить, как секретарша что-то быстро спрятала в ящик. Скорее всего она тоже работала на Дюрекса.
– Я отправляюсь в город, на объект, если кто-то будет спрашивать – вернусь вечером.
– Хорошо, сэр, – четко, по-военному ответила секретарша. На первый взгляд она казалась красавицей, однако вместо обаяния от нее несло скукой.

Спустившись на скоростном лифте в холл, Вагнер кивнул паре знакомых и вышел из гостиницы. Темно-синий лимузин дожидался на положенном месте.
Водитель вышел из машины и, распахнув пассажирскую дверцу, произнес:
– Прошу вас, сэр.
– Благодарю, приятель.
Водитель аккуратно притворил дверцу и вернулся на свое место.
– Куда едем, сэр?
– На фабрику.
– Понял, сэр.
Машина выкатилась со стоянки, майор Вагнер откинулся на спинку дивана и стал рассеянно смотреть в окно. Зеленые газоны, пышные розовые кусты, чистенькие тротуары – Свазиленд выглядел богато, специальные службы следили за тем, чтобы на улицах было чисто, а бездомные бродяги не задерживаясь уезжали куда-нибудь еще. Майор полагал, что их просто убивали где-то на свалке и закапывали.
Мимо проехала полицейская машина, Вагнер с интересом проводил ее взглядом. Полиции в городе было мало, и она сидела тише воды, поскольку Свазиленд не являлся федеральной территорией. К ним никто не обращался, все вопросы решало Бюро Защиты Порядка – полувоенная «общественная» организация, которую содержал региональный штаб армии генерала Тильзера.
Объект «Фабрика» размещался на территории технопарка в четырех серых корпусах. Прежде они принадлежали «Макаронной фабрике Патронелли», но потом его отсюда попросили или даже убили, чтобы не мешался, – подробностей майор Вагнер не знал.
Подъехав к воротам, лимузин остановился. Навстречу машине вышли двое, один из них, с автоматом, встал позади, чтобы в случае необходимости расстрелять сидевших в лимузине через заднее стекло, второй сначала заглянул к шоферу, а потом через открытое окно просунул руку с иридиосканером.
– Прошу вас посмотреть сюда, сэр…
«И вылетит птичка», – мысленно добавил Вагнер, прикладываясь к окуляру.
– Спасибо… – Охранник посмотрел на результаты измерений, и глаза его расширились. Он отскочил на пару метров и выхватил пистолет:
– Всем выйти из машины – немедленно!
«Ну все», – подумал Вагнер, чувствуя на затылке прицел автомата. Ноги сразу похолодели – даже на войне он так не трусил.
Зазвонила тревожная сигнализация, служебная дверь едва не слетела с петель от удара, и к воротам стали выбегать охранники. Все с выпученными глазами и нервными пальцами на спусковых крючках.
Вагнер смотрел на происходящее откуда-то из пищевода. Застывший мозг подсчитывал, сколько примерно пуль достанется ему, если охранники начнут стрелять.
– Все в порядке!
«Что это? Галлюцинации?»
– Все в порядке! – послышалось снова. – Это процессор медленный! Вы майор Вагнер, из оперативного отдела штаба, правильно?
В окно протиснулся охранник с иридиосканером.
– Правильно? – Он приветливо улыбался.
– Правильно, сынок, а теперь поставь оружие на предохранитель.
– Ах, это… Извините!
Пистолет был убран, другие охранники тоже опустили оружие, поняв, что пострелять им сегодня не удастся.
– Ворота кто-нибудь откроет? – начал раздражаться Вагнер, и сразу несколько человек побежали к пульту.
Скоро стальная плита поднялась, и машина скользнула во внутренний двор.
– Майор Вагнер? – спросил какой-то коротышка в белом халате и в очках с толстыми линзами.
– Да, это я. – Не дожидаясь услуг водителя, майор выбрался сам.
– А я доктор Померанец.
Он протянул руку, и Вагнер с осторожностью пожал маленькую потную ладошку.
– Идемте, я провожу вас! Это недалеко, три этажа вниз! Зарываемся все глубже, понимаете ли…
– Да, – неопределенно ответил майор.

38

В лифте пахло какой-то требухой, и этот запах не смогла перебить даже санобработка – хлорка резала глаза, – однако вскоре лифт остановился.
– Здесь можно отдышаться, – улыбнулся доктор Померанец, поправляя сползавшие на нос очки.
– Спасибо. – Вагнер откашлялся. – Чего вы от меня, собственно, хотите, доктор?
– Я? – Померанец задумался. Они продолжали идти по коридору со множеством дверей, из которых иногда выглядывали люди. По виду это был персонал, однако, завидев Вагнера, люди прятались.
– Собственно, я бы хотел увидеть вас в трусиках, майор.
Вагнеру показалось, что он ослышался.
«Это от хлорки, – подумал он. – До сих пор глаза режет».
– Наверное, вы меня не поняли, доктор. Что вы хотите, чтобы я сделал?
– Нам нужно, чтобы вы разделись полностью, майор, а потом надели специальные трусики и сделали несколько энергичных движений.
– В тру-си-ках? – начал закипать Вагнер.
– Да, они очень удобные – тонкий латекс телесного цвета.
Вагнер остановился, раздумывая о том, что мог бы снести этому извращенцу башку с одного удара.
– Несколько движений, которые необходимо выполнять солдату в лесу, – продолжал доктор как ни в чем не бывало. – Залечь в кусты, забраться на дерево, понимаете?
– Я нужен вам как модель условного солдата?
– Вот именно. Прошу вас. – Померанец указал на одну из дверей. Они вошли. В помещении, разделенном прозрачной перегородкой, было темно, только бесконечные панели приборов подсвечивались ровным зеленоватым светом. Вдоль них на креслах с колесиками перемещались операторы. Когда вошли Померанец и майор, все замерли.
– Нам туда – проходите.
Доктор провел Вагнера за загородку, где оказалось значительно прохладнее, чем в операторской.
– Вот сюда можно повесить одежду. – Доктор указал на стоявший у стены металлический шкаф. – А вот это наденете.
«Те самые трусики», – подумал Вагнер.
Отбросив подозрительность, он быстро, по-солдатски разделся и натянул на себя латексные трусики.
– Вот и отлично. Бенджамин, Кастор! Несите датчики!
За перегородку вошли двое ассистентов, которые принялись приклеивать на майора Вагнера холодные металлические пятачки. По телу побежали мурашки.
– Готово! – объявил Померанец. – Теперь мы уйдем и будем отдавать вам команды! Удачи!
Доктор и ассистенты выскочили за прозрачную дверь, и в изолированном боксе стало тихо.
– Давайте, подвигайтесь!
Вагнер стал двигаться.
– Да не так! Покажите нам какие-нибудь военные движения!
Недолго думая майор встал по стойке «смирно», затем выполнил «нале-во», «напра-во», «кругом».
– Хорошо! Теперь походите!
Вагнер попытался пройти парадным шагом, но быстро отбил себе подошвы – чеканить шаг босым было невозможно.
– Спасибо, майор Вагнер, но не могли бы вы выполнять какие-то полезные движения – нам необходимо определить требуемую степень свободы в суставах.
– А-а, ну так бы сразу и сказали, – усмехнулся Вагнер и стал поочередно имитировать передвижение по-пластунски, перекат, прыжки на месте и многое другое, без чего настоящему солдату никак не обойтись.
Часа через полтора, покрытый испариной, он вышел из-за перегородки и, поправив галстук, облегченно вздохнул.
– Ну и что, док, помогут вам мои мучения?
– Еще как помогут, мы уже изменили программу, и последующие изделия будут выходить с изменениями.
– Вы сказали «изделия»?
– Ну да. Хотите взглянуть на производственный процесс?
– А меня не стошнит? – Майор засмеялся.
– Там нет ничего особенного, исходный материал, несколько промежуточных фаз и наконец готовое изделие.
– И что, все вот так быстро происходит?
– Ну, не так быстро, как я вам рассказал. – Доктор поправил сползшие очки. – Это долгий и очень трудоемкий процесс. Ну так как – решились?
– Пожалуй, да, нужно же знать, на что пойдут мои труды.

39

Чтобы попасть на производственную линию, майору Вагнеру пришлось спуститься с доктором еще на несколько этажей.
Повсюду, где они проходили, стояла вооруженная охрана, однако с доктором его беспрекословно пропускали. Вагнера даже удивило то, каким влиянием пользуется здесь этот коротышка.
Попав в производственное помещение, они поднялись на второй ярус, откуда сквозь прозрачные купола можно было видеть, что происходит на конвейере.
– Здесь первый этап, нам повезло, как раз подвозят новую заготовку…
Майор свесился через перила, чтобы лучше рассмотреть заготовку. Оказалось, что это совершенно голый человек, далеко не богатырь. Он пребывал под наркозом, и его везли на каталке двое рабочих в прозрачных клеенчатых комбинезонах. С каталки заготовку переложили на стол, окруженный стойками со сложнейшей аппаратурой.
– Пожалуй, для человека непривычного это нелегко видеть, – заметил доктор. На теле заготовки стали делать надрезы и загонять в них металлические иглы, за которыми тянулись наполненные разноцветными жидкостями трубочки.
– Зачем эти жуткие иглы? – спросил Вагнер.
– Их вонзают как можно глубже – даже в кости, чтобы все ткани заготовки в достаточном количестве получали жидкие трансформеры.
– Жидкие трансформеры?
– Ну да. Если вы когда-нибудь сталкивались с остеопластикой и форсированными биологическими процессами…
– Не сталкивался. Что с ними будет дальше?
– Конечности зафиксируют в зажимах, которые будут находиться в постоянном движении, – нам ведь нужны хорошие суставы, не правда ли?
– Правда, – вынужден был согласиться Вагнер.
– Ну, идемте дальше.
Они прошли по ярусу метров двадцать и остановились напротив следующего этапа.
– Здесь происходит укрепление нового скелета и мышечной массы.
– Ага. – Майор смотрел на дергавшегося на столе урода и видел на лице заготовки неподдельное страдание. – А он точно ничего не чувствует?
– Какая разница? Главное, чтобы сердце выдержало – оно, кстати, тоже форсировано. Срок службы, конечно, сокращается, но больший ресурс в данном случае не нужен.
– Как-то странно он дергается.
– Зато кости, как сталь, а мышцы, как углеволокно, ради этого можно и подергаться. Или я не прав? – Из-под толстых стекол очков на Вагнера взглянули глаза маньяка. Майор поспешил захихикать, совершенно себя не узнавая.
Вдоволь налюбовавшись на этап, они перешли к следующему.
– Момент истины! – с чувством гордости произнес доктор Померанец.
– В каком смысле?
– Не всякая заготовка в состоянии пройти его. Кстати, нам опять повезло – смотрите!
Все, что успел увидеть майор Вагнер, так это фонтаны разбавленной розовой крови и рабочие с крюками, которыми они не стесняясь рвали новенькую плоть, выдирая заготовку по частям.
– В чем дело? – запаниковал Вагнер. Ему приходилось видеть, как раненые бежали, поддерживая выпадавшие из брюха внутренности, но то была война, здесь же, в относительной тишине, подобные сцены казались дикими. – В чем дело? Зачем они это делают?
– Приходится, иначе никак. Они просто освобождают зажимы.
– Но что случилось?
– Несовершенная заготовка сама себя убила. Она не сумела состыковаться с процессором, который был вживлен в головной мозг. Управляющие импульсы наложились друга на друга и перемешались, образуя взаимоисключающие команды. Одни мышцы сокращались, другие расслаблялись, а поскольку они уже имеют достаточную мощность, произошло что-то вроде внутреннего бунта, мышцы ломают кости, рвут артерии – отсюда и живописные фонтаны.
– И… И сколько же процентов не справляются с этим?
– Удачно проходит только один из пяти, но мы над этим работаем, поверьте мне. Если бы не эти трудности, мы бы уже завалили заказчика супервоинами. Да…
Доктор еще какое-то время смотрел на работу персонала, собиравшего с пола куски рваного мяса, затем сказал:
– Ну что, идем дальше?
– Идем.
Впрочем, больше ничего интересного не было, последующие этапы проходили в закрытых емкостях и носили наукообразные, труднопроизносимые названия. Заготовки передавались без видимых изменений, и экскурсия быстро подошла к концу.
– Ну и как вам наша фабрика, майор?
– Честно говоря, я поражен.
– Не удивлен вашим признанием, это грандиозное зрелище на всех действует одинаково. Ну, идемте, покажу вам самый последний этап, где к жизни пробуждаются совершенно иные существа… то есть я хотел сказать – другие люди.

40

Коротышка чувствовал себя в своей стихии, размахивая руками, он объяснял майору, какие их ждут перспективы, когда будет отлажена технология и фабрика начнет производить солдат не только сильных, но и красивых.
– И тогда я сделаю для себя подружку – копию с Барбары Зюйдлав. Как вам такая перспектива?
– А кто эта самая Барбара?
– Как, вы не знаете? – Коротышка даже подпрыгнул, в полете поправив сползшие на нос очки. – Да это порнозвезда первой величины!
– А вы не боитесь, доктор, что она вас порвет?
– То есть как? – не понял Померанец.
– Если вы дадите ей ту силу, которая присутствует в ваших изделиях…
– Стоп! А ведь вы правы.
Доктор Померанец покачал головой.
– А я как-то больше сосредоточивался на контурах ее груди… Вот болван! Спасибо вам за предупреждение, мы, гении, такие рассеянные.
«Ну-ну», – сказал про себя Вагнер, начиная жалеть, что узнал так много. Ведь этот коротышка ни за что не отвечал, он лишь посвящал ничего не подозревавших людей в сверхсекретные тайны, а потом у них возникали проблемы.
«Нужно будет проконсультироваться с Дюрексом, обязательно нужно проконсультироваться».
По винтовой лестнице они спустились в наблюдательный бокс, одна стена которого была прозрачной. В углу лежало несколько мешков с надписью «кварц», один был поврежден, и на пол просыпалось изрядное количество песка.
– Сейчас что-нибудь обязательно выведут, – уверенно заявил доктор. – Не на меня смотрите, а туда – в аквариум, как я его называю.
То ли доктор знал какое-то расписание, то ли Вагнеру действительно «везло», но скоро в аквариум вкатили мобильный пост – некое подобие каталки, на которой, помимо накрытого пластиковым экраном пациента, имелись стойки с приборами.
– Вот сейчас будет самое интересное! – Доктор сцепил ладошки и прижал к груди. Санитары начали отстегивать удерживавшие пациента ремни, потом с трудом подняли его и оттащили к дальней стене. Вернувшись к каталке, достали похожее на шокеры оружие.
– Сейчас! Вот сейчас!
Щелкнул разряд, и розоватая молния протянулась к лежащему на полу монстру, тот выгнулся на мостик и закричал так, что было слышно даже через перегородку.
– Хорошо кричит – легкие в порядке, – сказал Померанец.
Монстра настиг следующий разряд, и он вскочил на ноги.
– Но они же его поджаривают! – воскликнул Вагнер, заметив рубцы, остающиеся на теле пациента.
– Ерунда, позже все восстановится, если, конечно, все в порядке с турбоинициаторами.
Встретив полный непонимания взгляд майора, доктор пояснил:
– Это такие сложные гормоны, они ускоряют обменные процессы.
Вагнер кивнул, но в следующую секунду увидел в руках одного из санитаров крупнокалиберный пистолет.
– Уж не собираются ли они?!
– Собираются, – подтвердил доктор. – Испытание должно быть полным.
Прогремел выстрел, тяжелая пуля отбросила монстра к стене, бедное существо взревело, не понимая, за что его так, но тут же прогремели еще два выстрела – одна пуля вошла в голову, вторая – в голень.
– Твою мать… – Вагнер отвернулся и в ярости сплюнул, едва не попав на туфли кому-то еще, стоявшему в полумраке позади Померанца. – Извините.
– Ничего страшного, вы промахнулись, – ответил незнакомец, такой бледный, что это было заметно даже при плохом освещении.
Услышав его голос, доктор Померанец дернулся, словно его ударили. Коротко взглянул на бледного и тотчас опустил глаза.
– Как дела, доктор, какие-нибудь проблемы?
– Нет, мистер Йожуч, никаких проблем, просто… просто мне уже нужно идти.
– Ну так идите, я позабочусь о вашем госте.
– Спасибо.
Доктор боком продвинулся к дверям и исчез, не попрощавшись, Вагнер растерянно посмотрел на бледного.
– Все в порядке, майор, я провожу вас к выходу, когда вы все посмотрите.
За перегородкой уже не раздавалось криков, пролившаяся из огнестрельных ран кровь подсыхала, а чудесным образом выздоровевший монстр сидел в углу и поедал из корытца какие-то зеленые гранулы.
– Как вам наше производство, майор?
– Спасибо, сэр, очень яркие впечатления.
– Давайте знакомиться, меня зовут Йожуч, я здесь вроде директора.
– А я майор Вагнер из оперативного отдела штаба.
– Я знаю, посмотрел запись в вахтенном журнале охраны. Какие у вас вопросы? Насколько я понял, доктор Померанец не успел рассказать всего.
– Ну… – Вагнер пожал плечами, – я хотел бы знать, откуда вы берете людей для заготовок, это какие-нибудь пленники?
– Нет. – Йожуч растянул губы в механической улыбке. – Никакого насилия, когда дело касается народной борьбы. Только добровольцы, и, заметьте, не все, а лишь те, кто проходит медицинскую комиссию.
– Но они знают, что большая часть здесь погибает?
– А зачем? Эти люди избрали путь борьбы за справедливость и светлое будущее для своих детей…
Майору показалось, что в этом месте Йожуч позволил себе снисходительную улыбку. Или ему это показалось? При слабом освещения сказать наверняка было трудно.
– Они знали, что могут сложить голову в бою, а здесь на фабрике – тот же бой. Бой за новые возможности армии генерала Тильзера. Вы не согласны?
– Полностью согласен, – поспешил заверить Вагнер.
– Это будущее нашей победы, – произнес Йожуч и подошел к прозрачной стене, чтобы лучше видеть монстра.
Взгляд майора упал на просыпанный кварц, подошва Йожуча оставила на нем едва заметный отпечаток. Вагнер был опытным следопытом, ему не составило труда прикинуть вес этого бледного мерзавца – двадцать с небольшим килограммов.
Почувствовав на себе внимание, Йожуч обернулся.
– Ну что, пойдем к выходу, майор?
– Да, сэр. Думаю, на первый раз достаточно, – ответил Вагнер и понял, что еще его удивило при общении с этим странным человеком: артикуляция Йожуча не совпадала с произносимыми им словами.

41

Отлежавшись пару дней в санчасти, стажеры Блохин и Гольдберг вернулись в казарму разведвзвода. С лицами в желто-синих разводах они выглядели как близнецы. Понятно, что за мысли посещали их на больничных койках, – они подсчитывали свои шансы на выживание за пять лет контракта.
– Растормошите их, – приказал Саскел Джиму и Тони. – Видите, они к маме захотели.
– Все мы хотели к маме, пока не полюбили базу, – совершенно серьезно заметил Тони.
– Вот иди и научи их любить базу, а то Гольдберг сегодня в арсенальной плакал. Блохин еще не плачет, но, судя по его настроению, это лишь дело времени. Прогуляйтесь по южной дороге, посмотрите, не беспокоит ли кто наших друзей марципанов, неизвестно, чего ждать от этих «суперинструкторов». Ты вот что, Тайлер, возьми в арсенальной старый «галиот», или нет – лучше «торсо», она хоть и тяжелая, но почти как авиационная пушка. Автомат оставь, а ее возьми.
Делать было нечего, Джим с Тони снова взялись за стажеров.
– Эй, разведчики, ну-ка поднялись с кроватей! – строго произнес Джим.
Стажеры вскочили и вытянулись по стойке «смирно», но, посмотрев на лицо Джима, такое же «разукрашенное», как и их собственные, заулыбались.
– Что такое веселое вы увидели? – не понял Джим.
– Они тебя за папу приняли, – подал голос Шульц, отдыхавший после смены. – Вы трое – одно лицо.
Это замечание еще больше развеселило молодых бойцов.
– Ну вот и ожили – отлично. На завтраке были?
– Не хочется, – со вздохом заметил Блохин.
– Как же вы в патруль пойдете, не позавтракав? – удивился Тони, который при кажущейся худобе мог съесть очень много.
– Какой патруль? Сержант Рихман сказал – три дня на восстановление.
– А теперь капитан Саскел сказал, чтобы мы вчетвером отправились по южной дороге.
– А на южной дороге не опасно? – спросил Гольдберг.
– Нет, в близлежащих районах не опасно, в тот раз мы забрались слишком далеко.
– Да, – с готовностью закивал Гольдберг. – Слишком далеко!
– Значит, все в порядке, сейчас идем в столовую, вы съедаете ваш завтрак – и в джунгли, без вас нам не справиться.
– Конечно, – подтвердил Джим. – Лишние две пары глаз нам не помешают.
Стажеры приободрились – снова пройтись по джунглям, тем более по безопасным, было приятнее, чем сидеть в казарме и терзаться оттого, что находишься так далеко от дома.
После завтрака настроение у них поднялось, они вернулись в казарму, быстро собрались и вышли. Возле ворот группа встретилась с Рихманом.
– Вы куда?
– Саскел сказал, на южную дорогу сходить и стажеров обкатать.
– Хорошо, а эту зачем взял? – Рихман дотронулся до висевшей на плече Тони крупнокалиберной винтовки.
– Саскел посоветовал, на всякий случай.
– Ну ладно, только смотри, Тайлер, если придется стрелять, крепче прижимай ее к плечу, а то она лягается, как дикий осел.
– Учту, сэр.
– На четвертом опорном пропали двое рабочих…
Джим с Тони переглянулись.
– Может, их змеи покусали?
– Не покусали, все обучены пользоваться противоядием, к тому же на поясе у каждого радиомаяк.
– И что, нет никаких сигналов?
– Никаких.
– Понятно, мы будем начеку.
– Удачи вам.

42

Южная дорога была посуше, здесь росли деревья без нижних веток, так что видимость была хорошая. Меньше лиан, меньше кустов, а стало быть, и меньше жуков-жемчужников, пауков и шипохвостов.
Правда, их отсутствие компенсировали змеи, сновавшие в высокой траве. Красные, синеватые, черные и желтые, они атаковали со всех позиций, однако пробить зубами прочные ботинки им было не по силам.
Оказалось, что Гольдберг перестал бояться змей, он с равнодушной миной отбрасывал их с тропы, видимо, проглоченная голова сыграла в этом положительную роль.
– А что будет, если все время идти на юг? – спросил Блохин, когда они преодолели поток мигрирующих муравьев.
– Река будет, Селиман, – ответил ему Тони.
– Потому и называется это место – Междуречье, – тут же добавил Гольдберг, подтверждая репутацию взводного аналитика.
– Стой, – скомандовал Тони.
– Что случилось? – забеспокоился Гольдберг.
– Ничего, воды попейте.
– А я не хочу, – сказал Блохин.
– Делай пять глотков – больше не нужно.
– Но если я не хочу…
– Пей, это нужно для твоего здоровья, чтобы обменные процессы не останавливались. Так Док говорит, а я ему верю.
– И я верю, – сказал Гольдберг, прикладываясь к фляге. – Док хороший человек, он нас не только лечил, но и показывал свою коллекцию бабочек.
– Это у него главная гордость. – Джим закрутил пробку и посмотрел на Тони. – Может, тебя сменить? Давай я эту дуру потащу.
– Не, нормально, я ее уравновесил подсумком с боекомплектом.
– Сколько же она весит?
– Семь кило, а боекомплект из двенадцати патронов – четыре с половиной.
– Какой же это калибр, сэр? – поинтересовался Блохин, с уважением глядя на такое мощное оружие.
– Патроны взял бронебойные? – перебил его Джим.
– Бронебойных нет, взял активные с тремя звездочками.
– Про три не знаю, но с двумя разрывные.
– С тремя – значит, сильно разрывные.
– Посмотрите, что это?! – переполошился Гольдберг, указывая на нечто, напоминавшее черную ленту.
– Вот гадость, – поморщился Тони. – У нас от такой даже противоядия нет.
Все четверо как зачарованные наблюдали за двухметровой плоской сороконожкой, которая, двигаясь по спирали, поднималась по стволу дерева. Скоро она скрылась в ветвях, там, где весело чирикали похожие на скворцов птицы. Неожиданно вся стая взлетела и, переместившись на другое дерево, многоголосым хором стала комментировать попытки своего соплеменника вырваться из челюстей охотника. Птица отчаянно трепыхалась, однако черная лента опутывала ее, образуя клубок. Скоро не стало видно крыльев и хвоста – только черный подрагивающий шар.
– Ужас какой, – выдохнул Гольдберг.
– Природа, – философски заметил Тони.
– Ладно, двинули дальше и… давайте потише, мы уже в необжитой зоне.

43

Они шли еще с полчаса. Джим уже подумывал повернуть назад, когда со стороны базы донесся знакомый лай автоматического миномета.
– Длинные серии, – сказал Тони, прислушиваясь.
– Значит, по датчикам навели.
Тони кивнул: когда наводчик видел цель визуально, мины посылались адресно, на конкретный квадрат короткими группами.
– А по нас стрелять не будут? – забеспокоился Гольдберг.
– Тихо! – Джим присел, следом за ним присели остальные.
Через какое-то время послышался гул разрывающихся в джунглях мин, однако не это интересовало Джима. По лесу бежал кто-то небольшой и легкий.
Джим поднял автомат, мелькнула тень, потом еще одна, и разведчики увидели пару диких свинок – они мчались на юго-восток.
– Первый раз вижу их в лесу, – негромко заметил Тони.
Джим кивнул: лесные свиньи были необычайно осторожны, и увидеть их было куда сложнее, чем карликовых оленей. Что-то испугало их так, что они забыли об осторожности.
– Значит, так, бойцы, – сказал Тони, снимая с плеча свою артиллерию. – При первом шорохе садитесь и пригибайте головы, чтобы не перекрывать мне обзор, понятно?
– Понятно, сэр, – ответил Блохин.
– У тебя змея рядом, сейчас долбанет.
– Не долбанет, сэр, я ей голову рукой прижал.
– Удавил, что ли? – спросил Тони, глядя куда-то сквозь деревья.
– Зачем удавил, я же помню, без повода никого не убивать.
– Молодец.
Не прекращая наблюдения, Тони открыл подсумок, достал три огромных патрона и заложил их в обойму – больше в нее не помещалось.
– Чего там? – спросил он, заметив, что Джим куда-то пристально смотрит.
– Ничего, показалось, – ответил тот.
– Нужно убираться.
– Нужно, только пока непонятно, в какую сторону – если нас отрежут от базы, лучше двигаться к марципанам.
– Слишком далеко, километров восемь или десять.
– Это до деревни, а охотники здесь повсюду – может, и на нас сейчас поглядывают.
Стажеры стали в ужасе оглядываться.
– Не дергайтесь, все равно не увидите, – одернул их Тони. – Марципаны в лесу превращаются в деревья.
– Правда, что ли? – дрогнувшим голосом спросил Гольдберг.
– Правда.
Джим усмехнулся. Тони был почти прав – марципаны могли вырасти будто из-под земли, а их методы маскировки были разведчикам непонятны, хотя на разгадку этой тайны потратили много сил.
– Давай пойдем вперед, там видимость получше, – предложил Джим.
– Хорошо.
– Стажеры, за мной.
Группа двинулась дальше, высокая трава здесь доставала почти до груди. Издали донесся треск, и воцарилась знакомая тревожная тишина.
Джим опустился в траву, остальные последовали его примеру.
Щелкнул выстрел, потом еще один, и раздался человеческий крик.
– Без приказа не стрелять, – прошипел Джим по адресу стажеров, которым, впрочем, и в голову не приходило куда-то стрелять, они видели только стебли травы и копошащихся между ними змей, которых приходилось отпихивать прикладами.
Тони привстал – ствол «торсо» лег на уровень макушек травы. Из-за зарослей редкого кустарника показалось нечто – Тони не сразу понял, что это окровавленное тело, которое тащил на плече «суперинструктор».
– Стреляй… – прошептал Джим.
– Подожди. – Тони заметил, что по крайней мере еще в трех местах всколыхнулась высокая трава. Теперь это заметил и Джим.
– Приготовить гранаты, – тихо обронил он.
Гольдберг и Блохин дрожащими руками стали снимать с поводков боеприпасы.
– Осторожнее.
Стажеры замерли.
– Осторожнее, готовьтесь бросать по моему приказу – предварительная дистанция тридцать метров.
– А куда, сэр? – прошептал Блохин.
– Туда. – Джим указал на запад. Потом снова привстал: над травой покачивались три сгорбленных силуэта, а слева с добычей шел четвертый. Теперь Джим рассмотрел его лучше – монстр тащил труп женщины.
«Зачем она ему? Есть будет?»
– Готовы? – коротко спросил Тони, вставая поудобнее, чтобы, как в тире, успеть снять хотя бы двоих.
– Готовы, – за всех ответил Джим.
Тони затаил дыхание и дернул спусковой крючок. Он рассчитывал после первого выстрела перевести огонь правее, но тут, как и предупреждал сержант Рихман, его словно лягнул дикий осел. Удар был такой силы, что Тони не удержался и рухнул на спину, насмерть раздавив несколько невезучих змей.
– Гранаты! – скомандовал Джим, и вслед за ним метнули гранаты Гольдберг и Блохин. Кто куда бросил, было непонятно, однако три взрыва прогремели где-то очень далеко.
Джим активизировал еще одну гранату и, привстав, увидел мчавшихся прямо на него монстров – впечатление было такое, будто они неслись на мотоциклах.
Бросив гранату, он вскинул автомат и открыл огонь. Он видел, что пули ложатся в цель, однако монстры не останавливались.
«Ну неужели! Неужели!» – повторял он, ожидая, что сейчас магазин опустеет. Справа ухнуло оружие Тони, и бежавший там монстр разлетелся, словно елочная игрушка, однако Тони снова упал в траву.
В ответ прогремело несколько выстрелов, пули с треском прошли через густые заросли. Джим сменил магазин и замер – монстры куда-то подевались. Кряхтя и отплевываясь, поднялся Тони, у него в стволе оставался еще один патрон, однако не было уверенности, что третий выстрел не убьет отдачей самого стрелка.
– Там, – указал Тони левой рукой – правая висела плетью.
– Вижу… – ответил Джим. Шевеление травы указывало, куда уходят враги.
Сняв очередную гранату, он выдержал небольшую паузу и мастерски бросил – граната рванула прямо над подозрительным местом.
– Давай еще. – Тони подал гранату, и Джим спровадил ее туда же. Монстры не выдержали такого испытания и помчались во весь рост – Джим дал им вслед несколько очередей, но больше для острастки.

44

Когда враги скрылись и прекратилась стрельба, из травы то тут, то там стали подниматься марципаны.
– Мамочки! – воскликнул Гольдберг.
– Тихо, – предупредил его Джим. – Никакого шума.
Между тем дикари почти не обращали внимания на четверых солдат и собирались на том месте, где в траве лежала убитая женщина. Постояв, они сложили из копий подобие носилок, положили на них тело и пошли на юг.
– Почему они нас не тронули? – спросил Гольдберг.
– Они знают, что мы их друзья, – не слишком уверенно пояснил Джим.
– Да, – согласился Тони, растирая отбитое плечо. – Только лучше нам отсюда поскорее убраться.
И они стали «убираться», уходя по проложенной тропе. Травы на ней уже поднимались – джунгли в Междуречье восстанавливались быстро.
– Стой! – скомандовал Джим через десять минут марша. – Можно попить воды.
На это раз стажеры приникли к фляжкам без разговоров.
Напившись, Джим связался по рации с капитаном Саскелом.
– Слушаю вас, как успехи?
– Все хорошо, сэр, был огневой контакт…
– У вас все целы?
– Целы. Тони уделал двоих монстров, теперь у него правая рука не работает.
– Почему не вызывали артподдержку? Вы что, первый раз в лесу?
– Невозможно, сэр, они двигаются как… как мотоциклисты.
– Мотоциклисты? Почему мотоциклисты?
– Ну, в смысле – очень быстро. Мы бы не успели навести, да и марципанов здесь, как выяснилось, много было. Вот их мы бы минами и посекли.
– Ладно, возвращайтесь без промедления, я вас, вообще-то, посылал стажеров развеять.
– А они ничего – развеялись… – Джим покосился на кислые, покрытие линялыми синяками физиономии, и его начал разбирать нервный смех.
Отключив рацию, Джим присел, чтобы совладать с приступом, но ничего не получалось, он продолжал хрипеть и дергаться, а следом за ним смехом заразились стажеры и Тони. Со стороны все выглядело очень странно, солдаты давились, зажимая рты, понимая, что шуметь никак нельзя. У всех текли слезы, а Тони начал икать, вызывая у остальных еще больший смех.
Наконец все кончилось – последствия стресса были преодолены.
– Ох, даже челюсти заболели, – пожаловался Блохин.
– Стой! – Тони оглянулся и поднял «торсо».
– Кто-то идет, – заметил Блохин.
– Опусти винтовку, это марципаны.
И действительно, пятеро воинов во главе с седым старейшиной шли по свежей тропе. По мере приближения их можно было хорошо рассмотреть – дикари были одеты в сплетенные из вьющихся трав набедренные повязки и множество бус, собранных из разноцветных высушенных плодов и мелких речных раковин. Стянутые в пучок длинные волосы воинов были окрашены красноватой растительной краской, а седые лохмы вождя – желтой.
Дикари были вооружены копьями – для ближнего боя и короткими дротиками, которые носили в плетеных колчанах наподобие стрел. Метали дротики специальным лотком, сделанным из куска снятой с дерева коры.
– Что будем делать? – спросил Гольдберг, он снова начинал бояться.
– Ждать.
– Их всего шестеро, а у нас автоматы…
– Даже не думай.
Марципаны пошли ближе и остановились в пяти шагах. Старший вопросительно посмотрел на замыкавшего группу Тони: дескать, почему стоите.
– Мы – солдаты, – произнес тот, приложив руку к груди. Нужно было выяснить намерения дикарей.
Марципаны молчали, с интересом наблюдая за жестикуляцией Тони.
– Марципаны и солдаты – друзья.
Дикари молчали.
– Мы ваша любить! – не выдержал напряжения Гольдберг.
– Заткнись, – одернул его Джим.
Так они простояли еще с минуту, солдаты оставались на месте, и марципаны никуда не спешили.
– Давай пойдем дальше, – предложил Джим.
– Давай, только никаких резких движений – Блохин, Гольдберг, это к вам относится.
И снова четверка разведчиков двинулась к базе, марципаны отпустили их шагов на двадцать и пошли следом.
– Они опять идут! – пискнул Гольдберг.
– Не оборачивайся, а то шею сверну! – прошипел Тони.
Минут десять все шли молча, и марципаны держались в зоне видимости. Если солдаты шли быстрее, они ускоряли шаг, когда солдаты останавливались и, нервно оглядываясь, пили воду, дикари терпеливо ждали, когда те двинутся дальше.
– Слушай, может, им чего от нас надо? Может, как в прошлый раз, отдадим им паек, ножи, маршрутизаторы? – предложил Джим.
– Нет, прошлый раз они сами попросили, а тут просто идут, и все. Давай вызови через диспетчера капитана Мура – он специалист, пусть объясняет. Они, конечно, наши союзники, но уж очень неприятно чувствовать их за спиной.
Джим на ходу связался с базой.
– Диспетчер, дай капитана Мура.
– Он не отвечает – видимо, где-то на территории. А, вот говорят – к разведчикам пошел…
– Спасибо, – поблагодарил Тони и вызвал Саскела.
– Что, проблемы? – сразу спросил тот.
– Не совсем, сэр, тут к нам на хвост марципаны сели – следуют в двадцати метрах позади.
– Сколько их?
– Пять молодых и старик – должно быть, вождь или что-то в этом роде. Я ищу Мура, но он вроде к вам пошел.
– Он у меня, сейчас передам ему рацию.
– Как они себя ведут, Симмонс? – это был Мур.
– Спокойно, сэр. Когда мы останавливаемся, ждут, когда мы пойдем дальше.
– В таком случае вам не нужно бояться, скорее всего они хотят убедиться, что вы покинете их владения.
– То есть они остановятся на границе?
– Да, километрах в трех от базы.
– Спасибо, сэр! – обрадовался Джим и, отключив рацию, посмотрел на маршрутизатор – до базы оставалось три с половиной километра. – Мур сказал, скоро они отстанут, говорит, они нас до границ своей территории провожают.
– Ну и отлично, сколько нам до этих границ? – спросил Тони.
– Полкилометра.
– Давай прибавь шагу, мне уже отлить требуется, а при них как-то неудобно.
Группа пошла быстрее, стало душно, начиналась полоса густых зарослей, где все сочилось влагой, однако разведчикам хотелось поскорее избавиться от назойливого сопровождения.
Были пройдены полкилометра, потом еще метров четыреста, однако марципаны не собирались останавливаться.
– Может, у них собственное понятие о границах? – спросил Тони сдавленным голосом. – Все, останавливаемся, а то у меня мочевой пузырь лопнет.
Он остановился и стал отливать под куст. Марципанов такая картина совсем не смутила, они подошли ближе и стали с интересом смотреть на Тони.
– Ну и чего вы не видали? – недовольным тоном поинтересовался он, поспешно застегивая штаны.
– Сэр, они продолжают идти за нами! – пожаловался Саскелу Джим. Он был зол – попытка оторваться от союзников вылилась в настоящее бегство.
– Ведите себя спокойно – они не причинят вам вреда, капитан Мур выйдет вам навстречу.
– Понятно. – Джим убрал рацию и с досады сплюнул. – Ладно, пойдем дальше, будем вести себя спокойно.

45

Метров за триста до выхода на выжженное супергербицидами пространство минных полей группу встретил капитан Мур.
Словно не замечая разведчиков, он прошел мимо них прямо к марципанам и произнес что-то вроде:
– Бе-бе но му далуси!
И протянул руки ладонями вниз.
– До-до! – ответил вождь и своими ладонями накрыл ладони капитана Мура.
«Здороваются», – понял Джим. Разведчики остановились и следили за происходящим, ожидая от Мура какого-то объяснения или приказа.
После приветствий вождь что-то сказал своим воинам, и один из них подал средних размеров кожаный мешок. Вождь перевернул его и вытряс на траву содержимое – окровавленные части тел разорванных снарядами монстров – кисти рук, уши, куски черепа.
Вождь что-то быстро лопотал и указывал на Тони, а точнее – на его винтовку.
Мур согласно кивал, редко вставляя отдельные слова. Наконец, когда вождь замолчал, он обернулся и сказал:
– Они хотят получить эту пушку, ребята. Видели, как вы разнесли из нее двух твигу, и хотят делать так же.
– Вот еще, она мне самому нужна, – возразил Тони. – К тому же они не умеют ею пользоваться.
Мур перевел дикарям только вторую часть – дескать, это волшебная мбуката, которой может управлять только такой продвинутый снунгу, как Тони.
Вождь замотал головой, заметив, что сам видел, как нужно обращаться с волшебной мбуката – прикладывать к плечу, и мбуката сама стреляет, куда ни направь. А снунгу, добавил вождь, не такой уж и продвинутый – он пытался напугать нас своим бумеме, но мы не испугались.
– Ну и хрен с тобой, – пожал плечами Мур и, обращаясь к Тони, спросил: – Отдача у нее сильная?
– Лягается, как дикий осел.
– Хорошо, это то, что нужно, – дадим им стрельнуть, может, тогда отстанут.
– Ну, пусть попробуют, – с мстительной улыбкой сказал Тони.
– Кстати, Тайлер, ты случайно не пытался пугать их членом?
– Пугать членом?!
– Он останавливался отлить, сэр, – пояснил Джим, пряча улыбку.
– А они сбежались, будто не видели никогда, – немного обидевшись, подтвердил Тони. – А они, значит, сказали – пугал?
– У них такой обычай, – начал заступаться за марципанов Мур. – Чтобы не устраивать драку, они в спорных ситуациях иногда демонстрируют друг другу свое достоинство – у кого больше, тот и прав.
Тони подал «торсо» Муру, тот взвесил винтовку в руке и с сомнением покачал головой.
– Как бы нам их не напугать. Патроны есть?
– Один в стволе.
– Хорошо. – Мур показал вождю винтовку. – Ну давай, пробуй, старик, – один в стволе.
– Одинтвале! – по-своему понял вождь и, смело приняв «торсо», довольно похоже приложил к правому плечу, целясь в сторону от тропы. Пришедшие с ним воины подались назад, вождь тоже напрягся, ожидая, когда волшебная мбуката подаст свой голос.
– Одинтвале! Одинтвале! – дважды прокричал он, побуждая винтовку к выстрелу, но та не повиновалась.
Мур указал на спусковой крючок, показывая, что за него нужно дернуть, вождь закивал – и взялся за скобу. Прогремел выстрел, снаряд ушел в джунгли, разнеся ствол какого-то дерева, а вождь улетел в противоположную сторону, с треском пройдя сквозь кусты. Виновница торжества – винтовка «торсо» – осталась лежать на тропе.
Воины побежали искать вождя, тот давал о себе знать протяжными стонами. Его подняли и потащили прочь – даже не оглядываясь.
– Ну и что теперь будет? – спросил Тони, поднимая винтовку и сдувая с нее несуществующую пыль.
– Ничего не будет. Вернутся к себе, сложат еще одну легенду о волшебной мбуката, которая не покорилась вождю, а покорилась только высокому снунгу с нестрашным бумеме.
– А что такое бумеме? – не понял Блохин.
– Я тебе потом расскажу, – пообещал Джим.

46

Все те «подарки», что принесли марципаны, капитан Мур бережно собрал в брошенный мешок, и группа возвратилась на базу.
В комнате капитана Саскела, в присутствии начальника базы полковника Соккера, Рихмана и Шульца, Джим и Тони рассказали об очередном столкновении с «суперинструкторами».
– И ведь как они вас полюбили, – удивленно покачал головой полковник. – У нас группа лейтенанта Реддикера третий день район за районом прочесывает, чтобы этих монстров отловить, а они всякий раз возле вас появляются.
– Это их марципаны привлекли, сэр, – осторожно заметил Тони. – Перед тем как открыть огонь, мы видели, как один из монстров тащил на плече окровавленный труп молодой дикарки. Потом он ее бросил.
– А до этого мы слышали выстрелы и ее – девушки этой – крик, – добавил Джим.
– Выходит, они на марципанов охотиться стали? – Полковник перевел взгляд на капитана Мура.
– Мы не успели с ними поговорить, сэр.
– Почему?
– Они разбежались после выстрела.
– Кто же в них стрелял?
– Никто в них не стрелял, это они увязались за разведчиками, чтобы выпросить у них крупнокалиберную винтовку «торсо».
– Так вы что, ребята, из «торсо» стреляли? – удивился полковник, он еще не знал всех подробностей боя с монстрами.
– Да, сэр, пришлось, – признался Тони.
– Да у нее же отдача, как будто дикий осел лягается!
Тони потер опухшее плечо.
– Отдача, конечно, сильная, сэр, но и эффект что надо. Один выстрел – один монстр, а из автоматов на каждого по магазину требуется. К тому же они бегают быстро.
– Как мотоциклисты, – вставил Джим, которому это сравнение казалось наиболее подходящим.
– Я что-то не понял, – полковник покачал головой, – от каких выстрелов разбежались марципаны?
– Они видели винтовку в действии, сэр, – начал объяснять Мур. – И потребовали, чтобы им отдали оружие, из которого они смогут убивать твигу, поскольку ни дротики, ни копья их не берут. Я дал вождю выстрелить из «торсо».
– Ну и… – Полковник улыбнулся.
– Бедняга улетел в кусты, это только Тайлер может на ногах устоять.
– Нет, – Тони покачал головой. – Я тоже падал, но у меня уже есть мысли, как сделать «торсо» мягче.
– Разрешите мне, сэр? – поднял руку сержант Рихман.
– Говорите, сержант, – кивнул полковник.
– Мне непонятно, почему эти монстры, которые так здорово приспособлены для войны, занимаются охотой на марципанов, тем более женщин, и таскают на себе трупы, будто охотничьи трофеи.
– А может, они ее есть собирались? – предположил Саскел.
– Ничего исключать нельзя, мы же не знаем, на что они запрограммированы, – сказал Мур.
– А что говорят ваши коллеги? – спросил полковник, имея в виду службу безопасности.
– Пока – ничего. Да и не знают они ничего. – Мур махнул рукой. – Они имеют дело с одним трупом, а тут – вот.
Особист взял из угла кожаный мешок и, развязав его, дал начальнику базы заглянуть в него.
– Это что же, «запчасти» от монстров? – поразился полковник.
– Да, сэр, свидетельство мощи «торсо».
– А какие вы боеприпасы применяли, ребята?
– Усиленные, сэр, с тремя звездочками, – ответил Тони.
– С тремя звездочками? – удивился полковник. – Так это же от авиационной пушки! Капитан Саскел, откуда они у вас?
– С оказией привезли, выбрасывать не стали, думали, пригодятся.
– С оказией, – полковник неодобрительно покачал головой. – Боеприпасы нужно применять штатные. Что у тебя с плечом – рука хоть двигается? – обратился полковник к Тони.
– За сутки разработаю.
– Сходи в санчасть, а патроны в следующий раз бери штатные.
Сказав это, полковник поднялся – встали и все остальные.
– Пойду я, дел еще невпроворот – нужно договориться с летчиками насчет вертолетов, им на базу новые пригоняют, хочу уговорить их списать старые, а мы их заберем.
– А они пойдут на это? – спросил Саскел.
– Ну… – Полковник пожал плечами. – Их начальник, майор, водку пьет, думаю, общий язык найдем.
Когда полковник ушел, все снова сели, и воцарилась тишина. Потом самый немногословный – Шульц – вдруг сказал:
– А что, если у этих монстров крыша едет?
– То есть? – не понял Саскел.
– Ну, несуразно как-то все выглядит – то они сами под пули подставляются, это когда Тони из автомата одному башку прострелил, на марципанов охотятся непонятно зачем, а Уолша убили мастерски. Похоже, есть у них какой-то изъян, где-то у них ломается заложенная программа.
– Вы думаете, Шульц, у них есть программы? – спросил Мур – он очень серьезно относился к мнению разведчиков.
– Не знаю, сэр, но если даже в ручной гранате и автомате есть простейшие расчетные устройства, то уж в таком сложном оружии, как «суперинструктор», оно должно быть непременно.
– А что? – Мур задумчиво потер переносицу. – В этом что-то есть, вот только как узнать, есть ли у них в башке процессор, а?
– Ваши нам ничего не скажут, даже если найдут.
– Не скажут, – со вздохом согласился Мур. – Я для них застрявший в глуши неудачник, а вы вообще – расходный материал.
Мур с опозданием понял, что сказал не то.
– То есть я хотел сказать…
– Да ладно, – отмахнулся Саскел. – Подумаешь – новость. Предлагаю скоординировать все действия, давайте добудем еще одного зверя и попросим Дока поковыряться в нем повнимательнее.
– Ну, найдет он железку, и что дальше? – спросил Рихман.
– А хрен его знает. – Капитан пожал плечами. – Может, что-то придумаем.
– А кто вызывал артподдержку на юго-западе, сэр? – спросил Джим.
– Краузе и Ли Чиккер. Они увидели силуэты, по описаниям похожие на монстров, и заказали работу по квадратам с упреждением, но, видимо, опоздали.

47

На другой день Саскел позволил Джиму и Тони отдохнуть – первый занимался со стажерами, а второй отправился в мастерские – совершенствовать «торсо».
Джим заставил Блохина и Гольдберга раз пятьдесят разбирать-собирать автоматы, потом провел зачет по применению противоядий, а ближе к обеду появился Тони – весь в копоти и машинном масле, но с улыбкой до ушей.
– Джим, мы все сделали!
– Что «все»?
– Вот!
Тони продемонстрировал измененную «торсо» с огромным – величиной с кулак – дульным тормозом и шарнирным гнездом возле приклада.
– И что, пламегаситель тебе поможет? – спросил Джим. Блохин и Гольдберг глазели на винтовку через его плечо.
– Это не пламегаситель, это дульный тормоз! А еще вот – амортизатор в прикладе. Теперь дела пойдут!
– Какие дела?
– Стрелять будет удобнее, видишь шарнир?
– Вижу гнездо, а куда сам шарнир ставить будешь – в дерево вбивать? – Джим усмехнулся.
– В дерево? – Тони почесал голову запачканными пальцами. – Слушай, старик, а это мысль! Только не вбивать – а ввинчивать, как штопор!
– Ввинчивать долго – монстры разбегутся.
– Не разбегутся. – Тони продемонстрировал хитрую сбрую с основанием из многослойной прошитой кожи и приклепанными к ней ремнями, из основания кожаной площадки торчал сам шарнир.
– И как это будет работать?
– А вот гляди.
Тони быстро приладил сбрую спереди, одни ремни перекинул через плечи, другие обвязал вокруг пояса, стянул их, застегнул карабины и подергал за торчавший с правого бока шарнир, демонстрируя его надежность.
– Теперь вот… – со звонким щелчком он надел винтовку гнездом на шарнир и торжествующе посмотрел на Джима.
– Но ведь получается, что ты стреляешь почти от бедра – а как же целиться?
– Ничего страшного, разок-другой пальну и приспособлюсь.
– Ты решил использовать те же авиационные снаряды?
– А чего? Эффект потрясающий, три звездочки – то, что нужно. Один выстрел, и от монстра – мешок запчастей.
– Ну ладно, пошли обедать, потом посмотрим, как у тебя получится.
– А мы тоже пойдем, сэр? – спросил Блохин.
– Нет, на этот раз у вас будет полноценный выходной – в лес ни ногой.
– Но почему, сэр? – захныкал Гольдберг.
– У тебя еще цвет лица не восстановился, – сказал Джим.
– Но у вас ведь тоже, сэр!
– Отставить разговоры, стажер, старшим в задницу не заглядывают – запомните это.
– Да, сэр.
– А теперь на обед шагом марш, сегодня на второе, если мне не изменяет память, седло барашка.
Оставив винтовку под ответственность Джима, Тони сбегал в душевую к Никсу, вернувшись, наскоро переоделся в чистое, и они вместе со стажерами отправились в столовую.
– Что будешь колоть, Гольдберг, если укусит рыба-месяц? – коварно спросил Тони, когда они уже входили в столовую.
– Универсальный препарат «G-8», сэр! – без запинки ответил тот.
– Молодец, гусь.
После обеда Джим и Тони отправились в джунгли – в излюбленном западном направлении. Джим был при полной нагрузке и начеку, сегодня «к горизонту» – то есть очень далеко – ушли Рихман и Шульц, обнаружить их раньше, чем они тебя, было очень важно – всегда приятно подсидеть старших.
Впрочем, ждать возращения парочки бизонов было рановато – обычно они появлялись в сумерках.
Джим двигался первым, Тони за ним. Он испытывал душевный подъем и, забывшись, шел, непривычно тяжело ступая по земле, так что Джиму то и дело приходилось делать напарнику замечание:
– Ты топаешь, как стажер, Тони, – шипел он.
– Извини, приятель, больше не повторится.
Но снова повторялось – Джим списывал это на жару.
– Предлагаю пойти к реке, – сказал Тони, когда они углубились в джунгли на километр.
– Ты хочешь потопить одну из барж?
– Нет, испробуем на зурабах.
– Идет.
И они пошли к реке. Все это время Тони нес винтовку на плече, а сбруя с шарниром была на нем с самой базы.
– Тебе не жарко в этой штуке? – задал Джим риторический вопрос – конечно, жарко, пот лил с Тони ручьями, но он улыбался.
На берегу было прохладнее, набегавшие волны облизывали полоску песка, мелкие канипоны ловили на поверхности воды упавших мошек. Сейчас ничто не указывало на то, что к концу сезона дождей эти рыбки начнут глодать трупы погибших в наводнении животных, а возможно, и людей.
– Подержи, я отолью, – сказал Тони, передавая Джиму «торсо».
– Откуда в тебе столько воды, промок весь насквозь, а еще сливаешь?
– Ерунда это. – Тони струей попытался сбить спрятавшегося на ветке шипохвоста. – Я вот о чем подумал, Джим, а представь себе, что служба кончилась.
– Это как? – Тони приметил в воде средних размеров зураба, который внимательно следил за ними с Тони, возможно, желая испробовать силы.
«Даже не думай, сукин сын», – мысленно одернул его Джим.
– В том смысле… – Тони застегнул штаны и взял обратно винтовку. – В том смысле, что закончатся наши пять лет контракта – и что тогда?
– Но они не закончились – только второй год пошел.
– Я знаю, Джим, но представь себе, что начался не второй год контракта, а, скажем, пятый?
– Ну и хорошо, значит, все позади – один сезон дождей – и свобода. Отдых, короче.
– Ха! Отдых! – Тони тоже заметил притаившегося на дне зураба и плюнул в воду, чтобы проверить реакцию зверя. Тот шевельнул лапами, но всплыть не решился.
– Боится.
Расстегнув подсумок с боекомплектом, Тони стал неспешно укладывать в магазин патроны.
– Куда бы ты подался, если бы мы служили последний год? Что бы было у тебя в голове, какие планы?
– Планы?
– Ну там – учиться пойти, жениться, работу искать.
– Первое время работу можно не искать – после контракта денежки у нас будут.
– То-то и оно. Вот и подумай.
Передернув затвор, Тони надел винтовку на шарнир и повел ею из стороны в сторону, проверяя подвижность. На другом берегу грелись несколько зурабов. Лучших мишеней трудно было желать.
– Я бы… – Джим с растерянным видом развел руками. – Я бы, наверное, продлил контракт еще на год, чтобы осмотреться.
– Вот и я об этом. – Тони навел ствол на лежку зурабов и стал выцеливать самого крупного.
– О чем?
– О том, что вот так и сидят сверхсрочники на базах, пока пенсия не придет или пока свою пулю не поймают… Ну, смотри.
Тони расставил ноги пошире и выстрелил. Деформированное пламя разошлось звездой, и разорвавшийся снаряд разбросал по песчаному берегу красные ошметья.
– Ни хрена ты даешь, Тайлер! – восхитился Джим. – С такого расстояния – и точно в цель! Как ты это делаешь?
– Съехала, зараза, – отозвался Тони, поправляя ремни и затягивая их еще на одну дырку. – Я холодок чувствую.
– Какой холодок?
– Ну, когда ствол совмещается с целью, у меня будто ветерок по спине…
– Не врешь?
– А зачем мне?
Тони снова встал поудобнее, повел стволом, и снова «торсо» полыхнул звездой, а на противоположной стороне реки свалилось срубленное взрывом дерево.
– Здорово!
– Эх ты, как обидно!
Джим обернулся, сбруя Тони не выдержала – лопнул один из ремней.
– Надо будет его усилить – этот и еще один.
– Усилишь, – махнул рукой напарник, провожая взглядом упавшее в реку дерево, увлекаемое течением на стремнину.
– Но отдача намного мягче, намного. С такой работать можно.
– Да. – Джим кивнул. – И танка не надо.

48

Вызванный из ресторана официант, как всегда безупречно одетый, подал кофе, сделал шаг назад и быстро вышел, оставив майора Вагнера наедине с восхитительным кофе, аромат которого бодрил и обещал новые, неизведанные прежде ощущения.
Сделав первый глоток, Вагнер прикрыл глаза, напиток скользнул по пищеводу – горячий, но ровно настолько, насколько это необходимо.
Из приемной послышались какие-то удары, звуки борьбы, на пол полетели карандаши и пластиковая вазочка под хрусталь.
«Полковник Рубин», – догадался майор Вагнер и с сожалением открыл глаза. Рубин мечтал трахнуть секретаршу майора и пытался сделать это всякий раз, когда приходил к подчиненному. Именно поэтому он не вызывал Вагнера к себе на тридцать первый этаж, надеясь, что ему повезет.
Однако не везло, спецназовское прошлое Рубина было слишком далеко, в то время как Салли регулярно посещала тренировки по рукопашному бою и почему-то пыталась скрыть этот факт от Вагнера.
«Думает, не знаю, что она работает на Дюрекса, дурочка».
Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Рубин, всклокоченный и с неизменной хитрой улыбочкой на губах. За этой улыбочкой могло прятаться что угодно: от заготовленного нагоняя до предложения выпить после службы, потому что «терпеть сил больше нет».
Как и Вагнер, Рубин происходил из настоящих солдат, при штабах должностей не высиживал и считал убитых врагов на сотни.
– Сегодня я залез к ней в трусы, – признался Рубин в ответ на приветствие поднявшегося с места Вагнера. – В следующий раз завалю на стол – вот увидишь, эта шлюха будет моей, никуда ей не деться.
Рубин подошел к гостевому креслу и тяжело в него опустился.
– Вот сука. – Он озабоченно помял бок. – Кажется, она мне ребро сломала.
– Оставили бы вы ее в покое, полковник, думаю, она лесбиянка.
– Да? – Глаза Рубина заинтересованно блеснули. – Никогда не трахал лесбиянку. А ты?
– Нет.
– Жаль, – Рубин вздохнул. – Хотел бы я знать, что от них можно ожидать.
– Она будет упираться до последнего, мужчины для нее как яд.
– Ладно, хрен с ней, я ведь чего пришел, Вагнер, – дело нам подбросили. Гнилое дельце, но требует непосредственного участия. Что такое работа на земле, еще не забыл?
– Разве такое забудешь? – Майор прихлебнул почти потерявший вкус кофе.
– Хорошо, а то я опасался, что ты тут размяк под крылышком этой лесбиянки.
Полковник снова ощупал бок.
– Что нужно сделать, сэр? Я с удовольствием разомнусь.
– Надо сработать за прикрытие.
– Для кого?
– Двум очкарикам и парочке этих парней с обезьяньими яйцами.
– А поточнее нельзя?
– Можно. У очкариков какие-то неполадки, что-то там с найттатчерами, вот их и хотят понаблюдать в лесу, а ты должен будешь посмотреть, чтобы с учеными парнями ничего не случилось, пусть не писают в муравейник, не едят немытых фруктов – ну, ты знаешь все эти правила.
– Да, сэр. – Майору показалось, будто Рубин бредит.
– Что-то я хреново себя чувствую, – признался полковник. – Эта сука хорошо встретила меня с правой, так крепко, – полковник подвигал челюстью, – что я увидел поле одуванчиков…
Рубин немного помолчал, потом поднялся – майор тоже встал.
– Позвони на фабрику, там есть такой – Апдайк, он отвечает за всякие эксперименты и прочее, далее следуй его приказам.
– Есть, сэр.
Полковник ушел, Вагнер прислушивался, ожидая новой схватки, но полковник вышел тихо.
«Должно быть, она действительно сломала ему ребро», – подумал Вагнер. Потом вспомнил найттатчера, в которого на приемных испытаниях всаживали пули, и улыбка сразу сошла с лица майора. Рубин сказал о прикрытии для очкариков, но от кого их прикрывать – от федералов или от самих найттатчеров? И потом – одному отправляться или дадут еще человека? Хорошо бы с напарником, иначе придется не спать сутками, а от этого майор Вагнер поотвык, сидя в просторном кабинете.

49

После ухода Рубина Вагнер решил было повторить заказ кофе, однако, поразмыслив, решил прежде доложить Полю Дюрексу. Набрав его номер, он услышал знакомый голос:
– Что нового, Джордж?
– Ко мне приходил полковник Рубин, сэр, он приказал мне отправляться в распоряжение некоего Апдайка, на фабрику.
– Для чего?
– Я должен буду выполнять роль прикрытия для их очкариков.
– То есть сам поедешь в джунгли?
– Выходит, так.
– Ладно, поезжай. Только…
– Что?
– Ты не представил мне отчет о прошлом посещении фабрики.
– Но вы же говорили, что у вас нет времени.
– Теперь оно есть и… давай, я к тебе сам зайду.
– Как скажете, сэр. Когда зайдете?
– Прямо сейчас.
– Жду.
Вагнер положил трубку и покрутился на кресле. До чего же удобно иметь такого покровителя, как Дюрекс – не нужно ломать голову, как поступить в той или иной ситуации. С другой стороны, никогда не знаешь, в какой игре тебя используют, но тут уж ничего не поделаешь – риск есть риск, на то и война.
Дюрекс появился минут через семь. Он бесшумно миновал приемную и, как обычно, совершенно неожиданно материализовался в дверях кабинета, верный щегольским двубортным пиджакам и рыжим остроносым ботинкам с начищенными медными пряжками.
– Здравствуйте, сэр, – сказал майор Вагнер, поднимаясь, но Дюрекс махнул рукой, дескать – не стоит, и сел в кресло, где еще недавно сидел полковник Рубин.
– Начнем с посещения фабрики – как все прошло? – Покровитель Вагнера положил ногу на ногу и внимательно посмотрел на майора, как будто хотел удостовериться, что тот не станет врать.
– Хорошо прошло, то есть не то чтобы очень. О проблемах с охраной докладывать?
– Обязательно.
– Они меня чуть не пристрелили, сэр.
Брови Дюрекса удивленно шевельнулись.
– Да-да, что-то у них в иридиодатчике не сработало, и меня приняли за другого, признаюсь, я чуть не обгадился, глядя, как у трех десятков парней дрожат пальчики на спусковых крючках.
– Ну потом все разрешилось?
– Конечно, я остался жив.
– Что дальше?
– Потом меня водил по фабрике забавный маломерок в очках, я так понял, самый главный из яйцеголовых – доктор Померанец. Он показывал мне весь процесс получения – от заготовки и до найттатчера.
– Заготовки?
– Это у них сленговое словечко, на самом деле заготовка – живой человек, который даже не догадывается, что из него вылепят. Окажись я в такой ситуации, пустил бы себе пулю в лоб, честное слово.
– Что же тебя так напугало?
– Не напугало, сэр, вовсе не напугало, я много повидал, но такого… – Майор покачал головой. – Сначала в эти заготовки забивают пустотелые иголки, потом закачивают какие-то там то ли стероиды, то ли анаболики – я не запомнил. Тело этого человека при этом набухает от избытка мышц – смотреть противно.
– Что было потом?
– Потом этого набухшего человека переводят на другой этап, и какая-то машинка всаживает ему в мозги процессор, причем этот процессор совмещается с мозгами лишь каждого пятого, у остальных начинается ломка в прямом смысле – лопаются мышцы, ломаются кости. Изуродованное таким образом тело вырывают из зажимов специальными крюками – на бойне такого не увидишь.
– Любопытно, – ровным голосом произнес Дюрекс. – Я думал, людям вроде тебя нравятся подобные сцены.
– С чего это?
– Неважно, – отмахнулся Дюрекс. – Продолжай.
– Ну, потом этих парней – я имею в виду получившихся найттатчеров – пробуждают электрошокерами, да такими разрядами, что у них на шкуре рубцы остаются. Но это еще не все! – Вагнер взял со стола салфетку и промокнул лоб. – Их еще из пистолетов опробывают, сэр!
– То есть? – Дюрекс слегка склонил голову.
– Очень просто – всаживают несколько пуль и смотрят, как этот бедняга корчится, но, нужно сказать, раны на них затягиваются практически на глазах – вот это действительно чудо!
– Это все? – после недолгой паузы уточнил Дюрекс.
– Все. Хотя – нет!
Вагнер даже по столу хлопнул – так ярко в его памяти всплыло еще одно воспоминание.
– Доктор Померанец очень боится одного странного субъекта. Сказать по правде, он выглядит жутковато.
– Кто он?
– Понятия не имею, но зовут его мистер Йожуч.
– Йожуч? – Дюрекс улыбнулся. – Вагнер, ты что, в детстве не читал слова задом наперед?
– Не помню, сэр.
– Йожуч, это – Чужой. Должно быть, это какая-то шутка.
– Если бы вы его увидели, сэр, о шутках вы бы подумали в последнюю очередь. Этот парень выглядит так паршиво, будто провалялся в пустыне пару месяцев – поверьте мне, я три года провел среди песков. При этом он совершенно белый, в смысле – бледный, а весит, как собака.
– Что значит – весит, как собака?
– Мало весит, сэр. Там на полу оказался кварцевый песок – из мешка просыпался, когда этот Чужой подошел к стеклу, он оставил отпечаток. Я кое-что в этом понимаю, когда-то мы по следам не хуже собак бегали, всегда могли сказать, старый человек прошел или молодой, что нес, на плече или в руках – по следу можно прочитать очень много, так вот отпечаток у Чужого – на двадцать пять килограммов веса.
Сообщив эту, главную, по мнению Вагнера, информацию, он замолчал, ожидая реакции Дюрекса, но тот тоже молчал. Затем резко поднялся и сказал:
– Езжай к этому Апдайку. Когда вернешься, поговорим еще.

50

С Апдайком майор Вагнер встретился в этот же день ближе к обеду.
– Обедали? – спросил тот.
– Еще нет.
– Зря, у нас здесь подают только дерьмо, а в город лишний раз не поедешь – секретность.
– Ничего страшного, можно потерпеть.
– Собственно, если вы еще не в курсе, необходимо в приближенной к боевой обстановке протестировать наши изделия – мы испытываем проблемы, найттатчеры ведут себя неадекватно.
– То есть?
– Охотятся на дикарей, не следуют программным импульсам, одним словом, происходят досадные и непонятные сбои. Скажу вам по секрету, разведчики Двадцать Четвертой базы стреляют наших молодцов едва ли не из рогатки.
– Но… я слышал, эта технология успешно опробована.
– В том-то и дело, что на Ниланде мы с помощью найттатчеров освободили от присутствия федеральных войск два материка и Тортуга должна была стать третьим.
– Они что же, повреждаются головой? – Майор покрутил пальцем у виска.
– Да, это случается на задании, но по возвращении в центр для технического обслуживания снова показывают штатные параметры.
– М-да, действительно нужно смотреть на месте, – согласился майор.
– Вот именно, прекрасно, что вы меня понимаете, майор, приятно иметь дело с человеком думающим, а то бывает – присылают медноголовых.
– С кем я отправлюсь на задание?
– Сейчас познакомитесь…
Апдайк набрал на телефонном экране несколько цифр.
– Алле, Ральф? Слушай, Панфейн и Кавендиш на месте?.. Хорошо, скажи, чтобы явились ко мне прямо сейчас…. Да… Да… Побыстрее.
Положив трубку, Апдайк дружелюбно улыбнулся Вагнеру.
– Сейчас эти придурки явятся.
– А у меня будет напарник? Ведь, насколько я понял, эти двое – пассажиры?
– Пассажиры? Хорошее название. Действительно пассажиры, а напарника мы вам дадим, есть один толковый парень, которого полгода назад подстрелили в Междуречье, это и спасло ему жизнь: пока он валялся в госпитале, камрады ушли на штурм Двадцать Четвертой базы и все там остались.
Раздался стук в дверь.
– Войдите!
– Разрешите? – В образовавшуюся щель заглянул какой-то рыжий парень.
– Да, пожалуйста, – пригласил Апдайк. – Вы Панфейн?
– Кавендиш.
– А где Панфейн?
– Он сейчас придет.
Рыжий выглянул в коридор.
– О, вот и он!
В кабинет вошел Панфейн, высокий черноволосый молодой человек.
– Здрасьте.
– Садитесь – там у стены стулья есть.
Гости расселись.
– Ну вот, майор, этих людей вы и будете прикрывать.
– Я понял. – Вагнер стал пристально рассматривать объекты охраны. Оба было не старше двадцати пяти лет, сложения обыкновенного – не атлеты, бледные, мало бывают на воздухе.
– Наркотиками не балуетесь? – спросил Вагнер.
– А это имеет значение? – усмехнулся рыжий.
– Конечно, от этого будет зависеть, поеду я с вами в джунгли или пристрелю на озере.
Заметив, что оба напряглись, майор добавил:
– Шутка… Опыт путешествия в джунглях имеется?
– Я в школе ходил в скаутские походы, – сообщил Панфейн.
– Лет пятнадцать назад?
– Ну, вроде того. Зато до сих пор умею разжигать костры и…
– …переводить через дорогу старушек, – закончил за него Вагнер. – А ты, Кавендиш, какой имеешь опыт?
– Я кроме городского парка никуда не выходил.
Майор посмотрел на Апдайка, тот пожал плечами.
– Никто ведь не говорит, что вы ради них должны жизнь положить, – отправитесь в лес, а там как получится.
– Да они же и трех шагов не сделают, в Междуречье змеи и пауки в три слоя траву покрывают. Они сдохнут в первый же час.
– Мы умеем пользоваться универсальным противоядием, – сообщил Кавендиш. – Нужно делать укол поближе к месту укуса.
Вагнер сокрушенно покачал головой и вздохнул.
– Ну, допустим, мы окажемся в Междуречье, а кто будет контролировать двух найттатчеров? И кстати, где мы будем высаживаться?
– Недалеко от Двадцать Четвертой базы – нам нужно, чтобы была реальная боевая обстановка.
– А почему не поработать возле бастионов?
– Работать рядом с опорными бастионами опаснее, солдаты там не выходят в лес без повода, а деревья нашпигованы датчиками движения, и на каждую радарную отметку миномет посылает серии осколочно-фугасных.
– А возле базы не стреляют?
– Там ежедневно прочесывает лес разведка, поэтому бить по квадратам никто не станет – своих задеть могут, получается, они вас прикрывают.
– Значит, высока вероятность встречи с разведчиками?
– Но вы же профессионал, майор, поэтому мы вас и посылаем. К тому же с помощником.
– А где он, кстати?
– Подойдет попозже, очень знающий специалист – в том смысле, что ему приходилось бывать возле Двадцать Четвертой базы.
– Извините, сэр, а можно мы пойдем, нам еще с объектами работать – предварительные тесты проводить, – попросил рыжий.
– Идите, вы нам больше не нужны.
Лаборанты обменялись улыбками и выскользнули за дверь.
– Педики, что ли? – после некоторой паузы осведомился Вагнер.
– Да кто их теперь разберет? – Апдайк вздохнул и посмотрел на часы. – Ну где же наш героический партизан, обещал прийти и что-то запаздывает…
– Не очень хорошая черта, – строго заметил Вагнер.
– Он собирает снаряжение – для себя и для вас. Если с вашей стороны будут дополнительные пожелания, мы их учтем.
В дверь постучали.
– А вот, наверное, и он. Войдите!
Открылась дверь, и в комнату вошел черноволосый человек с пронзительным взглядом и свернутым на сторону носом.
– Здрасьте, – кивнул он Апдайку. – Извините, разгрузку подгонял – дырок в ремешках маловато, а кладовщик торопил, сволочь… Извините.
– Проходите, садитесь, Бойл. Это майор Вагнер, он пойдет в группе старшим.
– Здравствуйте, сэр. – Бойл шагнул вперед, и Вагнер пожал его крепкую, испачканную ружейной смазкой руку.
– Только что здесь были еще двое участников, Бойл, они отправились готовить найттатчеров.
– Уж не эти ли двое, которых я встретил в коридоре?
– Если один из них был рыжий, значит, те, Кавендиш и Панфейн.
– А они, часом, не педики?
Апдайк и майор Вагнер переглянулись.
– Нет, Бойл, они нормальные ребята, только чуть странноватые. Итак, майор, если у вас есть вопросы к Бойлу, пожалуйста.
– Конечно, у меня есть вопросы.
Вагнер поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.
– Скажите, Бойл, как близко вам удавалось подходить к базе?
– На четыре километра или вроде того, сэр. Мы подбирались как можно ближе, чтобы бить по стенам из безоткатных орудий.
– С четырех километров не особенно постреляешь.
– В тот раз мы не постреляли. Нарвались на разведчиков, я и еще двое унесли ноги, троих потеряли на месте и еще двое раненых умерли в пути.
– Не особенно результативно. Значит, ближе подойти не удавалось?
– Нет, сэр. Но многим другим группам везло больше. Случалось, даже сбивали вертолеты, но такое редко бывало.
– А в районе базы часто бывали?
– Больше двух десятков раз, сэр.
– С какой целью?
– В основном для закладки тайников. Команданте Ферро был человеком с мозгами и требовал, чтобы мы заранее завозили на территорию врага боеприпасы и провизию. Потом небольшими группами налегке подходили по воде или через джунгли и начинали работать.
– И что вы думаете по поводу нашей э-э… – майор сделал паузу, подыскивая подходящее название, – по поводу нашей экспедиции? Есть шанс сделать что-то, прежде чем мы столкнемся с разведкой?
– Если эти… – Бойл кивнул на дверь, – если они шуметь не будут, все обойдется.
– А что вы думаете о найттатчерах, вам приходилось их видеть?
– Мое дело проводить группу, сэр, а этими тварями пусть лаборанты занимаются.
– Ну и последний вопрос, Бойл. Почему вы называете меня «сэр», ведь партизаны друг для друга только камрады?
Бойл вздохнул и посмотрел на Вагнера.
– Камрады были, да все вышли. Пока я в госпитале валялся, Ферро увел отряд к базе, там все и полегли. Да вы, наверное, знаете.
– Знаю.
– К федералам я отношусь нормально, у меня брат в солдатах, а что приходится в них стрелять – так на то и война. Я бы и сам в армии оказался, если б не хромота, забраковала меня медицинская комиссия.
– Почему вы так рвались в армию, Бойл?
– Работы не было.
– А если бы со своим братом в бою столкнулись – стали бы стрелять?
– Нет, конечно. – Партизан усмехнулся. – Я ведь не сумасшедший. Дурак, но не сумасшедший, – уточнил он.
– Не удивляйтесь, что я вас обо всем расспрашиваю, нам ведь придется идти по территории врага и надеяться только друг на друга. Лаборанты не в счет, а найттатчеры, как я понял, пока не работоспособны.
– Я понимаю, сэр.
– Отлично. Когда мы должны отправляться, мистер Апдайк?
– Через три дня, майор. На самом деле должны бы уже вчера. – Апдайк вздохнул. – Нарушены все графики, личный представитель генерала Тильзера – мистер Йожуч – нами недоволен.
– Он что же, с самого верха? – осторожно уточнил Вагнер, вспоминая жуткий облик Йожуча.
– Выше не бывает. – Апдайк вздохнул и, достав сигарету, закурил. – Наш Ниланд сейчас на переднем крае, свалим федералов здесь – начнется цепная реакция.
– Я видел мистера Йожуча, должно быть, у него хватает проблем, – сказал Вагнер и тут же опустил глаза, почувствовав на себе цепкий взгляд Апдайка. Повисла нехорошая пауза.
– С чего вы взяли, что у него хватает проблем, майор, и где вам удалось увидеть представителя верховного командования?
«И кто тебя за язык тянул?» – отругал себя Вагнер.
– Во время экскурсии, на которую меня водил доктор Померанец, к нам подходил мистер Йожуч, и мне показалось, что он как-то уж очень бледен. Мне тогда и в голову не приходило, что он с самого верха…
– Он что же, разговаривал с вами? – В голосе Апдайка звучало недоверие.
– Ничего особенного, – майор пожал плечами. – Перекинулись парой фраз, только и всего.
Апдайк с силой вдавил в пепельницу сигарету и с ударением на каждое слово произнес:
– Мистер Йожуч болен очень редкой болезнью, связанной с потерей массы, – он очень мало весит.
– Худеет, что ли? – спросил Бойл.
– Нет, все гораздо сложнее, что-то там с невосприимчивостью к гравитационной постоянной.
«Вот это уж точно брехня», – подумал Вагнер.
– Ну ладно. – Апдайк положил перед собой руки. – Если вопросов больше нет, все могут быть свободны.

51

Геликоптер несся над самой землей по левому пустынному берегу Калпеты. Где-то в кабине, перед глазами штурмана, мелькали окрашенные оранжевым ломаные линии ландшафта, Вагнер же в свой иллюминатор не видел ничего – только темноту, изредка оживляемую тусклыми пульсирующими огнями черных слизней. Они питались трухлявой древесиной и источали синий свет; в кратком руководстве, которое Вагнер успел прочитать, черные слизни считались съедобными, правда, их рекомендовалось сначала помять, чтобы выдавить дерьмо.
– Ни за что не стану есть подобную гадость! – прокомментировал этот пункт руководства Кавендиш. – Лучше смерть.
– Твое дело, – угрюмо заметил ему Бойл. Сейчас он сидел рядом с майором и тупо пялился в иллюминатор; как и Вагнер, он старался не смотреть на двух найттатчеров, которых опекали лаборанты. Те, словно мамочки, поминутно проверяли у монстров пульс и, подсоединив компьютеры к гнездам на загривках монстров, не мигая следили за изменениями параметров. Поскольку майор являлся старшим группы, лаборанты то и дело кивали ему, показывая, что все «о’кей».
Через полчаса после вылета с тайной базы под Свазилендом лаборанты покормили найттатчеров крупными гранулами – вроде собачьего корма. Монстры жевали с удовольствием и напоминали крупных собак породы буррито. Когда Вагнер служил на Макивелле, они использовали этих злобных псов на пустынном материке Краун для поиска и преследования партизан. Хорошо обученные буррито могли бесшумно подкрадываться и снимали часовых, перекусывая им шейные позвонки.
Найттатчеры очень напоминали буррито, правда, в отличие от собак, зубами их вооружение не ограничивалось. Роторные девятимиллиметровые пулеметы Стинглера и длинные ножи. Удивляло то, как послушно вели себя эти монстры, они выполняли каждое приказание лаборантов и кивали деформированными головами.
Заложив очередной вираж, вертолет включил шумопонижающий режим и пересек Калпету, затем довернул вправо и медленно двинулся вдоль притока реки. Теперь он находился между строящимся Четвертым опорным бастионом и самой базой.
Вагнер посмотрел на маршрутизатор: от точки высадки их отделили три сотни метров. Чтобы не врезаться винтами в ветки, геликоптер двигался медленно, высматривая локаторами русло реки.
Майору подумалось, что они сейчас представляют собой очень легкую цель.
Вертолет завис над самым широким местом реки, Бойл распахнул дверцу, и в салон ворвалась волна влажного тропического воздуха. Вагнер подхватил с пола тяжелый резиновый мешок, Бойл подобрал привязанный к нему груз.
– Раз-два, взяли! – скомандовал Вагнер, и они вытолкнули надувной понтон за борт. В свете вспомогательной фары было видно, как понтон разложился в прямоугольную площадку, которую трепали порывы шквального ветра.
– Еще пониже! – крикнул майор пилоту. Машина нехотя снизилась еще на пару метров – опускаться дальше было опасно.
Майор сбросил на понтон свой вещмешок, площадка вздрогнула от удара, однако выдержала.
Вагнер подхватил автомат и прыгнул следом. Понтон уверенно спружинил, швы держали крепко. Закрываясь от слепящего света фары, Вагнер махнул Бойлу рукой. Тот вытолкнул вещмешок и прыгнул сам, майор отметил, что проблем с ним не будет, видно, что человек бывалый.
Настала очередь найттатчеров. Когда первый из них отделился от вертолета, майор ожидал тяжелого удара, однако монстр приземлился мягко и все обошлось, затем прыгнул второй и остались только лаборанты.
Ветер рвал одежду, глаза слезились, и Вагнер ругался, кляня не приспособленных к боевой работе «ботаников».
Наконец, прижимая к груди компьютер, один из них прыгнул, приземлившись на задницу. Второй сбросил два вещмешка, потом прыгнул сам, ударился о край понтона и свалился в воду.
На берегу загорелись рубинами чьи-то глаза. Гибкие тени скользнули в воду и двинулись в сторону барахтающегося лаборанта. Спас его Бойл, он осветил приблизившегося зураба фонарем и всадил в чудовище пулю из автомата. Раненая рептилия забилась, завертелась веретеном, распугав остальных хищников, тем временем Вагнер вытянул за шиворот незадачливого десантника.
Вертолет стал набирать высоту, вихри утихли, и понтон начало разворачивать течением. Вагнер с Бойлом достали лопатки и принялись грести – понтон медленно двинулся к берегу.
– Кавендиш и Панфейн, достаньте противоядие, если кто-то вас укусит, сделаете укол.
– А может, обойдется, сэр? – дрожащим голосом спросил Кавендиш, его только что достали из воды.
– Может, и обойдется, но противоядие держите под рукой.
К найттатчерам эти меры безопасности не относились, поскольку они были защищены сильнейшим иммунитетом и быстрым обменом веществ. Сами монстры сидели тихо и посапывали над ухом Вагнера.
– Ровнее держите фонари!
– Да, сэр, простите…
Пляшущие лучи света уперлись в приближавшиеся заросли берега. Еще одна пара глаз блеснула холодной синевой и исчезла за вздрогнувшей веткой. Неприятный морозец пробежал у Вагнера между лопаток.
– Глаза! Я видел чьи-то глаза! – проблеял Кавендиш.
– Заткнись.
Когда понтон ткнулся в берег, майор несколько раз рубанул по кустам лопаткой, якобы для очистки тропы, на самом деле Вагнеру хотелось убедиться, что там действительно никого нет.
Спрыгнув на берег, он принял у Бойла линь и, подтянув понтон, при свете фонаря привязал его за ствол дерева. Сверкая чешуей, на него зашипела сонная змейка, Вагнер отшвырнул ее стволом автомата и стал принимать подаваемые с понтона вещмешки. Затем помог перебраться на берег лаборантам. Бойл и найттатчеры в его помощи не нуждались.

52

Оставаться возле реки было опасно, зурабы прекрасно чувствовали себя и на суше, поэтому следовало убираться подальше.
– Пройдем метров сто и разобьем лагерь, – пояснил майор, вручая лаборантам их мешки, однако едва группа тронулась, как Кавендиш сдавленно ойкнул, получив в локоть жало шипохвоста.
– Коли противоядие, нечего глаза пучить! – строго приказал майор. – Панфейн, посвети ему!
Пока неумелые лаборанты пытались сделать себе укол, майор осматривался, освещая фонарем все вокруг.
– Вот это верная смерть, – сказал вдруг Бойл, придерживая фонарь майора, в свете которого показалась висевшая на ветке тонкая змейка.
– Что это?
– Малиновка, сэр.
– Она вроде бы зеленая.
– Зеленая, но зовут ее малиновкой. Тварь беззлобная, и заставить ее напасть довольно сложно, однако случается – ее придавливают.
– И что тогда?
– Противоядия против нее нет.
– Спасибо, что предупредил.
– Мы можем идти, сэр! – сообщил Кавендиш подрагивающим от собственного героизма голосом. Найттатчеры стояли молча, опустив к земле стволы роторных пулеметов. На ссутуленных спинах висели патронные короба, из которых тянулись блестевшие от смазки пулеметные ленты. Кусал ли кто-то этих монстров, было неизвестно, по крайней мере, они не жаловались.
– Идите за мной и не отставайте.
Пока вышли к намеченной точке, группа дважды подвергалась бомбардировке ядовитыми слизнями. Те обрушивались неожиданно, словно крупные капли тропического ливня, переходящего в водопад. После второй такой атаки все, включая найттатчеров, выглядели так, будто побывали в выгребной яме.
Майор достал из вещмешка баллон со специальной аэрозолью, которая гарантированно уничтожала любую живность, оставаясь безвредной для человека. На мгновение у него появилось сомнение – а не угробит ли он аэрозолем найттатчеров, однако те, кто давал ему снаряжение, ни о чем таком не предупреждали.
Обработав кусты и некоторую площадь и израсходовав весь баллон, майор разрешил становиться на ночлег. Из рюкзаков достали спальные мешки, изготовленные из плотной ткани, которую не могли взять ни жала шипохвостов, ни хелицеры пауков-мышеловов. Для дыхания и вентиляции в мешках были предусмотрены фильтры.
Разложив мешки, Кавендиш и Панфейн сняли показания с найттатчеров, после этого все легли спать, договорившись, что первым будет бодрствовать Вагнер, за ним – Бойл. С рассветом, до которого оставалось часов шесть, предполагалось отправиться в сторону базы.

53

Найттатчеры не снимали патронных коробов и долго ворочались, что-то бубня себе под нос. Потом поочередно пили воду, причмокивая и рыгая.
Вагнер вспомнил экскурсию с профессором Померанцем и всю цепочку превращения обычных людей в ссутуленных монстров, на которых огнестрельные раны затягивались в течение минуты. Будь у его солдат тогда, на Чаккере, такие способности, он бы не потерял весельчака Таккера, близнецов Сарландов и Бони Ливенгука, которому осколком вспороло живот. Бони умирал двенадцать часов, и никто не мог ему помочь, партизаны зажали их у скалистых гор и регулярно атаковали, патроны заканчивались, и никто не знал, прибудет ли помощь. Когда наконец высадился десант, Бони был мертв, сгнив заживо за эти двенадцать часов под палящим солнцем.
Вагнер лежал под защитой плотной ткани, не двигаясь, стараясь дышать ровно, чтобы не слишком потеть. По его спальному мешку кто-то полз.
«Вот сволочи, ничто их не берет», – подумал майор и попытался стряхнуть нахала. Где-то крикнула ночная птица, протяжно и тоскливо. Он вспомнил Йожуча и разговор с Апдайком. Тот нес какую-то ахинею насчет болезни, от которой изменяется восприятие к гравитационной постоянной. Он что, в школе не учился?
«Что за «йожучи» завелись в Свазиленде? – подумал майор и тут же одернул себя: – А тебе не все равно? Деньги платят, о чем беспокоиться?»
Вагнер прислушался к себе – действительно ли ему все равно? Получалось, что не очень. Одно дело работать по контракту против вчерашних сослуживцев и совсем другое продаваться… кому? Майор сменил положение – под боком был автомат. Где-то треснул сук, послышался шелест – ветка падала с самого верха. С глухим стуком она вонзилась в податливый грунт в десяти шагах левее.
«Если б в меня, прошла бы насквозь», – машинально отметил Вагнер и тотчас вернулся к мыслям о Йожуче. Кто он? Что он такое, в конце концов? В голову лезли какие-то дурацкие байки про инопланетян. Путешествуя по отдаленным районам федерации, Вагнер выслушал их сотни, даже от людей, слову которых доверял как своему собственному.
Случалось, пропадали разведчики, но все списывали на партизан, хотя это была натяжка – разведчики пропадали в районах, где о партизанах и не слышали, а космические группировки часто преследовали летательные аппараты неизвестной принадлежности и даже сбивали их. Тогда в дело вступал секретный отдел Управления службы безопасности, и все накрывалось медным тазом, в смысле вся информация всасывалась без остатка и разговорчики пресекались старшими офицерами, в свою очередь получавшими втык от шишек из УСБ.
«Кто же вы, мистер Йожуч?»
Можно было, конечно, поговорить об этом с Дюрексом, однако это могло окончиться как поощрением за бдительность, так и пулей в затылок.
«Лучше сидеть тихо, – сделал вывод Вагнер. – А если запахнет паленым – действовать по обстоятельствам».
Через два часа после начала дежурства негромко просигналили его часы.
– Сэр? – это был Бойл.
– Ну?
– Я уже проснулся – можете отдыхать.
– Хорошо.
Майор улегся поудобнее и, прогнав прочь тревожные мысли, погрузился в крепкий солдатский сон.

54

Пробуждение было тяжелым, должно быть, сказались мерзкие мысли во время дежурства. Вагнер открыл глаза и секунду спустя понял, что его разбудил Бойл.
– Да, я слышу, приятель, – хрипло отозвался майор, затем взглянул на светящийся циферблат часов: половина седьмого. Что ж, самое время подниматься, если верить прочитанному наставлению, светает здесь как раз в эти минуты.
Несколько раз встряхнув мешок, майор расстегнул тугую «молнию» и осторожно высунулся, готовый к любым сюрпризам со стороны ядовитых тварей.
Сюрпризы были, все пространство вокруг его мешка оказалось усеяно насекомыми, которые копошились в траве и время от времени вступали в схватки. Пауки, шипохвосты, жемчужные жуки и тараканы – всех их Вагнер узнавал по фотографиям из руководства по подготовке.
Брезгливо морщась, Вагнер принялся давить ядовитых гадов толстыми подошвами армейских ботинок. Очистив местность вокруг своего мешка, он вместе с Бойлом освободил от насекомых спальные мешки Кавендиша и Панфейна. К найттатчерам подходить не стали – это была забота лаборантов. Вагнер не испытывал ни малейшего желания общаться с монстрами.
Первым из мешка выбрался более подвижный Кавендиш, он широко зевнул и почесался.
– Что – уже?
– Уже, – ответил Вагнер.
Из мешка появился Панфейн. Пригладив всклокоченные волосы, он сразу потянулся к мешку, в котором держал лэп-топ.
– Ты куда? – спросил Вагнер у Кавендиша, направляющегося в кусты.
– В туалет.
– Делай здесь, где трава примята.
– Я только отлить.
– Ну давай, только держи наготове противоядие.
– Да, майор, оно у меня с собой.
Пока Кавендиш был в отлучке, Панфейн поднял найттатчеров и, подключившись к ним через разъемы, проверил показатели. Монстры трясли со сна головами и фыркали.
– Дай еды! – требовательно произнес один из них.
Панфейн раздал им гранулы, а сам ограничился водой из фляги.
– Как они? – поинтересовался Вагнер.
– Пока в пределах нормы.
– Хорошо, если так. – Внимательно осмотрев широкий лист, не прячется ли под ним какое-нибудь насекомое, майор бережно слил с него воду на ладонь и умылся.
– Ой, сволочь какая! – воскликнул Кавендиш, выбираясь на место стоянки и потрясая рукой.
– Скорее вколи противоядие! – приказал Вагнер, поняв, что лаборанта ужалило.
– Я помогу, – вызвался Бойл и, взяв из рук Кавендиша ампулу, умело вогнал иглу. Затем присмотрелся к следу укуса и спросил каким-то одеревеневшим голосом:
– Что это было?
– Какая-то маленькая змейка, ярко-зеленая, я придавил ее случайно, споткнувшись о кочку и схватившись за куст. Может, она и не ядовитая, было не очень больно.
– Присядь пока.
– Думаете, это опасно? Кажется, рука немеет…
– Не пугайся, это от препарата. Сядь на мешок, пока все пройдет.
Кавендиш послушно сел. Панфейн возился с найттатчерами, едва ли не утирая им слюни, а те проверяли роторные пулеметы – эта часть программы действовала в них безотказно.
Бойл подошел к Вагнеру.
– Что – плохо? – спросил тот негромко.
– Он обречен. Это была малиновка.
– Когда?
– Минут через пятнадцать. – Бойл вздохнул.
– Эй, Тэд, что с тобой? – Панфейн бросился к товарищу, когда тот завалился на траву.
– Отойди от него, ему уже не помочь, – сказал Бойл, подходя к потерявшему сознание Кавендишу.
– Что?! Что вы такое говорите?! – взвизгнул Панфейн.
– Отставить панику! – подал голос Вагнер, решительно шагнув к Панфейну. – Этот идиот не послушал меня, полез в кусты, теперь уже ничего нельзя сделать.
– О нет, не может быть! Тэд!
– Не ори, это может быть опасно для всех нас. Просто смотри и запоминай, что рекомендации старших нужно выполнять беспрекословно.
Бесчувственное тело свело судорогой, Панфейн зарыдал. Рука Кавендиша в месте укуса вздулась, рукав форменной куртки лопнул по шву.
– Яд растворяет плоть, словно кислота, – пояснил Бойл.
– Все, собираемся и уходим. Панфейн, осмотри вещи Кавендиша, забери то, что тебе нужно, – запасы еды для этих ребят, – Вагнер кивнул на найттатчеров, – нагрузи на них.
– Я… мы… мы с Тэдом хотели сделать это попозже… – подавляя рыдания, ответил Панфейн.
– Теперь ситуация изменилась. Скорее разбирайся с вещами – нам следует двигаться, мы находимся слишком близко от места высадки.
– Да, сэр… я сейчас…
Стараясь не смотреть на тело умершего, второй лаборант трясущимися руками принялся сортировать его вещи. Как назло, попадались какие-то фотографии, брелки, записная книжка со стихами. Наконец Панфейн вытащил увесистый пакет с гранулами.
– Вот, – сказал он. – Все остальное у меня имеется.
Вагнер проследил, чтобы в мешок Тэда были собраны все ненужные Панфейну вещи, затем срезал лопаткой дерн, выкопал ямку, пряча лишний грунт под куст, уложил в тайник рюкзак и баллон от аэрозоля и привалил все дерном.
– Это, конечно, никому не нужно, но я привык все делать по инструкции. – Вагнер сверился с маршрутизатором, поправил вещмешок и, указав направление, пошел вперед, прокладывая тропу.
– Эй, постойте, а как же Тэд?
– А что с ним не так? – обернулся Вагнер.
– Его же тоже нужно… закопать?
– У нас нет на это времени, к тому же через час его уже здесь не будет – об этом позаботятся джунгли. Идем, парень.
Панфейн тяжело вздохнул и что-то зашептал, прощаясь с другом. Страшный яд продолжал действовать, и часть руки Кавендиша отвалилась, оголив торчавший конец полурастворенной кости.
– Прости, – произнес лаборант и пошел по тропе, уводя молчаливых найттатчеров.

55

Утром, еще до завтрака, к разведчикам прибежал капитан Мур. Он был возбужден, бесконечно повторяя, что такое произошло впервые – Управление службы безопасности в Антвердене прислало ему результаты ночного спутникового сканирования.
– Вот, смотрите. – Мур развернул свежераспечатанную карту. – Здесь я обвел фломастером курс неизвестного вертолета.
Саскел посмотрел, откуда тянется линия, но ответа на простой вопрос не получил, сектор обрывался, однако скорее всего машина пришла из пригорода Свазиленда или с одной из перехватывающих баз, которых в зоне самоопределения хватало.
Проследив за петлей разворота, Саскел отметил, что ее острый росчерк пришелся на устье притока Калпеты.
– Десант? – произнес он, раздумывая.
– Скорее разведка или что-то в этом роде, – сказал Мур.
– Что-то в этом роде, – кивнул Саскел. Он вышел из-за стола и, распахнув дверь, крикнул:
– Рихман! Шульц!
И, подумав, добавил:
– Симмонс и Тайлер – тоже!
Послышался топот – разведчики торопливо поднимались по лестнице. Вскоре все четверо оказались в кабинете и быстро расселись вдоль стен.
– Капитан Мур принес нам карту, – начал Саскел, – которую ему переслали из Антвердена. Здесь показан маршрут полета вертолета противника, который заканчивается у притока Калпеты. Вот.
Саскел развернул карту и показал разведчикам обведенную красным фломастером петлю.
– Там даже время указано? – удивился Джим.
– А как же, время на развороте – 00.36. Теперь вопрос – что это может быть?
– Какой вертолет – неизвестно, – начал рассуждать Рихман. – Может, даже «Си-309».
– Эта баржа может высадить двести человек, но не думаю, что они решатся на массированную операцию, помня о провале штурма, – добавил Шульц.
– Значит – разведка? – задал вопрос Саскел.
– Или высадка диверсантов, – предположил Тони.
– До сих пор диверсанты просачивались в наш район пешими. Если человек грамотно ведет себя в джунглях, в этом нет ничего сложного… С чего вдруг использовать вертолет?
– Может, инспекция? – предположил Джим. – Может, их командиры прилетели, чтобы лично разобраться в ситуации?
– Конечно может, все может быть и, чтобы не гадать, нужно туда сходить, поэтому отправляйтесь прямо сейчас.
– А завтрак?
– Все зависит от того, сумеете ли вы быстро собраться. Кроме вас четверых пусть идут Ли Чиккер и Мун. Стажеров, разумеется, не брать. Все, встали и пошли.

56

Спустя полтора часа после разговора Джим и Тони брели вдоль берега Калпеты, внимательно рассматривая прибрежные воды. Им достался самый легкий участок – в трехстах метрах левее пробирались Ли Чиккер и Мун, а еще дальше Рихман и Шульц. Время от времени сержант выходил с ними на связь, чтобы спросить, как дела.
– Нормально, никаких новостей, – со скукой в голосе отвечал Джим, сшибая с куста очередного притаившегося шипохвоста.
– Ну-ну, – говорил сержант и отключался. Должно быть, он тоже скучал.
Тони шел бодрее, с ним была его артиллерия – «торсо» на усовершенствованной подвеске. Теперь во время стрельбы сбруя набок уже не съезжала, а некоторые из крепежных ремней были заменены на металлические защелки. Помимо сбруи и винтовки, Тони тащил боекомплект из двенадцати патронов, а Джим – пять магазинов для автомата. В случае столкновения с противником он должен был прикрывать Тони с его пушкой, чтобы тот имел возможность прицелиться. А еще Джим нес восемь осколочных гранат, и это был его личный «главный калибр», поскольку он бросал гранаты так же хорошо, как Тони стрелял из любого оружия.
Было душно, но Джим и Тони к этому давно привыкли. Пот пропитал куртки и штаны, но шаг за шагом разведчики продвигались по заданному маршруту, стараясь не упускать ни одной важной детали.
Их интересовало все – радужное пятно на воде, активность зурабов, крики птиц с самых верхних ярусов. В каждой детали мог скрываться ответ на вопрос – где находится враг и с какой целью он сюда прибыл.
Если ночной вертолет перебрасывал оружие, его едва ли можно найти, земля в джунглях мягкая, копать ее легко. Сделав тайник, доставщики могли убраться восвояси и не появляться здесь еще несколько месяцев, тогда это патрулирование могло стать одним из многих – тихих и скучных. Если высадилась разведка, вероятность встречи с ними была достаточно высока: когда в районе кто-то появлялся, его, как правило, обнаруживали.
– Птичек видишь? – спросил Джим, останавливаясь возле воды и указывая вперед.
Тони снял с пояса оптический прицел, который предпочитал биноклю, и, посмотрев, куда указывал напарник, сказал:
– Долбают что-то, какую-то дохлятину.
– Дохлятину давно бы сожрали зурабы.
– Так, может, она свежая.
Джим поднял бинокль – неизвестный предмет был почти полностью погружен в воду.
– А это не зураб? – предположил Тони.
– Точно, только брюхом кверху!
– Надо бы его осмотреть – чего это с ним произошло?
– Давай подождем, его сейчас течением подгонит, давай пока шест срубим, чтобы подтянуть его поближе.

57

По мере того как течение подгоняло находку, становилось все яснее, что это крупный зураб, который погиб недавно. Помимо птиц, к нему пристраивались собратья поменьше, которым пока не удавалось отхватить кусок, – шкура у крупных самцов была крепче дерева.
Джим срезал молодое деревце и, обрубив ветки, соорудил подобие крюка. Река здесь делала левый поворот, и тело рептилии должно было прибиться прямо к разведчикам.
Подойдя к воде, Джим спугнул водяную змею, та метнулась тонкой голубой лентой и исчезла в глубине. На базе говорили, будто змея эта обладает необыкновенно сильным ядом, однако у нее был слишком маленький рот, которым она захватывала лишь мелкую рыбешку. А еще говорили, будто синих змей сушили и, растирая в порошок, добавляли в еду, тогда мужские способности возрастали многократно. Солдатские легенды доносили рассказ о неком вертолетном механике, который после принятия этого снадобья во время отпуска в Антвердене довел до обморока четырех шлюх.
Все эти никчемные мысли пронеслись в голове Джима, пока он высматривал дохлого зураба.
Послышался гул судовой машины, Джим оглянулся – снизу по реке поднималась баржа со строительными материалами. Строительство подходило к концу, теперь вместо мешков с цементом и стальных балок возили трубы, отделочную плитку и краску. Говорили, будто внутри новый Четвертый опорный будет выглядеть, как отель, и солдаты с удовольствием поддерживали подобные слухи.
Баржа шла быстро и скоро поравнялась с Джимом и Тони. Высунувшись из пулеметного гнезда, охранник помахал им, разведчики ответили. Волна от судна прокатилась до берегов и принялась раскачивать тело зураба.
– Смотри, какая у него дыра в башке! – заметил Джим.
– Да уж, не от старости околел.
Деревянным крюком Джим подцепил добычу и потащил к берегу. Неожиданно в двух метрах от кромки воды высунулся зураб средних размеров и издал угрожающий рык.
– Пошел вон! – приказал ему Тони, демонстрируя винтовку.
Зураб обиженно сглотнул и ушел на глубину. Тони схватился за древко крюка и помог напарнику на треть вытащить мертвого зверя на берег.
– Держи палку и охраняй, они просто так не уберутся, – сказал Джим, передавая Тони крюк, а сам связался с Рихманом.
– Есть новости, сэр.
– Слушаю.
– Мы выловили труп здоровенного зураба, судя по всему, он умер не так давно от ранения в голову.
– Ранение огнестрельное?
– Да, сэр. Пуля девять миллиметров, можно, конечно, вскрыть и сказать точнее, но это едва ли имеет значение.
– Ты прав, не имеет. Значит, говоришь, свежий?
– Да, сэр. Думаю, он выплыл из притока.
– Ну, если в полночь там высаживались диверсанты и он пытался ими поужинать… По времени немного не сходится, по течению он должен был уплыть дальше.
– Наверное, он еще какое-то время сидел в тине, а потом сдох и его понесло.
Возникла пауза – Рихман раздумывал.
– Хорошо, мы с Шульцем и Ли Чиккер с Муном будем двигаться прежним маршрутом, а вы дуйте к протоке.
– Хорошо, сэр.
Джим отключил рацию и посмотрел на Тони.
– Чего там?
– У них все тихо. Нам приказано сгонять к протоке.
– Хорошо сказал «сгонять». – Тони бросил деревянный крюк и сплюнул в сторону спрятавшегося в водорослях зураба.
– Что – устал?
– Нет, что ты, я даже рад.
Джим поправил сбрую, подтянул подсумок с боекомплектом.
– Ну пошли, что ли.

58

Несмотря на то, что солнца не было видно, наступление полудня чувствовали все. Панфейн все чаще останавливался и как-то глупо улыбался, когда Бойл напоминал ему, что нужно сделать измерения.
Лаборант сбрасывал на землю ранец и доставал компьютер, затем не слушающимися пальцами пытался вставить штекер в разъемы найттатчеров.
За последние несколько часов лаборанту пришлось трижды применять универсальное противоядие – насекомые сыпались на него одно за другим. От действия препарата руки и лицо бедняги опухли.
– Больше не коли лекарство, – сказал ему Вагнер, пользуясь случаем, чтобы передохнуть, пока лаборант снимал показания.
Едва сладив с компьютером, Панфейн с отсутствующим видом уселся на рюкзак.
– Дай ему воды, – негромко сказал Вагнер и стал осматриваться, затем сверился с маршрутизатором.
Лаборант ему совсем не нравился, в работе этого умника заключался смысл их операции, но он уже был в нерабочем состоянии.
– Выпей воды. – Бойл подал Панфейну флягу, и тот стал пить, потом вернул ее, заметив:
– У них проблемы…
Все посмотрели на найттатчеров: те переминались с ноги на ногу и пускали слюни, не забывая проверять оружие, – по мнению Вагнера, слишком часто.
– Что не так?
– Видите – они нервничают.
Вагнер подошел к Панфейну.
– Объясни, в чем дело, мы должны знать, что происходит – вдруг они и нам угрожают. Кстати, ты не опасаешься говорить при них?
– Нет, если не поступает команды, они не активны. Точнее – не должны быть активны.
– Существенная оговорка, парень, – усмехнулся Бойл, поудобнее перехватывая автомат.
– Понимаете, они без команды встали на боевой взвод и находятся сейчас в постоянной готовности.
– Почему же это произошло? Может, виноваты насекомые? Я видел, раз или два их кусали какие-то твари.
– У них сильный иммунитет. – Панфейн пожал плечами. – Может, всему виной эта духота?
– Как же мы поймем причину, если ты сам затрудняешься что-то сказать?
– Ну… то, что они волнуются, еще не так страшно, хорошо бы увидеть их в бою.
– В бою? – Вагнер усмехнулся и покачал головой. – Одного умника мы потеряли не сходя с места, теперь ты хочешь повоевать, а что останется нам с Бойлом, когда и тебя пристрелят?
– Но вы же сумеете меня защитить, ведь так?
Вагнер с Бойлом переглянулись.
– Парень, протри свои опухшие глазки, это – джунгли, здесь опасность подстерегает повсюду, а самое страшное – неожиданная встреча с людьми, поскольку кроме нас тут союзников нет.
– Может, и нет, – возразил Панфейн.
– Что?
– Я говорю – кроме нас, тут могут быть и другие.
– Какие другие, кто тебе сказал?
– Мистер Апдайк, сэр.
– Бойл, ты что-нибудь об этом знаешь?
– Нет. – Партизан понимающе усмехнулся. – Начинаются знакомые прятки – эти штабники нас и прежде подводили, мы из-за них камрадов десятками в землю ложили.
– Что говорил Апдайк, какие здесь могут быть отряды? – строго спросил Вагнер.
– Точно я не знаю, – развел руками Панфейн. – Может быть, пара транспортных групп и два-три найттатчера из предыдущей экспедиции. Они прибыли пешком с Территории Самоопределения.
– Значит, прежде чем стрелять, мы должны точно знать, что перед нами не враги, – подвел итог Вагнер. – Это усложняет наше положение, учитывая, что видимость здесь не больше десяти метров.
Они помолчали; неподалеку с дерева стали падать слизни, и это переполошило найттатчеров. Они вскинули пулеметы, и Вагнер с ужасом ждал выстрелов, которые, без сомнения, демаскируют их, но Панфейн успел остановить своих подопечных.
– Ложная тревога! – объявил он и дал найттатчерам вкусных гранул.
– Слушай, а может, нам стоит пустить их вперед – пускай топают самостоятельно. Нарвутся на солдат, завяжут бой, а мы издали понаблюдаем, как они себя ведут.
– Собственно, так и было задумано, сэр.
– Вот и отлично.

59

Двигаясь вдоль притока Калпеты, Джим и Тони старались не пугать зурабов, которые выползали из тины погреться на солнце. Там, где берега были пологими, напарники в поисках следов спускались к самой воде.
Разведчики честно отрабатывали каждый подходящий для выхода участок берега, однако пока что это ни к чему не приводило. Зурабы были непугаными, а по деревьям шастали юркие грызуны, подтачивая сочные плоды и наполненные нектаром бутоны цветов. Если бы здесь появился вертолет да еще раздались выстрелы, местные обитатели вернулись бы суток через трое – не раньше.
Вскоре Джиму и Тони стало ясно, что они выходят к точке высадки. Зурабов на отмелях не было, над лужицами не вились мошки, а приглушенные птичьи крики раздавались только с самых верхних ярусов.
Стали попадаться пятна птичьего помета, слизни тысячами ползли по стволам деревьев, возвращаясь туда, откуда их сбросило ветром, поднятым вертолетным винтом.
– Это там, – уверенно произнес Джим и стал осторожно спускаться по пологому берегу. Потом присел и, раздвинув поднявшуюся за ночь траву, обнаружил у ее основания четкие отпечатки следов.
– Что там? – спросил сверху Тони.
– Пять-шесть человек. Ботинки форменные, следы глубокие.
– Может, это монстры?
– Может быть.
Тони невольно огляделся.
Джим поднялся наверх и взялся за рацию.
– Слушаю тебя, Симмонс, – приглушенно отозвался сержант Рихман.
«Наверное, тоже что-то нашли», – подумал Джим.
– Сэр, мы обнаружили место высадки. Их пять или шесть – имеются тяжеловесы, возможно, монстры. А как у вас?
– Здесь кто-то есть… Помимо вашего десанта – те не успели бы уйти так далеко…
«Если только это не уцелевшие партизаны команданте Ферро», – подумал Джим. Те ходили по лесу так же быстро, как и разведчики. Вот только болот сторонились, и разведчики этим пользовались – высаживались в болота, когда не было других площадок, и в болота же отступали, если мятежники наваливались на них большими силами.
– Что нам делать, сэр?
– Постарайтесь найти их первую стоянку – ночь они переждали на месте.
– Да, сэр, конечно.
Джим отключил рацию, и они с Тони стали прислушиваться.
– Ну и что, куда они пошли потом? – спросил Джим.
– Учитывая, что их атаковал зураб, они решили убраться от берега подальше – я бы сделал именно так.
– Правильно мыслишь, длинный.
– Высокий, – поправил его Тони.
– Стой! – прошипел Джим и автоматом отвел в сторону ветку, на которой дремала малиновка. По выражению лица напарника Тони сразу понял, в чем дело, и, отойдя, медленно обернулся.
– Мамочки… До чего же неприятно они выглядят. Кажется, ты ее даже не разбудил.
– Я старался. – Джим криво улыбнулся. – Пойдем от берега, эти змейки любят воду.

60

Зная примерное направление, Джим и Тони кое-как различали в зарослях тропу диверсантов. На это указывали свежие побеги оборванных кусков лиан, успевших прорасти за ночь.
После встречи с малиновкой напарники были особенно внимательны, однако пока ничего, кроме привычных пауков и шипохвостов в компании с жуками-жемчужниками, им не попадалось.
– Где-то здесь они должны были стать на ночь, – сказал Джим, оглядывая заросший кустарником свободный пятачок.
– Тихо! – Тони схватил Джима за локоть. – Ты слышишь?
– Ага, как будто скребется что-то…
– И потрескивает. – Тони осторожно повернулся, держа «торсо» наготове – уж больно странными казались звуки, раздававшиеся совсем рядом.
– Это там, – прошептал Джим и стал осторожно продвигаться на шум. Выглянув из-за очередного куста, он распрямился и покачал головой.
– Ты в жизни не видел подобной гадости.
– Да? – Тони обошел напарника и брезгливо скривился. Облепив невидимую добычу, насекомые кишели, наползая друг на друга, схватываясь в смертельных схватках и брызгая ядом. Их тут были тысячи.
– Что они могут жрать? – все так же кривясь, спросил Тони.
– Может быть, животное – свинья или даже карликовый олень. Нужно посмотреть.
Джим достал дымный патрон, расковырял его ножом, чтобы добыть немного начинки, тем временем Тони сорвал с молодого дерева несколько огромных листьев.
– Поджигай.
Джим щелкнул солдатской зажигалкой, и сероватый кусочек топлива занялся струйками беловатого дыма. Он бросил его прямо в гущу насекомых, а Тони начал закидывать дымный заряд листьями.
– Эх, и навоняем мы тут, – со вздохом произнес Джим.
– Не бойся, ветра нет, дым уйдет вверх, и потом, мы просто обязаны посмотреть, что привлекло этих тварей.
Насекомые разбегались с поспешностью, на которую были способны, последними ковыляли раненные в междоусобных схватках.
Убедившись, что больше им ничего не угрожает, напарники стали убирать листья.
Вскоре все стало ясно: под листьями оказались человеческие останки – скелет был почти обглодан, еще немного – и за дело взялись бы слизни, которые приползали самыми последними и умели растворять кости.
– Смотри, – сказал Джим, указывая на отдельно лежавшую кисть.
– Когда Рихман и Шульц рассказывали нам о действии яда малиновок, я не очень хорошо себе это представлял. Теперь я этих тварей еще больше боюсь. – Тони зябко поежился.
Джим включил рацию.
– Что у вас? – спросил Рихман; судя по голосу, они с Шульцем напали на след.
– Нашли место стоянки, сэр, и обглоданный насекомыми труп.
– Человеческий?
– Да. Судя по всему, его ужалила малиновка.
– Почему ты так решил?
– Рука лежит отдельно – кисть. Кость как будто растворили в кислоте…
– Точно, именно так это и выглядит. – Рихман вздохнул. – Давайте возвращайтесь по берегу и в любой момент будьте готовы подключиться – мы все время пересекаем чьи-то тропы, но еще никого не видели. Поторопитесь, а то пропустите самое интересное.
– Конечно, сэр.

61

Через два с половиной часа непрерывного марша у группы закончилась вода.
– Нужно пополнить запасы, – сказал Вагнер, усаживая Панфейна на рюкзак. Парень совсем сдал, и его приходилось подкалывать бодрящими наркотиками.
– Я хочу пить, – прохныкал он, казалось, напрочь позабыв про свои обязанности. Найттатчеры отдыхали стоя, словно лошади, и на марше выглядели вполне адекватно – не пытались начать стрельбу и не уносились в чащу подобно диким зверям. Вагнер надеялся, что они не подведут и дальше.
– Нужно найти мокрую ямку и нафильтровать воды.
– Не нужно, сэр, я добуду ее из трухляшки – там она, по крайней мере, холодная.
– Из трухляшки? – не понял Вагнер.
– Давайте ведро.
Под ведром подразумевался специальный мешок с многослойными мембранами, проходя через которые вода не только дезинфицировалась, но и приобретала приличные вкусовые качества.
Майор подал мешок и стал с интересом наблюдать за Бойлом, который, набрав целый мешок трухляшек, вернулся с ними к Вагнеру.
– Готовьте фляги, сэр, сейчас будем наполнять.
Майор быстро отвинтил крышки у полудюжины фляг, а Бойл начал закручивать горлышко мешка, словно выжимая тряпку.
Из острого уголка мешка во флягу полилась чистая как слеза вода. Наполнив первую, Вагнер отдал ее Панфейну и взялся за вторую.
Вскоре все фляги были заполнены, а чистая прохладная вода пришлась по вкусу и майору, и найттатчерам. Когда они напились воды, их мешка хватило, чтобы наполнить все емкости еще раз.
– Интересный способ, Бойл, ты меня удивил. Кто же научил тебя?
– Мы всегда им пользовались, сэр.
– А почему вода холодная? Значительно холоднее, чем на листьях или вон в ямках.
– Не знаю, я над этим никогда не задумывался, у команданте Ферро не до размышлений было, все время в деле.
Есть в такой духоте не хотелось, однако Бойл и Вагнер сжевали по питательной плитке, проглотив на десерт таблетки прессованной целлюлозы.
– Съешь, это необходимо, – сказал майор, подавая плитку Панфейну. Тот кивнул и с обреченным видом принялся жевать, однако не прошло и минуты, как его вырвало мутной жижей.
– И… Извините, – пробормотал лаборант с позеленевшим лицом.
– Ничего, парень, с непривычки случается, – нарочито бодро произнес майор и вопросительно посмотрел на Бойла. – Что скажешь?
– В такой духоте от яда, противоядий и наркотиков в жилах кровь закипеть может.
– А что с ним теперь делать? – Вагнер взглянул на маршрутизатор. – Нам еще километра четыре топать, прежде чем отпустим этих молодцев в самостоятельное плавание.
– Думаю, он продержится, должен продержаться. После того как его вывернуло, он почувствует себя лучше.
Вагнер с сомнением посмотрел на Панфейна, однако Бойл оказался прав – щеки лаборанта порозовели и он попросил еще воды.
– А плитку я потом съем, можно?
– Конечно, можно, – сразу согласился Вагнер. – Не будет ничего страшного, если ты отложишь ее на ужин.
– Хорошо, я тогда лучше ребят покормлю…
– Покорми, дорогой.
Вагнер отошел и молча следил за тем, как оживший Панфейн пичкает найттатчеров гранулами. Было в этом действии что-то неестественное, две машины-убийцы вели себя словно малые дети, старательно пережевывая гранулы и с благодарностью поглядывая на лаборанта.
«Собаки, – вспомнил майор. – Они похожи на двух бойцовых собак, преданных вырастившему их хозяину и беспощадных к его врагам. А кто враги? Врагов им укажет хозяин».

62

За следующие два с половиной часа они прошли еще пару километров. Взбодрившийся было Панфейн снова сник, и ему пришлось колоть наркотик.
– Ну что, потащимся дальше или спустим их с цепи прямо здесь? – обратился Вагнер к Бойлу. Майор и сам здорово устал, активная боевая работа осталась в прошлом, а в джунглях он был новичком. Спасибо Бойлу – тот оказался отличным помощником.
– Как вы прикажете, сэр, так и будет. Вы старший группы.
– Старший-то старший, но эксперт у нас Панфейн. – Майор посмотрел на сникшего лаборанта. – Эй, босс, просыпайся!
Панфейн тяжело поднял голову.
– Как ты смотришь на то, чтобы начать прямо отсюда, а? Скажи им, чтобы не спешили, а мы пойдем следом…
– Наверное… в этом есть какой-то смысл…
– Смысл есть, – вмешался Бойл, – нужно, чтобы у тебя оставались силы отдавать ребятам команды, нас-то ведь они не послушают.
– Не послушают, – согласился Панфейн. – То есть они понимают, что вы – свои, однако ваши приказания будут игнорироваться.
– А как тогда командовать?
– Вообще-то, они… – Панфейн вздохнул, набирая в легкие липкий, не приносящий облегчения воздух. – Они индивидуальные охотники, но… перенастроить под другого командира их можно. Тэд написал хорошую программу, которая…
Вспомнив, что друга больше нет, лаборант замолчал.
– Откуда же вас таких молодых набрали? Неужели из государственного университета? – спросил Вагнер.
– Вообще-то, это секретные сведения.
– Ну, хорошо, – кивнул майор. – А цели вы какие преследовали, нанимаясь в лабораторию? Вы знали, чем будете заниматься?
– Конечно, знали, и цели у нас вполне определенные.
Майор заметил, что эта тема приободрила лаборанта.
– Какие же цели?
– Мы хотим владеть миром.
– Кто это «мы»? – уточнил Вагнер, хотя понимал, что болтает лишнее.
– Мы – это люди нового поколения, которые придут на смену старой слабой формации.
«Вон ты куда клонишь, сволочь!» – едва не закричал майор, однако промолчал, вспомнив про свое жалованье.
«Сам ты, сволочь, Вагнер», – сказал он себе, и в это время совсем рядом хлестнул выстрел.
Панфейн как подкошенный свалился с рюкзака в траву и, закрыв голову руками, завопил:
– Оборона!
Майор не сразу понял, что это относилось к найттатчерам. Те залязгали затворами и рванулись на звуки выстрелов.
– Вот придурки, – выругался присевший за деревом Бойл. – И куда нам теперь стрелять – в них?
Вслед за первым выстрелом прозвучало еще несколько одиночных, потом – очередь. Прошелестев по веткам, шлепнулась в грязь и звонко хлопнула граната. Осколки защелкали по веткам, посыпались листья и отвратительные слизни.
– Да кто же это? – удивился Вагнер.
– Наверное, те, другие, – предположил Бойл. – О которых нам не сказал Апдайк.
Загрохотали роторные пулеметы найттатчеров. Вопреки опасениям Вагнера, они не потратили все патроны сразу, а били короткими очередями и быстро меняли позиции – он слышал, как монстры перебегали с места на место, выдавая себя треском веток и громким сопением.
Снова застучали автоматы – так же экономно. Потом стали рваться гранаты – Вагнер насчитал пять взрывов.
– Ну что, самое время посмотреть, как справляются наши мальчики, а? – сказал майор, обращаясь к Бойлу.
– Я готов, сэр!
– Панфейн, поднимайся! Тебе ничто не угрожает!
– А? – Лаборант приподнял голову от земли.
– Давай пробежимся, проследим за действием найттатчеров – ты ведь за этим сюда пришел?
Панфейн никак не реагировал на слова майора, лишь тупо на него таращился.
– Бесполезно! – сказал Бойл. – Похоже, он уже обгадился. Идемте без него, сэр.
– Идем, приятель.

63

Прикрываясь стволами деревьев, Вагнер и Бойл стали продвигаться вперед – туда, где то затихала, то возобновлялась перестрелка.
Метров через пятьдесят они увидели найттатчеров. Те стояли среди кустарника в полный рост и короткими очередями били куда-то в чащу. В ответ в них тоже летели пули, но попадали они в найттатчеров или нет – было непонятно.
– Видно, сбой в программах все же имеется, – сказал майор, когда они с Бойлом залегли у поваленного дерева. – Хорошо бы сюда этого умника с компьютером.
– И не мечтайте, сэр, давайте подберемся ближе – должен же кто-то разобраться, годятся они на что-то или горазды только собачий корм жрать.
Вагнер и Бойл стремительным броском преодолели еще метров пятнадцать, и тут их обстреляли.
Бойл первым увидел противника и открыл ответный огонь. Вагнер следил за найттатчерами, втайне опасаясь, что те шарахнут по ним с Бойлом из роторных, но монстры лишь покосились на звук близкой стрельбы и продолжили перестрелку с противником.
На правом фланге группа мятежников начала наступать, найттатчеры тоже двинулись вперед, и это порадовало майора, налицо были согласованные действия – эти уроды действовали без командира, как опытные солдаты. Вот только укрываться они по-прежнему не хотели, а противник ужесточал огонь.
Неподалеку, под кустом, майор с опозданием заметил оплывающий кровью труп. Вид обмундирования федеральной армии заставил его вздохнуть, однако он быстро взял себя в руки.
Вагнер выглянул из-за дерева и, увидев шевельнувшуюся ветку, выстрелил, в ответ недалеко упала граната, майор вжался в землю, успев подумать о феномене исчезновения всех опасных тварей. Он замечал это еще в пустыне: при первых же выстрелах все змеи куда-то прятались, словно проваливаясь сквозь песок.
Граната взорвалась, никому не причинив вреда. Вагнер усмехнулся и покосился на незыблемых, как могло показаться, найттатчеров. Неожиданно грохнул взрыв, и ошметки тел одного из монстров разлетелись в разные стороны.
– Вот это да! – не удержался Бойл. – Это из кустов так саданули!
И он принялся поливать автоматным огнем позицию противника. Снова по листьям защелкала граната – майор чуть пригнулся, ожидая удара о землю, однако граната взорвалась в воздухе и что-то воткнулось Вагнеру в бедро.
– Ах ты! – Он перекатился на спину и, оглядев рану, перевел дух, это была всего лишь острая щепка, а вот Бойлу достался небольшой осколок. Он вошел в мякоть предплечья, и это, хотя и не мешало двигать рукой, заставляло старого партизана морщиться от боли.
– Отходить нужно! – сказал Вагнер, и в этот момент снова сработала невидимая пушка, однако ее снаряд унесся куда-то в чащу и там разорвался. Доносившийся оттуда стук роторного пулемета прекратился.
– Похоже на противотанковое ружье, – заметил Бойл, когда они стали отползать.
– Неужели кто-то таскает эту тяжесть по джунглям? – покачал головой майор и, заметив движение, выстрелил.
По веткам снова защелкала граната.
– То была случайность, больше у них так не получится, – сказал майор, и в этот момент граната рванула прямо над его головой.
В ушах зазвенело, на спину обрушился частый град слизней, а за ними – иссеченные листья и ветки.
– Это… не случайно, сэр… – прохрипел Бойл.
– Ерунда. – Майор поднялся и стал помогать бывалому партизану. Тот встал, но теперь заметно прихрамывал.
Вместе с ними стал отходить и уцелевший найттатчер.
– Молодец, – сказал майор, обращаясь к нему, когда они с Бойлом упали, чтобы передохнуть немного за широким деревом. Найттатчер остановился неподалеку и начал отсекать преследователей огнем.
– Отличная работа! – похвалил его майор. Сверкнула вспышка, и найттатчер упал. Оглушенный Вагнер выглянул из-за расщепленного дерева – монстр лежал на спине, а на месте его оторванной руки зияла огромная рана. Но не это поразило Вагнера, ему случалось видеть вещи и похуже, а то, как набухали края живого мяса и, совершая волнообразные движения, стремились закрыть рану.
Однако повреждения оказались слишком большими. Найттатчер был обречен.
Не сговариваясь, Вагнер и Бойл побежали назад – до следующего дерева. Краем глаза майор заметил силуэт, но времени предупредить Бойла не было – раздался выстрел, и старый партизан рухнул в высокую траву. Вагнер не целясь разрядил по кустам весь магазин и, подхватив с земли Бойла, потащил его дальше.
В ветвях запрыгала граната.
– Сволочь! – зарычал в отчаянии Вагнер. Он знал, что скрыться от взрыва не удастся. Раздался звонкий хлопок, и вместе с ним исчезли все другие звуки. Вагнер чувствовал, что остался на ногах, однако Бойл лежал неподалеку и по его виду было ясно – с ним покончено.
Вагнер рванулся прочь, на ходу меняя магазин и оглядываясь, нет ли погони. Пока слух не вернулся к нему, он не различал шорохов, стрельбы и свиста пуль, однако понимал, что враг не отстает, что он где-то рядом.
Неподалеку грянул выстрел, Вагнер не слышал, но понял, что в него стреляли, – впереди взвился фонтан земли.
«В ноги бьют – хотят живым взять», – догадался он и стал петлять, насколько это было возможно. Майор решил бежать туда, где остался Панфейн, – пока они провозятся с этим мозгляком, он сумеет оторваться.
Снова раздался выстрел – пуля задела правую голень и прошла навылет, однако вот и заметное дерево с узловатой веткой. Вагнер спрятался за ним и полоснул по лесу длинной очередью. Неподалеку, подобрав под себя ноги, задницей кверху валялся лаборант. Майор перепрыгнул через него и помчался что есть духу, чувствуя, что теперь его уже никто не преследует.

64

Предупреждение Рихмана пришло вовремя. Джим и Тони находились метрах в пятистах от Ли Чиккера и Муна, когда сержант вышел на связь и тревожным шепотом сообщил, что «сейчас начнется». По его словам, им противостояла группа из шести-семи бойцов, возможно, один или двое из них были монстрами.
– Ускорьтесь, – попросил Рихман, и Джим с Тони понеслись сквозь джунгли.
Вскоре зазвучали частые выстрелы и разрывы гранат.
– Рихман ошибся! Здесь больше, чем одна группа, здесь и наш десант! – догадался Тони и побежал еще быстрее, несмотря на свою артиллерию, а Джим помчался следом, придерживая подпрыгивающую разгрузку с гранатами.
Вскоре они ввязались в драку и, как оказалось, вовремя. Ли Чиккера нигде не было видно, а истекавший кровью Мун отстреливался из-за дерева, по которому словно гигантская пила проходились очереди роторных пулеметов.
Эти пулеметы показали, с кем придется иметь дело.
Чтобы помочь Муну и проверить реакцию противника, Джим швырнул гранату, а после ее взрыва Тони нашел подходящую позицию и сделал точный выстрел.
– Попал? – спросил Джим, когда напарника отнесло сильной отдачей.
– Конечно, – сказал тот и, встав за дерево, закашлялся. В следующую секунду на них обрушился шквальный огонь, однако противник стрелял вслепую, напуганный эффективностью «торсо».
Пока Тони переводил дух, Джим решил выкурить мятежников с их позиции и принялся набрасывать гранаты, выдерживая паузы так, чтобы они рвались в воздухе. Эта тактика дала плоды, противник начал отступать.
Тони на слух сумел «выключить» «суперинструктора», который воевал против Рихмана и Шульца, а потом снес монстра, прикрывавшего отход своих. Пока приходил в себя после тяжелой отдачи, Джим перестал бомбить отступившего противника и увязался в погоню.
Перебегая от дерева к дереву, он едва не споткнулся о труп одного из врагов, потом на мгновение увидел второго – тот был ранен и прихрамывал. Впрочем, он еще крепко держался на ногах и не упускал случая пальнуть в Джима. Разведчик мог расправиться с ним одним выстрелом, однако очень хотелось взять языка – он бы мог многое прояснить, база нуждалась в информации.
Сердце выскакивало из груди – такие гонки в сырой духоте не проходили бесследно. В очередной раз укрывшись от автоматной очереди, Джим перебежал к следующему дереву и неожиданно увидел человека в странной позе – тот лежал на земле, поджав под себя руки и ноги, и истерично всхлипывал.
А подранок тем временем ушел.
«Да и хрен с ним», – решил Джим и, опасливо оглядевшись, тронул лежавшего ногой.
– Эй ты, поднимайся!
– Не-е-е-т!
Неизвестный в промокшем от пота обмундировании, казалось, сейчас зароется в землю.
– Вставай, домой пора, – сказал Джим, пытаясь схитрить. Это подействовало, неизвестный перестал дрожать и, подняв голову, осторожно взглянул на Джима снизу вверх.
– А где майор?
– Ушел.
– Куда?
– Туда куда-то. – Джим махнул рукой в сторону, куда ушел подранок. – Тебя как зовут?
– Сэ… Сэм.
– Вставай, Сэм, пора отсюда уходить. Это твой рюкзак?
– Мо… Мой.
– Захвати его.
– Да, конечно.
Спокойный, усталый тон вражеского солдата – в том, что это федерал, Панфейн не сомневался – позволял справиться со смертельным страхом, лежавшим в желудке холодным булыжником.
– У… у меня в рюкзаке пи… пистолет. Я должен сдать его?
– Не нужно, – покачал головой Джим. – Иди.
– Ту… туда? – Панфейн указал в ту сторону, куда еще недавно стреляли найттатчеры.
– Да, – подтвердил Джим, и они пошли.
– Сколько вас было?
– Я и Тэд, это мой друг был.
– Его малиновка ужалила?
– А откуда вы зна… знаете?
– Кто еще был? – Джим оставил вопрос пленника без ответа.
– Еще майор был и… вот – он.
Панфейн указал на лежавшего в траве Бойла, мимо которого они как раз проходили, и бессильно опустился на землю.
– Кто это?
– Он был проводником, а раньше служил у ко… команданте Ферро.
– Понятно. А сбежал, значит, майор? Как его звали?
– Майор Вагнер, сэр. Он был старшим группы.
– Вставай, нужно идти.
Панфейн послушно поднялся и поволокся дальше, чувствуя странное облегчение. Казалось, что, попав в плен, надо было ждать грубостей и пинков, однако наоборот – почему-то сейчас ему казалось, что все ужасы позади.
– Значит, вас было четверо?
– Да, сэр, четверо сопровождавших и два объекта, то есть два найттатчера… Ой, кажется, я вижу одного из них!
Подойдя к расщепленному дереву, возле которого лежало изуродованное тело монстра, Панфейн остановился. Это казалось нелепым – всесокрушающий найттатчер серийный номер 239-38СР лежал распростертый на земле, а рука с роторным пулеметом была вырвана и отброшена метров на двадцать.
– Тони! – позвал Джим.
– Что? – вздрогнул Панфейн.
– Это я не тебе.
Из кустов появился Тони, залитый соками лиан и жидкостью от раздавленных слизней. Торчащая сбоку на шарнире «торсо» придавала ему устрашающий вид.
– А-а, пленный…
– Ли Чиккера нашли? – В голосе Джима звучала надежда.
– Нашли, его очередью из ротора почти разорвало…
– Вот оно как. – Джим вздохнул.
Втроем они возвратились на место первого столкновения, тело убитого разведчика лежало на открытом месте, рядом Шульц делал перевязку Муну. Разрывная пуля вырвала у него из бока приличный кусок мяса, обнажив ребра, и Шульц, пользуясь старым рецептом, положил под бинты разжеванные листья медовника. Они затягивали почти любую рану, правда, оставался фиолетовый рубец, но для солдата это не играло роли, главное – выжить.
– Эх, жаль Франца, – то и дело повторял Рихман. Он винил себя за то, что не сумел определить место выхода десантной группы. Найттатчеры выскочили на Муна и Ли Чиккера неожиданно, когда те спешили на помощь Рихману и Шульцу.
– Всего не предусмотришь, Эдди, – успокаивал его Мун, закусывая губу, когда Шульц накладывал ему тугую повязку. – Честно говоря, я думал, это меня убили, а оказалось – Франца.
– Как там? – спросил Рихман у Джима.
– Один ушел, майор какой-то.
– Майор Вагнер, сэр, – робко подсказал Панфейн.
– Ага, говорит, он у них старшим группы был.

65

Выносить Ли Чиккера решили к реке, для поддержки разведчиков с базы вышел взвод лейтенанта Реддика.
Тело погибшего товарища тащили на волокуше, меняясь через каждые пятьдесят метров, участвовали все, кроме Муна. Когда выбрались к реке, послышался шум турбин и появился вертолет. Джим помахал кепи, пилот его увидел, и машина пошла на снижение.
По воде побежала рябь, неподалеку с громким всплеском ушел в воду зураб.
Кто-то из своих – кажется, это был Верди – спустил мешок на тросе, в него уложили Ли Чиккера, и лебедка подняла его в вертолет. Дверца захлопнулась, и «Си-12К» улетел.
– Ну вот, проводы состоялись, – сказал Рихман, потом связался по рации с Редиком и предупредил, что группа пойдет вдоль реки им навстречу. Разведчики двинулась в обратный путь. Поначалу все молчали, думая о том, что произошло. На месте погибшего каждый невольно представлял себя.
Но у живых оставались свои заботы, и, стараясь не терять времени даром, сержант еще раз допросил пленного, а тот повторил сказанное Джиму. Потом стали подводить итоги боя, и выяснилось, что помимо двух монстров, которых Тони разделал из «торсо», ему удалось расколотить пулемет у третьего.
– Он бил по нас с небольшого пригорка, огромной кочки, – пояснял Рихман. – Потом вдруг грохот, треск – и он помчался через кусты прочь от нас. Мы с Шульцем поначалу ничего не поняли, а потом подобрались ближе и нашли согнутые стволы от его машинки. Одним словом, Тони, ты в этот раз здорово поработал.
– Спасибо, сэр.
– А стрелял, значит, на слух? – уточнил Шульц.
– Да, мне показалось, что я его хорошо определил, и сразу выстрелил. Не думал, что попаду, надеялся испугать.
Оказалось, что с монстром было пятеро мятежников, но с ними Рихман и Шульц покончили почти сразу.
– Мы начали первыми, – пояснил сержант. – Гранатами.
Он вернулся к разговору с пленным.
– Как, ты говорил, вы их называете?
– Найттатчерами, сэр.
– Ты не похож на солдата, зачем тебя послали в джунгли – приключения любишь?
– Нет, сэр, что вы! Совсем не люблю. Наблюдая смерть своего друга, я чуть с ума не сошел…
– Ну так говори, зачем вас привезли – я что, должен каждое слово из тебя выбивать?
– Не нужно выбивать, сэр, – поспешно ответил пленник. – Я все расскажу. Нас послали проверить, как найттатчеры ведут себя в бою, дело в том, что на других материках они разбирались с солдатами очень быстро – стремительно передвигались, быстро стреляли, а тут – словно увальни какие, станут на месте и ждут, когда их подстрелят. Ну… именно это вы с ними и сделали.
– И в чем причина такого поведения? – Рихман даже ветку придержал, чтобы не хлестнула пленного, – так интересен и важен был его рассказ.
– Не вполне понятно, но есть одна идея…
– Говори же.
– Думаю, это действие одного из ядов насекомых, что кусаются тут повсюду. – Пленник невольно стал осматриваться, ожидая новых атак.
– То есть они от этих укусов не в себе?
– Да, сэр, программа сбивается.
– А они что же – на программе?
– Конечно, сэр, иначе это были бы просто откормленные животные.
– А на других материках, говоришь, все уже подчистили? – задал вопрос Шульц.
– Да, на Марвеле, Иотау, Бронко не осталось организованного сопротивления – только Тортуга держится. И то, думаю, дело в неправильно выбранной тактике – нужно оставить Междуречье и заняться другим районом, а тем временем…
Видимо, до пленника наконец дошло, что перед ним не те слушатели, и он замолчал.

66

Вечером поминали Ли Чиккера. Выпили в столовой сладкого вина и отправились в казарму. Джим собрал парадный мундир погибшего и отнес банщику Никсу. Это уже стало сложившейся традицией: тела солдат кремировали, чтобы отослать прах родственникам, а парадный мундир чистил, гладил и убирал под пластиковый полог Никс. Сначала он объяснял это нежеланием выбрасывать добротные вещи, но после его коллекцию стали считать неким мемориалом павшим товарищам.
Кровать Ли Чиккера перенесли в отдельный угол, где, идеально заправленные, стояли койки тех, кого уже не было.
Для стажеров – Гольдберга и Блохина – это было потрясение. Еще недавно они видели этого веселого разведчика, слушали его истории – и вот Франца уже нет среди живых.
– Это война, парни, – произнес Саскел. – К счастью, такое у нас случается редко.
Постоял, посмотрев на пустую кровать Ли Чиккера, и, обращаясь к Тони и Джиму, сказал:
– Зайдите ко мне, разговор есть.
И ушел. Спустя полминуты Джим и Тони поднялись на второй этаж.
– Разрешите, сэр?
– Давайте, заходите.
Капитан сидел, погруженный в нелегкие мысли, и поигрывал солдатской зажигалкой. Таким усталым Джим и Тони его никогда не видели. Они тихо сели у стены и стали ждать.
– В общем, так, Тайлер, покажешь Блохину, как ты стреляешь из «торсо», а лучше – научи его.
– Он слишком легкий, сэр, его отбросит.
– Других вариантов у нас нет, Гольдберг рыхловат, уж его-то действительно отбросит.
Капитан бросил на стол зажигалку и откинулся на спинку стула.
– Сэр, может, им сначала физподготовкой заняться, чтобы окрепли, а? – осторожно предложил Джим. Ему казалось, Саскел приболел от забот.
– Может, и лучше, чтобы окрепли, однако времени нет и крепнуть они будут в процессе работы. Пусть Блохин хотя бы научится стрелять из этой штуковины, возьми для тренировки патроны нормальные, а не от авиационной пушки.
– А с чего такая спешка? – спросил Тони.
– С того, что с вами мы, судя по всему, скоро расстанемся.
– Как это? – опешил Джим. – Как это мы расстанемся?
Саскел вздохнул и снова принялся крутить зажигалку.
– Капитан Мур по секрету сообщил мне, что уже больше недели почти ежедневно отправляет на вас рапорты.
– Рапорты? На нас? Куда?
– Ты не ребенок, Симмонс, ну подумай сам, куда может отправлять Мур рапорты, кроме своего начальства.
– Так это пустяк, сэр! – отмахнулся Джим, с облегчением переводя дух. – Это в Управлении два придурка есть, они ко мне давно клеятся – то государственную измену пытаются пришить, то еще какую-нибудь глупость затеют.
– Точно, сэр, – подтвердил Тони. – Это у них сезонное обострение.
Приятели захихикали.
– Нет, ребята, в этот раз все значительно сложнее. Мур знает наверняка, что эти рапорты уходят куда-то еще, читать в Управлении их никто не имеет права. В сопроводительном адресе ставится маршрутный код и степень допуска, так вот она сейчас самая высокая.
– А что же он про нас там пишет, а? – забеспокоился Тони. – Мы вроде службу нормально несем…
– Пишет все хорошее, тем более что выдумывать ничего не нужно, вы у нас главные охотники на монстров – вон даже Рихман затребовал себе «торсо». Кстати, кто из механиков помогал тебе ее переделать?
– Коваль, сэр, из автомастерской.
– Хорошо, к нему и обратимся. Возможно, оснастим несколько «торсо», ведь в таком виде они удобнее и эффективнее безоткатных орудий.
– Но вы действительно полагаете, что нас куда-то заберут? – не отставал Джим. Ему хотелось получить какие-то определенные указания, ведь в армии было так принято.
– Я не полагаю, Симмонс, я просто уверен.

67

После этого разговора Джим и Тони принялись ждать в своей жизни перемен, вот только хороших или плохих, сказать было трудно.
По приказу Саскела они день за днем занимались натаскиванием стажеров. Больше было стрельбы, больше работы на берегу Калпеты и в болотах. Блохин выполнял учебные задания, сцепив зубы, Гольдберг кричал в голос – форсировать кишащие змеями и насекомыми болота было выше его сил.
– Они же залезут мне… под одежду! – вопил он.
– Не залезут, а будешь орать, то как раз в рот и залезут, – обрывал его стенания Джим и выбирал другое, еще более глубокое болото.
Как они с Тони и рассчитывали, когда количество форсированных болот перевалило за пять десятков, стажеры потеряли всякий страх.
– А знаете, – признался Гольдберг, когда их с Блохиным вели к реке мыться, – я ведь не верил, что все это происходило со мной – я имею в виду голову змеи, которую проглотил. Как нас лупцевали на «отбое» – помню хорошо, потому что разозлился очень, а вот со змеей…
– Было это, было, успокойся, – заверил его Блохин.
– Да, теперь-то я это понимаю. – Гольдберг поправил сползающий с плеча автомат и сбросил с себя дохлую сороконожку.
Джим и Тони регулярно выводили стажеров к месту лежки зурабов, чтобы они побольше узнали о повадках этих хищников.
– Ой, какие они здоровые! – всякий раз поражался Гольдберг. Зурабы грелись на берегу недалеко от восстановленной пристани и настороженно косились на людей, дожидаясь, когда те наконец уберутся.
– Если не подходить на длину хвоста, на суше они не опасны, – пояснял Джим, надвигаясь на зурабов, пока те, глухо рыча, не соскользнули в воду.
– Теперь они вынырнут недалеко от берега, чтобы посмотреть, чем мы тут занимаемся.
– А чем мы будем заниматься?
– Плескайтесь, смывайте с себя грязь, чтобы не тащить ее на базу к Никсу.
В десяти метрах от берега появились головы зурабов.
– Давайте скорее, скоро они поднырнут, чтобы вами пообедать.
– Правда, что ли? – испугался Гольдберг, быстро загребая на себя воду и не спуская глаз с кожистых гребней на головах зурабов.
Хищники одновременно скрылись под водой, и Джим скомандовал:
– Всем отойти на пять метров! Сейчас они идут по дну, чтобы неожиданно атаковать вас.
И действительно, спустя несколько секунд вода у берега вспучилась и на песок, еще не видя, куда подевалась добыча, словно две ракеты, выскочили зурабы.
Отряхнувшись, они недовольно заурчали и убрались в заросли прибрежной травы.

В дополнение к занятиям в болотах и у реки стажерам приходилось много стрелять, и если Гольдберг ограничивался автоматом, то Блохину требовалось освоить еще и «торсо». Тони научил его надевать пояс с шарниром, а затем стрелять от бедра. При этом патроны они использовали штатные – с двумя звездочками.
На исходе четвертого дня занятий Блохин, плечи которого были исполосованы крепежными ремнями, уже ухитрялся попадать в дерево средних размеров с пятидесяти метров. Это был неплохой результат, дававший возможность поражать найттатчеров в джунглях.
– Только ты кушай побольше, – советовал Тони. – Чтобы держать отдачу, тебе нужна масса.
– Да, сэр, конечно, – соглашался стажер. – А это правда, что вы скоро уедете, сэр?
– Правда, – неожиданно для себя ответил Тони.
– Кто же тогда станет учить нас?
– Сержант Рихман, Шульц – это мастера лесной разведки. Такие вдвоем против целого взвода выйти могут.
– А что же Ли Чиккер?
– Ну… – Тони развел руками. – Это война, иногда погибают даже опытные.
– Хотел бы я когда-нибудь стать таким, как вы, сэр.
Услышав это признание, Тони смущенно заулыбался. Он служил на базе год с небольшим и совсем недавно был таким же, как Блохин и Гольдберг.
– Нет ничего проще, парень. Через год ты будешь смотреть на мир моими глазами.

68

Предсказанное капитаном Саскелом случилось через неделю, когда Джим и Тони уже стали подумывать, что их оставят служить на базе.
– Завтра утром вертолет до Антвердена, – сказал капитан после ужина, зазвав напарников к себе. – Прощаться со взводом не обязательно, считается, что это всего лишь командировка, поэтому даже расчет жалованья производиться не будет. Потом вам сделают перевод всего табеля по новому месту службы.
– А командировочные?
– Получите со счетов по тысяче кредитов.
– Это неплохо! – улыбнулся Джим. Он уже представлял себе город, встречи со знакомыми подружками, рестораны, кафе на набережной.
– Поосторожнее там, – угадав, о чем тот думает, сказал капитан, – чтобы вас не украли шпионы Тильзера, как в прошлый раз.
– Нет-нет, сэр, теперь мы ученые, – заверил Джим.
– Хорошо, раз так, – пожал плечами Саскел. – Парадную форму брать будете?
– А надо?
– Не знаю, вы ведь хотите выглядеть отпускниками.
– Возьмем, – сказал Тони Джиму. – Может, действительно перепадет пара свободных дней.
Они помолчали, потом Джим спросил:
– Как же вы тут без нас будете?
– Выкрутимся как-нибудь, не впервой. Начальник базы подумал взять в одну из рот пленных, все равно они здесь прижились – пусть несут службу неофициально, а нам за это передадут человека три из строевых подразделений, будем обучать.

Разговор закончился, больше обсуждать было нечего. Джим с Тони отправились к Никсу взять вычищенную форму – на этот раз свою собственную, а не из «мемориала».
– Что, ребята, в увольнение?
– Так точно, Никс, заслужили безупречным несением службы, – сказал Джим.
– Да уж слышал, Тони просто молодец – и как ты с этой штукой управляешься, сынок?
– Нормально, – пожал плечами Тайлер.
– Ну ладно, сейчас принесу костюмчики, подождите.
Вскоре он вернулся с упакованными в пластик вешалками.
– Вот это твое, Тони, а это твое, Джим, и вот еще – презент.
– Что за презент? – Тони взял серебряную зажигалку и покрутил в руках – вещица был красивая.
– Мы же не курим, ты знаешь.
– Ну и что, возьмите как талисман – на счастье.
Тони взял зажигалку и на свету заметил инициалы – «Б.Л.».
– Слушай, а кому она принадлежала раньше?
– Берту Лафонтену, земля ему пухом.
– Так он погиб?
– Во время нападения парашютистов беднягу сожгло зарядом… забыл, как называется.
– Нитроглейд.
– Вот-вот, зурабы его пожри, этот самый нитроглейд… Берт сгорел весь, и только зажигалка осталась, я ее целый месяц из кокса вымачивал.
– Из какого такого кокса? – Джим посмотрел на ладони.
– Ну понятно, из какого – из останков Берта.
Тони вернул зажигалку.
– Спасибо, не думаю, чтобы она принесла нам удачу, раз ее хозяин так умер.
– Я слышал, что при жизни ему крепко везло в карты, – привел Никс последний довод, однако зажигалку убрал.
Когда напарники возвратились в казарму, никто из взвода не спал – ждали только их.
– Ну что, собрались? – спросил Рихман.
– Да, сэр. – Джим показал плечики с парадной формой.
– Мы решили подождать вас, чтобы выпить по стопке…
Рихман махнул Шульцу, и тот достал из-под кровати поднос с уже разлитым по стаканчикам солдатским ромом.
– А с чего это вдруг, мы ведь… – начал было Тони.
– Да, вы едете в командировку – это мы знаем.
Джим и Тони взяли свои стаканчики.
– Не забывайте нас, ребята, – сказал Краузе, – помните, если напортачите где, возвращайтесь обратно, мы вас примем.
С тем и выпили.

69

Улетали рано – в шесть утра вертолет из Антвердена уже приземлился в парке. Распахнулась дверца, и по свалившемуся трапу спустился лейтенант Военно-Космических Сил.
Джим и Тони переглянулись, они в жизни не видели таких эмблем – только на страницах общевойскового устава.
Лейтенант подошел к Джиму и Тони, однако вместо того, чтобы спросить, те ли это солдаты, которых он должен сопровождать, восхищенно произнес:
– Как же у вас тут хорошо!
– Это пока утро, сэр, когда солнце поднимется, здесь будет, как в крабоварке, – сообщил Джим.
– Охотно верю, и все же… В джунглях сейчас, наверное, туман струится меж древесных стволов, а? Набегает на берег реки, словно молоко…
– У реки сейчас небезопасно, можно на зураба нарваться.
– Понятно.
Лейтенант еще раз огляделся, приветливо помахал стоявшему неподалеку механику, затем повернулся к Джиму и Тони.
– Ну что, по машинам?
Вслед за лейтенантом напарники поднялись в вертолет, закрылась дверь, пилот запустил двигатели, и они взлетели.
Восходящее солнце осветило базу красноватыми лучами, бетонные здания со скругленными углами выглядели выкрашенными в розовый цвет. По территории шагала смена караула, из трубы столовой шел дым – рано поднявшиеся повара готовили завтрак.
– Все, больше мы этого никогда не увидим, – грустно произнес Тони.
– С чего ты взял, может, мы опять поговорим с этими двумя придурками и вернемся?
– Не вернемся, Джим, я это чувствую.
Сказав это, Тони потерял интерес к происходящему за стеклом иллюминатора, привалился к стене и задремал. А вертолет уже несся над самыми вершинами деревьев, выполняя раз и навсегда принятые противозенитные правила.
Джим посмотрел на лейтенанта: тот снял фуражку и не отрываясь смотрел в иллюминатор, однако по его глазам было ясно, что мысли этого человека далеко.
– Что, кого-то напоминаю? – неожиданно спросил он, поворачиваясь к Джиму.
– У вас бледное лицо, сэр.
– Это неудивительно, я мало бываю на солнце.
Лейтенант замолчал, Джим не знал, о чем говорить, и вскоре последовал правилу – если скучно, нужно спать.
Так они продремали весь полет и окончательно проснулись, когда внизу потянулись дороги и появились пригороды, застроенные домами с черепичными крышами.
– Антверден! – громко объявил лейтенант.
Джиму и Тони все здесь было знакомо, они летели по этому маршруту третий раз. Неожиданно вертолет качнулся и взял левее, потом еще левее.
Напарники переглянулись.
– Мы разве летим не на антверденскую базу, сэр? – спросил Джим.
– Нет, конечно. Она нам ни к чему, у нас есть собственные площадки.
У кого «у нас», Джим спросить не решился.

70

Вертолет приземлился на северной окраине Антвердена, на территории частного владения. Едва колеса машины коснулись потрескавшегося асфальта, турбины тут же были заглушены. Пилот появился в салоне, открыл дверцу и первым спустился на площадку.
– Нам тоже выходить? – спросил Джим. Разведчики привыкли быстро покидать вертолет – в джунглях все делалось быстро.
– Пока еще нет – посидите.
Лейтенант выглянул в иллюминатор с одной стороны, перешел к противоположному борту, снова посмотрел. Джим и Тони стали невольно вытягивать шеи, чтобы увидеть, кого же высматривает лейтенант, однако со всех сторон площадку окружали деревья.
– Все, теперь можно.
Лейтенант прошел к двери и спустился по трапу. За ним, с некоторой осторожностью, вышли со своими солдатскими сумками Джим и Тони.
– Это заброшенный дом, – предупреждая вопросы, сообщил лейтенант. – В смысле, здесь сейчас никто не живет, поэтому вы можете остановиться в нем на какое-то время.
– А хозяева в курсе? – спросил основательный Тони.
– В этом нет необходимости, известно, что две недели их здесь не будет, так что не стесняйтесь.
– А соседи – вдруг они вызовут полицию?
– Соседи здесь только с одной стороны, но это двое глухих стариков. В крайнем случае, что-нибудь соврете.
– А может, нам лучше отправиться в гостиницу? – предложил Джим. – Деньги у нас есть.
– В гостиницу? – Лейтенант сделал вид, что раздумывает. – Нет, гостиница нам никак не подходит по соображениям секретности.
– Выходит, мы должны сидеть в этом доме безвылазно?
– Да. Но вы можете пригласить девочек – у вас есть знакомые или подбросить пару телефонов?
Джим с Тони обменялись удивленными взглядами: как-то странно вел себя этот лейтенант.
– Что-нибудь не так, ребята? – Лейтенант сдвинул фуражку на затылок и промокнул платком лоб.
– Все в порядке, сэр.
– На всякий случай – вот вам номер телефона, спросите господина Зана, это я и буду.
– Вы хотели сказать – лейтенанта Зана? – спросил Джим.
– Нет же, спросите господина Зана. Если вопросов больше нет, можете идти в дом, вход со стороны веранды, там вынуто стекло.
Дав эти нехитрые указания, лейтенант ушел, скрывшись в зарослях акации.
– Ну и что ты на это скажешь? – спросил Джим через некоторое время.
– Скажу, что мне это не нравится. Пойдем в дом.
Напарники взяли багаж и пошли вокруг дома искать веранду. Ее не было.
– Может, он перепутал дома? – предположил Джим, отходя от стены подальше, чтобы попытаться заглянуть в окна.
– Ничего он не перепутал, вон она, эта веранда, – на втором этаже, и окно с выставленным стеклом.
– Да он сдурел, что ли? – Джим огляделся, надеясь увидеть лестницу.
– Предлагаю взломать дверь в подвал, – предложил Тони, ставя сумку на газон.
– А на кой нам это?
– На крыше есть трубы, они закопченные, значит, в доме есть камин, который топят дровами, а держат их, скорее всего, в подвале.
– А ходить за дровами вокруг – далеко, поэтому должен быть вход в подвал из дома, – докончил Джим мысль напарника.
Вывернув из отмостки пару увесистых булыжников, приятели сбили замок и вошли в подвал. Темнота была полная, однако на стене удалось нащупать выключатель. Загорелся свет, и у дальней стены рядом с ровной поленницей обнаружилась еще одна дверь.
– Вот она, красавица.
Джим подошел к двери, дернул за ручку, но та не подалась, звякнув запертой изнутри щеколдой. В ярости Джим рванул что есть силы и вырвал щеколду, она с грохотом ударилась об пол, рассыпая куски белой замазки.
– Да-а, – протянул Тони. – Хозяева будут не слишком рады, когда вернутся в свой дом.
– Ну, мы можем это отремонтировать, – пожал плечами Джим.
– Как ты отремонтируешь?
Тони поднял с пола изуродованную задвижку – она не подлежала восстановлению.
– Прямо как роспись: «Здесь были разведчики», – покачал он головой и бросил задвижку на пол. – Ну ладно, что сделано – то сделано. Пойдем осмотрим захваченную территорию.
– Правильно, – охотно согласился Джим. – Спишем все на воров.

71

Подняв с пола сумку, Тони стал первым подниматься по скрипучей лестнице.
Оказавшись на первом этаже, напарники принялись его обследовать. Сначала они оказались на просторной кухне, которая вполне могла служить и столовой, – здесь стояли стол из вишневого дерева и при нем шесть стульев. Холодильник был пуст, если не считать одинокую бутылку минеральной воды. Газовая плита не работала.
– Да ладно тебе крутить, мы же не собираемся здесь готовить, – сказал Тони, когда Джим попытался зажечь огонь.
После кухни приятели прошли в холл и увидели большой камин.
На полу лежал старый ковер, однако пыли на нем не было.
– Здесь недавно убирали, – сказал Тони.
– Не думаю, просто окна закрыты и пыли неоткуда взяться.
После холла пришла очередь двух спален.
– Гостевые, – сказал Джим.
– Почему это?
– Так называют спальни на первом этаже.
Помимо гостевых комнат нашлись подсобка и бельевая, потом осмотр был перенесен на второй этаж, однако там ничего интересного напарники не обнаружили. Три спальни выглядели одинаково, в них не было ничего, что отличало бы одну комнату от другой. Ни фотографий на стене, ни игрушек на полках.
– Как в гостинице, – заметил Тони, останавливаясь напротив одного из пейзажей, которые были развешаны по стенам коридора.
– Горгун.
– Чего? – переспросил Джим.
– «Стога. А. Горгун».
– Ладно тебе, ценитель, пойдем посмотрим, что на третьем этаже.
– Мансарда, что ж еще.
Они поднялись в мансарду, по виду которой сразу можно было понять, что она нежилая. На кровати лежал настил из досок, под обшитым потемневшей сосной потолком на крючках висели пучки сушеной травы.
– Наверное, в чай кладут. – Джим оторвал былинку, понюхал ее и даже пожевал.
– Отравишься, дурак, – сказал Тони. – Тебе сколько вдалбливали, что незнакомые растения есть нельзя?
– Чудак ты, Тони, то ж дикие, а эти люди сами собирали, чтобы чай пить.
Джим снова потянул носом.
– Душистые!
– А мне кажется, здесь чем-то подванивает, – недовольно заявил Тони. – Как будто дохлятиной.
– Да будет тебе! Воняет ему.
– Точно говорю – вот в этом углу.
Джим подошел к Тони. В самом деле, чем-то таким оттуда несло. Джим толкнул узкую дощатую дверцу и оказался в подсобке, где были складированы старые лопаты, грабли и ведра. Запах исходил именно отсюда, вверху под самым коньком подслеповато белело мутное окошко.
– Фу! – Джим захлопнул дверь. – Наверное, крыса сдохла.
– Ну и пошли отсюда.
Они спустились на первый этаж.
– Эх, жрать охота, – пожаловался Тони, потирая брюхо.
– Пойдем поищем кладовку, в таком доме она должна быть. Я бы сейчас съел шпротов с картофельным пюре. А ты?
– А я бы что угодно и можно без пюре.
Друзья вернулись на кухню, и Джим указал на незаметную дверцу чуть дальше холодильника.
– Вот, будь я лысым зайцем, если это не кладовка!
Он решительно толкнул дверь, щелкнул найденным выключателем, и под потолком загорелась тусклая лампочка.
– Ты не лысый заяц, Джим, ты – молодец! – произнес Тони, оглядывая заставленные разноцветными банками полки.
– Я знаю, приятель, – снисходительно кивнул Джим и принялся перебирать запасы.
– Вот они, шпроты!
– С картофельным пюре? – осведомился Тони.
– Нет.
Тони выбрался ближе к свету, держа полдюжины отобранных банок.
– Чего это ты набрал?
– Еще не знаю.
Тони поднес банку к свету и прочитал:
– Коричневый рис с маслинами.
– Нет, это мимо. Вот у меня написано: «Шпроты».
– Тогда вот – свиные хрящи в маринаде.
– Звучит красиво, но у меня есть и вторая банка шпрот.
– Хорошо, последняя попытка. – Тони взял с полки ветошь и протер очередную этикетку. – Ага, щупальца годовалого осьминога в винном соусе. Попробуем?
– Без меня, друг.
Тони вернул банки на место, и друзья покинули кладовку.
– Закуска есть, теперь хорошо бы вызвать девочек, а? – предложил Джим.
– Ну давай, если ты помнишь телефон.
– Я-то не помню – ты должен помнить.
– На столике в холле я видел старый аппарат.
Они подошли к камину, Джим сел на широкий велюровый диван, а Тони стоя принялся набирать номер, нажимая пожелтевшие от времени кнопки.
– Стой! – воскликнул Джим, подскакивая на диване и указывая в окно. Там на газоне стоял какой-то пожилой человек и собирал граблями скошенную траву.
Тони бросил трубку и подошел к окну.
– Кто это, по-твоему?
– Думаю, садовник. Попадаться ему на глаза не стоит, он может вызвать полицию.
– Обязательно вызовет, старики обожают вызывать полицию.
– Нужно вести себя осторожнее, только и всего.
– Правда? А как девочек вызвать, он ведь обязательно поинтересуется, кто они и к кому прибыли?
– Возможно, он к тому времени уже уйдет.
– Возможно, если у него рабочий день не до восьми часов.
– Да, это реальная проблема, – согласился Тони. – Что же делать?
– Давай его убьем.
– Да ты с ума сошел! – Тони удивленно посмотрел на Джима.
– Шучу я, – усмехнулся тот. – Шу-чу. А между тем, он нас вот-вот вычислит. Обойдет вокруг дома и заметит сбитый замок на подвальной двери.
– А вдруг не заметит?
– Заметит, старые люди очень наблюдательные, в особенности садовники.
Они помолчали. Старик тем временем погрузил траву на тележку и повез ее вокруг дома.
– Ну все, время пошло на секунды, – трагическим голосом произнес Джим.
– Не дрейфь, если мы не можем спрятать дверь со взломанным замком, нужно сделать старикашку нашим союзником.
– Это как же?
– Я его завербую.
– Даже так? – Джим недоверчиво усмехнулся. – Ну давай вербуй, артист, только хочу тебе напомнить, что лейтенант Зан приказал нам сидеть тихо и соблюдать секретность.
– Да? А ты не забыл, что он нам сказал про вход через окно, которое оказалось на втором этаже?

72

Тони поправил кепи, одернул куртку и решительно двинулся к подвальной лестнице, Джим поспешил за ним. Друзья оказались на улице за секунду до появления из-за угла садовника. Старик прошел, не заметив непрошеных гостей, катя тележку к навозной яме, и вздрогнул, услышав за спиной голос:
– Сэр, вы не могли бы подойти сюда!
Садовник от неожиданности выпустил ручки тележки и обернулся – у стены дома стояли двое военных.
– Да-да, я к вам обращаюсь, – вежливо, но твердо произнес один из них.
Старик медленно стащил с головы кепку и засеменил к Тони.
– Сэр, кто вы и что здесь делаете?
– Я? Я здешний садовник, моя фамилия Бизли. Я проживаю неподалеку – на Бонд-стрит, а в этом доме работаю уже восемнадцать лет.
– Очень хорошо, мистер Бизли. Спасибо за сотрудничество. – Тони крепко пожал старику руку.
– А что здесь происходит, господа военные?
– Видите эту дверь? – Тони повернулся и отодвинул Джима, чтобы садовник увидел подвальную дверь.
– Так точно, вижу. Но она сломана!
– Вот именно, мистер Бизли. И судя по всему, замок был сбит вот этими двумя камнями.
– А вы из полиции?
– Должен вас огорчить, – Тони склонился над садовником и с заговорщицким видом продолжил: – Полиция не должна знать об этом, иначе вся операция будет поставлена под угрозу.
– Мамочки мои! – Старик пошатнулся, Тони подхватил его, иначе бы он упал. – Уж не мерещится ли мне все это! Вот и вертолет я видел – как будто он садился прямо на старой площадке, куда хозяин прежде сажал свой «Форс-Макки». Но этого же не может быть, господин военный, чтобы вертолет…
– Зовите меня – лейтенант Вольф.
– Да, лейтенант Вольф.
Старик пожевал губами, собираясь с духом, а потом спросил:
– Что же за операция, господин лейтенант, и почему в этом доме? Боюсь, хозяину это не понравится.
– Тс-с-с! – Тони приложил палец к губам. – Осторожнее, мистер Бизли, здесь даже стены и кусты имеют уши. Операция очень секретная. Где хозяева дома?
– Они уехали к шурину в Люкстаг, это четыреста миль на север.
– Когда вернутся?
– Вернутся? Минуточку…
Старик стал подсчитывать даты, загибая пальцы и морща лоб.
– Ага, через двенадцать дней.
– Спасибо, мистер Бизли, теперь обговорим детали. Каждый день вы должны появляться здесь в… Когда обычно вы приходите на работу?
– Около десяти, господин лейтенант, но с тех пор, как хозяева отбыли, прихожу после одиннадцати – надеюсь, это останется между нами?
– Разумеется, мистер Бизли, мы своих не продаем, а вы теперь наш внештатный сотрудник. Итак, можете приходить, когда посчитаете нужным, главное при этом вести себя как обычно.
– Я понимаю…
– Что там у нас перед парадным входом – кажется, клумба?
– Так точно, господин лейтенант, красные лирусы и флоксы.
– Хорошо, если возле забора не будет подозрительных личностей, вы просигнализируете нам об этом.
– Как это?
– Вонзите в землю лопату и оставите ее стоять, это будет означать – «все в порядке».
– А… а если я кого-то замечу?
– Тогда в дело идут грабли. Вы кладете их зубцами вниз, и это будет означать – «явки провалены».
– Ой, мамочки мои! А что, господин лейтенант, может дойти и до суда?
– Когда дело касается большой политики, мистер Бизли, может дойти до чего угодно, однако вам бояться не следует, мы своих людей не продаем и у нас, как говорится, длинные руки.
Тони говорил и говорил, он чувствовал себя на коне, однако следовало заканчивать комедию, старик и так был перепуган.
– И последнее, мистер Бизли, возможно, здесь появятся еще какие-то люди – нам просто необходимо кое с кем встретиться, о них тоже никто не должен узнать.
– Я понимаю…
– Какой здесь адрес? – спросил Джим, выглянув из-за плеча Тони.
– Э… Пинкштрассе, строение двадцать один.
– Большое спасибо, мистер Бизли, до свидания.
С этими словами Джим и Тони удалились в дом через подвальную дверь.
– Ну и что ты думаешь, мистер вербовщик, это надежно?
– Ты же видел, он так волновался, что я даже испугался, как бы с ним не случилось приступа.
Приятели отправились на кухню, где Джим нашел консервный ключ и вскрыл шпроты – одну банку отдал Тони.
Орудуя серебряными вилками, друзья быстро расправились с едой. Настроение улучшилось, и они пошли в холл звонить подружкам.
– Давай, набирай, – сказал Джим, разваливаясь на диване. Тони остался стоять, сжимая телефонную трубку. В джунглях он не пасовал в самых опасных ситуациях, однако здесь волновался.
– Але, – ответили ему.
– Здравствуйте, я могу поговорить с Николь? – произнес Тони максимально доброжелательным тоном, однако это не сработало.
– А кто ее спрашивает? – спросил резкий неприятный голос.
– Хороший знакомый.
– Николь, иди, клиент звонит!
«Клиент? – удивился Тони. – Опять меня с кем-то перепутали».
– Аллеу, мой хороший, слушаю тебя, – пропела Николь, и Тони с трудом узнал ее голос. Какой-то он был нарочито сладкий, с фальшивинкой.
– Привет, Николь.
– Привет, хочешь встретиться?
– Вообще-то да.
– У меня, или у тебя свои апартаменты?
Тони огляделся – можно ли назвать дом апартаментами? В конце концов решил, что можно.
– Давай у меня.
– Как скажешь, дорогой, ты пришлешь машину или мне приехать на такси?
– Возьми такси.
– Только тебе его придется оплатить.
– Разумеется, деньги у меня есть.
– Приятно слышать. А мы, вообще-то, уже встречались или ты по рекомендации?
– Нет, я безо всякой рекомендации… Мы встречались, меня зовут Тони и мы познакомились в кафе гостиницы «Три пастушки», я был с другом, а ты с подругой – Эмили.
– Ты знаешь Эмили?
– Да, это было год назад. А полгода назад мы встречались в «Золотом олене».
– В «Золотом олене»? Там паршивые номера.
– Ну, это да – паршивые.
– Надеюсь, ты звонишь не оттуда?
– Нет-нет, из частного дома.
– А где это?
– На Пинкштрассе, строение двадцать один.
– Пинкштрассе? Хороший район. Когда ты хочешь, чтобы я приехала?
– Я хотел бы, чтобы ты приехала с Эмили, потому что мы здесь с другом и…
– С Эмили ничего не получится, дружок, она вышла замуж.
– Вот как?
– Ну а что ты думал – девушкам нужно как-то устраиваться в жизни, думать о будущем. Но я могу привезти другую подружку, ее зовут Мэд, она рыженькая, симпатичная. Мы часто работаем вместе, это вам обойдется по сотне на брата.
– Что по сотне?
– По сотне реалов за удовольствие.
– То есть ты берешь деньги? – удивился Тони.
– Ха, дорогой мой! Ты действительно давно со мной не встречался. Все очень изменилось! Мне, между прочим, уже девятнадцать лет, и я должна подумать о будущем. Если хочешь скидку – так и быть, сброшу до восьмидесяти, но это последняя цена.
– Нет, скидка мне не нужна.
– Вот и хорошо. Ну что – мы едем?
– Конечно, мы с нетерпением ждем, только еще один момент – вы не могли бы по дороге купить чего-нибудь – хлеба там, сыра, вина. У нас много консервов, но больше ничего нет, разумеется, продукты мы тоже оплатим.
– Ладно, привезем. Часика через полтора будем. Целую.
Тони положил трубку и с облегчением перевел дух.
– Ну что, девочки поспешат? – спросил Джим.
– Девочки поспешат. – Тони улыбнулся. – Твоей Эмили нет – она вышла замуж, ее заменит другая девушка – Мэд, между прочим рыжая.
– Рыжая? – Джим представил себе рыжую девушку. – Ну а почему бы и нет?
– Это еще не все, им нужно будет заплатить.
– За что?
– За это самое. Время бесплатных удовольствий прошло.
– И дорого берут?
– По сотне.
– Это немного, учитывая то, насколько часто мы можем себе это позволить.

73

В ожидании девушек друзья стали приводить себя в порядок. Пока один принимал душ, другой находился в карауле, прохаживаясь по дому и поочередно выглядывая во все окна, – они надежно усвоили правила безопасности.
Горячей воды в доме не было, однако в тропиках ею и не пользовались. После водных процедур напарники съели еще по банке шпрот и стали ждать, прислушиваясь к каждому шороху снаружи дома.
– Я знаешь, что подумал, – сказал Джим, – этот самый лейтенант Зан…
– А что с ним не так?
– Почему мы не попросили его предъявить хотя бы удостоверение?
– Ты думаешь… – Тони почесал мокрую голову. – Ты думаешь, шпионы Тильзера могли запросто прилететь к нам на базу?
– А что могло им помешать?
Напарники помолчали.
– Ничего не могло, провернуть такое дельце им вполне по силам, только зачем им выкрадывать двух солдат из далекой базы, если по Антвердену их ходят сотни, а может, и тысячи?
– Прошлый раз нас просто напоили и увезли тепленьких.
– Вот и я об этом, – поднял палец Тони.
Друзья замолчали, обдумывая свое положение.
– Слушай, может, зажжем камин, когда девочки приедут?
– Зачем? Здесь и так душно, к тому же дым из трубы сразу привлечет внимание. Чего доброго, соседи припрутся, поздороваться с вернувшимися хозяевами.
– Да, это не годится, – согласился Джим.
Раздался удар колокола, да такой громкий, что напарники подпрыгнули.
– Где это? – воскликнул Джим. Тони подбежал к окну и всплеснул руками:
– Это они! Наверное, колокол срабатывает при открывании ворот!
Приятели застыли у окна, любуясь шедшими по дорожке гостьями.
Первой шла Николь, за полгода она изменилась в лучшую сторону, как-то вся округлилась, а глубокий вырез на кофточке и бриджи в обтяжку не могли не привлечь вожделенного внимания любого мужчины.
За Николь следовала Мэд, она была повыше и посуше, что, впрочем, тоже имело свою прелесть.
– Не хуже Эмили! – произнес довольный Джим.
– Пойдем, пора им помочь – вон какие у них сумки.
Напарники бегом спустились в подвал и, выскочив на улицу, обежали вокруг дома.
– Ой, вот они! – воскликнула Николь. – Забирайте уже свои продукты – все руки отвалились.
Джим подхватил сумки у Мэд, та ему многообещающе улыбнулась. Он еще никогда не общался с проститутками, однако на первый взгляд они ничем не отличались от других девушек – разве что глазами. Джиму показалось, что серые глаза Мэд как-то притухли.
– Нам что, туда лезть надо? – спросила Николь, оказавшись перед маленькой подвальной дверцей.
– Да это только тут так, внутри-то дом просторный, – заверил ее Тони. Все четверо прошли через темный подвал и поднялись по лестнице на первый этаж.
– Как здесь пахнет! – восторженно произнесла Мэд, оглядывая высокие потолки.
– Что – плохо? – забеспокоился Джим.
– Нет, что ты, – наоборот, деньгами пахнет. Это ваш дом?
– Хороших знакомых, – ответил Тони.
– Это у них штаб такой военный, – захихикала Николь и, глянув в мутноватое зеркало на стене, поправила прическу. – Ну несите уже на кухню, чего столпились?
Джим и Тони перетащили пакеты и начали выгружать съестное на стол. Здесь были булочки, фрукты, салями, сыр и вино, а еще торт и порций двадцать разного мороженого.
– Здесь есть душ?
– Есть, девочки, но, к сожалению, там только холодная вода.
– Быть такого не может, чтобы в таком доме не было горячей воды, – заметила практичная Николь. – Проверьте, если газовая плита не работает, значит, нужно просто открыть газ.
– Потом откроем, – сказал Тони, не в состоянии оторвать взгляд от бедер Николь. – Идемте, мы покажем вам холл.

74

Холл девушкам понравился, особенно много восторгов вызвал большой камин.
– Жаль, что так жарко, а то бы затопили, – посетовала Николь. – Придется ждать сезона дождей.
– А там, значит, труба? – поинтересовалась Мэд.
– Конечно, – кивнул Джим, поглаживая ее талию.
– А дождь в нее не наливается?
Джим был очарован – подобные вопросы ему никогда и в голову не приходили.
– Давайте прямо здесь столик накроем, – предложила Николь.
– А может, лучше чуть попозже? – вскричал Тони, таща ее к лестнице, ведущей на второй этаж. – Я уже не могу ждать.
Николь хохотнула.
– Ну идем, раз не можешь. Веди меня – где тут у вас спальня?
Наверху хлопнула дверь и стало тихо.
– Тебе тоже срочно? – спросила Мэд.
Джим судорожно сглотнул – сладкий аромат, исходивший от девушки, возбуждал его.
– Пожалуй, да, – сказал Джим внезапно осипшим голосом и закашлялся.
– Прямо здесь хочешь? – она деловито попробовала рукой диван.
– Необязательно, пойдем в гостевую комнату.
– Для гостей, что ли?
– Ага.
Оказавшись в гостевой комнате, Мэд стала раздеваться, неторопливо и тщательно развешивая одежду – она была на работе. Уже оставшись нагой, вынула изо рта жвачку и прилепила к дверному косяку. Затем сняла с кровати покрывало и легла.
– Сам-то чего не раздеваешься?
– А я… на тебя смотрел.
Джим быстро разделся и, подойдя к кровати, остановился.
– Ну чего встал, – она зевнула и потянулась, как пантера, – давай, что ли.

Минут через сорок обе парочки вернулись в холл. Отработав положенное, девушки оживились и теперь чувствовали себя хозяйками на небольшом празднике. На столе появлялись тарелочки со съестным, Тони резал салями, а Джим открывал вино.
Николь разыскала вентиль и открыла газ, в душе появилась горячая вода.
– Сейчас посидим, а потом я ополоснусь, – сказала она.

– До чего же хорошо жить, – сказал Джим, когда девушки вышли на кухню. Он сидел на диване, вытянув ноги, и со счастливой улыбкой смотрел в потолок. – Ни тебе патрулей, ни монстров этих, ни базы – совсем другая жизнь.
– Потому она и другая, что кто-то на базах тащит службу, – наставительно заметил Тони и, подхватив кусочек салями, отправил в рот. – И потом, дай тебе пожить такой жизнью подольше, ты бы сбежал на базу через две недели.
– С чего это вдруг?
– С того, что в джунглях мы с тобой значительно свободнее тех, кто живет в этом городе.
– Я тебя не понимаю.
– А и не надо – правильно, девушки? – спросил Тони у появившихся подружек – они принесли вилки и желтые салфетки, чтобы было красиво.
– Правильно, – кивнула Николь. – Клиент всегда прав.
Наконец все расселись, и Джим разлил по бокалам вино.
– За что пьем? – спросила Мэд.
– За хорошие знакомства.
Все выпили, Мэд достала сигареты.
– Я отойду к окошку – покурю, а то возле стола нехорошо.
Джим смотрел на ее стройные ноги и чувствовал, что желает еще раз уединиться с ней.
– Эй, а что это за люди через забор прыгают? – произнесла Мэд капризно и ткнула сигаретой в окно.
Джим в одно мгновение оказался рядом и увидел вооруженных людей в черных касках и бронежилетах. Это был полицейский спецназ.
– Полиция, Тони!
В памяти всплыли уже знакомые картины, все повторялось почти в точности: полиция, свист пуль и невозможность хоть что-то доказать… В прошлый раз их хотели попросту убить, как оказалось – по недоразумению.
– Так! Быстро – через подвал, может, успеете выскользнуть! – крикнул Тони.
– А деньги?! – взвыла Николь.
– Ах да… – Тони быстро отсчитал три сотни и бросил на стол. – Хватит?
– Ага! – Николь смахнула деньги в сумочку, и они с Мэд побежали в подвал, а Джим с Тони стали проводить разведку, однако куда ни выглядывали, полицейские были уже повсюду.
– Пусти, сука легавая! Пусти – больно! – это был голос Николь. Выходило, что им с подружкой проскочить не удалось.
В парадную дверь ударил молот.
– Замок вышибают! – сказал Тони.
– Давай наверх, может, на крышу успеем выбраться!

75

Напарники бросились по лестнице на второй этаж, а в подвал уже врывались спецназовцы.
– Никакой самодеятельности! – громко командовал капрал. – Это убийцы, стрелять на поражение!
– Как в прошлый раз, – зло прошептал Джим, когда, прижимаясь к стене, они поднимались по лестнице.
– Я больше не хочу убивать полицейских, – признался Тони.
– Можешь не убивать, но они тебя не пожалеют.
На втором этаже останавливаться не стали – двинули по скрипучей лестнице дальше.
– Сторм! Финфред! Давайте наверх! Остальным рассыпаться по первому этажу, проверять каждый закоулок!
– Сволочи, – прошипел Джим. – Быстрее в подсобку, я видел там какие-то веревки, выбьем окошко и спустимся вниз.
– А может, лучше сдаться?
– С ума сошел? У них приказ стрелять на поражение!
– Но мы же не виноваты, – настаивал Тони. – Выйдем с поднятыми руками и без оружия.
– И сразу получишь пулю, дурак, а потом тебе в руки вложат ржавый пистолет, будто ты им угрожал. Ты что, забыл про их фокусы? Им же премия положена за каждый труп!
Тони заколебался. Действительно, с полицейскими они уже пару раз имели дело, в первом случае пришлось бежать из родного города, а в учебке, в одной из увольнительных, приятели точно так же «попали на чужой праздник» и взвод спецназовцев мечтал вышибить им мозги.
Вот и пропахшая сухими травами мансарда. Джим с ходу распахнул узкую дверь подсобки и принялся разбирать лопаты с граблями, чтобы добраться до мотка просмоленной веревки. В полумраке ему попалась мешковина в каких-то бурых потеках, и он ее сбросил, надеясь найти что-то получше простой веревки, и… отшатнулся прочь. Теперь стало ясно, откуда шел этот тяжелый запах: в углу друг на друге лежали два трупа. Это были пожилые мужчина и женщина, на их телах виднелись огнестрельные ранения.
– Смотри…
– Вижу, – ответил Тони. – Значит, нас посчитают убийцами.
– Кто же нас подставил? Лейтенант Зан?
– Сейчас не время рассуждать, надо уносить ноги.
– Давай выбивать окошко!
– Да оставь ты это окошко! Снаружи оцепление, нас разнесут, как елочные игрушки…
– Что же ты предлагаешь?! Они уже на втором этаже роются.
– Давай спустимся и зайдем им в тыл.
– Без оружия? Давай хоть лопаты возьмем.
– Не говори глупостей, Джим. За мной.
– Захватим оружие и будем пробиваться с боем, так, что ли? Это сложно будет, ты ведь не захватил с собой «торсо».
– Все проще, – шепотом ответил Тони. – Ты нарядишься полицейским, за шлемом морду видно не будет, и сыграешь роль заложника, якобы я тобой прикрываюсь.
– Ну-ну, – Джим отер со лба пот, – попробуем…
Они вернулись на второй этаж, в коридоре у лестницы в холл стоял спецназовец, еще двое осматривали комнаты, ломая мебель и переворачивая кровати.
Внизу тоже что-то ломали, возможно, выискивая преступников в шкафах или сундуках.
Тони снял часы и швырнул их в дальний конец коридора, полицейский развернулся в ту сторону, и Тони стартовал от лестницы, как ракета. Почувствовав сотрясение пола, полицейский что-то заподозрил, однако пущенная в спешке очередь ударила в потолок. Тони обхватил противника и так припечатал его к стене, что с бедняги слетел шлем.
Еще мгновение – и короткоствольный «арвис» оказался в руках разведчика. Джим не высовывался, понимая, что сейчас в коридор выскочат еще двое. Они и выскочили, но ничего сделать не успели – Тони сделал два выстрела, и полицейские улетели обратно в комнаты.
Теперь медлить было нельзя, и Джим ринулся в атаку.
Залетев в ближайшую комнату, он вышиб у раненого оружие, потом заехал полицейскому ногой по шлему.
Схватил автомат и прислушался – Тони обрабатывал второго в комнате напротив, а по лестнице уже топали другие.
Сдернув с обезоруженного противника пару шоковых гранат, Джим выдернул чеки и одну за другой выбросил заряды в коридор. Раздались громкие хлопки, затем грохот посыпавшихся по лестнице спецназовцев. Вернувшись к лежавшему без чувств полицейскому, Джим сорвал с него передатчик и раздавил каблуком.
В комнату заглянул Тони. Он быстро сгрузил на пол комбинезон, бронежилет, шлем и ботинки.
– Давай скорей! – сказал он и убежал, а через мгновение в холле загрохотали новые взрывы.
Джим оделся быстро, натянув трофеи прямо поверх собственной одежды, правда, ботинки пришлось бросить, заменив их на полицейские, к слову сказать, немного тесноватые.
Перепачканный кровью правый рукав добавлял достоверности.
– Ну что? – спросил заглянувший Тони. – О, самое оно!
На его плече висели два «арвиса», а за поясом были заткнуты полдюжины запасных магазинов.
– А тот, второй, не закричит? – спросил Джим.
– Нет, я его связал шнурками и кляп в рот сунул – не проплюется. Ну все – начинаем…
– Я взял одного вашего! Будете стрелять, он умрет первым! – крикнул Тони и, обхватив Джима за шею, потащил в качестве «заложника» вниз по лестнице.
– Мы не будем стрелять, – через какое-то время ответили снизу, – можете спускаться.
Внизу в холле на него наставили не менее десятка стволов. После взрывов шоковых гранат стены здесь были черны от копоти, а на комбинезонах спецназовцев остались прожженные дыры – атака гранатами оказалась для них полной неожиданностью.
Полицейский с капральскими нашивками поднял забрало.
– Что с остальными нашими товарищами?
– Кто-то жив, а кто-то не очень! Им пришлось заплатить за убийство моего друга! – проорал в ответ Тони, довольно похоже имитируя истерику.
Впрочем, в такой ситуации это было несложно.
– Отойдите! Дайте выйти, а ты, начальник, сообщи вашим, чтобы подогнали машину с шофером! Мне терять нечего, одно движение, и я нашпигую его свинцом!
Тони так встряхнул «заложника», что Джим закашлялся.
– Ладно, парень, все сделаем, – согласился капрал и произнес в рацию: – Ральф, подгони транспорт к воротам, у них один из наших… Отвези их, куда прикажут.
– Понял, командир, – ответила рация.
– Слышал? Все в порядке – можешь выходить!
Тони стал пятиться, подтаскивая «заложника».
– Всем отойти! Всем отойти дальше! Еще дальше, суки легавые!
Сбоку из-за колонны к Тони метнулся силуэт, раздался выстрел, пуля отбросила смельчака к стене.
– Я же вас предупреждал! – заорал Тони. В эту минуту Джим готов был поверить, что его друг начнет стрелять.
– Я не приказывал, он сам. – Демонстрируя миролюбие, капрал сунул «арвис» в кобуру. – Прошу тебя, не нервничай, у ворот уже ждет транспорт.
Тони распахнул каблуком дверь и стал спускаться с крыльца. Из дальнего угла участка в него целился снайпер.
– Уберите снайпера! – закричал Тони, прикрываясь «заложником».
– Он не мешает, он только контролирует ситуацию! Все в порядке, можешь идти! – увещевал капрал.
– Уберите снайпера! – снова проорал Тони, Джим напрягся, ожидая, что вот-вот начнется стрельба.
Тони вскинул автомат и выстрелил, снайпер свалился у забора.
– Я предупреждал!
После этой демонстрации силы полицейские попятились обратно в дом, а Тони и Джим стали огибать клумбу, на краю которой среди красных флоксов была воткнута лопата, означавшая, что все в порядке.
Джим что-то пробубнил из-под шлема.
– Что? – спросил Тони.
– Ты меня душишь.
– Извини, увлекся.
Они быстро добрались до ворот. Спецназовцы, без сомнения, уже хозяйничали на втором этаже, оказывая помощь своим и разыскивая труп одного из бандитов.
На улице оказалось человек пятьдесят патрульных и пара десятков полицейских машин, однако к воротам подъехал только микроавтобус спецназа.
– Ты Ральф? – спросил Тони.
– Так точно, садитесь.
Тони бросил взгляд на шеренгу стоявших поодаль патрульных, затем достал еще одну шоковую гранату и передал Джиму. Тот снял шлем, сорвал чеку и, размахнувшись, зашвырнул гранату прямо в выбитые двери дома, из которых как раз выбегали полицейские – они поняли, что их обманули.

76

Напарники сели позади водителя, тот с усмешкой покачал головой и покосился на дом.
– Поехали! – Тони ткнул его автоматом в шею.
– Отличный маскарад, ребята, где вас этому научили? – спросил водитель и тронул машину.
– Если я расскажу, мне придется тебя убить. Газуй, кому говорят!
Микроавтобус поехал быстрее, а за ним как привязанные двинулись полицейские машины – их набралось не меньше дюжины.
– Давай скорее! – Тони ударил водителя по уху.
– Ты можешь меня даже убить, но этот автобус бронированный, он весит пять тонн и быстрее не побежит! – начал оправдываться водитель, но Тони ему не верил. После еще одной оплеухи автобус все же поехал быстрее.
Патрульные машины подобрались совсем близко, едва не упираясь автобусу в бампер. Тони схватил лежавшую на переднем сиденье рацию и стал орать на полицейской волне, чтобы преследователи отстали, не то увидят вывалившийся труп водителя.
Патрульные чуть поотстали, однако не слишком.
Едва автобус выкатился на оживленную магистраль, его попыталась прижать к обочине одна из полицейских машин, однако Тони тремя выстрелами снес ей переднее колесо и машина вылетела на полосу встречного движения. Последовал удар, на асфальт посыпались осколки стекла и куски пластиковых бамперов, это охладило преследователей.
– Во-он там сделаешь поворот и поедешь вдоль кустов, понял?
– Понял.
Мимо проносились встречные машины, люди спешили по своим делам, заходили в магазины и рестораны, посетители уличных кафе со скучающим видом посматривали на потоки транспорта. Девушки с длинными ногами улыбались мужчинам в дорогих автомобилях, а из фургончика на тротуаре выгружали подносы с горячими булками.
Все это Джим фиксировал какой-то дальней частью сознания, а перед ним был коротко стриженный затылок водителя и шея, по которой скатывались крупные капли пота, – бедняга боялся, что его пристрелят.
– Давай, тормози прямо здесь! – скомандовал Тони, их уже настигали патрульные машины.
Водитель нехотя выполнил приказ, по боковому стеклу захлестали ветви кустов. Джим с Тони один за другим вылетели из автобуса и, прошибив кустарник, не выпуская из рук оружия, покатились по стриженому газону.
– Вперед, нам туда! – крикнул Тони, и они помчались через лужайку к другой магистрали, где автомобили ехали в противоположном направлении.
Позади разливалась сиренами подоспевшая полицейская колонна. Захлопали дверцы, послышались отрывистые команды.
Пряча под куртками оружие, Джим и Тони высунулись на шоссе, однако останавливать попутную не потребовалось – рядом с ними притормозил вишневый автомобиль, и из окна высунулся водитель.
– Давайте скорее, а то копы близко!
«Вот сволочь», – подумал Джим, прыгая на заднее сиденье. Тони расположился на переднем. Машина сорвалась с места, стремительно набирая обороты.
– Однако вы молодцы, – сказал лейтенант Зан, сворачивая с оживленной магистрали в тихий переулок. – Какой номерок откололи!
– Так ты что, специально нас подставил? – с угрозой спросил Тони и приставил автомат к шее лейтенанта.
– Спокойно, ребята, ну зачем бы я вас подбирал, если бы подставил? Это все садовник – сволочь, он полицейских вызвал.
– А кто убил хозяев дома? – спросил Джим.
– К сожалению, я не знал об этом. Он же их и прибил, старик этот, чтобы забрать позолоченные подсвечники и столовое серебро, а тут вы подвернулись – вот он вас и сдал.
– Я видел тела, не похоже, что он убил, – возразил Тони.
– А что не так, думаете, он не смог бы выстрелить из пистолета? Вы не знаете людей, ребята, хладнокровно убил и на крыше спрятал.
– Нет, тот, кто убил хозяев, очень спешил, потому и прятал их так неудачно, а садовник, случись ему сделать такое, спрятал бы трупы под клумбой или в навозной яме. Кстати, откуда вы знаете, что трупы в подсобке?
– В полиции у нас осведомители, так что я обычно хорошо информирован.
– А почему же нас не предупредили?
– Не успел, информация пришла быстро, через десять минут спецназ уже был в дороге, к тому же информатору и в голову не могло прийти, что это как-то связано с моими интересами. Обычно он дает информацию по требованию.
– И все же их убил не старик, – убежденно заявил Джим. Ему не нравились объяснения лейтенанта Зана, ему не нравился и сам лейтенант, какой-то он был скользкий.
– Ну, не старик, значит, какой-нибудь вор. – Зан пожал плечами. – По городу много всякой сволочи шляется.
– Предъявите ваше удостоверение, лейтенант, – неожиданно попросил Тони.
– Зачем это?
– Я хочу знать, кто вы такой.
– Пожалуйста. – На лице Зана появилась снисходительная улыбка. Он выдернул из кармана пластиковую карточку и подал Тони. Тот повертел ее в руках, как будто все на месте – и фотография, и голографические знаки. Анатоль Зан, Управление службы безопасности.
Тони вернул карточку и, встретившись взглядом с Джимом, кивнул: дескать, все в порядке.
– Куда мы теперь едем?
– Пытаемся прорваться за город.
– У нас получится?
– Обязательно, хотя это нелегко после того переполоха, что вы устроили, да еще и унизили полицейских.
– Это как же мы их унизили? – поинтересовался Джим.
– Вы их обманули, забросали шоковыми гранатами, и теперь весь взвод представляет собой кучку оглохших, потрепанных крыс, которые только и мечтают, что отомстить.
– А снайпер, интересно, выживет? – задумчиво произнес Джим.
– Этого никто не знает, – лейтенант вздохнул. – В любом случае вы вели себя достаточно корректно. Вполне корректно.
Тенистый переулок закончился, и машина снова оказалась на оживленной магистрали. Однако не проехала она и одного квартала, как ее стал догонять патруль.
– Водитель вишневого «Соренто», прижмитесь к обочине! Водитель вишневого «Соренто» – остановитесь!
– Кажется, это нам, – оглядываясь, сказал Джим.
– Кому же еще? – Лейтенант Зан надавил на газ, и машина помчалась вперед, опасно маневрируя в потоке. Полицейские включили сирену и начали преследование.
– Пристегнитесь, сейчас немного попрыгаем! – предупредил Зан и сделал резкий поворот. Заскрипели покрышки, машина вылетела на узкую улицу с булыжным покрытием, затем последовала пара загроможденных старой мебелью переулков и помойка, однако полицейские не отставали, у них был хороший водитель.
Зан свернул во двор и понесся прямиком на бельевые веревки. Ему вслед залаяли собаки и хозяйки, чье белье он сбросил на землю. Потом машина подрубила голубятню, и на капот свалилась орущая кошка. Разметав жидкий заборчик, «Соренто» проскочил через сквер и выкатился на небольшую улочку с односторонним движением.
– Оторвались? – спросил Джим, осматриваясь.
– Кажется, – ответил Зан. – На следующем перекрестке свернем направо, вот тогда можно праздновать победу.
Однако до перекрестка они не доехали: из проходного двора выскочила побитая полицейская машина, она перекрыла дорогу, и из нее вышли четверо злых, вооруженных дробовиками копов.
– И что теперь? – спросил Тони, сжимая рукоять автомата.
Лейтенант вздохнул и остановил машину метрах в десяти от полицейских.
– Пришло время приятной беседы, попробую с ними объясниться.
Он вышел из машины и направился к патрульным, демонстрируя свое удостоверение.
– Управление службы безопасности, пожалуйста, освободите дорогу!
Полицейские встали полукругом, давая понять, что уступать не собираются.
– В чем дело, парни? Вы что, не видите удостоверения? Дайте нам проехать, не нарывайтесь на скандал.
– Для начала, сэр, скажите вашим людям, чтобы они вышли из машины, – сурово отрезал капрал, наставляя дробовик на машину лейтенанта.
– С какой стати? Вы мешаете оперативной работе.
– У нас приказ при веских основаниях задерживать всех независимо от ведомственной принадлежности, так что прикажите своим людям выйти, иначе мы уложим их прямо в машине!
Джим начал сползать по спинке сиденья, чтобы не попасть под картечь, Тони подвинулся ближе к стойке, приготовил автомат и приоткрыл дверь, чтобы вовремя выкатиться.
– Значит, не пропустите?
– Не пропустим и, если понадобится, пустим в ход оружие, у нас для это есть все полномочия.
– Ну, тогда вы победили.
Зан повернулся к машине и улыбнулся своим спутникам.
– Что скажешь? – спросил Джим.
– А ничего не скажу. Он при удостоверении, вот пусть и выкручивается, в конце концов, это он поселил нас в доме.
В этом момент раздались четыре быстрых выстрела, и полицейские, картинно – как в кино, повалились на асфальт.
– Вот и выкрутился, – процедил Тони.
Лейтенант сунул пистолет за пояс, вернулся в машину и завел мотор. Объезжая патрульный автомобиль, его машина качнулась на телах полицейских.
– Эй, ты же раздавил им головы! – воскликнул Джим, глядя в заднее окно.
– Не выдумывай, у полицейских головы чугунные. Вот увидишь, эти ребята еще поправятся.
Лейтенант улыбнулся и прибавил скорости.
– И все-таки вы их убили, сэр, – сказал Тони.
– Неважно, я дал им шанс, я даже предъявил им удостоверение – чего уж более? – Зан пожал плечами. – Однако они предпочли угрожать мне оружием… И давайте прекратим обсуждать это, есть ведь более приятные темы, например, девочки, которых вы сегодня оприходовали.

77

Машина выехала на многополосную магистраль и помчалась прочь из города.
– Симмонс, ты бы снял этот дурацкий наряд, а то он слишком бросается в глаза.
– А чего у вас окна не затемненные? – спросил Джим, чтобы хоть что-то ответить: замечание Зана вызвало у него досаду.
– Это привлечет дополнительное внимание полиции. Ты же не думаешь, что я хочу перестрелять их всех?
Они ехали достаточно долго, минуя пригородные поселки и военные склады, встречавшиеся через каждые десять-пятнадцать километров. Последний длинный отрезок преодолели по хорошо укатанной грунтовой дороге, потом десяток километров просто по траве, лейтенант Зан неплохо ориентировался и уверенно объезжал канавы и небольшие холмы.
Наконец машина остановилась на большой поляне рядом с несколькими сборными домиками.
– Куда мы приехали? – спросил Джим.
– Наша временная база.
– И зачем мы сюда приехали?
– Для повышения вашей квалификации.
– А потом мы вернемся назад? – уточнил Тони.
– Не исключено.
– А что будем изучать?
– Это вам объяснят другие люди. Выходим!
Они выбрались из машины и огляделись: вокруг не было ни души, однако, когда они подошли к ближайшему домику, из него вышел невысокий улыбчивый человек с ямочками на щеках. На нем было полинявшее полевое обмундирование без знаков различия.
– Это майор Фаулз, ребята. Он отвечает за обучение, а мне пора возвращаться, полно других дел.
«Ну конечно, – подумал Тони. – Не всех полицейских еще перестрелял».
– Здравия желаем, сэр! – гаркнул Джим.
– Добро пожаловать в «приют Бригитты».
– Это что, название этого уголка?
– Да, раньше, когда я был еще ребенком, здесь располагался скаутский лагерь.
– Вы приезжали сюда в детстве?
– Нет, родом я из других мест, – не переставая улыбаться, пояснил майор.
Завелся автомобиль лейтенанта, Джим с Тони обернулись и проводили глазами покачивавшийся на неровностях «Соренто».
– Оружие с базы привезли? – спросил майор.
– Нет, сэр, это… Одним словом, оно попало к нам случайно.
– По-моему, это полицейская модель, давайте все мне, я спрячу подальше.
Джим и Тони отдали автоматы Фаулзу.
– А ваши вещи?
– Не было времени на сборы, сэр, – развел руками Тони.
– Ну неважно, у нас здесь всего хватает. Ботиночки у вас тоже полицейские, – заметил востроглазый майор.
– Да, сэр, – кивнул Джим. – Пришлось поменяться.
– А где полицейский мундир?
– Остался в машине лейтенанта.
– В машине лейтенанта? Ну ничего, он знает, как с ним поступить. Идемте, я покажу вам гостевые апартаменты. – Майор снова улыбнулся. – Полагаю, сегодняшних приключений с вас достаточно, до завтра можете отдыхать.
– А что будет завтра?
– Завтра начнется учеба. А пока не стоит забивать этим голову – утром все узнаете.

78

Разведчиков разместили в одном из крохотных сборных домиков, где, впрочем, имелось все необходимое – тесная спальня, совмещенный с душем санузел и даже кухонька с холодильником и плитой.
Приняв душ, приятели проверили холодильник и обнаружили упаковки с замороженными обедами. Разумеется, это было не то, к чему они привыкли на базе, однако после полученной напарниками встряски им годилась любая пища.
Было еще рано, когда Джим с Тони погасили свет и, подперев дверь стулом, легли спать. Однако сон не шел, Джим то и дело поднимался, чтобы послушать у открытой форточки, что происходит снаружи. Поначалу был слышен только звон комаров, безнадежно бившихся о сетку, потом Джим начал различать шаги.
– Часовой…
– Ага, третий круг наматывает.
– Чего они тут, интересно, охраняют?
– Склады, наверное, спи давай.
Тони зевнул.
– Завтра обещали сюрпризы.
– Ты это брось, какие еще сюрпризы?
– Обыкновенные. Ты же видишь – они все время недоговаривают что-то.
– Майор показался мне… приличным.
– Завтра узнаешь, какой он приличный. Все – спим.

Напарники благополучно уснули и были разбужены стуком в дверь. Джим приоткрыл глаза – за окном уже рассвело, а часы показывали половину седьмого.
– Подъем, разведчики! Подъем!
Джим узнал голос майора Фаулза.
– Уже встали, сэр! – отозвался Тони и, спустив ноги на пол, пошел открывать.
– Стульчик приспособили? Молодцы! – Фаулз только заглянул и снова вышел. – Давайте скорее, все уже завтракают.
– Что-то рановато для завтрака, – пробурчал Джим, выбегая умываться.
Через три минуты они вышли к ожидавшему их Фаулзу, и тот повел их на завтрак.
– Сейчас у нас время кофе! Настоящего кофе, а не того растворимого дерьма, которое пьют на гражданке. Кофе пьете, разведчики?
– С большим удовольствием, сэр, – нарочито бодро ответил Тони, а Джим пробурчал что-то нечленораздельное.
На улице было сыро да еще трофейные полицейские ботинки, казалось, сели за ночь и Джиму приходилось идти с подогнутыми пальцами, однако больше его беспокоила неопределенность. Кто их забрал с базы и зачем? Что это за дыра, куда их привез сумасшедший лейтенант?
– Здесь есть и другие люди? – спросил Тони.
– Да особо нет, только наездами, а в обычное время один-два-три человека, скукотища. Единственное – рыбалка здесь хорошая. У вас на базе хорошая рыбалка?
– О да, сэр, – кивнул Тони, вспомнив семиметровых зурабов.
– Приятно слышать.
Миновав несколько домиков, похожих на тот, в котором они ночевали, напарники увидели длинное строение с трубой, из которой шел дым.
Запахло едой.
– Столовая! – объявил майор Фаулз. – У нас отлично кормят, это вам не на базе лягушек глодать.
Джим с Тони обменялись усмешками.
Обойдя барак, напарники увидели два джипа и три тентованных грузовика, вокруг которых роились люди в военной форме.
– Это солдаты, сэр? – спросил Джим.
– Нет, курсанты офицерских курсов. Они располагаются в двадцати километрах на восток, в городке Холгер, а сюда выезжают для отработки ориентации в лесу, преследования диверсантов.
Джим улыбнулся.
– Вы зря улыбаетесь, Симмонс, эти ребята уже многому научились.
– Так вы что же, сэр, хотите устроить нас на офицерские курсы? – попробовал угадать Тони.
– Нет, что вы. Вне всякого сомнения, вы знаете куда больше них, ведь вашей академией стала война в джунглях, а не учебные классы… Ну, вот мы и пришли, идите в зал, кушайте что хотите и сколько хотите, десяти минут хватит?
– Если это не принципиально, сэр, хотелось бы получить пятнадцать минут, – сказал Джим, внимательно следя за реакцией майора.
– Десять или пятнадцать – не велика разница.
– Спасибо, сэр.

79

Оставив Фаулза на скамейке под деревом, Джим и Тони вошли в столовую и огляделись.
За длинными столами сидели курсанты, выбор блюд оказался невелик, однако качество пищи было приемлемым, за исключением кофе. Напарникам пришлось вылить его и взять чаю.
– Ты зачем майора подначиваешь? – спросил Тони, когда они относили на мойку посуду.
– Его нужно прощупать, он такой же мутный, как и Зан.
– Ну тогда щупай как-то потоньше, что уж ты прямо в лоб.
– А разве заметно?
– Конечно, заметно.
Майора они нашли на прежнем месте.
– Уже? – Он взглянул на часы. – Уложились за девять двадцать пять. Зачем же требовали лишнего времени?
– Выбор блюд небольшой, сэр, мы привыкли к другому, – пояснил Джим.
– Да? А как вам кофе?
– Честно?
– Ладно-ладно, тест на принципиальность вы прошли. Идемте на склад, нужно приодеть вас, а то эти коповские ботинки Симмонсу немного жмут. Я угадал, приятель?
– В самую точку, сэр.
Складом оказался такой же сборный домик, только разделенный внутри на две части – арсенальную и склад. В арсенальной стояли пирамиды со стрелковым оружием, а полки были заставлены пластиковыми контейнерами с разноцветными гранатами. Они придавали арсенальной вид фруктовой лавки.
– Красиво, правда?
– Правда, – кивнул Джим. – Только почему они такие яркие?
– Потому что учебные. Однако оружие боевое и патроны – тоже. – С этими словами майор вынул из пирамиды два «бикса», вставил в них заполненные магазины и подал разведчикам. – Теперь перейдем к обмундированию.
– А ножи? – спросил Тони.
– А надо?
– Мы привыкли, сэр.
– Хорошо, эти подойдут? – Майор вынул из ящика узкие ножи в пластиковых чехлах.
– Пойдет.
После арсенальной перешли за решетку – в склад. Джим наконец получил нормальные солдатские ботинки по размеру и кепи, к которым разведчики привыкли.
– Эх, а парадку мы посеяли, – вспомнил Тони.
– Ладно, другую добудем, – отмахнулся Джим. Он надел нормальную обувь и довольно притоптывал.
– Радиостанции «Мираж». – Майор подал разведчикам устройства связи. – Они пока без питания, позже поставим. Ну что – все взяли?
– Нет, не все, – возразил Джим. – Разгрузки нужны, фляги для воды и по комплекту сухпайка на каждые двенадцать часов.
– Вы что, едите эту гадость? – наморщил нос Фаулз.
– Нет, сэр, за год службы пробовали всего пару раз, но пока паек с нами, жрать слизней или пауков не придется.
– Ребята, но это же учения! – возразил майор, подбирая из стопки две разгрузки.
– А что за учения? – спросил Джим.
– Я должен вас аттестовать – так положено.
– А для чего или для кого аттестовать?
Тони наступил Джиму на ногу, но тот сделал вид, что не понял.
– Я не могу сейчас рассказывать. Вот пройдете аттестацию и все узнаете.
– А если не пройдем?
– Если не пройдете – отправитесь обратно на базу, – заверил майор, опустив глаза.
– А зачем даете боевые патроны?
– Я же сказал: на обратном пути будет стрельбище. Вот, фляги возьмите и еще фильтры для воды.
– Сэр, как насчет комплекта противоядий? – задал вопрос Тони.
– Здесь в этом нет нужды, достаточно комплекта из аптечки – там для этого предусмотрены всего две ампулы. В наших лесах совсем другая фауна, нет змей, гигантских пауков и прочей гадости, к которой вы так привыкли.

80

К месту проведения учений, или «тестирования», по выражению майора Фаулза, колонна из трех джипов и двух грузовых машин выехала, когда солнце уже поднялось над лесом. Напарникам достались места в последнем грузовике, сидевшие в нем курсанты с интересом посматривали в сторону незнакомцев, однако Джима и Тони это мало интересовало. Они дремали, покачиваясь в такт подпрыгивающей на рытвинах машине.
Минут через сорок колонна остановилась посреди леса. Офицер с капитанскими погонами отдал приказ выгружаться. Всех прибывших построили, и капитан принялся объяснять задачу.
– Тема занятий – прочесывание лесного массива, в котором может укрываться противник. Идти слаженно, не забегая вперед и не отставая, как это делали в прошлый раз курсанты Бирсон и Ковальчук. В объяснительной они поясняли, что их накормили гнилыми продуктами, но из двух участвовавших в учениях рот гнилые продукты почему-то достались только этим двум засранцам.
По шеренге пробежал хохоток.
– Ладно, я закончил. Командиры рот, сержанты – командуйте! Направление на юго-запад.
Закончив инструктаж, капитан закурил, а шустрые лейтенанты принялись разворачивать курсантов в указанном направлении.
– Эй вы, двое, кто ваш командир? – спросил капитан. – Что-то я вас раньше не видел.
– Мы с майором Фаулзом, сэр.
– Они со мной, – нехотя подтвердил майор, появляясь из-за куста. – Пойдемте, ребята, для вас имеется специальное задание.
Он вывел Джима и Тони на дорогу, где стоял джип с водителем.
– Садитесь, немного прокатимся.
Напарники устроились на заднем сиденье рядом с майором, тот хлопнул водителя по плечу и сказал:
– Поехали, Фриц.
Машина резко взяла с места и понеслась, дороги видно не было, но водитель безошибочно находил путь по лугам, по берегам солончаковых болот и по дну оврагов, разбрызгивая воду ручьев.
Минут через тридцать этих скачек дорога пошла под гору к темневшему в долине синеватому лесу. Когда водитель притормозил перед поваленным деревом, Фаулз неожиданно привстал и ударил его по голове рукоятью пистолета. Оставшаяся без управления машина подпрыгнула на стволе поваленного дерева и понеслась вперед – потерявший сознание водитель случайно надавил на газ.
– Руль! Руль хватайте! – кричал Фаулз. Джип ударился о землю всеми четырьмя колесами и, свернув влево, врезался в частый кустарник, ломая ветки и продолжая прыгать с кочки на кочку. – Да хватайте же, хватайте! – продолжал вопить майор, пока на очередной кочке его не выбросило за борт. Лишь тогда Тони сумел дотянуться до управления и выключить зажигание. Джип обиженно фыркнул и заглох, а Тони шлепнулся обратно на сиденье и закричал:
– Это что за херня, а? И где этот долбаный майор?
– Я здесь, парни, здесь!
Раздвигая кусты, к машине выполз Фаулз, вся его физиономия была исполосована колючками, но выглядел он бодро.
– Впервые чувствую себя стопроцентным мудаком, но, как говорят, век живи, век учись! Не подумал, что Фриц заклинит ногой педаль газа. Помогите мне пересадить его на соседнее сиденье…
Тони стал помогать, а Джим не двинулся с места; во время скачек он ударился скулой о стойку и теперь злился на майора за дурацкие шутки.
– Его лучше перевязать, сэр, вы слишком сильно его ударили.
– Не сейчас, ребята, это часть игры, пусть пока он побудет как есть.
Майор уселся на сиденье водителя и, обернувшись, сказал:
– Ну, чего сидите? Вылезайте, вы уже приехали.
Напарники, ни слова не говоря, вышли, они были солдатами и понимали, что слово старшего офицера что-то значит.
Майор завел джип.
– Значит, так, я сейчас уеду, а вы оставайтесь тут и никуда не уходите. Постараюсь не задержаться.
– А что делать нам – какая задача?
– Никакой – отдыхайте.
Майор как-то нехорошо улыбнулся, включил скорость и, развернувшись, прямо через кусты с треском и прыжками выехал к поваленному дереву. Несколько минут еще было слышно завывание мотора, а потом все стихло.

81

Следуя по проложенной джипом просеке, напарники выбрались к условной дороге. По пути они с осторожностью осматривали кусты, опасаясь встретиться со старыми знакомыми, однако насекомые попадалось редко, были небольшими и норовили поскорее скрыться, даже не думая атаковать.
– Просто не верится, – подвел итог Джим, когда они выбрались к поваленному дереву.
– Что отдыхаем? – Тони осмотрел дерево со всех сторон. Потыкал ножом кору, проверяя, не трухлявая ли, и только потом сел.
– Меня удивляет отсутствие этой враждебной фауны, даже непривычно.
Джим снял кепи и провел по коротко остриженным волосам. Потом проверил щетину – уже требовалось побриться.
– Побриться бы, – сказал он.
– Что, так срочно?
Тони прислонил автомат к дереву и вытянул ноги, наслаждаясь свободой. Впервые за последние сутки не нужно было отстреливаться и убегать.
– Не срочно, но раз мы бездельничаем…
– Мыла нет, а воды совсем немного.
– Вместо мыла подойдет глина, а воду я в канавке видел – вон там. – Джим указал ножом направление.
– Меня другое беспокоит: мы здесь дурака валяем, а на базе работать некому. – Тони вздохнул. – Еще этот майор ведет себя как шизик… Ты хоть понял, зачем он саданул водителя?
– Может, старые счеты, – пожал плечами Джим.
– Нет, не счеты, ты же слышал, он сказал – правила игры или что-то там про игру.
– Значит, это входит в условия учений.
– Правда? А ты видел, сколько из головы этого бедняги крови натекло? Во!
Тони продемонстрировал запачканный кровью рукав.
Джим поднялся с бревна и закинул на плечо автомат.
– Я пойду побреюсь.
– Иди.
– Что тебе принести?
– Булочку с маслом и билет в кино.

82

Джим нашел ямку с водой, где резвились личинки насекомых и пара лягушат. Последние привлекли особое внимание Джима, ведь у них в Междуречье лягушек не было.
Достав из нагрудного кармана водяной фильтр, Джим оторвал от него полоску-тестор для определения состава воды и ее кислотности. Опустив полоску в лужу, он посмотрел на изменившие цвет отметки – синий и зеленый цвета означали, что все в порядке. Тут же нашлась отличная оранжевая глина, которой Джим щедро намазал подбородок, потом окунул нож в лужу и стал снимать щетину.
Минут за пять все было готово, Джим на ощупь смыл глину и, довольно поглаживая подбородок, вернулся к дереву.
– Ну как, побрился?
– Да. – Джим снова провел рукой по подбородку.
– А чего это? Ты что, специально окрасился?
– Что ты имеешь в виду? – забеспокоился Джим.
– Без зеркала я не смогу тебе объяснить.
Джим вынул нож и, посмотревшись в него, засмеялся.
– Чему же ты радуешься?
– Глина очень хорошая, оранжевый оттенок оставляет. – Джим сел на дерево и огляделся. – Что-то никто к нам не едет.
– А тебе что, плохо? Сиди, отдыхай, к обеду вернемся в лагерь.
– Да я ничего, просто бурчу от скуки. Ты смотри, а питание в передатчики мы так и не поставили. – Джим поиграл никчемной рацией.
– Ну и наплевать.
Движениями, доведенными до автоматизма, Тони вытащил из автомата магазин, взглянул на блеснувшие желтизной патроны и вставил его обратно.
– Мы тут сидим, а на базе…
Не договорив, Тони снова схватился за автомат и опять вытащил магазин.
– А патроны-то холостые!
– Холостые? – Джим вынул магазин из своего автомата. – Так и есть. А как же разговоры насчет стрельбища? Может, это только нам случайно достались холостые, а у других – боевые?
– Может, – кивнул Тони. – А может, и не случайно.
– Ладно тебе, Тайлер, не пугай, – отмахнулся Джим, однако начал оглядываться. Ему вспомнилось, как Фаулз настаивал, чтобы они оставались на этом месте и никуда не уходили.
– Слушай, давай-ка сменим место, – сказал Тони.
– Я о том же подумал. Майор приедет, а нас нет – будет ему сюрприз.
Приятели встали с дерева и направились к темневшему вдали лесочку, он казался достаточно густым, и с его опушки должны были хорошо просматриваться поваленное дерево и кусты, что поломал джип.

83

Майор Фаулз гнал машину как сумасшедший: во-первых, он опасался, что водитель может умереть, – слишком уж сильно он его приложил, а во-вторых, так ему проще было выглядеть убедительным.
Запыхавшийся, в перепачканной машине и с раненым водителем на пассажирском сиденье, он и вылетел к капитану Пашнеру, командовавшему прибывшими курсантами.
Резко затормозив, майор спрыгнул на землю.
– Беда, Пашнер!
– В чем дело, сэр?
– Санитара сюда – немедленно!
– Санитара сюда – у нас раненый! – крикнул стоявший с капитаном лейтенант, он выполнял роль начальника штаба.
Появился «санитар» – двое курсантов с носилками, у одного из них на рукаве была повязка с красным крестом.
– Немедленно оказать помощь раненому! – подгонял их начальник штаба.
Увидев настоящего истекающего кровью человека, курсанты растерялись, и начальнику штаба пришлось самому делать водителю перевязку.
– Кто его так? – поразился капитан и, взглянув на Фаулза, добавил: – Да и вы не лучше выглядите!
– Я же сказал – беда, на нас напали двое солдат, что были со мной. Неожиданно ударили водителя и стали меня избивать…
– Но по какой причине, сэр?
– Наркотики, что же еще! У них были такие остекленевшие глаза! – Майор покачал головой, будто все еще не пришел в себя после шока. – Мне удалось сбежать от них, машину подбросило на упавшем дереве, и они вылетели за борт.
– Так они еще там?
– Разумеется, нужно срочно развернуть курсантов – будем выполнять боевую задачу.
– Слушаюсь, развернуть курсантов! – в голосе капитана послышалась неприкрытая радость, унылые учения обещали превратиться в боевую операцию с возможным итоговым награждением.
– Командиры р-рот, ко мне-е! – орал капитан, забыв, что у него имеется рация. – Водителям приготовиться к погрузке – срочно меняем дислокацию! Командир штаба!
– Я здесь, сэр! – подскочил лейтенант.
– Нам поставлена задача взять…
– …или уничтожить, – быстро подсказал Фаулз.
– Да, или уничтожить двух опасных дезертиров-наркоманов. Они вооружены и очень опасны. Немедленно довести эту информацию до личного состава!
– Слушаюсь, сэр!
Начальник штаба щелкнул каблуками и умчался в лес, навстречу возвращавшимся к машинам курсантам.
Тем временем отошедший в сторонку майор Фаулз уже вызывал вертолет.
– Да, приблизительный район два – тридцать четыре, два – тридцать пять. Пусть возьмет на борт пулеметчика и, если появится такая возможность, стрелять без предупреждения. Эти люди подготовлены по особой программе и могут натворить много бед… Хорошо, ждем…

84

Время шло. Вокруг было спокойно, порхали бабочки, с куста на куст перелетали птички. В траве шныряли грызуны и ящерицы. Один раз мимо пробежала молодая любопытная свинка. Заметив людей, она остановилась, подвигала пятачком, нюхая воздух, и, сорвавшись с места, нырнула в заросли.
Потом пролился теплый дождик, явление в Междуречье невозможное, там вся вода расходовалась в долгий сезон дождей.
Когда стало ясно, что обеденное время прошло, Джим предложил распечатать сухие пайки. Тони не возражал. Оголодавшие разведчики с удовольствием съели по половине мясной плитки и по целой фруктовой, на десерт отломили по кусочку шоколада, запив все водой из фляжек.
Пока оставался сухой паек, голодная смерть им не грозила, с водой было проще, среди зарослей попадались небольшие, заполненные до краев ямки, а специальные фильтры могли сделать воду из лужи пригодной для питья.
Разговаривать не хотелось, обоих угнетало предчувствие, что против них что-то готовится.
Около пяти часов по местному времени послышался шум. Джим и Тони поднялись на ноги и увидели, что от Антвердена в их сторону летит вертолет. Приятели забрались в кусты погуще и оттуда стали следить за тем, как неизвестная машина нарезает круги, с каждым разом спускаясь все ниже.
Со всей определенностью пилот кого-то высматривал. Когда вертолет пролетал неподалеку, напарникам удалось разглядеть торчавший из проема пулеметный ствол и стрелка в огромном шлеме с трехглазой оптической насадкой. С ее помощью можно было видеть даже ночью.
Стрелок вертел головой, отыскивая нужные цели.
Джим представлял себе, как четко этот мерзавец видит каждый листик и бегущего по нему муравья, и поежился – если их заметят, уйти будет невозможно.
– Вот сволочи, – сказал Тони. – Это ведь они нас ищут.
– Да, видимо, майор не просто так шарахнул водителя по голове.
– Не просто. Теперь он свалил этот подвиг на нас и объявил преступниками.
– Похоже на то. – Джим сплюнул попавшую в рот мошку. – Только какой во всем этом смысл?
– А какой смысл селить нас в доме, где лежат два трупа?
Они помолчали, прислушиваясь к шуму вертолета.
– Мне все больше кажется, что полицию вызвал не старик, он был слишком сильно напуган после разговора с тобой да и лопату поставил, как велели. Это работа лейтенанта Зана…
– Который потом нас «спас» и спокойно пристрелил четверых патрульных, – добавил Тони. – Ты тысячу раз прав, старик.
Вертолет очередной раз прошел рядом и ушел куда-то на запад.
– Это хорошо, что я прав, только какой из всего этого следует вывод? Куда мы теперь вляпались?
Снова послышался гул, однако теперь он доносился с другой стороны. Через некоторое время стало ясно, что это грузовик. Глядя снизу на возвышенность, Джим и Тони увидели подпрыгивающие на ухабах тентованные грузовики, ехавшие позади юрких джипов.
– Курсанты – по нашу душу, – сказал Джим, поглядывая из-под ладони.
– Их на нас тренировать будут. Может, в этом все дело?
– Едва ли. Думаю, для них это просто счастливый случай.
– Для них – случай, но не для майора Фаулза, я уверен. Он намеренно подсунул нам холостые патроны.
Грузовики остановились недалеко от поваленного дерева, и из кузовов на землю посыпались курсанты. Их было около сотни.
Неподалеку крутился майор Фаулз, он не отдавал никаких распоряжений и только наблюдал из-за спины капитана Пашнера. Разведчики ожидали, что сейчас бойцов развернут в цепь и двинут на прочесывание массива кустарников, где оставил «преступников» майор Фаулз, однако они ошиблись. По проделанной джипом просеке отправились только капитан, майор и пятеро курсантов, которые шли впереди, соблюдая предосторожности и держа наготове автоматы.
– Неужели эти придурки действительно думают, что мы их там ждем? – усмехнулся Тони.
Джим только пожал плечами.
Минут через десять группа следопытов вернулась, курсанты, словно собаки, двигались по следу и вскоре оказались у поваленного дерева.
– По следу идут, – сказал Тони.
– Если сюда двинут – нужно уходить.
Курсанты дошли до дерева и стали осматриваться, потом двое из них пошли к лужице, возле которой Джим брился. Дошли, убедились, что от нее следы никуда больше не уходят, и снова вернулись к дереву.
Посовещавшись и потыкав пальцами в землю, группа следопытов разом посмотрела в сторону Джима и Тони, разведчики невольно втянули головы.
– Мама родная, неужели заметили? – больше изумился, чем испугался Тони.
– Не думаю, – неуверенно произнес Джим, глядя, как преследователи быстрым шагом движутся в их сторону.
– Пора.
Друзья стали осторожно отползать, затем поднялись и пошли прочь – в глубь массива.
С возвышенности донеслось несколько резких команд, курсантов разворачивали в цепь.

85

Джим шел первым, Тони – за ним. Время от времени он останавливался, чтобы определить, далеко ли преследователи.
Напарники старались выбирать твердые участки земли, чтобы сбить следопытов, однако те на подобные фокусы не попадались и уверенно двигались по следу.
– Они уже ближе! – то и дело сообщал Тони, и Джим ускорял шаг. Напарники уже почти бежали, но погоня не отставала.
– Сейчас бы мину, – злился Джим. – Они бы у меня попрыгали.
– Или хотя бы Рихмана с Шульцем, – согласился Тони.
Послышался вой турбин – вертолет с пулеметчиком возвращался.
– Сволочи, это они его вызвали! – сказал Джим.
– Разумеется, они же знают, что мы поблизости, теперь будут его наводить.
Вертолет шел с севера – прямо на беглецов.
– В укрытие! – крикнул Тони, и разведчики юркнули в куст с острыми зеленоватыми побегами.
– Чуть ухо не проткнул, – выругался Джим, забираясь под ветку. Вертолет прошел совсем рядом, едва не раскрыв порывами ветра местоположение беглецов.
– Вперед! – скомандовал Тони, ему с его ростом лучше было видно, когда и что следовало делать.
Напарники сделали стремительный бросок метров на восемьдесят и, услышав приближение развернувшегося вертолета, снова спрятались в кусты.
– За это убивать надо.
– Кого?
– В первую очередь Фаулза.
На этот раз вертолет прошел на высоте метров двадцати, Джим сумел рассмотреть клепки на днище машины и почувствовать запах турбинных выхлопов, однако стрелок машины снова остался без работы, и когда вертолет ушел вперед, разведчики помчались дальше.
– Они уже совсем рядом, – прохрипел Тони, когда напарники влезали под очередной куст.
– Кто?
– Курсанты с капитаном.
– А майор?
– Его я не видел.
Теперь вертолет просто висел, понемногу смещаясь то влево, то вправо. Джим видел трехглазого стрелка, тот растерянно вертел головой – вероятно, ему сообщали по радио, что цели где-то рядом.
– Ох, чуть задницу не проколол! – пожаловался Тони.
– Как некстати…
Вертолет снова ушел вперед, и Джим с Тони побежали дальше, преследуемые голосами следопытов, до которых было рукой подать.
– Ну все, еще пару пробежек, и пулеметчик нас засечет… Либо эти придурки – им только дай по живому пострелять, – задыхаясь, прохрипел Тони.
– А если сдаться?
– А что нам остается? Правда, можно еще подкараулить и – ножами…
– Тогда точно никакого снисхождения не будет.
– А что делать? Что теперь делать?!
– Не знаю. Были бы у нас хоть лук со стрелами, а не эти… – Джим потряс безобидным автоматом с холостыми патронами.
– Стрелы, говоришь?
Тони взялся за один из зеленых побегов, которые так досаждали ему и напарнику. Несмотря на то, что побег был нежно-зеленого цвета, твердостью он мог бы поспорить с древесиной.
В одно мгновение Тони вытащил нож и отхватил пятнадцатисантиметровый кусок ветки.
– Во – стрела! – сказал он, пробуя пальцем острый кончик.
– Держи куст! – закричал Джим сквозь шум ветра. Травы и кустарник полегли до земли, обнажая все, что было под ними, однако этот же ветер мешал смотреть и преследователям, они находились в каких-то двадцати шагах и прикрывали глаза от поднявшегося с земли песка и мусора.
Пилот со стрелком тоже ничего не увидели, ведь куст, под которым прятались Джим и Тони, находился прямо под вертолетом.
Рев турбин спугнул какое-то животное, и вертолет помчался за ложной целью, а Джим с Тони сумели проскочить на следующие пятьдесят метров.
– Ну все, либо мы их, либо они нас! – сказал Тони. – Срезай стрелы!
– Какие стрелы?
– Вот эти побеги – примерно такой же толщины и длины!
– А потом запихивать их в ствол будешь? – грустно усмехнулся Джим, полагая, что у напарника началась горячка.
– Нет, только с казенной части.
– А почему?
– Чтобы они по нарезке прошли и получили вращательный момент, как пули, понимаешь?
Джим срезал несколько побегов, с сомнением глядя на лихорадочные приготовления Тони. Тот быстро подровнял дротики, затем, когда ветер от вертолетного винта снова начал рвать кусты, открыл затвор и вогнал стрелу в ствол с казенной части. Затем передернул затвор, досылая холостой патрон.
Джим молчал, ожидая, что будет дальше. С одной стороны, затея Тони казалась сумасбродной, а с другой – до пулеметчика оставалось каких-то пятнадцать метров, для Тони это было – что стрелять в упор.
– Заряжай свой автомат! – приказал он. Джим быстро справился с задачей и, когда Тони поднял автомат, отвел ветку, чтобы увидеть пулеметчика.

86

Ствол пулемета смотрел куда-то в сторону, а цели были совсем рядом. Тони медлил, выбирая лучший момент, потом спокойно, как на стрельбище, нажал спусковой крючок. Заглушенный ревом турбин, выстрел прозвучал совсем негромко, тем не менее Джиму показалось, что он услышал крик раненого пулеметчика. Он видел его широко распахнутый рот и руку, которая судорожно пыталась сорвать шлем.
Вертолет качнулся и поплыл прочь.
– Ты попал! – обрадовался Джим.
– Ну еще бы!
Тони взял у напарника автомат, а ему отдал свой – на зарядку, и они помчались дальше за пару секунд до того, как к их прежнему укрытию вышли следопыты.
На этот раз Джим и Тони преодолели около двух сотен метров и остановились у небольшой балки, по которой удобно было отходить на левый фланг. Проверив по привычке, нет ли в траве насекомых, приятели залегли и стали ждать появления противника.
Джим зарядил дротик в автомат и стал прислушиваться. Следопыты не задерживались, они хорошо читали следы, но совсем не умели передвигаться скрытно. Громкий топот и позвякивание амуниции выдавали их приближение.
Вскоре стали видны их головы над кустарником – курсанты остановились в замешательстве, должно быть, им сообщили о произошедшем с пулеметчиком несчастье. Преследователи смотрели по сторонам и не решались идти дальше.
Вскоре Джим стал замечать вспархивающих птиц, это означало, что к следопытам подходит подкрепление.
– Несутся на всех парах, – сказал Тони.
– Их можно понять, на учениях бывает скучно.
Не дожидаясь подкрепления, следопыты осторожно двинулись вперед – они опасались, что беглецы сумеют оторваться, а до темноты оставалось совсем немного.
– Наверное, не поверили пилоту, подумали, что у пулеметчика крыша поехала, – предположил Джим.
– А может, просто смелые, – сказал Тони, прицеливаясь. – Не поверили пулеметчику, поверят собственным глазам.
Щелкнул выстрел, а спустя мгновение раздался такой жуткий крик, что у Джима по спине побежали мурашки. Дротик вонзился курсанту в бедро, тот бросил оружие и, упав, стал бешено кататься по земле, не переставая издавать этот ужасный крик.
Перепуганные курсанты открыли беспорядочную стрельбу, а Джим с Тони стали отходить по дну балки. Пробежав метров сто, они снова выбрались на возвышенность.
Крики не затихали, а вокруг места происшествия метались фигурки курсантов.
– Чего же он так кричит, а? – недоумевал Тони.
– Сейчас проверим, – сказал Джим и, достав из нагрудного кармана один из дротиков, решительно его лизнул. И тут же пожалел об этом. Язык загорелся так, будто Джим отхлебнул горящего напалма. Он стал без разбора срывать траву и запихивать ее в рот, судорожно пережевывая и пуча глаза. Тони быстро подал флягу с водой, однако вода только усилила жжение – бедняга замотал головой.
– Набери воду в рот и держи! – посоветовал Тони.
Джим последовал его совету, и жжение чуть утихло.
Спустя минуту Джим сплюнул воду и пошевелил языком. Жжение снова возвращалось, тогда он достал плитку шоколада – кто-то говорил ему, что шоколад перебивает жжение от перца. Помогло. Джим перевел дух и отер выступившие слезы.
– Да-а, – сказал он. – Теперь я понял, почему этот парень так орал, наверно, ему показалось, что его пронзили раскаленной пикой.
– Скорее всего, – согласился Тони, другими глазами глядя на зеленоватые побеги.
– То-то мне померещилось, что сквозь рев турбин я слышал крик пулеметчика.
– Ты знаешь, мне тоже так показалось, – признался Тони. – Я сначала подумал, не может быть, но сейчас поверил.
Он осторожно понюхал свои пальцы.
– Давай-ка найдем лужицу и помоем руки, а то если попадет в глаза…
Напарники прошли еще немного, нашли на дне балки воду и тщательно, с глиной вымыли руки.
– Вот, теперь я могу отлить, не боясь, что сделаю себя инвалидом, – сказал Тони.

87

Пройдя по балке еще немного, разведчики нашли дерево, с которого Тони сумел рассмотреть, что курсанты расчищают кустарник.
– И зачем они это делают? – поинтересовался снизу Джим.
– Думаю, лагерем становиться будут.
Тони спустился.
– Нам бы тоже нужно где-то устроиться. Ночью все равно идти невозможно, а днем мы должны быть отдохнувшими. Вопрос только в том, какое выбрать направление?
– А чего тут думать? – пожал плечами Тони. – Нужно пробираться в Антверден. Там найдем возможность выйти на связь с базой, они нас не продадут.
– Да, они-то не продадут, – согласился Джим и вздохнул. Сейчас родная база казалось ему санаторием для детишек дошкольного возраста – настолько там все было привычно и понятно. Даже зурабы, шипохвосты и змеи. – Значит, нужно выходить к шоссе – я помню, оно на севере, – и там ловить машину.
– Конечно, две перепачканные морды с автоматами в руках, таких каждый будет рад подвезти. Подвезти, а потом стукануть в полицию.
– Надо обходиться без свидетелей.
– Убивать гражданских я не буду, Джим.
– Я тебя что, заставляю кого-то убивать? – Джим возмущенно хлопнул себя по коленям. – Ты из меня прямо какого-то маньяка делаешь, честное слово. Можно ведь просто угнать машину, никого не убивая. Выйти к заправке или придорожному магазину и – угнать.
– Как ты думаешь, что они планируют? – Тони кивнул в сторону лагеря противника.
– Если не поймают нас в ближайшие сутки, начнут перекрывать подходы к шоссе, проверять подозрительные машины. Они ведь понимают, что мы в лесу долго не протянем и опереться можем только на базу, а путь к ней лежит через Антверден. Теоретически мы можем раздобыть патронов, тогда у нас будет больше шансов нанести им непоправимый ущерб, такой, чтобы они сами вышли с белым флагом. Тебе это по силам?
– Нанести непоправимый ущерб? – уточнил Тони.
– Вот именно. Необязательно убивать, ты же можешь просто выводить их из строя.
– Ну, если будут патроны…
– Патроны будут, – заверил Джим. – Мы сопрем их у курсантов.
– Как мы сопрем, если они идут по следу, словно собаки?
Джим задумался, но ненадолго.
– Мы нападем на них ночью. Я буду с одной стороны, ты – с другой. Ты подстрелишь отравленной стрелой часового, он начнет орать и к нему сбежится весь лагерь, а я тем временем пройду на территорию и раздобуду патронов.
– Опасно это – нападать вдвоем на целый лагерь. Вот был бы у нас хотя бы взвод…
– Хорошо, тогда у меня другой план. Нападать мы не будем, мы тихо проникнем на территорию лагеря и ляжем спать вместе с остальными. Форма у всех одинаковая.
– У них шевроны другие.
– Это ерунда, ночью нас никто не отличит. Выспимся, а под утро уйдем с патронами.
– Это авантюра.
– Это операция, основанная на разумном риске, – возразил Джим.
– С другой стороны, в этом что-то есть. В любом случае спать у костра я не собираюсь, а пройти на их территорию без лишнего шума вполне возможно. Такое мы и раньше проделывали, проскальзывая между постами.
– Вот именно.
Тони помолчал, раздумывая, и согласился:
– Ладно, давай попробуем.

88

Чтобы зайти курсантам в тыл, откуда их не ждали, разведчики решили сделать широкий обходной маневр. Они торопились, стремясь воспользоваться светом угасающего дня.
Пугливые ящерицы с отчаянной решимостью перебегали дорогу, земляные белки – напротив, принимали разведчиков за своих и сидели спокойно. Устраивающиеся на ночлег горлицы низко гукали и, выглядывая из кустов, провожали чужаков настороженными взглядами.
Напарники успели пройти около полукилометра, когда темнота опустилась на землю так внезапно, будто кто-то выключил свет. Какое-то время Джим еще двигался, пользуясь периферийным зрением, как учили его Рихман и Шульц, однако от напряженной работы глаза быстро «замыливались». Приходилось останавливаться и моргать, чтобы они отдохнули.
– Хорошо бы маршрутизатор, – шепотом произнес Джим.
– Хорошо бы, – согласился Тони.
– Как думаешь, сколько мы прошли?
– Пора сворачивать направо и топать к лагерю, потом скорректируем направление по сполохам костров.
Так они и сделали – развернулись и медленно двинулись по направлению к лагерю. Джим придумал крутить головой из стороны в сторону, так ему проще было удерживаться в состоянии периферийного зрения, и они с Тони преодолевали метров по пятьдесят, прежде чем требовалась остановка для отдыха человека-локатора.

Тони вызвался растирать напарнику уши и массировать виски.
– Зачем это? – спросил Джим.
– Вдруг поможет.
И действительно помогло, правда, уши после такой процедуры горели огнем, но было достигнуто главное – Джим мог двигаться не останавливаясь, с необычайной четкостью определяя силуэты кустов и даже угадывая в высокой траве ямки с водой.
– Осторожно – лужа, – предупреждал он, делая широкий шаг.
– Да как ты видишь? – поражался Тони.
– А я почем знаю?
Так они передвигались довольно долго, пока на плечо Джима не опустилась рука Тони.
– Стоп, – прошептал он.
Джим остановился.
– Почему «стоп»?
– Там впереди кто-то есть.
– С чего ты взял?
– Я их слышу.
Больше объяснений не потребовалось, привыкшие к плохой видимости в джунглях разведчики часто полагались на слух и даже обоняние.
– И правда, – согласился Джим, помолчав. Он почувствовал запах табачного дыма. Впереди, метрах в двадцати, находился дозор. Курсанты курили в кулаки и изредка переговаривались приглушенными голосами, однако разведчики эти голоса слышали.
– Посвети туда… Теперь левее, еще левее… – совершенно отчетливо разбирал Джим, однако света от фонаря он не видел. Разгадку нашел Тони.
– У них инфракрасный фонарь.
– Да? – Джим невольно пригнулся. Это было совсем скверно – дозор был вооружен подсвечивающими фонарями и аппаратурой ночного видения. Курсанты видели все вокруг если не как днем, то уж как в сумерках – это точно.
– Надо обходить, – сказал Джим. Тони шагнул в сторону, освобождая дорогу человеку-локатору, и они двинулись в обратном направлении.
По проторенной дорожке идти было легче, Джиму не приходилось напрягаться, он держал все препятствия в памяти.
– Хватит, – сказал Тони, когда они отошли метров на пятьдесят. – Давай обходить.
– Давай.
Сместившись в сторону на пару десятков шагов, они снова двинулись к лагерю, надеясь на этот раз миновать обнаруженный дозор.

89

Джим уже представлял себе, где начинается граница дозоров, и, приблизившись к ней, пошел медленнее, временами задерживая дыхание, чтобы улавливать едва различимые шорохи.
Стрекоча, как миниатюрные вертолеты, проносились ночные мотыльки, попискивали мыши, но ничего такого, что указывало бы на присутствие человека, пока не было.
Осмелев, Джим пошел быстрее, Тони шагал следом, высоко поднимая ноги. Несмотря на свой рост, он передвигался бесшумно.
Снова его рука легла на плечо напарника. Джим остановился, ожидая объяснений.
– Фляга… – прошептал Тони.
– Что фляга?
– Они завинчивают флягу… Только что завинчивали…
Джим понял: при завинчивании металлическая пробка издавала мелодичный звук.
– Ты можешь сказать, где это?
– По циферблату – на полвторого.
– Значит, надо взять чуть правее, столбы пройти между этими и теми…
– Значит, надо.
– А если между ними сигнальная струна натянута?
– Может, и так.
Джим вздохнул: придуманная им схема проникновения в лагерь теперь выглядела не такой простой, как раньше. Предполагалось, что лагерь можно будет обнаружить по сполохам костров, но, видимо, курсанты были подготовлены куда лучше, чем думали разведчики.
Из тяжелых раздумий Джима и Тони вывели звуки шагов, в их направлении со стороны лагеря двигалась группа. Между кустов заплясало пятно света – курсанты шли с фонарем.
Разведчики медленно опустились в траву. Джим с ужасом представил, что с ним случилось бы, ляг они в траву в джунглях Междуречья. А тут по спине пробежала какая-то ерунда, а он только повел плечами – опасности не было.
Группа приближалась.
– Куда претесь, придурки? – окликнули их из дозора.
– Сам придурок.
– Это ты, Вилли? Куда собрались?
– Пашнер приказал привезти со складов жратву. Чтобы был полноценный завтрак.
– Вот это правильно, а то ведь у нас даже пайка полноценного не было – только шоколадка.
– Слышал? Они поедут назад – на базу, – прошептал Джим.
– О да, для нас это идеальный вариант.
Представив, какие перспективы сулит им этот случай, Тони заулыбался.
Пользуясь тем, что им подсвечивают дорогу, разведчики осторожно двинулись следом за курсантами, слушая их разговоры. Впрочем, никакой стратегической информации получить не удалось, кроме того, что подстреленного Тони курсанта звали Бруно. Беднягу напичкали обезболивающим и увезли на джипе, Бруно требовал, чтобы его пристрелили.
– Не хотел бы я оказаться на его месте, – сказал один курсант.
– Да, лучший наш следопыт.
– А кто-нибудь знает, что это за дезертиры такие? – спросил третий голос.
– Майор Фаулз говорил, что из штрафного полка сбежали.
– Брешет, чего же он тогда с ними обнимался? Я сам видел, как они разговаривали – прямо как свои.
– По всему видно, что тертые калачи. Я в этих краях родился и не знал, что хреновник так ядовит, а они им стреляли, да как точно!
– И пулеметчика в вертолете такими же штуками нашпиговали, говорят, двенадцать штук – в тело и две в череп.
Слушая это, разведчики улыбались тому, как быстро в солдатской среде рождаются легенды.
– Это у них оружие такое специальное?
Спросивший вдруг резко обернулся и посветил назад – разведчики упали в траву.
– Ты чего, Олаф?
– Не знаю, что-то померещилось.
– Не дрейфь, мы же при оружии.
– При оружии, а только я не хочу, чтобы и в меня ядовитую стрелу вогнали.
– Забудь про стрелу, дезертиры уже на шоссе до Антвердена голосуют.
– Хорошо бы… – Тот, кого назвали Олафом, тяжело вздохнул, и группа продолжила путь.

Кусты кончились, курсанты вышли на открытое место – до поваленного дерева было недалеко. Джим с Тони отпустили группу подальше, чтобы не попасть в луч света, если Олафу снова что-нибудь померещится.
Курсанты направлялись к машинам, местоположение которых указывал укрытый в яме костер, его сполохи рисовали на тенте грузовиков гигантские тени от сидящих на земле людей.
Увидев фонарь, водители схватились за автоматы.
– Проснулась, охрана! – насмешливо проговорил Олаф. – Ну, и чего вы тут делаете?
– Кашеварим, – нехотя ответили ему.
– Чего кашеварите? – Олаф нагнулся над костром.
– Белку подбили.
– Белку? Так чего в ней есть-то? Это ж, считай, крыса.
– А тебе никто не предлагает.
– Собирайтесь, на базу поедем.
– На базу? Сейчас?
– Да, Пашнер сказал, чтобы к утру вернулись со жратвой.
Водители стали мяться, никто не хотел ехать в темноте.
– Короче – хватит орать, – одернул их Олаф. – Возьмем твой грузовик, Васкес, а Пит поедет впереди на джипе – дорогу будет показывать, чтобы ты не кувыркнулся. И хватит ныть – приедем, хоть брюхо набьем, а крысу отставь этим – крысоловам.
Джим с Тони сидели за поваленным деревом и, наблюдая этот спектакль, прикидывали, как им незаметно забраться в машину. Однако удача в этот вечер была на их стороне – немного поспорив, пятеро курсантов расселись в джипе и кабине грузовика – ехать в кузове на жестких скамейках никто не хотел.
Когда завелись моторы, разведчики выскользнули из-за дерева и неслышно перемахнули через борт.
Водители погазовали, прогревая двигатели, потом впереди что-то прокричали, и колонна тронулась.
Джим выглянул из-под полога – огни костра удалялись. В качающемся кузове разведчики выбрали угловые места и погрузились в дрему.
Дорога была плохая, машину бросало из стороны в сторону, Джим и Тони пробуждались, хватались за поручни, потом тяжелый участок оставался позади, и они снова засыпали. Только по звуку шин можно было догадаться, где они едут: по сыпучему грунту, по траве или по дну оврагов, где бежали ручьи.
Пару раз грузовик останавливался, и разведчики напряженно ожидали, что кто-то захочет перебраться в кузов, однако курсанты просто сбивались с дороги. После совещания моторы заводились снова, и колонна двигалась дальше.

90

Через два с лишним часа колонна подъехала к городку. Не дожидаясь, когда грузовик остановится, Джим и Тони спрыгнули на ходу.
Они подождали, спрятавшись за одним из домиков, пока машины не отъехали, и стали прислушиваться – опасались нарваться на часовых, если таковые здесь были.
На противоположных концах вытянувшегося вдоль кромки леса городка горело по прожектору, однако до расположенных в середине домиков их свет не доставал. Убедившись, что территорию никто не патрулирует, приятели стали думать, что делать дальше.
– Куда теперь? – спросил Джим.
– Ну, следуя твоей линии поведения, нужно забраться в один из домиков и крепко проспать до рассвета.
– Ты это серьезно?
– А почему нет? – Услышав шорох, Тони замер, но это была лишь встрепенувшаяся на дереве птица.
– А что тебе не нравится? Или ты хочешь немедленно проведать майора? Лучше уж подождать до утра.
– Хорошо, давай найдем свободный домик, – согласился Джим.
– Лучше всего забраться в тот, где мы ночевали.
Посидев еще немного и окончательно убедившись, что часовых поблизости нет, разведчики, ориентируясь на огни прожекторов, пошли искать свой домик.
– Наверное, часовых ставят для курсантов, когда они здесь, – предположил Тони.
– Наверное. Но уж возле складов наверняка кто-то есть.
Напарники прислушались – со стороны складов как раз доносились голоса. Заработал мотор.
– На погрузку подают, – предположил Джим.
– Ага. Ну, пошли дальше, кажется, это наш.
Друзья безошибочно вышли к домику и, встав по обе стороны от двери, стали прислушиваться. Как будто внутри было тихо.
– Давай, – прошептал Тони, и Джим потянул за ручку – дверь подалась и открылась без скрипа. Джим проскользнул внутрь, «включил» свое периферийное зрение и определил, что на кроватях никто не спит. Затем на ощупь обследовал ванную и напоследок проверил под кроватями.
– Заходи, – прошептал он в приоткрытую дверь, и Тони присоединился к нему.
Приятели сели на кровати.
– Белье свежее, – сказал Джим.
– Это важно?
– Я к тому, что кто-то здесь по домикам шастает – убирает, белье перестилает.
– Ночью никто не наведается.
Они посидели еще, прислушиваясь. Почуяв в помещении людей, забеспокоились комары, они начали стукаться о сетку и пронзительно звенеть.
Джиму в голову пришла нелепая мысль, что своим жужжанием комары могут выдать их с Тони, однако он взял себя в руки – это просто усталость.
– Что дальше? – спросил он.
– Спать, – просто ответил Тони.
– А дверь? Будем стул подставлять или нет?
– Не стоит, если кто-то подойдет, мы и так услышим.
Джим выставил будильник в наручных часах на без четверти шесть. Держа заряженные автоматы при себе, разведчики забылись тревожным сном и открывали глаза всякий раз, когда за окном вскрикивала птица или в стекло врезался потерявший ориентацию жук.
Когда наручные часы беззвучно завибрировали, Джим открыл глаза и первым делом проверил автомат. За окном начинались предрассветные сумерки, небо на востоке светлело.
Тони поднялся и сел, ему показалось, что он слышит посторонние звуки. Где-то завелся мотор – это был грузовик, вскоре он проехал неподалеку, увозя груз продуктов для заночевавших в лесу курсантов.
– Я пойду умоюсь, – сказал Тони.
– Давай.
Вскоре он вернулся, сияющий:
– Настоящий белый унитаз, а на базе у нас просто дырка в кафеле.
– Согласен и на дырку в кафеле, лишь бы не играть в эти прятки, – сказал Джим. – Стереги – я тоже схожу.
Справив нужду, он с удовольствием умылся и даже почистил пальцем зубы – зубной пасты не было, но отлично сгодилось душистое мыло.
– Еще бы носочки свежие, – со вздохом пожаловался Джим собственному отражению в зеркале и пошевелил в ботинках пальцами ног – там было сыро. Следовало бы, конечно, спать разувшись, однако в случае чего времени на обувание им бы не дали, а без ботинок много не навоюешь.
Изучив из окна обстановку, напарники вышли в прохладный утренний воздух. На траве была роса, а возле кромки леса еще стоял туман.
– Предлагаю пройти лесом до жилища Фаулза, сесть напротив и ждать, когда эта сволочь проявит себя, – предложил Джим.
– Согласен.

91

Перебегая от домика к домику, Джим и Тони добрались до леса и двинулись вдоль его кромки в сторону жилища майора Фаулза. Идти по лесу было проще, чем по сырым агрессивным джунглям, и вскоре разведчики оказались перед домиком майора. Судя по тому, что шторы в доме были задернуты, напарники сделали вывод, что Фаулз на месте – в пустовавших домиках шторы были открыты.
– Все устроил, – сказал Джим, придавливая на щеке комара. – И нас подставил, и погоню пустил, а сам дрыхнет.
– Ничего, пусть поспит в последний раз.
Тони приоткрыл затвор, проверяя, как там дротик.
– А вдруг яд за ночь выветрился? – встревожился Джим.
– Какая разница? Если стрелять в упор, так он насквозь пройдет.
– Действительно убьем? – уточнил Джим.
– Это будет зависеть от того, что он нам расскажет, как объяснит свои действия.
– Так он тебе наврет будь здоров, за ним не задержится.
– Ничего, как-нибудь отфильтруем, мы ведь тоже не дети.
– Не дети, – согласился Джим, вспомнив, как в выпускном классе все учителя, будто сговорившись, то и дело повторяли: «Вы уже не дети, и скоро вам самим придется принимать взрослые решения». Конечно, они имели в виду что-то другое, но уж так сложилось, ничего не поделаешь.
Джим поежился – воздух был холодный, у себя в Междуречье они привыкли к теплу.
– Эх, рано пришли.
– В следующий раз выспимся.
– Давай кемарить по очереди.
– Нет. – Тони приподнялся. – Кемарить не будем – он проснулся.
Джим встряхнул головой – занавески на окне были отдернуты.
– На горшок пошел, – пояснил Тони. – Ну что – идем?
– Если идти, то сейчас.
Осторожно раздвинув ветки, разведчики перебежали к стене домика и встали по обе стороны от двери.
Было слышно, как майор спустил в туалете воду, потом стал напевать – видимо, брился.
Хлопнула дверь ванной, послышались бодрые шаги, и снова – тишина.
– Одевается, – одними губами пояснил Тони, вытаскивая нож. Снова послышались шаги, на этот раз звуки были четче – майор топал по полу в ботинках.
Наконец дверь распахнулась, и Тони, схватив майора своей клешней, приставил к его горлу нож и втолкнул обратно внутрь.
– Ну что, сука, – произнес Тони угрожающе, придавливая острием кадык Фаулза, – кричать будешь или сдохнешь молча?
– Па… постойте, я все объясню! – Фаулз старался улыбаться, но ситуация к этому не располагала.
– Объяснять будешь в другом месте. – Тони убрал нож и ударил майора кулаком в солнечное сплетение. Видимо, он вложил в удар всю свою злость, потому что майор сложился вчетверо и бесшумно повалился на пол.
Джим небрежно перевернул его ногой, потом проверил пульс.
– Живой.
– Конечно, он еще не все нам рассказал. – Тони убрал нож. – Свяжи его.
Джим выдернул из брюк Фаулза поясной ремень и связал пленнику руки за спиной – так туго, что майор очнулся и застонал.
– Ну… Ну что вы творите, ребята? – принялся он канючить, едва придя в себя. – Я ведь ничего не… не придумывал, я действую… согласно приказу. Вы молодцы, сумели пройти через все испытания, и теперь я могу со спокойной совестью вас аттестовать.
– Куда аттестовать? Признавайся, ты сказал курсантам, что это мы ударили шофера?
– Разумеется. – Майор втянул голову в плечи, опасаясь удара.
– А зачем ты это сделал? – спросил Джим, глядя в глаза допрашиваемого, чтобы заметить, когда тот соврет.
– Для того, чтобы они стали для вас реальной угрозой, старались вас пристрелить.
– А чтобы интереснее было, ты подсунул нам холостые патроны, – напомнил Тони и больно ткнул Фаулза в бок носком ботинка.
– Да прекратите же меня избивать, выслушайте сначала! – завопил тот. – Это была проверка!
– Кто давал приказ проверять нас таким образом? – наступал со своей стороны Джим.
– Вышестоящая организация, вот кто! Я был обязан создать вам самые сложные условия, поэтому вас преследовали самые лучшие из следопытов, и вертолет с пулеметчиками был вызван – все знали, что вы очень опасны и при первой возможности вас следует уничтожить.
– Да нам ведь просто повезло, козел ты старый! – Джим замахнулся автоматом, Фаулз зажмурился, однако поняв, что его только пугают, заговорил снова:
– Первых встречных на подобные испытания не допускают, видимо, у вас подходящее досье. Новые дела я листал, но они начаты с момента вашего поступления на Двадцать четвертую базу. Из отчетов капитана Мура видно, что вы очень талантливые солдаты и за небольшой срок прошли путь, который другим дается лет за пять, если доживают. Впрочем, для допуска к аттестации этого еще недостаточно, поэтому, я полагаю, вышестоящее руководство опиралось на еще более ранние сведения о вас. Так что, господин Симмонс, вам не просто повезло – вам должно было повезти.
Джим с Тони переглянулись, майор говорил складно и даже немного льстил, однако где гарантия, что он не тянет время, спасая собственную шкуру?
– Стоп, давайте разберемся, – сказал Тони уже более спокойно, снова переходя на «вы». – Кто заказчик этого испытания? Кому в результате аттестации мы достанемся? Управлению службы безопасности?
– Нет, это гораздо более могущественная организация, со специальными функциями – что-то вроде контрразведки.
– Как вы можете доказать правдивость ваших слов?
– Я вызову полковника Мартеля – это теперь ваш куратор, он все объяснит.
– Правда? А если вместо полковника прибудет полицейский спецназ?
– Но… – майор позволил себе улыбнуться. – С полицейским спецназом у вас, кажется, проблем не возникает.
– Та-а-ак! Значит, визит полицейских в дом тоже ваших рук дело? – Тони заметил в окно шедшего мимо курсанта и, схватив автомат, встал к окну. Джим присел возле Фаулза и на всякий случай зажал ему рот.
Когда курсант прошел, Тони вернулся, и Джим отпустил майора.
– За вами приятно наблюдать, ребята, честное слово, – вы как единый организм работаете.
– Довольно комплиментов, майор, – сухо заметил Тони.
– Нет, я серьезно. То, как вы решили проблему холостых патронов, теперь войдет в наши пособия по подготовке – никому и в голову не приходило, что зеленый стебелек – смертельное оружие.
– Часто вы проводите такие проверки? – спросил Джим.
– Вообще-то, эта информация для вас закрыта.
– Бросьте, майор, не в ваших интересах запираться, – надавил Тони.
– Ну, не слишком часто.
– И какой процент выживает?
– Больше половины, нам присылают только качественный контингент, – не без гордости сообщил Фаулз. – Слушайте, может, развяжете мне руки, я их уже не чувствую.
Джим посмотрел на Тони – тот утвердительно кивнул, и с майора сняли путы. Он благодарно взглянул на своих мучителей и принялся растирать запястья, на которых остались красные рубцы.
– Проигравшие всегда погибают?
– Не обязательно, чаще получают ранение. Это же как в бою – процент погибших всегда меньше количества выбывших из строя.
– И что с ними делают?
– Демобилизуют по инвалидности или возвращают дослуживать в части, откуда были доставлены.
– Вернемся к появлению в доме полиции. – Тони менял темы, как заправский следователь. – Неужели для нашей проверки вы убили парочку ни в чем не повинных стариков – хозяев дома?
– Нет, конечно, всему есть предел. Они вовсе не безобидные и больше двадцати лет состояли связными в шпионской сети генерала Тильзера. В последние годы они содержали что-то вроде гостиницы для боевиков-нелегалов, а когда поняли, что их вычислили, попытались сбежать. Тут их и взяли. Обоих застрелили прямо у дверей их собственного дома, а трупы спрятали на чердаке, где вы их и нашли, я полагаю.
– Нашли, – подтвердил Джим.
– Ну вот, потом заселили вас, дали вам возможность расслабиться, попользовать девушек, а потом позвонили в полицию. Так что ничего личного, мы только выполняли приказ и прогоняли вас через программу. Мы такие же солдаты, как и вы, только задачи у нас другие. Мы не убиваем людей просто так.
– Скажите это лейтенанту Зану, который на наших глазах пристрелил четверых патрульных, – сказал Тони.
– А потом переехал их тела машиной, – добавил Джим.
– О, уверяю вас, это недоразумение, тем более что поступок лейтенанта Зана не останется незамеченным – он получит строгое взыскание.
Джим и Тони обменялись многозначительными взглядами: не было смысла упрекать майора в ненужной жестокости, у него была совсем другая, собственная мораль, он был солдатом, и задачи у него были свои.
– Значит, этот этап был последним? – еще раз уточнил Тони.
– Разумеется.
– А не случится так, что сейчас мы выйдем за дверь и начнется следующий этап аттестации?
Майор, немного помедлив, ответил:
– Разумеется, этого я вам гарантировать не могу. Вполне возможно, что прямо сейчас может начаться третий этап, или он начнется завтра, когда вы не будете ожидать подвоха, однако мне об этом ничего не известно – все, за что я отвечал, уже сделано, а дальше – на усмотрение вышестоящего руководства.
Джим с Тони молчали, им требовалось принять решение.
– Хорошо, – сказал Тони. – Связывайтесь с полковником Мартелем, пусть приезжает.
– Для этого я должен подняться и подойти к шкафу – там у меня кодограф.
– Вставайте. – Тони отошел в сторону, держа автомат наготове, от двери его страховал Джим.
Тяжело переваливаясь после обработки кулаками Тони, майор вытащил небольшой ящик, снял с него защитный корпус, и глазам разведчиков предстал прибор, чем-то напоминавший обычный телефон, только с множеством ползунков и разноцветных лампочек.
– Это прибор для защищенной связи, – пояснил Фаулз. – Ну что, я связываюсь?
– Связывайтесь.
Фаулз нажал несколько клавиш, немного подождал и произнес:
– Девушка, пожалуйста, вызов для Триста Сорокового… Да, я подожду…
Потянулись долгие секунды ожидания.
– Да, Зяблик на связи. Здравствуйте, сэр. Хорошие новости – праздник состоялся, гости довольны и ни один не заболел. Хорошо, ждем.
Закончив разговор, он положил трубку и с довольной улыбкой обратился к Тони:
– Полковник Мартель лично прибудет через полтора часа.
– А чего вы так радуетесь? – спросил Джим.
– Полковник редко прибывает сам, думаю, ему хочется взглянуть на вас.
– Что делать будем? – спросил Тони, глядя на напарника. Тот недоверчиво покосился на майора.
– Давайте сходим в столовую, спрыснем удачное окончание аттестации, такое испытание пройти – не шутка! – предложил Фаулз.
– Сиди на месте, – строго приказал Тони, снова забывая про «вы». – Будем ждать полковника Мартеля здесь, если это ловушка – ты умрешь первым.
Улыбка сошла с лица майора, он вздохнул и произнес:
– А вы действительно хорошие ребята, мне такие давно не попадались.

92

Все полтора часа до приезда полковника Мартеля Джим и Тони из осторожности никуда не отлучались – сидели в маленькой комнатке и не спускали с майора Фаулза глаз. Единственно, что ему разрешили, – заварить чай под строгим надзором разведчиков. Майор сделал его с сахаром и даже нашел несколько плиток шоколада, которые, после внимательного изучения, были съедены.
А еще разведчики позволили себе по очереди ходить без ботинок, наслаждаясь этой небольшой свободой.
– Ребята, да вы можете и душ принять – вон сколько еще времени до приезда полковника, – улещивал их Фаулз, однако ни на какие соблазны они не поддавались, понимая, что в любой момент их могут обмануть.
Прошли полтора часа, потом еще четверть часа. Когда послышался шум подъезжающей машины, Тони с автоматом наготове встал у окна.
– Что там? – спросил Джим.
– Какая-то большая машина, черная.
– Это «Мурена», – подсказал Фаулз. – Триста пятьдесят лошадей.
– Помолчите лучше.
Из машины появился мужчина – брюнет, чуть выше среднего роста, одетый в просторную светлую рубашку и темно-серые брюки. Как ни старался Тони рассмотреть, не оттопыривается ли под рубашкой кобура, ничего не увидел.
Незнакомец подошел к двери и, демонстрируя понимание ситуации, негромко постучал и сообщил:
– Здесь полковник Мартель, я пришел один и без оружия.
Джим встал с автоматом в угол и после знака Тони сказал:
– Входите!
Полковник вошел, тщательно притворил дверь, потом посмотрел через плечо на Джима и повернулся к Тони:
– Здравствуйте, рад, что вы успешно прошли аттестацию.
– А вы точно тот, за кого себя выдаете?
– Точно. У меня в правом кармане брюк удостоверение Управления службы безопасности на мое собственное имя, могу предъявить.
– Но вы же не из Управления, правильно? – продолжал давить Тони. Под прикрытием Джима он чувствовал себя уверенно.
Полковник строго взглянул на Фаулза: дескать, кто натолкнул этих молокососов на подобные вопросы? Однако майор сделал вид, что не знает.
– Скажем так, я работаю не только на Управление, но и на другую уважаемую структуру. Со временем вы узнаете о ней больше, а сейчас нам нужно ехать. Кстати, у вас в стволах сейчас те самые ядовитые стрелы?
– Да, сэр. Действие их таково, что вчера один раненый просил, чтобы его пристрелили.
– Второй умолял сделать то же самое, я имею в виду пулеметчика, – сказал полковник, демонстрируя свою осведомленность.
– Итак, мы едем?
– Едем, сэр. В какой последовательности будем выходить?
– В какой хотите – у вас оружие, вы и диктуете условия, – пожал плечами Мартель, однако Джиму показалось, что полковник неискренен.
– Сэр, вы не могли бы поднять рубашку? – попросил он.
– Конечно. Вот, пожалуйста.
– А теперь приподнимите штанины…
– О, это делает вам честь – вы осматриваете меня очень профессионально.
Полковник исполнил просьбу, демонстрируя серые носки, однако этого Джиму показалось мало.
– Пожалуйста, выше.
Полковник смущенно улыбнулся и, приподняв штанины еще выше, обнажил прикрепленный под коленом ремень с петелькой, в которой покоился пятизарядный «сторм», изящная игрушка, умещавшаяся в ладони, однако стрелявшая самыми настоящими пулями.
– Давайте сюда, – потребовал Тони. Полковник отстегнул пистолет и бросил ему.
– А теперь идите первым, так, чтобы я вас видел.
Полковник вышел, за ним последовали Тони и Джим. Майору Фаулзу было приказано оставаться в домике.
– Стойте, – сказал Джим Мартелю и, забравшись в машину, обыскал ее. В кобуре под сиденьем нашелся скорострельный пистолет-пулемет, другого оружия не обнаружилось, хотя нельзя было исключать, что в машине имелись другие тайники.
– Можно садиться! – объявил Джим, занимая место позади водителя.
Мартель сел за руль, рядом с ним устроился Тони.
– Можно ехать.
Полковник завел мотор, развернул машину, и они поехали по едва заметной колее, по которой приезжали сюда с лейтенантом Заном.

93

Пока ехали через лес, Джим и Тони настороженно озирались, но когда машина покатила по ровной грунтовой дороге, немного расслабились.
– Куда мы едем? – спросил Джим.
– На нашу временную базу – это на окраине Антвердена.
– А что мы там будем делать?
– Вы отдохнете, кое-чему подучитесь.
– Подучитесь? Уж не имеете ли вы в виду новые аттестации? – встревожился Тони.
– Ни в коем случае. Все намного проще – стрельба, метание ножей и еще кое-какие банальности. Ничего особенного, вам понравится.
Полковник покосился на Тони и, улыбнувшись, повторил:
– Всем понравится.
– Для чего мы вам нужны, сэр? – спросил Джим.
– Перед тем как отвечу, переведите, пожалуйста, пистолет на предохранитель – у него очень слабый спуск. Я не сомневаюсь в ваших навыках, однако вы слишком сильно давите на спинку сиденья и в случае нештатной ситуации на дороге…
– Хорошо, я даже выну досланный патрон.
Послышался лязг затвора, Джим поймал выскочивший патрон и, достав обойму, вставил его на место.
– Да, так мне намного спокойнее, – сказал полковник. – Теперь что касается вас – вы нужны нам для выполнения особых заданий, для которых обычные пехотинцы не годятся.
– Но есть спецназ.
– Нет, нам нужны боевые единицы для тонких хирургических вмешательств.
– Убийцы, что ли?
– Нет, более универсальные бойцы. Сейчас мне это трудно вам объяснить, позже вы сами поймете.
– А как это сочетается с условиями подписанного нами контракта? – спросил Тони. – Там ведь не сказано ни про какие специальные операции. Пехота – и точка.
– Но это подразумевается.
– Нетушки, ничего там не подразумевается, – вмешался сзади Джим. – Эти ваши игрушки с проверками уже за пределами закона, мы с Тайлером запросто можем потащить вас в суд.
– Да, – подтвердил Тони. – Запросто.
– Минуточку, – полковник остановился перед выездом на шоссе, пропуская тяжелую фуру, потом прибавил газу, и «Мурена» стала стремительно разгоняться.
– Итак, господа, давайте по порядку. Суд нам не указ, он примет то решение, которое мы ему подскажем. То же и с контрактом, любой нанятый вами юрист вынужден будет признать – в контракте подразумевается все, что нам угодно. Однако я не собираюсь унижать вас, давить и выворачивать руки, я знаю, что вы ребята колючие и даже как-то избили двух офицеров УСБ.
– У нас тогда не было другого выхода, сэр, они не представились, и мы решили, что нас похищают, – пояснил Тони.
– Ну разумеется, и в этот же вечер вас похитили люди генерала Тильзера, банально напоив до беспамятства.
Разведчики молчали, это был не лучший эпизод в их боевой биографии.
– Мы же отбились. Потом.
– Это хорошо. Если вляпался, нужно уметь выворачиваться.
Полковник лихо обошел помпезный «Варгиус» и понесся еще быстрее.
– Одним словом, у вас еще будет возможность сбежать к мамочке, я имею в виду – на базу, но едва ли вы на это пойдете, уж поверьте моему опыту, такие, как вы, жаждут самоутверждения через риск.
– Это кто вам такое сказал?
– Это говорят психологи, которые знакомились с вашими досье.

94

По мере приближения к городу машин на шоссе становилось все больше, однако полковник и не думал сбавлять скорость, опасно маневрируя в потоке и заставляя Джима и Тони хвататься за ручки.
– Кажется, вы нарушаете скоростной режим, сэр, – не удержавшись, заметил Тони.
– Ничуть, я в рамках.
– Ну конечно, вы превышаете его почти вдвое, непонятно только, почему это полицейские вас игнорируют – только косятся, а останавливать боятся. У вас что, номера особые?
– Нет, у меня особый радиомаяк. Полиция заранее знает о моем приближении, чтобы ни в коем случае не помешать мне.
– Выходит, вы, как гнилой коп, пользуетесь своим служебным положением? – ехидно спросил Джим.
– Нет, маяк я включаю только в случае, когда выполняю задание, а в данном случае доставляю вас на нашу базу.
– А зачем так спешить?
– Чтобы нас не перехватили враги – не взорвали на дороге фугас, не расстреляли из гранатомета.
Джим и Тони обменялись недоверчивыми взглядами.
– И что, такое бывает?
– К сожалению, чаще, чем хотелось бы. В противостоянии спецслужб много направлений, можно уничтожать агентурные сети, а можно блокировать подготовительную работу. Например, уничтожать с таким трудом отсортированных и аттестованных кандидатов вроде вас. Это ведь самое простое.
Несмотря на такие страшные откровения полковника, до учебной базы добрались благополучно. Район, где она располагалась, выглядел типичной промышленной окраиной. Повсюду высились складские корпуса, гигантские градирни и переплетения магистральных труб.
Запылившаяся «Мурена» остановилась перед ржавыми воротами, из покосившейся сторожки появился небритый охранник с потертым дробовиком.
– Чего надо? – спросил он неприветливо, однако его цепкий взгляд никак не вязался ни с дробовиком, ни с рваной робой.
Вместо ответа полковник предъявил ему удостоверение, к которому сторож приложил новенький сканер, после чего вернулся в сторожку и включил привод ворот. Несмотря на запущенный вид, они открылись без единого скрипа и быстро закрылись, едва «Мурена» проскользнула во двор.
Здесь царил порядок, на бетонных площадках покоились стеллажи каких-то ящиков, вдоль забора стояли огромные металлические контейнеры с логотипами грузоперевозчиков. Под небольшим навесом скучали три оранжевых погрузчика, а в самом дальнем углу стояли два грузовика и пять микроавтобусов разного назначения – от газовых и электрических служб до перевозчиков кухонной мебели и доставки цветов.
Не останавливаясь, полковник проехал через весь двор и притормозил напротив следующих ворот – добротных, неприметных, покрашенных серой краской. С воротных столбов на машину придирчиво смотрели две видеокамеры.
Разведчики ожидали появления другого охранника, однако ворота открылись и «Мурена» въехала в следующий двор.
Этот был размером с небольшой спортзал, а сверху его прикрывали два слоя «сотовой» сети – маскировочного средства, используемого для защиты от воздушных и космических средств разведки.
Поставив машину на стоянке, где дожидались хозяев еще несколько обычных с виду автомобилей, полковник оглянулся на Джима и спросил:
– Ну что, может, вернешь пистолет?
– Конечно, сэр, возьмите, я его не повредил.
– Не сомневаюсь, – полковник взял оружие, дослал патрон, поставил на предохранитель и убрал в кобуру под сиденьем.
– Надеюсь, ты никому не скажешь, где я его прячу?
– Нет, сэр, ни единому человеку. Но это не единственный тайник?
– Разумеется. Берите свои автоматы, и идем. – Полковник указал на дверь.

95

Выглядевшая обыкновенной, дверь оказалась тяжелой – полковник с силой навалился на нее, чтобы открыть, а когда все трое оказались в тамбуре, она закрылась с устрашающим лязгом, отрезав разведчикам путь к отступлению.
Под потолком защелкали лазерные разряды, система охраны начала обсчет объема.
Щелчки прекратились, полковник вставил удостоверение в прорезь, зажглось окошко сканера для сличения отпечатков пальцев. Лишь после того, как приложил к нему палец, Мартель получил возможность припасть глазом к объективу иридиосканера.
Когда идентификация была закончена, полковник произнес в микрофон:
– Со мной – двое.
Замок второй двери лязгнул, и все трое вошли в здание, где им преградил дорогу невооруженный охранник, обычный пехотный сержант.
– Прошу пройти к столу, – сказал он. Джим и Тони посмотрели на полковника – тот кивнул.
– Положите автоматы и ножи тоже.
Разведчики повиновались. Они ожидали вопросов – чьи автоматы, откуда, однако охранника интересовало другое: он поводил над оружием каким-то неведомым устройством и вернул все владельцам.
– Порядок, идем к Джо Паркеру, – сказал полковник и быстро пошел по коридору – напарникам пришлось его догонять.
– А кто такой этот Джо Паркер? – спросил Тони.
– Инструктор по стрельбе и еще по некоторым специфическим дисциплинам. Я хочу, чтобы он взглянул на вас.
– Нам что, стрелять придется?
– Возможно, придется.
– Но мы в плохой форме, сэр, за последние сутки спали два часа.
– На задании идеальных условий не бывает – либо без сна, либо без еды и воды, либо еще какая-то напасть, но рука должны быть твердой, а глаз – верным.
Пришлось согласиться. Разведчики зашагали за полковником по бесконечно длинным и однообразным коридорам, иногда встречая мужчин и женщин с одинаково скучными лицами, с похожими прическами и папками для бумаг.
Выйдя на лестницу и спустившись на пару пролетов, все трое оказались в просторном помещении, где хозяйничал тот самый Джо Паркер.
Это был человек лет пятидесяти, полный, со светлыми волосами и бородой. Рука у Паркера оказалась мягкой, но рукопожатие крепкое.
– Это Джим, а это – Тони, – представил их полковник Мартель. – Ребята только что с аттестации.
– Ну и как?
– Как видишь – живые. Это те, у которых стрелы в автоматах.
– Ах, вон как! – оживился Паркер. – Прямо в этих? Дай-ка.
Тони отдал свое оружие. Он думал, что Джо будет открывать затвор, однако тот лишь взвесил автомат в руках и возвратил со словами:
– Сейчас посмотрим, как это работает.
Он распахнул створки одной из стрелковых галерей, в которой на дистанции в двадцать пять метров висела на фанере грудная мишень.
– Ну-ка, стрельни.
Тони встал поудобнее, поднял автомат и нажал спусковой крючок. Раздался выстрел, пораженная мишень вздрогнула от удара. Паркер включил подачу, и транспортер притащил мишень к стрелковому окну.
– Ты смотри, – сказал он и покачал головой, обнаружив, что расщепившаяся стрела сумела пробить девятимиллиметровую фанеру.
– Куда ты целился?
– Точно в середину, сэр.
– Ну, если тебе верить – отклонение всего на четыре сантиметра. Давай-ка я попробую – еще стрела найдется?
– Конечно.
Джим и Тони выложили в общей сложности восемь стрел.
– Осторожно, сэр, они очень жгутся.
– Я помню.
Джо Паркер двумя пальцами взял одну и внимательно осмотрел ее.
– С казенной части, – подсказал Тони. – В этом весь фокус – обычно в подобных случаях подсобные предметы пытались запихать сверху.
Паркер открыл затвор и с трудом вставил стрелу.
– Во как! Вы, значит, догадались загонять ее с натягом?
– Да, сэр, чтобы канавки нарезки придали ей вращательное движение.
– Просто, как все гениальное, – совершенно серьезно произнес Джо и, вернув мишень на исходную позицию, произвел пробный выстрел.
– Да, как и у тебя – отклонение на три-четыре сантиметра, значит, примеренное рассеивание – семь-восемь. Не так плохо для обыкновенной палки.
– Ну, нам пора, Джо. Если тебе интересно потолковать с ребятами, вы сможете сделать это позже, а пока я представлю их сержанту-распорядителю, им действительно нужен отдых да и покормить не мешало бы.
– Последний наш обед состоял из шоколадки, – пожаловался Джим.
– Это еще не самый плохой вариант.

96

Передав разведчиков в руки сержанта, полковник с ними расстался.
– Сегодня отдыхайте, завтра вечером поговорим – обсудим условия нашего сотрудничества.
Он ушел, а молчаливый сержант проводил Джима и Тони в жилое крыло здания, где показал их комнату. Она была рассчитана на четверых, но сержант заверил, что больше с ними никто жить не будет.
– В целом крыле вы будете совершенно одни.
– В целом крыле?
– Да. Столовая находится на другом конце двора – ее окна видны отсюда.
– Это где желтая дверь? – уточнил Джим, выглядывая в окно.
– Верно. Время работы с восьми утра до одиннадцати вечера, но дальше по коридору есть пищевой блок, там в холодильнике есть продукты.
– Это хорошо! – заулыбался Джим.
– Только побеспокойтесь о чистоте – никаких крошек на столе и прочего свинства.
– Конечно, сэр.
Сержант ушел, но вскоре пришел посланный им пехотинец, который принес два комплекта спортивной одежды, кроссовки, стопку полотенец, белье, несколько пар носков. И, что насторожило Тони и Джима, – крем для заживления мозолей.
– Это намек, как ты думаешь? – спросил Джим, рассматривая крем.
– Нет, скорее всего это суровая реальность. Давай помоемся и сходим в столовую – жрать хочу, сил нет.
– И спать тоже. – Джим широко зевнул, от ощущения безопасности его одолевала сладкая истома. – Иди мыться первым, а я немного прикорну.
Через полчаса оба разведчика уже сидели за обеденным столом. Первое, второе, третье – ничего особенного, но еда была вкусная.
– Я вот о чем подумал, – сказал Джим, когда они несли на место подносы с грязной посудой.
– Ну?
– Мы тут отдыхаем, кушаем вкусно, а на базе службу тянуть некому. Некомплект.
– И чего ты предлагаешь?
Джим огляделся: те несколько человек, что были в столовой, казались ему подозрительными.
– Пошли во двор, – сказал он.
Во внутреннем дворе было прохладно, солнышко рассеивала маскировочная сеть.
– Думаю, мы теперь можем ставить условия, – сказал Джим.
– Кому, какие условия?
– Они забрали нас с базы, они аттестовали нас так, что этому всему хочется дать другое название…
– Не тяни – по делу давай.
– По делу? – Джим подтянул спортивные штаны и, оглядевшись, сказал: – Пусть компенсируют базе нас, таких хороших и замечательных, ведь это капитан Саскел и его взвод сделали нас такими.
– Тут ты прав, – согласился Тони. – Не очень-то приятно осознавать, что ребятам из взвода придется недосыпать, чтобы закрыть некомплект.
– Вот-вот, неизвестно еще, как сейчас обстоят дела с найттатчерами.

97

В половине девятого напарники легли спать, предварительно поставив будильник наручных часов на одиннадцать часов. Однако разбудили их в шесть.
– Подъем! Две минуты до построения! – закричал кто-то, включая свет.
Джим вскочил с кровати, и на мгновение ему показалось, что он у себя на базе, а будит его голос сержанта Рихмана. Однако это был другой человек, такой же огромный, как и Рихман.
– Меня зовут инструктор Ральф, я буду заниматься вашей физической подготовкой. Жду в коридоре – не заставляйте меня возвращаться!
И он ушел, а Джим и Тони начали лихорадочно собираться и в положенные две минуты уложились.
– Вот это хорошо – люблю, когда курсанты меня понимают, – похвалил напарников Ральф. – А теперь за мной шагом – марш!
Джим и Тони плохо ориентировались в запутанных коридорах, однако старательно запоминали маршрут, по которому инструктор привел их в огромный спортзал, больше напоминавший настоящую боевую панораму. Здесь была даже имитация разрушенных зданий, однако Ральф повел напарников к полосе препятствий, состоявшей из трех ям с грязью, двух «бревен над пропастью» и бесчисленного количества барьеров из веревочных лестниц, деревянных заборов и этапов с колючей проволокой. Грязь в ямах заменяли тефлоновые шарики.
– Сколько метров до конца полосы?
– Пятьдесят пять, сэр, – сказал Джим.
– Шестьдесят, сэр, – поправил Тони.
– Пятьдесят восемь. Нужно пройти ее три раза подряд, оттуда – по ровной дорожке бегом, но как можно быстрее. Понятно?
– Понятно.
– И постарайтесь поставить рекорд зала, порадуйте меня.
– Непременно, сэр, – пробурчал Джим.
– Приготовились – пошли!
Разведчики побежали. Тони с разбегу улетел в яму дальше Джима и пошел вперед, разгребая тефлоновую грязь, Джим провалился по шею, и ему выбираться было сложнее.
По веревочной лестнице поднимались с одинаковой скоростью, но на этапе с колючей проволокой Джим догнал Тони. Потом были барьеры, мостик через пропасть и снова яма.
Когда приятели сделали три круга, Ральф похвалил их, сообщив, что осталось шестьдесят семь.
– Сколько? – не поверил Тони.
– Семьдесят – это норма до обеда.
По счастью, инструктор всего лишь пошутил, приятели сделали еще три круга, и он перевел их в угол с боксерскими грушами.
– Сейчас вы покажете мне, как умеете месить врага. Ну-ка ты – представься.
– Разведчик Тайлер, сэр.
– Что, разведчик? – на лице Ральфа появилась улыбка. – Сказал бы уж – резидент.
– Мы из разведвзвода, сэр, – пояснил Джим.
– А-а, тогда понятно. Одевай перчатки, разведчик Тайлер, и поколоти грушу, вот эту – синюю, а ты…
– Разведчик Симмонс, сэр.
– Хорошо, Симмонс, отделай – красную.
Напарники стали упражняться, а Ральф прохаживался в стороне. Тони надоело лупцевать грушу, и он принялся делать захват воображаемого врага. Почти два раза обхватывал грушу своими длинными руками, затем отпускал и снова пеленал – как удав.
Джим свою грушу – «пихал», не давая «противнику» ухватиться за него и достать ножом.
– Ну и что мы такое делаем, а, разведчики? – насмешливым тоном поинтересовался Ральф. Джим и Тони остановились.
– Что ты делаешь, Симмонс, так толкаются только на школьном дворе. Зачем ты отталкиваешь противника?
– Чтобы он не достал меня ножом, сэр.
– Ну так он тебя пристрелит, если дистанция будет большая.
– Не пристрелит, – вмешался Тони. – Кругом кусты, видимость два метра, в рукопашной никогда не знаешь, кто ломится на тебя – свой или чужой.
– И часто у вас рукопашные бывали? – Ральф взглянул на этих мальчишек другими глазами.
– Не часто, сэр, всего пару раз.
– Понятно, а ты, значит, Тайлер, тоже демонстрируешь борьбу для джунглей?
– У него это здорово получается, сэр, – вмешался Джим. – Если в кого вцепится, тому каюк.
– Если противник слабый, согласен, он его так и удавить может, а если такой, как я?
– Один такой был, сэр, он Тони даже ножом пытался резать – крови было много.
– И что потом?
– Я подоспел.
– Понятно. А что вы еще умеете?
– Тони стрелок – из любой палки в десятку бьет. А я гранаты бросаю.
– Что значит бросаю? Гранаты все бросают.
– А он может за дерево бросать, – улыбаясь, сообщил Тони.
– Это как же? – искренне удивился Ральф.
– С отскоком от другого дерева, – пояснил Джим. – Если постараться, можно даже с двумя отскоками.
– Ну идем, покажешь мне этот бросок. – И Ральф повел своих курсантов на позиции. Там, среди нагромождений предметов, имитировавших и угол здания, и деревья, и ямы, Джим поразил инструктора своим мастерством. Где Ральф ни указывал, Джим безупречно укладывал учебную гранату под ноги «противнику», и у того не оставалось шансов.
– Ну хорошо, ты меня убедил. А как же ты бросаешь гранату, если не видишь противника – у вас же там видимость три метра?
– На слух, сэр. Одну брошу и жду реакции, если сорвался и побежал, я беру опережение и делаю затяжной бросок, чтобы осколками его, как зонтиком, накрыло.
– Неужели на слух определяешь? – недоверчиво покачал головой Ральф.
– Я-то что, у меня – граната, осколки на двадцать метров все живое дырявят, а Тони на слух стреляет.
– И попадает?
– Это всего раз было, – отмахнулся Тайлер.
Инструктор помолчал, эти ребята ему нравились и на хвастунов не были похожи.
– Ну ладно, отпускаю вас на полчаса раньше, приведите себя в порядок и – на обед. После обеда у вас будут занятия с другим инструктором.
– А с вами когда?
– Завтра с утра.

98

После обеда сержант-распорядитель сообщил разведчикам, что их ждет инструктор Паркер, и проводил на занятие, поскольку те не были уверены, что найдут тир самостоятельно.
Паркер встретил разведчиков как старых знакомых и сразу раздал им полицейские «арвисы».
– И что нам делать, сэр? – спросил Тони.
– А что делать – стреляйте.
– А какое будет задание?
– Отстрелять по полсотни патронов с дистанции тридцать метров.
Джим и Тони начали стрелять. Разумеется, у Тони получалось прекрасно, а у Джима пули из незнакомого оружия залетали в пятерки и был даже один трояк.
Посмотрев результаты, Паркер сказал «очень хорошо», взял автоматы и заменил их на девятимиллиметровые автоматические пистолеты с полицейским логотипом.
И снова началась стрельба. Джим стрелял с одной руки, потом поддерживая рукоять второй, но, как у Тони, не получалось – у того пули рвали мишень точно в десятке.
За упражнениями с пистолетом последовали шестизарядные револьверы «койот», жутко неудобные, однако Паркер уверял, что во многих полицейских подразделениях они все еще состоят на вооружении как «второе оружие».
– А почему вы даете нам полицейское оружие? – с долей подозрительности поинтересовался Джим во время перерыва. Тони удивленно посмотрел на друга, он, напротив, был счастлив, палить без перерыва целый час – что может быть приятнее?
– Не знаю, Джим. – Паркер пожал плечами. – Мне ставит задачу Мартель, он у нас босс. Если бы он сказал дать вам пострелять из арбалета, я бы сделал это без лишних вопросов.
– А можно? – подскочил Тони.
– В следующий раз – обязательно, а сейчас – никак, они у меня слишком далеко убраны. Я вижу, ты любишь пострелять, Тони?
– Да, сэр. – Тайлер погладил закоптившийся от пороха «койот».
– Из каких систем приходилось стрелять?
– Последней его любимой игрушкой была «торсо», – наябедничал Джим.
– «Торсо»? Не может быть! – изумился Паркер. – Как же ты справлялся, сынок, она же лягается, как бешеный осел? Она была сделана в спешке, на основе легкой авиационной пушки, предполагалось, что использовать ее будут против легкобронированной техники, но отдача ломала солдатам ключицы – я сам был тому свидетелем.
– Синяки случались – это да, – признался Тони. – Но потом я решил винтовку усовершенствовать, и мы с механиком из автомастерских приделали к ней дульный тормоз, заменили возвратную пружину на более жесткую, а под прикладом прикрутили шарнирное гнездо. Сам шарнир приклепали на специальный жилет, который я носил.
– И что?
– Во время выстрела меня немного разворачивало, но никаких сильных отдач уже не было – дульный тормоз здорово помогал.
– А какими же боеприпасами ты пользовался?
– С тремя звездочками.
– О, это же чистая авиация!
– Да, сэр, зато какой эффект!
– А какой эффект? – тут же поинтересовался Паркер.
– Найттатчеров разрывало пополам!
– Найттатчеров? Ты стрелял в найттатчеров, сынок? – не поверил инструктор.
– Да, сэр, – подтвердил Джим. – Нам приходилось встречаться с ними, и не один раз. До того, как Тони освоил «торсо», было страшновато – в них хоть целый магазин всаживай, все нипочем, а пробоины на теле затягиваются.
– Ну, то, что раны у них затягиваются, я знаю, а чтобы их вот так, как вы рассказываете, расстреливали – первый раз слышу.
– Но это было так, сэр. Правда…
– Как же вам удавалось – они же быстрые как молнии?
– Незадолго до того, как мы покинули базу, нам удалось захватить экспедицию противника – они проверяли, что не так с их найттатчерами. Жаловались, что те медлительны и слишком прямолинейны. Уверяли, что в других районах эти монстры ели федеральных солдат на завтрак и только в Междуречье что-то не заладилось.
– Вот это больше похоже на правду. Кстати, у нас в центре имеется действующий макет найттатчера с быстродействием реального монстра, с ним вы можете посоревноваться в скорости – сразу станет ясно, правильные у вас найттатчеры были или хворые. Ну, а раз ты стрелял с «торсо», могу тебе дать похожую пушку.
– А мне? – возревновал Джим.
– И тебе тоже, только на это раз стрелять будете по очереди, для тяжелого оружия у нас оборудована только одна галерея.
Джон Паркер скрылся в своей арсенальной и вынес оттуда длинноствольный дробовик.
– О! – в унисон произнесли Джим и Тони, это оружие производило впечатление, однако и оно было закрашено дочерна и имело полицейский знак.
– Штурмовое ружье «БС-12» с автоматической подачей боеприпасов, – пояснил Паркер. – Может использоваться с небольшим магазином – на пять патронов – либо с патронным коробом на тридцать пять штук, но тогда эта машинка становится неподъемной. И еще один момент: это ружьишко может стрелять спецбоеприпасами с разрывной пулей, схожей по эффективности с той, которые ты использовал, Тони.
– Значит, к нему тоже надо навинчивать дульный тормоз? – уточнил Джим.
– Нет, начальная скорость пули у него дозвуковая – эта малышка поспокойней «торсо» будет.
Зарядив дробовик малым магазином, Паркер подал его Тони.
– Ну-ка попробуй, эти патроны снаряжены обычной пулей.
Тони, прямо от бедра, выстрелил и пробил в мишени огромную дыру в районе семерки. Потом взял поправку и оставшиеся четыре пули всадил точно в десятку.
Джим знал, что Тони попадет как надо, поэтому куда с большим интересом следил за зелеными пластиковыми гильзами, которые выбрасывал дробовик.
– Отлично, – сказал Паркер, посмотрев результаты стрельбы, потом заменил магазин и подал оружие Джиму. – Давай теперь ты отличись.
Тот пижонить не стал, поднял ружье, прицелился через неудобную мушку и все пять выстрелов уложил в дырку, которая образовалась на месте десятки.
– Это просто, – сказал он, возвращая дробовик. – Тридцать метров для такого ствола – не дистанция.
– Ты прав, поэтому сейчас усложним задачу – будем стрелять по движущейся мишени.
Нажатием одной из многочисленных кнопок Паркер заставил разбитые мишени убраться и вместо них запустил механику, которая была знакома Джиму по городским тирам, когда мимо стрелка проплывают уточки и белочки. Однако здесь вместо уточек и белочек проскакивали грудные мишени.
«Сложно, но только не для Длинного», – проворчал про себя Джим, видя, как загорелись глаза у Тони. Он снова стрелял от бедра, пояснив Джону Паркеру, что так лучше чувствует оружие. Вопреки ожиданиям Джима, инструктор возражать не стал.
Тони сделал пять точных выстрелов – три в десятку и два просто снесли мишеням по полголовы, что в реальном бою тоже стало бы «десяткой».
Когда пришла очередь Джима, ему повезло меньше – три мишени из пяти ушли невредимыми.
– Для первого раза совсем неплохо, – успокоил его Паркер. – Потренируешься, и будет получаться лучше.
– У Тони сразу получается.
– Для каждого человека свой талант. Тони – стреляет, ты бросаешь гранаты.
– А откуда вы знаете про гранаты, сэр? – спросит Тони.
– Это – секрет. – Джо Паркер улыбнулся. – Пока секрет.
– Чего уж тут секретного? Небось успели поговорить с инструктором Ральфом, – догадался Джим.
– В самую точку, парень.
– А как бы пострелять разрывными боеприпасами, сэр, – вмешался Тони, – теми, про которые вы говорили.
– Ну… – Паркер почесал подбородок. – Не хотел я сегодня, но если по разику?
– По разику, сэр, по разику! – сразу согласился Тони, и Джим закивал тоже. Ему и раньше хотелось пальнуть из «торсо», ведь стрелял же Тони – и ничего, однако он всерьез боялся увечья, ведь ему приходилось видеть и синяки на теле друга, и то, как беднягу забрасывало отдачей в кусты.
Загадочно улыбаясь, Паркер ушел в арсенальную и вернулся с парой патронов красного цвета, отмеченных знакомой Тони тройкой золотых звездочек.
– Вот, ребята, товар штучного изготовления, оружейные заводы такого не производят, это все из нашей лаборатории. Держи, Тони, можешь заряжать.
Тайлер со всей осторожностью принял сверхмощный патрон, дослал его в ствол, и Паркер выкатил ему новую мишень – висевший на тросе шар величиной с небольшой арбуз.
– Это что?
– Что-то вроде ореха.
– Орех? Настоящий, что ли?
– Нет, это шар из папье-маше и хорошего прочного клея.
– А зачем так сложно, неужели нельзя было взять деревяшку или шарик из пластика – например, пляжный буй?
– Дело в том, парни, что весь процесс обучения, в том числе и результат вашей стрельбы, записывается в видеофайл. Последовательность попаданий, рассеивание – все эти данные лягут в отчет, а отчет – в ваши досье. Сейчас Тони выстрелит в шар, а позже мы сумеем посмотреть в записи не только куда он попал, но и когда сработала активная часть пули. Деревянный шар имеет волокна и будет рваться по ним, разрушение пластикового шара нам тоже ничего не объяснит, а вот этот – то, что нужно.
– О-о! – произнес Тони, а Джим только покачал головой.
– А теперь – стреляй.
Чувствуя необыкновенную ответственность, Тони тщательно прицелился и только после этого нажал спусковую скобу. Раздался выстрел, полыхнула яркая вспышка, а затем послышался дробный стук падающих осколков «ореха», лишь небольшая его часть осталась раскачиваться на тросе.
– Ну как? – улыбнулся Паркер.
– Прямо шоу какое-то! – восхитился Джим, а Тони, счастливо улыбаясь, передал оружие ему.
Джим разбил следующий «орех» и был очень собой доволен. В приподнятом настроении напарники принялись за чистку оружия, заодно постигая материальную часть, ведь с полицейским оружием они знакомы не были.

99

После ужина Джим и Тони вернулись к себе в комнату в надежде немного поваляться – на базе отдохнуть после еды считалось хорошим тоном, однако тут их уже ждал полковник Мартель.
– Здравия желаем, сэр.
– И вам привет, разведчики. Как учебный день? – Полковник старался выглядеть бодрым, однако в его глазах была усталость.
– Спасибо, сэр, как будто все нормально.
– Ну и прекрасно, инструкторы тоже отзываются о вас хорошо.
– Нас учить – только портить, – пошутил Джим.
– На самом деле ты недалек от истины. Хорошей школы с правильными основами у вас не было, но боевые навыки вы приобрели, поэтому переучивать вас действительно никто не собирается, а вот чуть-чуть подправить – это не помешает.
– То-то я заметил, что это не похоже на учебку, – сказал Тони.
– Конечно, в учебке вас ломают, выбивают лень, которую вы приволокли с гражданки, а тут инструкторы за вами только наблюдают – мы должны знать ваши возможности, чтобы не переоценить вас и не отправить на невыполнимое задание… Ну, чего же вы стоите? Присаживайтесь.
Полковник прихлопнул по лежавшей на столе папке.
– Пора рассмотреть финансовую сторону наших отношений – я принес контракты.
Джим и Тони опустились на кровати.
– Какими были условия оплаты на базе?
– Мы получали по тысяче четыреста реалов, сэр, как специалисты четвертого класса, – сообщил Тони, хотя был уверен, что полковнику это уже известно.
– И служить вам оставалось…
– Согласно контракту – еще три года и девять месяцев.
– А мы предлагаем… – Полковник достал экземпляры контрактов и раздал Джиму и Тони. – А мы предлагаем начальное жалованье в пять тысяч реалов.
– Пять тысяч?! – поразился Джим и ткнул Тони в бок, однако тот не спешил радоваться, внимательно вчитываясь в пункты соглашения.
– Ты чего замолк? – спросил Джим.
– Нам показали сыр, и я ищу, где здесь мышеловка, – Тони поднял на Мартеля испытующий взгляд, однако полковника таким фокусом было не взять.
– Мышеловка, Тайлер, это риск, которому вы будете подвергаться на задании.
– Но мы и на базе не ягоды собирали, сэр, – напомнил Джим. – Пережили полномасштабный штурм, а до этого едва унесли ноги из Четвертого опорного, где погибли все наши товарищи.
– Ты не митингуй, я отказываться не собираюсь, – сказал Тони. – Просто я опасаюсь какой-нибудь статьи, запирающей нас в рабство на веки вечные. – Тони стал с подчеркнутой скрупулезностью водить по тексту пальцем.
– Такой статьи там нет, – сказал полковник. – А если бы была, я бы о ней предупредил.
Тони недоверчиво покосился на Мартеля.
– Я не шучу, у нас не принято обманывать своих, даже в мелочах, это может плохо закончиться. В условиях, когда агент работает во вражеском окружении, он должен быть уверен в своих тылах, иначе возникнет опасность, что он перейдет на другую сторону. Это ведь не боевые действия, здесь не нужно преодолевать линию фронта, достаточно моргнуть – и ты в другом лагере.
– А как насчет сдачи агентов? – спросил Джим.
– Такое тоже случается, – не стал отказываться полковник. – Однако не так часто, как это показывают в фильмах.
– Хорошо, мы подпишем, – согласился Тони, а Джим добавил:
– Но у нас есть условие.
– Условие? – Полковник не скрывал, что удивлен. – Еще никогда мне не выставляли дополнительных условий. Чего же вы хотите – гарантированный отпуск в летние месяцы?
– Нет, сэр, мы не о себе беспокоимся.
– А о ком же?
– О базе.
– А что не так с базой?
– Штатный некомплект. Разведвзвод работает без отдыхающих смен, строевые подразделения – тоже, а им нужно заменять гарнизоны на опорных бастионах.
– Чем же я могу помочь? Мы ведь не занимаемся подобными вопросами, для этого есть главное управление личного состава.
– Мы знаем, сэр, но вы с вашими возможностями справитесь с этим куда быстрее, чем целое управление по личному составу.
– Ну… – Полковник пожал плечами. – Если это единственное условие.
– Единственное.
– Тогда в виде исключения я вам помогу. Тем более что это не для личного обогащения, а для общего дела – как солдат я это понимаю. А пока, если нет вопросов по тексту контракта, будьте добры подписать его.
И он подал Тони авторучку.
Тот подписал и отдал ручку Джиму, который так же быстро подмахнул свой документ.
Полковник проверил подписи, затем убрал контракты в папку и сказал:
– Ваши экземпляры тоже будут храниться в досье. А теперь поговорим о найттатчерах, кажется, вы рассказывали Паркеру, что крепко с ними повоевали у себя на базе.
– Но ведь капитан Мур должен был… – начал было Тони, однако полковник его перебил:
– Да, он составлял отчеты и присылал их, однако в них сухой язык, а мне нужна реальная картина из первых рук. Как это случилось в первый раз? Давай ты, Джим.
– Первый раз мы встретились совершенно неожиданно, сэр, когда вернулись на место задержания двух мятежников – они успели заложить в яму тайник, и мы должны были взглянуть, что же там лежит.
– По содержимому мы обычно определяли, к каким операциям готовятся мятежники, – добавил Тони.
– Да, и вот только мы пересчитали все оружие, сбросили его обратно в яму, как тут вдруг почувствовали, что по джунглям шастает кто-то посторонний.
– Ага, – подтвердил Тони. – Прямо ломится.
– То есть вы услышали, как найттатчер бежал, ломая ветки?
– Нет, сэр, гораздо раньше. Я же говорю – мы не услышали, а почувствовали.
– Что ты имеешь в виду под этим «почувствовали»?
– В джунглях много признаков, по которым можно определить, что неподалеку ходит чужой – не знакомый с джунглями человек.
– Это как же – птички кричат?
– Нет, он может не побеспокоить птичек, он может ступать тихо, однако если спугнет рой фруктовых мошек, они помчатся прочь, стукаясь о листья, а это всегда слышно.
– А направление полета мошек указывает, откуда следует ждать опасности, – добавил Тони.
– Вот как? – Полковник откинулся на спинку стула. – А еще какие признаки бывают?
– Древесные грызуны, сэр, это вроде белок, только меньше. Они очень чуткие и, как только услышат постороннего в джунглях, становятся на задние лапки и смотрят в сторону опасности. Вот мы и наблюдаем за ними: если бегают по веткам и занимаются своими делами, значит, все в порядке, а если встали столбиками – значит, тревога.
– Это здорово, вы могли бы лекции читать. Я не шучу. Ну так что там с найттатчером?
– Ну вот, сначала были все эти признаки. Потом шорохи и, наконец, треск веток. Мы разделились, и Тони со своего края крикнул: «Стой!», а тот по нему как шарахнет из пистолета и бежать – прямо в мою сторону.
– А почему ты кричал «стой»? – спросил полковник у Тони. – Испугался его вида?
– Да я его еще не видел, там же густые заросли, а крикнул на всякий случай, чтобы по своему не выстрелить.
– То есть его лица ты не видел?
– Нет, сэр, он рванул прочь, и я выстрелил в него – попал сразу, он даже хрюкнул.
– Да-да, и прямо на меня попер! – снова вступил Джим. – А как выскочил из кустов – такая рожа! Мамочка моя, я за автомат, а он его вышиб, я про нож и подумать не успел, а он уже своим замахнулся. Ну, думаю, все – приехали, но Тони всадил в него еще пулю – прямо в плечо. Я слышал треск костей и связок – грамотно попал.
– Я случайно, – признался Тони.
– Неважно, зато после этого монстр убежал. Мы стали его преследовать по кровавому следу, но вскоре крови на тропе не стало, а трупа все нет. Это было странно, мы тогда еще не знали, что у них все моментально затягивается.
– Что же потом?
– Он оторвался, но попал на пару наших, одного ранил, а второго убил тремя ударами ножа в грудь. И самое главное, сэр, что убил он Банни Уолша, человека с феноменальной реакцией. Он с ножом такие фокусы выделывал, что только держись, а тут его как ребенка три раза ткнули, и он ничего не успел сделать.
Джим замолчал и вздохнул. Тони вздохнул тоже, вспомнив, как они наткнулись на Банни.
– А что было потом?
– Больше ничего, вертолет загнал его в болото и там из роторного пулемета едва пополам не перерезал.
– Роторный пулемет – это аргумент, – согласился полковник. – А другие разы, ведь у вас были и другие встречи?
– Были, сэр, но сталкиваться нос к носу больше не получалось, а в обычном бою Тони с ними разделывался, как в тире Джо Паркера.
– Понятно, – полковник перевел дух, как после киносеанса. – Вы знаете, что у нас есть макет найттатчера?
– Да, сэр, инструктор Паркер говорил нам.
– Тогда давайте завтра с этим макетом и посоревнуетесь. Вы покажете, как воевали с вашими найттатчерами, а макет покажет, на что эти монстры способны.
– Он что же, будет за нами гоняться? – осторожно поинтересовался Джим.
– Нет, он стационарный с подвижными руками и туловищем. Есть, конечно, и внешнее сходство, но главное – скорость реакции. У него и у вас будут учебные лазерные пистолеты и сигнальные датчики на груди, там и посмотрим, кто быстрее.
– А как же вам удалось повторить его скорость, вы, что ли, чертежи украли? – спросил Джим.
– Нет, наши инженеры основывались на видеоматериалах, которых у нас набралось достаточно.

100

Джим и Тони полагали, что на следующий день их прямо с утра поведут к модели найттатчера, однако вместо этого попали к инструктору Ральфу на занятие по расписанию. И снова пришлось бегать по уже знакомой полосе препятствий, потом Ральф отвел их на стенд для метания гранат, где Джим мог почувствовать себя человеком. В завершение занятия от гранат перешли к метательным ножам.
Разведчики признались Ральфу, что мало уделяли времени этой дисциплине, поскольку специфика джунглей не позволяла применять это умение. Рихман, Шульц, Краузе – те отлично метали ножи и автоматные шомпола, но больше для удовольствия, и Джима с Тони к этому не привлекали.
Метательные ножи вонзались в муляж очень хорошо, однако, когда Ральф пододвинул разведчикам ящик с разным мусором вроде вилок и консервных ножей, они растерялись.
Тогда Ральф стал объяснять им теорию, демонстрируя примеры из практики, – у него все получалось легко, и в учебный манекен с одинаковой легкостью вонзались и ножницы, и квадратные гвозди.
После полутора часов упражнений у разведчиков появились кое-какие успехи, однако к этому времени их пальцы были стерты да и время занятий вышло.
Напарники сходили на обед, а затем, после получасового отдыха, вместе с Джоном Паркером и полковником Мартелем отправились на испытание.
Оказалось, что грозный макет располагался в одном из бесчисленных подвалов учебной базы. Когда Паркер включил свет, вместе с ним зазвучала фонограмма лесных звуков. Вокруг стояли пластиковые деревца и кусты, ветер из вентиляционной трубы раскачивал их ветви.
– Здесь и пахнет лесом, – заметил Тони.
– Да, – подтвердил полковник. – У нас тут четыре режима, ночной лес, дневной, сумерки и рассвет. Разные звуки, разные запахи.
– Здорово! – похвалил Джим и, выйдя из-за куста, увидел найттатчера. Монстр выглядел настолько правдоподобно, что Джим на короткое мгновение испытал страх. Тони, очевидно, тоже.
– Ну и гадость, – сказал он. – Мертвыми они выглядят куда безобиднее.
Полковник навел на макет дистанционный пульт и включил его. Монстр начал совершать разминочные упражнения, наклоны влево – вправо, вперед – назад, руками – по кругу.
– Это на зарядку похоже, – сказал Джим.
– Это и есть зарядка, нужно, чтобы все приводные механизмы прогрелись, смазались, только тогда он покажет все, на что способен.
Пока макет делал зарядку, Джо Паркер вручил Джиму и Тони по лазерному пистолету и надел на них грудные датчики.
– Если в вас попадут, датчики будут пищать, – пояснил он.
– А ему? – кивнул Тони.
– У него все уже вмонтировано, только пистолет надо подключить. Готово! – сказал полковник, когда макет прогрелся.
Джо Паркер стал присоединять учебный пистолет, а Мартель взялся объяснять разведчикам условия игры:
– Сейчас вы будете красться за кустами, пока не посчитаете, что подошли на нужное расстояние. После этого попытаетесь застрелить найттатчера. Понятно?
– Понятно, – сказал Тони. Они с Джимом отошли к двери и начали движение. Крались как положено, чтобы и веточка не шелохнулась, но стоило только Джиму выскочить, чтобы всадить в мерзавца учебный заряд, его датчик тотчас запищал, пораженный быстрым выстрелом макета. Через секунду жалобно пискнул датчик Тони.
– Ну, ничего, – подбодрил полковник. – Попробуйте еще раз.
Они попробовали, раз, два, три… шесть. Но результат был тот же. Не помогали даже предварительные договоренности и одновременная – секунда в секунду – атака. Найттатчер даже в макете оказывался быстрее.
– Ну что, есть разница между вашими найттатчерами и этим? – спросил полковник, когда Джим и Тони сдались.
– Конечно, – с обидой в голосе сказал Тони. – В джунглях я бы не стал на него бросаться, я бы ждал в засаде и разнес его из «торсо».
– К сожалению, реальный найттатчер и слышит, и видит, и стреляет лучше человека.

101

Следующие три дня Джим и Тони занимались по графику – до обеда у Ральфа, потом у Джо Паркера, а вечером делали несколько безуспешных попыток победить макет найттатчера. На этих попытках настаивал полковник Мартель.
– Нужно привыкать к мысли, что рано или поздно вы с ними справитесь. Возможно, это произойдет не скоро и скорее всего не здесь, однако вам от этого не уйти.
По истечении этих трех дней полковник неожиданно отменил занятия у Ральфа и пригласил разведчиков в класс для теоретической подготовки, где находилось еще двое курсантов. Они были постарше и выглядели лет на двадцать пять.
– Джим, Тони, познакомьтесь, это Клаус и Фердинанд.
– Клаус и Фердинанд – это Джим и Тони.
Курсанты пожали друг другу руки.
– Садитесь. Я собрал вас вместе, потому что задание вы будете выполнять совместно.
Разговаривая, полковник прохаживался мимо белой пластиковой доски с набором фломастеров на полке – у Джима и Тони в школе была такая же. Казалось, скоро прозвенит звонок и можно беспечно мчаться домой, не думая о том, что когда-то придется взрослеть.
– Вашей группе предстоит работать под видом полицейских, и хотя Джим с Тони пока еще не достигли двадцати двух лет – возраста, с которого принимают в полицию, – внешне они выглядят достаточно зрело. Полицейское подразделение, в котором вам предстоит поработать, расположено в городе Свазиленд.
– Это недалеко от Междуречья! – не удержался от замечания Джим.
– Да, пару часов на вертолете. В Свазиленде находится так называемая фабрика, где производят найттатчеров. Как это происходит, мы пока не знаем. Известно только, что технология наших оппонентов хорошо отработана и они ухитряются начинать производство суперсолдат буквально в чистом поле.
Полковник подошел к окну, посмотрел во двор и вернулся к доске.
– Пока у производимых на фабрике, а возможно, и у поставляемых из других регионов планеты найттатчеров при работе в Междуречье возникают проблемы, но как только они будут решены и инженеры генерала Тильзера найдут причину сбоя, срок жизни баз в Междуречье и здесь, в Антвердене, будет измеряться днями.
– Можно вопрос, сэр? – поднял руку Тони.
– Задавай.
– А нельзя решить вопрос ударом с воздуха?
– Можно, однако помимо военных факторов существуют еще и политические. Противостоящий нам противник не только стреляет в наших солдат в джунглях, но и атакует в правительстве. Зона самоопределения является отдельным административным округом, и вооруженные силы не имеют права проводить на его территории военных операций, поскольку открытого фронта там нет. Мы можем использовать только полицию, которая, впрочем, имеет в Свазиленде также весьма урезанные права. Полицейские могут выезжать только на вызовы, направленные непосредственно им, если же вызов приходит самотеком – его обрабатывает народная милиция, которой руководят ставленники генерала Тильзера.
– Спрашивай, – разрешил полковник, увидев поднятую руку Джима.
– Сэр, означает ли это, что полиция и милиция в городе враждуют?
– Не совсем так, полиция просто сидит без дела, выезжая раз в месяц на какой-нибудь семейный скандал. А теперь ближе к операции. Вашей четверке будет поставлена задача силового прикрытия для наших сотрудников, которые попытаются изъять с фабрики полезную для нас информацию.
– Значит, нам нужно будет их охранять?
– Не только. Ни одна пуля не должна уйти в молоко, чем больше персонала фабрики будет уничтожено, тем лучше.
– Сэр, будут ли нам противодействовать агенты Тильзера?
– Они пытаются все держать под контролем, наша работа в городе не является для них тайной, однако беспокоиться не стоит – вас будут опекать старшие товарищи, они помогут вам адаптироваться. Спрашивай, Клаус.
– Сэр, я хотел узнать, через сколько времени после прибытия мы начнем действовать?
– Это пока неизвестно, решение будет принимать местный руководитель – он ведет этот проект и ему виднее.
Тони снова поднял руку, и полковник кивнул ему.
– Сэр, а там, где эти твари победили наши базы, все люди уничтожены?
– Нет. Если противник захватит Антверден, его жители поначалу даже ничего не заметят, не будет выступлений по телевидению и в газетах, никто не выгонит мэра из его кабинета, останется на месте и начальник полиции. Даже на базе Антвердена останутся солдаты – не все, но довольно много. Неприятности начнутся через три-четыре года.
– В чем же это выразится?
– Сначала в средствах массовой информации начнут появляться сообщения, что по вине военных, применявших варварское оружие, грядут генные мутации. Потом начнут появляться уродливые дети, все больше отличающиеся от обычных людей, притом настолько сильно, что любой патологоанатом может упасть в обморок, если вскроет такое тело.
– Но, сэр, помнится, пленные мятежники говорили совсем о другом – они хотели установить царство справедливости, отменить тюрьмы, деньги…
– Было и такое беззаботное времечко, но теперь все переменилось – теперь враг действует другими силами и почти в открытую.
Полковник остановился и, вздохнув, сказал:
– Что-то я разговорился, так вас и напугать недолго.
– Но… нам хотелось знать… – сказал Тони, впрочем, совсем в этом не уверенный.
– Большего, увы, я вам сказать не могу. Вот станете офицерами службы, тогда… Кстати, господа разведчики, – обратился полковник к Джиму и Тони. – Ваше условие выполнено, на следующей неделе на Двадцать Четвертую базу прибудут двадцать семь новобранцев. Начальник базы полковник Соккер сам выбрал этот вариант среди других. Кстати, он был очень удивлен таким вниманием и спросил, кого должен благодарить.
– А вы что сказали? – не сдерживая довольной улыбки, спросил Джим.
– Я сказал правду – благодарите Симмонса и Тайлера, бывших разведчиков капитана Саскела. Он решил, что вы теперь большие шишки.
Джим и Тони поочередно вздохнули. Они скучали по базе.
– Сэр, – неожиданно поднял руку Тони. – А может, причиной аномалий у детей являются последствия применения в этих местах боеприпасов с нанофабрикатами? Не зря же их потом запретили.
– Нанофабрикаты не запретили, было время, когда область их применения сильно сузили, но сейчас ими снова пользуются в тех местах, где наступление противника…
– Генерала Тильзера? – уточнил Джим.
– Ну а почему бы и нет – должно же у врага быть хоть какое-то имя. Одним словом, там, где противник переходит к горячей фазе войны, нанофабрикаты незаменимы.
– И что потом остается на этой земле? – спросил Клаус.
– Ну… – Полковник пожал плечами. – Остается, конечно, мало чего, но через пятнадцать лет уже может прорасти травка; по сравнению с термоядерными ударами, это игра в снежки.
– Мы видели эту травку, – сказал Джим. – Она похожа на лишайник, жесткая, и ее невозможно смять. По ней не ползают насекомые, на нее не забредают животные.
– Ну довольно, это уже лирика. Сегодня после обеда вы получите полицейское обмундирование и будете ходить в нем, чтобы привыкнуть.

102

За обедом Тони был молчалив, ни слова не сказал про вкус томатного соуса, не пожаловался на холодное картофельное пюре, свои порции съел быстро, но без аппетита. Когда напарники сдали посуду и вышли во двор, Джим спросил:
– Ты чего это сам не свой?
– А?
– Проснись, говорю, во время обеда я мог накормить тебя мокрыми салфетками, и ты бы не заметил.
– Я думаю, – со значением произнес Тони.
– О чем это ты думаешь? Хотя после того, что рассказал полковник, мне тоже не по себе. Выходит, нас захватывают инопланетяне?
– Необязательно. – Тони отмахнулся. – Я о другом думаю – как нам макет обмануть.
– А как его обманешь? Если знаешь, где он стоит, можно бросить гранату.
– В реальном бою он отскочит.
– Я брошу так, что она рванет в момент, когда он ее только увидит.
– Вот! – Тони хлопнул Джима по плечу. – Молодец, курсант! Вот и я думаю, что если в реальном бою мне встретится такой вот супербыстрый монстр, я сумею его пристрелить!
– Ну конечно, – с сомнением покачал головой Джим. – Прям так и убил. Мы со стоячим макетом сладить не можем, а ты хочешь реального найттатчера завалить.
– Ты не понял! В том, что он стоит на месте, и есть его преимущество! Скажи, если бы он так стоял за кустиком в джунглях, разве мы не оторвали бы ему башку?
– Факт, оторвали бы, а тут учебный пистолетик через кусты не стреляет. С другой стороны, полковник сказал, что реальный найттатчер и слышит лучше, и видит…
– Ладно тебе повторять, ты лучше послушай, что я придумал…
Договорить Тони не успел, едва они появились в своей комнате, к ним зашел пехотинец с двумя комплектами полицейского обмундирования.
Когда солдат ушел, Джим стал примерять обновку, а Тони продолжил свою мысль:
– Я подумал, что смогу застрелить найттатчера лишь в том случае, если буду стрелять не в него, а в то место, куда он вскоре прибудет…
– Ты, по-моему, уже бредишь, – сказал Джим, примеряя темно-серые брюки. – Неплохо, а? Угадали с размерчиком!
– Ты меня слушаешь?
– Да ты гонишь какую-то фигню, камрад. Что значит стрелять в место, в которое он прибудет, – это тебе вокзал, что ли? Как ты узнаешь, куда он прибудет? Невозможно это.
– А вот тут ты не прав, дружок! – стал горячиться Тони. – Когда я из дробовика стрелял или из «торсо», я что делал?
– Ты целился и стрелял. – Джим перед зеркалом приложил к себе рубашку. – Помялась немножечко…
– Да брось ты эти коповские тряпки – я дело тебе говорю! – закричал Тони.
В этот момент дежуривший на прослушке оператор доложил:
– Сэр, докладывает «Двадцать Второй», курсанты из группы ссорятся…
– Драки нет?
– Нет, сэр.
– Тогда пусть ссорятся – вы, главное, фиксируйте.
Джим отложил обновку и, сев на кровать, приготовился слушать: он знал, что в такие минуты Тони требуется внимание.
– Повторяю, я не целюсь в известном тебе смысле, я не смотрю на ствол оружия, я гляжу на точку, куда должна попасть пуля, – понимаешь?
– Понимаю, но ты эту точку уже видишь – она на мишени.
– А вот ты скажи мне! – заранее предвкушая победу в споре, Тони с улыбкой уселся на край стола, – скажи, ты, когда гранаты в джунглях швырял, ты видел точку, в которую бросаешь?
– Я? – Джим наморщил лоб, пытаясь вспомнить. – Ну, наверное, вижу…
– Не гони, Симмонс! Ты бросаешь на двадцать метров, а видишь максимум на десять! Как узнаешь, куда бросить, если даже направления толком не знаешь? А?
– Я это… – Джим развел руками. Он не мог объяснить, как это делал, просто раз – и над крадущимся врагом взрывалась граната. – Может, это… ну, как ее… забыл, как называется. Во – интуиция! – Джим хлопнул себя по коленям.
– Значит, если ты интуитивно определяешь, где должен оказаться враг, то и я могу это сделать – правильно? Только в отличие от тебя мне нужно не гранату туда бросить, а послать пулю.
Сказав это, Тони облегченно вздохнул и стал с энтузиазмом разбирать «коповские тряпки».
– А ничего рубашечка, и галстук мне нравится.
Джим сидел в задумчивости, переваривая сказанное напарником.
– И что ты теперь собираешься делать? – спросил он.
– Скажу Мартелю, что условия, в которые он нас ставит, некорректные!
В это момент полковник позвонил на пункт прослушивания:
– Ну как там курсанты – не дерутся?
– Нет, сэр, – ответил оператор, просматривая свои выписки. – По-моему, перешли на научные споры.
– Научные споры? С чего ты взял?
– Э… одну минуточку, у меня здесь записано, вот: были применены слова «некорректные условия».
– Ага, – озадаченно произнес полковник. – Ну-ну, слушай дальше.
– Есть, сэр.
Решительно отложив план Свазиленда, Мартель запер кабинет и отправился навестить беспокойных разведчиков.
Он появился в их комнате в тот момент, когда те собирались идти на занятия к Джону Паркеру.
– Хорошо, что мы вас встретили, сэр, я хочу сделать заявление! – сказал Тони.
– Вы не курсанты, а какая-то прямо политическая партия.
– Это касается подготовки, сэр.
– Хорошо, это другое дело, слушаю тебя.
– Сэр, в соревновании с макетом вы ставите некорректные условия.
«Некорректные условия», – повторил про себя полковник, вспоминая сообщение оператора.
– Что же не так?
– Все не так. Мы обходим кусты, а этот – не движется.
– А он должен двигаться?
– Сейчас я все объясню… – Тони начал излагать свою теорию. Джим стоял позади него и с интересом за этим наблюдал.
«Сейчас полковник его пошлет», – думал он, однако Мартель не перебивал и, лишь когда Тони умолк, сказал:
– Ну что же, все это не лишено здравого смысла, к тому же у нас есть возможность проверить твои слова.
– Правда? – поразился Тони.
– Это как? – вышел вперед Джим.
– Помимо макета, у нас есть хороший виртуальный тренажер, наденешь очки, возьмешь оружие с холостыми патронами и пожалуйста – применяй теорию на практике.

103

Помещение с компьютерным симулятором находилось в подвале, через стенку от лесной панорамы и макета найттатчера.
Когда полковник включил свет, Джим был слегка озадачен, он ожидал увидеть здесь какие-то тренажеры, пластиковые деревья, однако помещение оказалось пустым, только у дальней стены находился отгороженный прозрачной стеной стол с какими-то приборами.
– Что не так, Джим? – спросил полковник, заметив удивление разведчика.
– Как-то пусто тут.
– Не беда, все, что нам нужно, находится там, – полковник указал на стол с приборами.
– И здесь, – добавил Джо Паркер, в одной руке он держал дробовик, в другой сумку с холостыми патронами.
Тони, в отличие от напарника, выглядел абсолютно спокойным. Он взял оружие и стал его заряжать.
– Как тебе эти ботинки? – спросил полковник.
– Нормально. – Тони потоптался в новой обуви. – Я уже привык.
– Отлично, – полковник прошел за прозрачную стену и начал включать приборы – на их металлических корпусах стали загораться сигнальные огоньки.
– Это компьютер, сэр? – спросил Джим.
– Да, специальная модель. Графика – идеальная.
Мартель вернулся из-за загородки с небольшой коробкой.
– А это что? – поинтересовался Джим.
– Маркеры.
Полковник стал наклеивать белые пятачки на оружие Тони, всего от приклада до мушки их было пятнадцать, а еще один – коричневый маркер – уместился возле мушки.
– Он будет реагировать на выстрел, – пояснил полковник Мартель, упреждая вопросы. – Чтобы компьютер знал, с какого момента нужно выстраивать траекторию пули.
Закончив с оружием, полковник подал Тони очки симулятора – чем-то похожие на прибор ночного видения.
– Не тяжелые? – спросил Джим.
– Не-а. – Тони покрутил головой. – Из какого-то легкого материала.
– Что ты видишь?
– Только дробовик, его контур.
– Сейчас начнешь видеть себя, – сказал Мартель и стал наклеивать на Тони желтые маркеры – два на лоб, по одному на скулы и подбородок. Потом на плечи, локти, запястья.
– Я вижу половину себя! – сообщил Тони.
– А на что это похоже? – спросил Джим.
– Все соткано из зеленых ниточек, как на мониторе системы наведения миномета – на Четвертом опорном, помнишь?
– Помню.
Когда Мартель обклеил Тони всего, тот сказал, что видит себя целиком.
– Только пока я в виде скелета.
– Ничего, сейчас все обсчитаем, можно будет выбрать даже цвет штанов.
– Пусть останется какой есть.
– Как скажешь. Ну, мы пойдем за перегородку, чтобы он не подстрелил нас чего доброго, пороховые газы из такой трубы могут голову снести.
Все, кроме Тони, прошли в укрытие и заняли места за длинным столом, где стояло не менее дюжины включенных мониторов. На них Джим увидел «висевший» в темноте силуэт Тони.
– Ты нас слышишь? – спросил Мартель, его голос усилился микрофоном.
– Отлично слышу, сэр!
Полковник начал набирать на клавиатуре необходимые комбинации – человечек на экране начал вращаться, и полковник «одел» его в серые штаны и куртку, потом добавил черные полицейские ботинки.
– Нравится? – спросил он.
– Нормально! – ответил Тони.
Полковник «раскрасил» дробовик, снова покрутил человечка. Тони стал двигать руками и ногами – его забавляло, что он видит себя со стороны.
– Где хочешь столкнуться с найттатчером – в лесу?
– Не знаю, сэр.
– Давай для начала сыграешь на открытом месте.
Полковник подобрал файл с одинокой скалой, и в следующее мгновение двойник Тони обрел под ногами землю, а над головой – небо.
– О, стена! – поразился Тони.
– Не стена, а скала. Вот тебе еще одна…
Полковник подбросил из архива вторую скалу, поменьше. Потом включил аудиоролик, и из динамиков полились шум ветра, птичьи голоса и жужжание шмелей.
Поведение Тони сразу изменилось, он стал оглядываться по сторонам, как если бы находился на реальном горном плато.
– Как видишь, нападать на тебя можно только спереди, тыл и фланги прикрыты скалами. Врага показать? Хочешь узнать, как он выглядит?
– Не нужно, – отмахнулся Тони. – Насмотрелся уже.
– Хорошо, враг находится за одной из этих скал, он знает о тебе и должен напасть первым. Понятно?
– Понятно, – Тони покрутил головой, поудобнее поставил ноги – он готовился к виртуальной схватке, как к настоящей.
– Задание сформировано! – сообщил полковник, полностью задав все необходимые параметры, и Джим едва не вскрикнул – на своем мониторе он увидел прячущегося за скалой найттатчера. Хотелось предупредить друга, однако следовало держаться правил.
– Готов?
– Готов, – после небольшой паузы ответил Тони. Джим почувствовал, что сильно волнуется. Волновался и сидевший слева от полковника Джо Паркер.
– Начали! – Полковник нажал клавишу, и через секунду грянул выстрел. Белый пыж врезался в стену, однако в виртуальном мире найттатчер выскочил с другой стороны и разнес двойника Тони очередью из роторного пулемета.
– Ты убит, давай еще раз, – прокомментировал полковник. Тони вернулся на исходную позицию.
– Готов?
– Готов!
– Начали!
И снова выстрел в никуда, и торжествующий танец найттатчера над поверженным телом.
– Ты убит, давай еще раз.
Тони расстрелял обойму из пяти патронов, не добившись даже малого успеха.
– Патроны справа, под кустом! – подсказал ему Мартель. На самом деле брезентовая сумка валялась неподалеку, помеченная двумя приклеенными маркерами. В виртуальном мире полковник сделал ее кожаной.
Дробовик был перезаряжен, и снова началось испытание. Тони стрелял в разные стороны, однако не угадывал места появления найттатчера, девятый выстрел пришелся по прозрачной загородке, пыж звякнул по стеклу, точно булыжник. Джим думал, что Тони окончательно развинтился и пора заканчивать это издевательство, однако полковник следил за происходящим с завидной невозмутимостью, и вот – десятый выстрел попал в цель.
Правда, Тони тоже был «убит», противники выстрелили почти одновременно, однако место мишени было угадано верно и траектория пули зацепила найттатчера.
– Это могла быть случайность, – невольно вырвалось у Джима.
– Разумеется, – ответил Мартель и, обращаясь к Тони, добавил: – Хорошо, давай попробуй еще разок!
Тони сменил магазин и встал на позицию.
– Кажется, я понял… – сказал он.
– Ну-ну. Готов?
– Готов!
– Начали!
Еще два раза Тони удавалось правильно выбирать направление, но его пули пролетали очень далеко от цели.
– Что-то в этом есть, – сказал Паркер, когда Тони менял очередную обойму.
– Но как это выделить?.. – полковник вздохнул. – Это же не пощупаешь: интуиция – понятие невещественное.
Неудачи заставили Тони успокоиться, он встряхнул головой и скомандовал:
– Готов.
Выскочивший найттатчер получил разрывную пулю, и его отбросило к скале.
– Как кра-си-во! – закричал Джим, а Тони радостно засмеялся.
– Сам не ожидал, – сказал он.
– Готов?
– Готов!
И снова выстрел – Тони угадал направление, но промахнулся совсем немного, зато следующие три раза подряд найттатчер лишался то головы, то половины туловища.
В очередной серии у Тони начался спад – он промахивался, пытаясь разумом определить нужное правило. Однако когда расслабился и махнул на правило рукой, интуиция заработала и дела пошли. Был момент, когда казалось, что больше Тони не сделает промаха, но потом опять начинались досадные ошибки.
Когда были израсходованы пятьдесят холостых патронов, полковник подвел итог – получилось, что Тони поражал противника в два раза чаще, чем тот его, а когда в замедленном режиме прокрутили несколько схваток, все убедились, что Тони действительно нажимал спусковой крючок раньше, чем из укрытия появлялся и фактически бросался под пулю виртуальный враг.
– М-да, если бы кто-то рассказал мне, я бы не поверил, – сказал Мартель.
– Я тоже. – Джо Паркер похлопал Тони по плечу. – Парень, да ты весь взмок!
– Да, сэр, – устало улыбнулся Тони, снимая очки и отклеивая маркеры.

104

Следующие три дня Тони ходил после обеда на виртуальные бои, пару раз давали попробовать Джиму, но у него ничего не получалось – гранаты метать одно дело, а вот в стрельбе интуиция ему не помогала.
Потом совершенно неожиданно полковник сообщил, что обучение закончено.
– Все, ребята, завтра отправка, а сейчас пойдем в класс, Клаус и Фердинанд уже там – я повторю вам ключевые моменты предстоящей операции.
Разведчики пришли, поздоровались с Клаусом и Фердинандом, сели и стали слушать полковника. Тот повторил цели операции, напомнил о возложенных на них функциях, однако не назвал ни одного пароля и имени.
– Вам не нужно ничего знать, все знают люди, которые будут вас сопровождать и встречать.
Джим с Тони понимающе перемигивались, в случае перехвата агентов они даже под пытками не смогли бы ничего рассказать.
Из учебного центра уезжали ночью на микроавтобусе доставки цветов. Где-то на окраине города их ждал вертолет, настоящий полицейский, с синими полосами на бортах и прожектором.
– Идите-идите, – подбодрил их полковник, оставаясь на краю взлетной площадки.
– Побыстрее заходим! – подогнал пилот.
Курсанты сели, и машина простояла без движения еще минут пятнадцать.
Наконец появился тот, кого ждали, – еще один пилот. Забравшись в кабину, он выглянул в салон и сообщил:
– Под сиденьями ваш багаж – одинаковые сумки с одинаковым набором вещей, имена написаны на бирках… Куда полез? – одернул он Джима, который хотел тотчас выудить свою сумку. – Багаж пригодится только в Свазиленде!
– Извините, сэр.
Дверь закрылась, засвистели турбины, и лопасти винта начали стремительно раскручиваться. Джим увидел стоявшего у машины Мартеля и помахал ему. Вертолет оторвался от земли, полковник ответил Джиму каким-то прощальным жестом.
Вертолет поднялся выше и понесся над ночным городом, держа курс на запад.
– Красиво, – сказал Тони.
– Да, – кивнул Джим. – Прощай, Антверден!
Промелькнули центральные улицы и цепочки автомобильных огней, неоновые надписи и рекламные панно. Скоро все это осталось позади, и лишь отдельные припозднившиеся автомобили, ехавшие по пригородным шоссе, оставались признаками цивилизации, последними перед бескрайним океаном джунглей.
Клаус и Фердинанд сидели у другого борта и тоже смотрели в иллюминаторы. Они были немногословны и безо всякой охоты отвечали на реплики своих коллег. Поняв это, Джим и Тони оставили их в покое; кто знает, может, молчаливость – часть их военной специальности.
Когда в иллюминаторе осталась одна чернота, Джим стал осматриваться: салон вертолета был небольшой, всего на десяток настоящих пассажирских сидений. Не то что в «Си-12», где все было из металла, в том числе и пол, с которого иногда приходилось смывать кровь.
Часа через полтора внизу блеснули рукава реки Калпеты, Джим с Тони оживились, надеясь разглядеть если не прожектора опорных бастионов, так хотя бы огни грузовых судов, однако вертолет довернул вправо и, перелетев реку, понесся над пустынным левым берегом.
– Давай спать, – сказал Джим.
– А я чего делаю? – не открывая глаз, спросил Тони.

105

Через три часа полета турбины сменили тональность, и Джим открыл глаза. Он потянулся, выглянул в иллюминатор и заметил огни – это были пригороды Свазиленда. Здания, дороги, улицы… ничто не говорило о том, что внизу враги.
Скоро вертолет начал снижаться, проснулись Клаус с Фердинандом. Прижимаясь лбами к иллюминаторам, они смотрели на приближавшийся посадочный квадрат, освещенный яркими прожекторами.
Когда вертолет сел, по глазам больно резанул ослепляющий свет. Пилот выглянул в салон:
– Берите вещи и на выход!
Открылась дверь, разложился автоматический трап, Джим с Тони подхватили сумки и первыми вышли наружу. После нескончаемого гула в течение трех часов казалось, что вокруг царит необыкновенная тишина.
В свете прожекторов к прибывшим подошел полицейский капитан.
– Добро пожаловать в подразделение Свазиленда.
Из-за спины капитана появился невысокий человек в полувоенной форме и в фуражке с высокой тульей.
– Народная милиция Свазиленда, господа федералы, – произнес незнакомец ржавым голосом. – Вам придется предъявить ваш багаж, если имеете запрещенную литературу или наркотики, лучше сразу выдать и уповать на справедливость суда особого административного района.
– Прошу прощения, сэр, как к вам обращаться? – спросил Джим.
– Вышколенные федеральные мальчики, да? – неприятный незнакомец покосился в сторону капитана. – Можете называть меня комиссаром по особым поручениям Писанцем. Но это не главное, немедленно предъявите к осмотру личные вещи – открывайте ваш багаж!
Все четверо расстегнули одинаковые сумки, первым стоял багаж Джима, и комиссар начал в нем копаться. Теперь было ясно, почему им не позволили взять ничего личного – одинаковый набор для всех четверых. Перерыв все, комиссар Писанец извлек крем для бритья, вскрыл его и весь выдавил на бетон. Пустую упаковку забросил обратно в сумку и перешел к Тони.
Не найдя ничего предосудительного и в этой сумке, Писанец испортил крем и Тони.
Клаусу и Фердинанду повезло больше – едва взглянув на их наборы, комиссар по особым поручениям распрямился и, окинув прибывших ненавидящим взглядом, удалился в сторону стоявшей у края площадки автомашины.
– Ну что же, добро пожаловать в Свазиленд, – произнес капитан. После досмотра, учиненного комиссаром Писанцем, это звучало очень по-доброму. – Меня зовут капитан Трентон, я начальник единственного в городе полицейского отделения. Следуйте за мной.
Машина, на которой прибыл капитан, ничем не отличалась от множества других полицейских автомобилей – сине-белый минивэн с двумя мигалками и эмблемой города.
За рулем сидел водитель; увидев пополнение, он усмехнулся и завел мотор.

106

На место нового назначения – планету Ниланд, материк Тортуга, город Свазиленд – Линда прибыла в разгар сухого сезона. И сразу оценила юмор местных жителей – «сухим сезоном» эту парную мог назвать только оптимист или идиот. Впрочем, был здесь и сезон дождей – говорили, будто три месяца льет как из ведра. Пока Линда не испытала этого, она частенько мечтала о сезоне дождей.
На новом месте ее никто не встретил, впрочем, такой вариант ей нравился больше – пока местная агентура ничего о ней не знала, можно было без спешки адаптироваться на новом месте, чтобы не мучил этот жуткий, иногда с кровью, понос. Он остался с Линдой на всю жизнь после тяжелого ранения разрывной пулей. Врачам пришлось собирать ее внутренности по кусочкам, и шансов на выживание было – ноль. Но Линда выкарабкалась.
Сначала ей оформили пенсию и инвалидность, однако она не сдавалась, соглашалась на экспериментальные методики восстановления и вскоре доказала, что находится в хорошей форме.
Правда, потребовалось личное разрешение Пятьдесят Второго, но она его получила.
Вода здесь была мерзкая, какая-то маслянистая. Пришлось в течение двух недель регулярно пить ее, пока все стало на свои места, никаких резей, тошноты, Линда была готова начать работу в полную силу. После адаптации ушли бледность и синяки под глазами, Линда начала посещать бассейн, принимать сеансы массажа. Постепенно она вылепливала из себя прежнюю сногсшибательную красотку, мимо которой не мог пройти равнодушно ни один мужчина.
Она поменяла машину, вместо серенького практичного «Дуэта» взяла красный «Тапарез»-кабриолет. Убрав подальше летние костюмы, купила полдюжины тесных шорт, которые вдобавок укоротила ножницами. Получилось очень сексуально.
Постепенно войдя в образ скучающей содержанки, Линда все чаще пользовалась маршрутом «А-35», так в руководстве назывался маршрут, которым в основном пользовался объект, – улица Боно, дом 31 – Либерти-плац, потом мимо магазина готового платья, первый поворот налево мимо фонтана и на главную магистраль Виолетто, ведущую на северо-восток, там объект работал, и место его работы было конечным пунктом, который следовало выпотрошить.
Прежде Линду бросали на такие акции не задумываясь – давай, девочка, поработай в кровати, а когда клиент разомлеет, милости просим на штурм вражеской цитадели.
Линда так и делала, таская с собой неизменный «С26», уродливый пятимиллиметровый пистолет с дополнительными баллонами жидкого топлива. Он имел дополнительные камеры сгорания, и его пули прошивали штатные бронежилеты насквозь, не спасала от него и кирпичная стена. Впрочем, даже самое хорошее оружие не всегда помогало, и Линда слишком часто расплачивалась кровью за некомпетентность планировщиков.
Спасибо Пятьдесят Второму, на этот раз он распорядился создать группу поддержки, Линде следовало только проникнуть в разворошенное ими осиное гнездо и вытащить информацию – откуда вытащить, она должна была узнать у объекта.
Когда маршрут «А-35» был освоен и Линда на красном «Тапарезе» примелькалась у дежуривших на улицах представителей народной милиции, можно было переходить к следующему этапу.
Объект – Ричард Уоллес Апдайк, занимавшийся вопросами отладки найттатчеров на фабрике генерала Тильзера, – выезжал на службу в сопровождении охраны. Черный джип с шестью стрижеными охранниками сопровождал его ежедневно – утром на службу, вечером – домой, однако были еще поездки в выходные, когда охрана отдыхала и Ричард Апдайк выезжал один.
В выходные он работал до обеда, а затем возвращался домой. Он мог обходиться совсем без охраны, в Свазиленде ему ничто не угрожало, однако охранный кортеж повышал самооценку Апдайка.

107

Атаковать Ричарда Апдайка Линда решила в субботу, из собственного опыта она знала, что во второй выходной мужчины становились сонными. Заправив «Тапарез», он встала в засаде за углом и, поглядывая на часы, стала поджидать свою жертву.
В половине десятого, на полчаса позже обычного, зеленая машина Ричарда Апдайка выехала с улицы Боно, остановилась на углу, пропуская машины на главной дороге, и выкатилась на проезд, ведущий до Либерти-плац. Отпустив жертву метров на сто, Линда неспешно тронулась следом. Утром на улицах было мало праздных дураков, поэтому к красотке в красном кабриолете никто не приставал.
Сократив дистанцию вдвое, Линда начала «подкрадываться», прячась за пикапом и готовясь выпрыгнуть на светофоре.
Вот и красный свет, ничего не подозревающий Апдайк остановился, а Линда обошла пикап и, сократив дистанцию до критической, выжала тормоз.
Послышался визг покрышек, и никелированный бампер «Тапареза» чувствительно тюкнул машину Апдайка. Линда видела, как дернулась от толчка голова водителя. Он резко обернулся и, толкнув дверцу, выскочил на дорогу.
Линда напустила на себя испуганный вид и вышла ему навстречу. Поначалу Апдайк готов был наорать на неосторожного дурака, однако, увидев, с кем имеет дело, пошел медленнее, бросил на помятый задник безразличный взгляд и, улыбнувшись Линде, сказал:
– Кажется, вы вляпались в неприятную ситуацию, милочка.
– Прошу простить меня, мистер! Сама не понимаю, как это могло случиться! Я обязательно возмещу, моя страховая компания… Я сейчас принесу полис!
– Не нужно, я верю вам.
Но Линда не слушала, полис был частью ее плана. Подбежав в своему кабриолету, она перегнулась через дверцу, оттопырив очаровательную попку в тесных укороченных шортиках. Поехавшие на зеленый свет водители возбужденно загудели клаксонами и стали кричать в окна всякие глупости.
Найдя наконец полис, она вернулась к потерпевшему, но теперь была не в порядке ее спортивная рубашечка, расстегнулась пара пуговиц, и Апдайк не мог глаз оторвать от великолепного вида.
– Вот пожалуйста, спишите все телефоны, и вам возместят ущерб!
– Хорошо, мисс, так я и сделаю. – Ричард расплылся в благожелательной улыбке и начал не торопясь переписывать в блокнот телефоны.
– Давно водите?
– Полгода. – Линда надула губки. – Вы, наверное, считаете меня глупой?
– Ну что вы, с кем не бывает. Кстати, меня зовут Ричард.
– Очень приятно, а я – Элизабет. – Линда жеманно протянула ручку, затем, будто только заметив, что светит открывшимся вырезом, очаровательно смутилась и, отвернувшись, стала застегиваться.
– Это невероятно, но я чувствую себя виноватым, – сказал Апдайк.
– Правда? И я тоже! Что же нам делать, чтобы загладить эту вину друг перед другом? – Линда хихикнула.
– А давайте сегодня поужинаем, а?
– А давайте! Вы мне позвоните? Вот моя визитка…
– О! Элизабет Мерло! – восторженно произнес Апдайк, разглядывая карточку, разрисованную цветами и котиками. – Художник. Вы действительно художница?
– Ну, – Линда помялась. – Я себя еще не реализовала, но это в будущем. До свидания, Ричард, до вечера – позвоните.
– Непременно позвоню!
Апдайк не двигался с места, пока его новая знакомая не уселась в свою игрушечную машинку и не укатила, оставив привкус мечты и запах духов на розовой карточке.
– Элизабет Мерло, – повторил он, садясь в машину и пристраивая визитку на стекло – на самом видном месте.

108

Прошло две недели, они встречались у нее на квартире, но к себе Ричард ее не приглашал, хотя уже начинал делать первые подарки.
– Я хочу посмотреть, как ты живешь, дорогой, – говорила она, примеряя новые сережки.
– Еще не время, Элизабет, – отвечал он, нежно сжимая ее плечи.
– Но почему? Ты прячешь гарем?
Ричард отшучивался, а Линда обиженно дула губки.
– Ты меня пугаешь, Ричард. Почему ты мне не доверяешь – я отдала тебе самое ценное, что у меня есть, мою любовь.
– Просто у меня там… ремонт, – солгал Ричард; на самом деле все то время, что они встречались, невесть откуда взявшуюся Элизабет Мерло пытался проверить по своим каналам Поль Дюрекс со своим отделением партийно-политической разведки. Время шло, но найти какие-либо сведения о новой знакомой Ричарда они не могли.
– Ни о чем плохом это не говорит, мистер Апдайк, отсутствие сведений лучше, чем порочащие сведения. К сожалению, мы не всемогущи и проверить каждого человека не можем, поэтому мой вам совет – продолжайте встречаться с девушкой, в конце концов, мы ведь тоже люди. Однако приглядывайте вполглаза – понимаете? Уходите в ванную и внезапно возвращайтесь, чтобы посмотреть, а не пытается ли она скопировать базу данных через ваш домашний терминал.
– Я понимаю, – говорил Ричард. – Но, может, хоть какие-то сведения, мистер Дюрекс, у нее новенький «Тапарез», я узнавал, он стоит сорок пять тысяч, деньги немалые – кто-то же дал ей их.
– Она могла заработать, – сдерживая улыбку, ответил Дюрекс.
– Но Элизабет не похожа на проститутку.
– Кто сказал, что она проститутка, дорогой камрад Апдайк? Такая девушка манит, как магнит, множество мужчин и имеет возможность выбирать наиболее состоятельных. Переводы на ее банковский счет приходят с разных направлений.
– И что это значит?
– Ну, не хочу вас шокировать, камрад Апдайк, но, скорее всего, множество мужчин до сих пор считают себя ей благодарными и подбрасывают понемногу – на конфеты.
Апдайк ушел из службы разведки, чувствуя себя оплеванным. От него не укрылось, что Дюрекс издевался над ним и получал от этого удовольствие. Он уже решил, что, помимо проверки у Дюрекса, обязательно покажет Элизабет своему приятелю – Ринго Пету, тот слыл отъявленным бабником с психологическим уклоном и утверждал, что может соблазнить любую женщину, опираясь только на свое знание женской натуры.
– Я сразу распознаю шлюху, старик, даже если она пока еще девственница, – говаривал Ринго.
Не то чтобы Ричард ему слепо верил, однако рассчитывал на более доброе, по сравнению с Дюрексом, отношение.
Прямо со службы Ричард позвонил Пету, который работал в молодежной организации сторонников генерала Тильзера. Никаких радужных перспектив на этой службе Ринго Пета не ожидало, однако с его маниакальным пристрастием к женщинам, на которых он тратил все здоровье, время и деньги, ни в каком другом месте его бы не держали.
– Привет.
– Привет, большой начальник, – прогнусавил в ответ Ринго. Однажды у неверной супруги его застал вернувшийся из командировки муж, с тех пор сломанный нос придавал Ринго некоторую гундосость.
– Слушай, мне тут нужен твой совет.
– Слушаю тебя, большой начальник.
– У меня появилась девушка…
– Ха! Ты захомутал какую-то цыпочку? На тебя это не похоже – в прежние времена ты без старины Ринго не мог даже штаны снять!
– Все изменилось, приятель, мальчик подрос.
– Рад это слышать. Так что за проблема?
– Я хочу показать тебе эту девушку.
– О, это очень мило с твоей стороны, хочешь, чтобы мы развлекались втроем?
– Прекрати, Ринго! Я говорю совершенно о другом… Она мне очень нравится, и даже больше чем нравится.
– Ах вот как, ну извини. Но что значит «показать» – через глазок ванной, что ли? Ты хочешь удостовериться, свои у нее сиськи или со вставками?
– Я приглашу ее в ресторан и тебя тоже.
– Слушай, перестань говорить загадками – ты что, не уверен, красива она или нет?
– Она красива, это я и без тебя знаю, но ты же знаешь, какую я занимаю должность.
– И что?
– Девушек принято приглашать к себе, но пока мы встречаемся на ее квартире.
– Приведи к себе – в чем проблема?
– Мы недавно знакомы, и я не могу ей доверять в полной мере, а дома у меня терминал, выход к базам данных.
– Но у вас же там пароли, кодовые ловушки – чего ты опасаешься?
– Эх, Ринго, да настоящий шпион найдет возможность пролезть и через ловушки, понимаешь? А если я что-то подобное допущу – меня «спишут».
– Как пить дать «спишут», – согласился Ринго.
– Вот то-то и оно, федеральные спецслужбы в городе так и рыщут, а у нас такой период, что еще немного – и изделия будут отлажены, тогда мы их сметем отсюда!
– Сметем, – без особого энтузиазма согласился Ринго. – Только я до сих пор не понимаю, чего ты от меня-то хочешь?
– Я хочу, чтобы ты воспользовался своим психологическим даром и знанием женской натуры и попытался определить – действительно ли она меня любит или же преследует какие-то корыстные цели.
– Старик, ты как маленький, женщина всегда преследует какую-то корысть, в особенности красивая женщина.
– Нет, Ринго, я хочу, чтобы ты понял – она просто женщина или она – враг.
– Вот как? – удивился Ринго и замолчал, обдумывая услышанное. – Изволь, я, конечно, попробую, но возможностями Поля Дюрекса я не обладаю…
– Сделаешь, что сможешь. Значит, сегодня – в двадцать ноль-ноль в ресторане «Маргарита». Договорились?
– Конечно, старик, платишь ты.
– Разумеется.
– Значит, буду минута в минуту.

109

Как и следовало ожидать, Ринго Пет опоздал. Он пришел в двадцать минут девятого, когда Ричард и Элизабет уже сделали заказ и лениво ковыряли фруктовый салат.
Когда Ринго ввалился в зал, его провели к указанному столику и Апдайк представил его:
– Это и есть мой друг Ринго, дорогая. Ринго, а это Элизабет.
– Очень приятно, мисс, – прогундосил гость и поклонился, демонстрируя склеенные гелем волосы. Официант отодвинул стул, и Ринго сел за стол.
– Ты заказал дичь, Ричард? – громко спросил он, поигрывая бровями и подмаргивая Элизабет-Линде обоими глазами поочередно.
– Нет, мы заказали курицу со спаржей.
– Как можно кормить курицами такую красавицу! Официант – немедленно дичь за этот столик! Я – плачу!
– Это невозможно, сэр.
– Почему?
– Она еще не поймана, – ответил официант с полупоклоном, и Ринго понял, что над ним издеваются. Впрочем, это его не обидело, когда он видел такую женщину, все остальное не имело значения. Разумеется, он сразу забыл про то, что обещал Ричарду провести анализ.
Вспомнил об этом он уже после горячего, когда приспичило выйти в туалет. Апдайк вышел с ним, и там, возле писсуара, Ринго принялся уверять Ричарда, что в девушке нет ничего необычного.
– Обычная красивая дурочка, каких много, – сказал Ринго, однако, поймав на себе взгляд Апдайка, поправился: – Ну, конечно, не обычная, старик, твоя телка просто классная. Настоящее сокровище для постели, когда надоест, можешь вышвырнуть ее, и все дела – такие за брюки не цепляются, они слишком глупы, чтобы переживать.
– Скорее, это она меня бросит, – произнес Ричард и вздохнул.
– С чего ты взял?
– Мужчины присылают ей деньги.
– Она что, сама тебе сказала?
– Нет, Дюрекс проверял, оказалось, что на ее банковский счет приходят небольшие суммы, но от разных отправителей, обычно так поступают мужчины, считающие себя благодарными женщине.
– Ну… а чего ты хотел? Яркая женщина получает множество предложений и может выбирать даже среди состоятельных мужчин.
– У нее новый «Тапарез»-кабриолет, – нехотя сообщил Ричард.
– Значит, прежние мужчины очень-очень ей благодарны.
– Ладно, давай о главном: скажи, она не может оказаться шпионкой?
– Да нет, вряд ли, хотя бабы – это основное оружие разведок всех времен и народов. Поэтому посматривай, друг, посматривай.
– Вот и Дюрекс так сказал.
– Ну, раз наши с Дюрексом мнения сходятся… А с виду клевая баба, специально для койки. Эх, как я тебе завидую!
Ринго взял Апдайка за локоть.
– Руки помой, – сказал тот.
– Что?
– Сначала помой руки, потом будешь хвататься за мой костюм.
– Э-э… извини, старик. – Ринго убрал руки в карманы. – Ну ты скажи, как она в постели – нежна?
– Горяча и нежна одновременно.
– Эх-х… – Ринго встряхнул головой. – А где ты ее нашел? Где эти рыбные места, может, я тоже там чего подловлю?
– Она врезалась в меня.
– Чего?
– Я притормозил на красный свет, видимо, очень резко, и она врезалась в меня сзади.
– Обалдеть. Ремонт-то хоть оплатила?
– Там немного было, – Апдайк отмахнулся. – К тому же у нее страховка. Я сначала выскочил злой, думал, убью мерзавца, даже пожалел, что езжу в выходные без сопровождения, а тут гляжу – девушка, да еще какая. Она нагнулась полис из машины достать, у меня дыхание сперло – не задница, а мечта!
– М-да, могу себе представить.
Они помолчали над писсуаром, и Ринго сказал:
– Ну что же, надеюсь, когда-нибудь она тебе надоест, а я буду рядышком.
– Она мне не надоест.
– Ну, ты ей надоешь – такое тоже бывает.

110

Наконец Линда попала в квартиру Апдайка. Разумеется, никакого ремонта здесь в помине не было – квартира и так была в хорошем состоянии, и, видимо, раз в неделю под присмотром охранников ее убирала какая-нибудь уборщица.
Все комнаты, кроме одной, запертой на ключ, Линда осматривала сама, а когда спросила, что за закрытой дверью, Ричард, выдержав многозначительную паузу, ответил, что там его рабочий кабинет.
– А почему закрыт?
– Потому, дорогая, что я занимаюсь важной работой.
– Ой, меня уже съедает любопытство, Ричи, покажи мне, что там – ну хоть одним глазком! – Линда сложила ладошки на груди и трогательно склонила головку набок.
– Ну хорошо, идем.
Апдайк незаметно, как ему показалось, достал из-под подушки ключ и, зажав его в кулаке, набросил на плечи покрывало, затем подошел к двери и жестом фокусника отпер ее.
– Заходи, моя принцесса, теперь от тебя нет никаких секретов.
«Пока еще есть», – сказала про себя Линда и вошла в кабинет с заготовленным выражением благоговения на лице.
– Это что – компьютер? – спросила она, ткнув пальчиком в рабочий блок, совмещенный с кодовым передатчиком. Судя по расположенной на нем антенне, Апдайк связывался с главным сервером фабрики, а значит, с секретными базами данных.
– Да, дорогая, это компьютер, – соврал Ричард, уверенный, что девушка в этом ничего не понимает.
– А эти книжки про что? – перешла Линда к другой полке, всем видом показывая, что ее интерес, как и положено женщине, перескакивает с одного на другое.
– Это специальная литература, дорогая, – снисходительно усмехнулся Ричард.
– Ух ты! – покачала головой Линда, примечая лежавший на полке сканер – такие использовались для поиска установленных в помещении «жучков». Сегодня она была «не заряжена», оставив всю аппаратуру в тайнике в подвале дома. Она была уверена, что поначалу после ее визитов Ричард непременно будет проверять квартиру сканером.
– Ну что, дорогая, теперь, когда ты посмотрела мое жилище целиком, – ты довольна?
– Да, довольна. Я заглянула в каждый уголок и не нашла ни чужих халатов, ни тапочек, ни забытого чулка или сережки.
– Честно говоря, с женщинами у меня туговато – я много работаю. А… как у тебя с мужчинами?
– Ну, девушкам такие вопросы не задают, достаточно того, что сейчас я свободна. Где ты, кстати, работаешь, у тебя есть компьютер – наверное, ты инженер? И еще эта штука – с антенной…
– Это передатчик, с его помощью я соединяюсь прямо с работой.
– Ух ты, как здорово, значит, ты можешь не ездить на работу и весь день проводить дома? – В голосе Линды звучала неподдельная радость.
– Нет, что ты, у меня очень строгое начальство… – Ричард невольно вспомнил, с кем ему приходится иметь дело, и вздохнул. – Просто иногда приходится что-то корректировать, изменять, и тогда очень кстати оказывается этот терминал. Не нужно никуда ехать, вызывать охрану…
Последнюю фразу Ричард произнес, чтобы лишний раз покрасоваться перед возлюбленной, показать ей, что он не простой человек.
– У тебя есть охрана?! – поразилась Линда, в ее глазах читалось неподдельное восхищение.
– Ну, – Ричард позволил себе смущенную улыбку. – Мне полагается охрана, но иногда они только мешают.
– Так где же ты тогда работаешь? Ты секретный ученый, Ричард?
– Скажем так – я работаю на экспериментальном производстве. Кое-чем руковожу.
– Ты кругом секретный, Ричи! Я угадала?
– Приходится быть секретным, дорогая, сейчас повсюду щупальца… – Апдайк чуть не ляпнул «федеральных спецслужб», однако вовремя поправился: – Щупальца промышленного шпионажа.
– О! – Линда хлопнула Ричарда по плечу. – Промышленный шпионаж – это я знаю, у меня был знакомый, который этим самым шпионажем занимался. У него были эти, как их… «тараканы»?
– «Жучки», дорогая, – умилился Апдайк, целуя любимую в плечико. И, чтобы сменить тему, спросил: – Как тебе мой друг – понравился?
– Нет, совсем не понравился. Слишком много геля льет на голову, потом – гундосит, весь вечер только и думал, как бы забраться мне под юбку. Я боялась, что он под столом меня хватать начнет.
– Но ведь не хватал же?
– Не хватал, но ногой несколько раз дотрагивался.
– Вот сукин сын! Такого ничто не исправит.

Несколько раз за ночь они занимались любовью, Линда привычно стонала, имитировала бесконечные оргазмы, поддерживая высокую самооценку Ричарда Апдайка. Она знала, что все мужчины считают себя половыми гигантами и с благодарностью относятся к тем женщинам, которые поддерживают в них эту уверенность.
Уходя, Линда чуть сдвинула на полке футляр со сканером, а еще сняла на хлебный мякиш слепок с ключа от кабинета.
Через день они снова встретились, и Линда отметила, что сканер опять положен ровно – стало быть, им пользовались.
Свидание происходило как обычно – с сексом и взаимными клятвами в верности. Линда не торопила события, она передала слепки связному, и тот обещал изготовить ключи через сутки. От него она узнала, что группа прикрытия уже прибыла.
Пока Ричард принимал ванну, она снова сдвинула футляр, а во время следующего визита отметила, что сканер остался нетронутым. Чтобы удостовериться в том, что Ричард больше не проверяет после ее ухода квартиру на «жучков», Линда еще дважды приходила к нему «незаряженной». Потом решила, что можно, и принесла все необходимое, в том числе «С-оператор», мощное снотворное средство. Одна микроскопическая доза «С-оператора» отключала человека через пару часов после приема и еще пять-шесть часов он не просто спал, а находился в беспамятстве.
Подсыпанное в вино средство усыпило Ричарда сразу после любовных утех, и Линде ничего не стоило открыть кабинет и поставить прослушивающие устройства. На всякий случай она вскрыла сканнер и понизила его чувствительность, теперь он мог реагировать только на мощные передатчики.
Под предлогом, будто ей нездоровится из-за месячных, Линда четыре дня не встречалась с Апдайком, чтобы он, поостыв от любви, наконец занялся делом и поработал на компьютерном терминале – Линде требовалась информация.
Пока Апдайк находился на службе, Линда приезжала под окна его квартиры и за полминуты скачивала на приемник информацию с «жучков». Потом кружила по центру, высматривая «хвосты», и возвращалась к себе.
Там она доставала из тайника компьютер и принималась разворачивать сжатую информацию в аудиофайлы.
Записи получались хорошего качества, заглушающую аппаратуру Апдайк не применял. Было слышно, как он приходил со службы – хлопал дверью, шел на кухню, открывал холодильник, отпирал ключом кабинет.
Звонил телефон, Ричард брал трубку, но отвечал всегда односложно. Линде любопытно было узнать, о чем он разговаривает, однако установка «жучков» на кабели и внутрь телефона была опасным занятием. Средства связи часто проверяли, и существовало множество программных средств, с помощью которых серверы связи регулярно «прозванивали» свои сети в поисках «блох».
По большей части микрофоны писали всякий хлам – звуки шагов, чихание и песни себе под нос.
Наконец при очередном включении Линда услышала мягкий шелест клавиатуры – Апдайк сел за работу.
– С этого места поподробнее, дружок, – сказала она, затем выделила отрезок аудиозаписи с работой клавиатуры и запустила его в обработку специальной программой. Каждой клавише клавиатуры соответствовал только ей одной свойственный оригинальный шум, и программа, узнавая шумовой «почерк» клавиши, подбирала ей в соответствие букву, исходя из вероятности появления в тексте того или иного символа. Когда работа была закончена, программа выдала три варианта, в двух случаях вместо текста получалась белиберда, а в третьем все встало на места.
– Итак – пароль… Ага, молодчина, Ричард, – сказала Линда, рассортировывая полученную информацию. – А это что – кусок программы? Ты даже сам программируешь, надо же, какой смышленый.

111

Чтобы Апдайк больше работал дома, Линда снова стала встречаться с ним у себя, а свидания сократила до минимума. Домой он возвращался воодушевленным и тотчас бросался к компьютеру. За неделю Линда сумела собрать всю необходимую для штурма информацию.
Удалось узнать частоту смены паролей, а также место, где эти обновленные пароли можно получить. Чтобы проверить полученные сведения, Линда снова напросилась к Апдайку, мотивировав это тем, что ужасно соскучилась. Ему было лестно, он уже опасался, что она к нему охладела.
Напоив любовника вином с «С-оператором», Линда открыла кабинет своим ключом, включила терминал и с помощью пароля вошла в секретную сеть.
Как и следовало ожидать, для доступа в некоторые, особо секретные разделы требовалось вводить локальные пароли, поэтому Линде удавалось воспользоваться только уровнем доступа Ричарда Апдайка, однако для проведения операции этого было достаточно.
Линда приготовила архивный файл и переправила связному.
Местный координатор оценил сведения и передал предложение встретиться – Линде требовалось увидеть людей, которые будут ее прикрывать, да и им следовало знать, с кем будут работать.
Координатор предложил встретиться в одном из ресторанов на побережье озера, где располагалась городская зона отдыха. Линда ответила согласием, встреча была назначена днем, через два дня.
Чтобы обезопасить себя от внеурочного внимания Ричарда, Линда встретилась с ним накануне и так погоняла, что ему на следующий день не хотелось никакой любви.
Поскольку групповые встречи агентов таили в себе опасность – возрастал риск привести «хвост», – Линда решила взять любимый «С26», он был тяжел и громоздок, зато гарантировал огневое превосходство даже перед взводом автоматчиков.
Надев скромное летнее платьице и собрав волосы в пучок, Линда прикрыла лицо темными очками и спустилась к автомобилю. Крышу кабриолета решила не опускать, чтобы в потоке на нее лишний раз не пялились. Случалось, некоторые бездельники увязывались за понравившейся девушкой и не отпускали, то обгоняя, то сигналя, стараясь разными способами привлечь внимание, – это мешало работе.
Несмотря на предосторожности Линды, она все же попалась на глаза одному из таких субъектов, недавно представленному ей, как Ринго Пет. Он сорвался со службы, сказавшись больным, и отправился, как он это называл, – «в цветники», на прибрежную полосу у озера, где всегда можно было познакомиться с девушкой – «зацепить новый вариант».
Ринго рисковал, отправляясь на пляж в рабочее время, однако монотонная и неинтересная работа в офисе сводила его с ума, он и так уже знал, что генерал Тильзер – ум, честь и совесть человечества, однако слишком частое повторение этой истины вызывало изжогу.
Перестраиваясь из ряда в ряд, на одной из улиц центра города Ринго заметил красный «Тапарез» с поднятым верхом и сразу решил, что это Элизабет – девушка Ричарда.
Сердце Ринго забилось чаще, он прибавил газу и попытался за ней угнаться, однако мощный мотор «Тапареза» почти не оставлял Ринго с его старым автомобилем никаких шансов. Пару раз он ее терял из виду, однако потом она снова показывалась впереди.
– А может, это и не она вовсе? – говорил себе Ринго и тут же утверждал обратное: – Нет, приятель, это она, я ее чую!
Вскоре до него дошло, что они оба едут к озеру, красный кабриолет держался того же маршрута, что и Ринго.
– Это даже лучше! – воскликнул он и, подпрыгнув от возбуждения, ударился головой о низкую крышу салона. Впрочем, этот пустяк его не остудил. – Посмотрю, какая у нее попочка, какие сиськи – в бикини я разгляжу все!
На светофоре пришлось остановиться, утомленные жарой водители тупо таращились перед собой, один только Ринго высовывался из окна и делился с каждым встречным:
– Цыпочка едет погреть попку на теплом песочке!
Посторонние опасливо на него косились и старались уехать со светофора пораньше, в городе часто случались сумасшествия на почве перегрева.
– Сегодня я ее обработаю! Сегодня я ее точно обработаю! – Ринго заводился от собственных слов и уже верил в то, что так и будет. – Ричард меня поймет, хотя можно держать это в секрете. Путь женится на ней, а деток она будет рожать от меня!
Ринго засмеялся, как ему казалось, громоподобным смехом, однако в следующую секунду понял, что снова потерял красный кабриолет и что самое неприятное – они уже приехали в зону отдыха, а здесь было так легко затеряться.
Не успел Ринго расстроиться, как снова увидел «Тапарез» – уже на стоянке, где парковщик лепил на лобовое стекло машины парковочный талон. А владелица кабриолета удалялась по садовой дорожке, красиво переставляя свои чудесные ножки. Простое платьице и новая прическа только прибавляли ей очарования.
– Да, такой у меня еще не было.
Второпях Ринго криво поставил машину и бросил ключи парковщику со словами:
– Поставь как надо!
– А на чай, сэр?
– Извини, мелких нет. И вообще, я на Горе работаю, так что не балуй.
В городе знали, что «на Горе» находился комплекс зданий политической организации фронта генерала Тильзера.
Оставив разочарованного парковщика, Ринго побежал догонять Элизабет. Это давалось нелегко, девушка даже пешком передвигалась так же быстро, как и на новеньком кабриолете. Она то останавливалась у киоска, то вдруг пряталась за фонтанами, потом уходила между пышных клумб и снова показывалась слишком далеко.
Из-за этой спешки Ринго все время с кем-то сталкивался и выслушивал по своему адресу нелестные выражения. Наконец он понял, куда она направлялась, – в огороженный стеклянными стенами, расположенный у воды ресторан «Купидон». Заведение с высокими ценами отпугивало людей с жалованьем Ринго, однако он решил хотя бы подсмотреть, с кем встретится Элизабет, ведь не обедать же она приехала.
– Все они такие, не успела познакомиться с Ричи – и уже наставляет ему рога. Сучка.

112

Дни на новом месте тянулись долго, и, чтобы не терять времени даром, Джим и Тони занимались в спортивном зале и тире.
В местной арсенальной уже хранилось доставленное тайными каналами оружие для будущей операции.
Три новеньких «бикса» для Джима, Клауса и Фердинанда и «БС-12» с автоматической подачей боеприпасов и с патронным коробом на тридцать пять штук – для Тони.
– Не тяжело будет? – спросил капитан Трентон, давая Тони «примерить» новинку. К дробовику прилагались две сотни патронов с тремя звездочками, однако тратить их в тире было нельзя – кто знал, сколько их потребуется при штурме.
Перед испытаниями Тони заполнил боеприпасами с мягкой пулей два патронных короба, один прицепил к дробовику, второй пристроил в брезентовой сумке, повесив ее на плечо.
– Так и пойдешь в тир? – удивился Джим. – Давай помогу.
– Нет, пусть все будет, как на операции. Идем…
Пока шли по коридору в тир, Тони несколько раз останавливался, то удлиняя, то укорачивая лямку.
– Пытаюсь сделать так, чтобы меньше болтало.
– Может, лучше на пояс?
– Нет, в случае необходимости я должен быстро ее сбросить.
Капитан Трентон в эти разговоры не вмешивался, молча идя следом.
Они пришли в тир, и Джим стал разминаться первым. Расстреляв из «бикса» три магазина, он остался доволен результатами. Получалось даже лучше, чем в джунглях.
– Здесь освещение хорошее, – сказал он.
– Да, не нужно бояться, что снесут башку из безоткатного, – добавил Тони, с задумчивым видом поглаживая дробовик.
– Приходилось сталкиваться с мятежниками? – спросил Трентон.
– Да, сэр, очень часто.
Джим заметил, что капитан недоуменно следит за действиями Тони – зачем было гладить дробовик?
– Это он привыкает.
Тони очнулся и встал со стула.
– Все в порядке, я готов.
– Не тяжело? Может, дробовик на ремне держать удобнее?
– Нет, сэр, так хорошо.
– Он крепкий, сэр, – пояснил Джим. – С виду, конечно, худоват, но крепкий.
– Какие тебе запустить мишени?
– Мне без разницы, сэр. Лучше если много, чтобы расстрелять оба магазина.
– Хорошо.
Капитан включил подачу плывущих на уровне пола пластиковых шариков, квадратов, треугольников, а чуть дальше – на рубеже в сорок метров – стали открываться распашные мишени в рост человека.
Джим открыл огонь. Дробовик с глухим стуком выбрасывал тяжелые пули, и те безошибочно находили цель. Пластиковые формочки лопались, словно стеклянные, разбрасывая осколки, а над распашными мишенями вспыхивали зеленые огоньки, означавшие попадание в десятку.
Привыкший к манере товарища, Джим тем не менее не мог оторваться от этого зрелища: шары взрывались и взрывались, а стойки распашных мишеней вздрагивали от чудовищных ударов. Но неожиданно все прекратилось, Тони упал на пол, и Джим, повинуясь воссозданной атмосфере, спрятался за стену, словно со стороны мишеней действительно могли выстрелить.
Заменив магазин, Тони продолжил стрельбу, однако пластиковые формочки уже закончились и по транспортеру плыли только огрызки.
– Ну хватит, – сказал он, переводя дух. – По-моему, неплохая машинка. – Он любовно оглядел дробовик, словно это была юная девушка.
– Да, хорош, – признался Трентон, улыбаясь. – Мне говорили, что ты хорош, но ты просто великолепен.
Капитан открыл кожаный портфель и достал из него два девятимиллиметровых пистолета.
– Это дублирующее оружие, в обойме двадцать четыре патрона, одна в запасе. Давай, Джим, ты первый…

После упражнения Джим и Тони снова отправились в спортивный зал, чтобы понаблюдать за тренировками Клауса и Фердинанда. Эти молчуны были специалистами рукопашного боя и на тренировках награждали друг друга ударами, смертельными для обычного человека, но только не для них.
Помимо силы, эти медведи оказались необыкновенно быстрыми – момент начала их атаки трудно было уловить.
После разминки на татами Клаус и Фердинанд ходили метать ножи и делали это с такой силой и ловкостью, что оставалось только завидовать.
– Хорошая подбирается команда, – сказал Джим.
– Да, серьезные ребята, – согласился Тони.

113

Как-то вечером, после ужина в небольшой столовой полицейского отделения к разведчикам подошел капитан Трентон.
– Завтра встреча. Идем на показ.
– Какой показ? – не сразу понял Джим.
– Я уже говорил вам, главный агент, который будет выполнять основное задание, должен взглянуть на ваши физиономии, чтобы запомнить. Разумеется, на расстоянии – никаких рукопожатий и обмена номерами телефонов.
– А почему просто не послать ему наши фотографии?
– Фото не дает полного представления о человеке, а в нашей операции взаимодействие и взаимопонимание – залог успеха.
– Что он за человек, этот агент?
– Завтра все и узнаете.
– Мы поедем как полицейские?
– Ни в коем случае. Нарядитесь в гражданское.
– Но у нас нет никаких вещей.
– Не переживайте, у нас этого добра навалом – больше, чем в ином магазине. Сержант-хозяйственник все вам выдаст.
– За нами могут следить? – спросил Джим.
– Следить, конечно, могут. У местной политической разведки есть определенный график, по которому они действуют. Положено, скажем, провести двадцать часов наблюдения за нами, они его проводят, но иной раз растягивают эти часы на всю неделю, а бывает, и в один день сваливают, торча у проходной сутками, отчетность закрывают.
– Все как у людей, – улыбнулся Тони.
– Вот именно.
– Оружие брать будем?
– Это еще неизвестно… – уклончиво ответил капитан.
Жили Джим и Тони в отдельной однокомнатной квартире здесь же, в полицейском общежитии. Условия были отменные, учебный центр в Антвердене и тем более казарма на базе не шли по уровню комфорта ни в какое сравнение, однако спалось здесь не очень хорошо. Разведчики помнили о предстоящей операции, по степени риска она далеко обходила «прогулки» в джунглях. К тому же там были Рихман и Шульц, которые всегда могли прийти на помощь, а здесь вокруг – враждебная атмосфера. Одна ошибка – и второго шанса уже не будет.
Тем не менее утром напарники проснулись бодрыми, приняли душ, побрились, позавтракали. Затем отправились к сержанту-хозяйственнику по имени Доус. Тот критически оглядел их и сказал, что нужно подровняться.
Спорить разведчики не стали, и сержант вполне профессионально их подстриг.
– Теперь милости просим в гардероб, у нас богатый выбор.
Когда Джим и Тони увидели этот гардероб, они рты раскрыли от удивления. Длинные стойки с вешалками тянулись метров на двадцать, здесь было все, что душе угодно, и, разумеется, в хорошем состоянии. Сержант Доус был здесь чем-то вроде банщика Никса на базе.
– Откуда все это? – спросил Джим, он опасался, что и здесь копятся вещи погибших на задании.
– Каждый год выделяются средства для закупки одежды на оперативные нужды. А какие у нас оперативные нужды? Работы ведь никакой. Вот и коплю сам не знаю зачем – за двадцать лет набралось чего угодно, любые фасоны, любые моды.
Напарники выбрали себе одежду попроще и поудобнее, однако сержант Доус их выбор забраковал.
– Вы что, ребята? Вам придется идти в ресторан, нельзя, чтобы вы выглядели как посыльные из третьеразрядной конторки.
– Но что же нам выбрать?
– Хорошие брюки, рубашки, а не спортивные майки. Возможно, жилетку и значок спортивного клуба – среди успешной публики Свазиленда хорошим тоном считается ношение небольшого значка спортивного клуба, у нас есть несколько, они из золота и серебра, есть даже с брильянтами.
– А это не будет привлекать внимание? Я имею в виду брильянты? – поинтересовался Джим.
– Брильянты вам ни к чему, возьмете значки попроще. Далее, я вижу, вы собрались идти в кроссовках – это недопустимо. У нас есть прекрасный выбор легких элегантных сандалий, я подберу вам подходящие.
В результате стараниями сержанта Доуса Тони получил рубашку с длинными рукавами, которые требовалось закатать до локтей, а Джиму досталась с короткими. Брюки он подобрал широкие – чуть старомодные, на этом настоял Доус, уверяя, что сейчас так модно.
Когда напарники были полностью одеты, сержант подвел их к зеркалу.
– Ну как?
Джим и Тони заулыбались – такими красивыми и преуспевающими они еще никогда не выглядели.
После примерки Доус забрал одежду назад, сказав, что должен все отутюжить.
– Через полчаса принесу вам на квартиру. У нас так принято.
Разведчики отправились к себе и по дороге встретили капитана Трентона.
– Одежду подобрали?
– Да, сэр, сержант Доус помог.
– Значит, все в порядке.

114

В назначенный срок Джим, Тони и капитан Трентон вышли через проходную и неспешно направились к находившейся неподалеку стоянке такси.
Джим покосился на портфель, с которым Трентон не расставался, в тире он доставал оттуда пистолеты.
– А где Клаус с Фердинандом? – спросил Тони.
– Они поедут другим маршрутом, если отправиться всей группой, получится отряд. Встретимся на месте, но сидеть будем за разными столиками.
– Прошу ко мне, уважаемые господа! – издалека закричал таксист.
– Нужно брать следующего, – прошептал Джим. – Первый всегда подставной!
– Успокойся, – улыбнулся Трентон. – Мы всего лишь отправляемся в ресторан, в этом нет ничего предосудительного. Садитесь…
Джим и Тони сели сзади, капитан устроился возле таксиста.
– Куда домчать, сэр?
– К озеру, в Марсов садик.
– Хорошо, что хоть кто-то в этом городе отдыхает, я же целыми днями за баранкой! – воскликнул эмоциональный таксист, однако пассажиры его не поддержали.
Машина сорвалась с места и помчалась по площади, распугивая прохожих и ленивых, ожиревших голубей. Выехав на улицу, таксист поехал медленнее, в это время городские магистрали были переполнены.
Джим и Тони посматривали по сторонам и на всякий случай запоминали машины, что ехали позади.
Минут через двадцать они прибыли на место, капитан расплатился, и все вышли на воздух.
– О, прохлада, – сказал Тони.
– Это с озера, – пояснил капитан. – Оно там, за парком. Большое и глубокое, поэтому оттуда всегда приносит прохладу.
– У нас даже возле реки было душно, – пожаловался Джим. – Я всегда удивлялся, как в такую погоду зурабы еще выбирались на горячий песок, чтобы погреться.
– Наверное, они хладнокровные, – предположил капитан.
– Думаете? – Джим поскреб в затылке. – Ну не знаю, я бы все равно не смог.
– А здесь красиво, – сказал Тони, когда вся троица шла через парк, мимо клумб, цветущих кустарников и стриженых деревьев. Вся флора была привозная, в местной быстро заводились местные же обитатели из джунглей.
Пройдя мимо фонтанов, они вышли на одетую в белый камень набережную. Подгоняемые теплым ветерком волны лениво лизали ее основание, синяя гладь озера уходила к горизонту, где величаво двигались белые треугольники парусов.
– Красота, – сказал Тони, сегодня он определенно был в романтическом настроении.
– Да, совсем другая жизнь. А зурабы здесь бывают?
– Иногда заплывают, но очень редко. Здесь какая-то другая вода – им не нравится. Те, что попадаются, – небольшие, полтора метра максимум.
– А на Калпете семиметровики запросто барахтаются, – с чувством гордости сообщил Джим.
– Где наш ресторан? – сменил тему Тони.
– Там, дальше. – Трентон махнул вдоль набережной.
– А можно нам сейчас мороженого?
– Конечно, – капитан взглянул на часы, – время еще есть. Да, кстати, возьми деньги.
Он дал Тони сотню, и они с Джимом пошли к киоску.
– Вам брать, сэр?
– Не нужно.
Так, кушая мороженое и беседуя на отвлеченные темы, они прошли метров двести.
– Нужно зайти, – сказал капитан, кивнув на общественный туалет. Внутри оказалось пусто, и, пока не появились посторонние, Трентон быстро открыл портфель и подал Джиму и Тони их девятимиллиметровики, а те без лишних вопросов спрятали их за поясами. Запасные обоймы уместились в карманах.
– Все в порядке, вам удобно?
– Да, нормально, – сказал Джим, Тони молча кивнул. Когда вышли из туалета, Джим негромко спросил:
– А что, придется стрелять?
– Необязательно, просто мы должны исключить малейший риск для нашего агента – он очень ценен. Нас с вами можно назвать, так сказать, расходным материалом, если нас перебьют, завтра приедет еще десяток стрелков, а агент – золотой, потеря его может плохо отразиться на всей службе.
– А не проще было перенести встречу, если есть опасность? – спросил Джим, уставясь на зад молодой мамы, нагнувшейся над коляской.
– Проблемы с отладкой найттатчеров не вечны, когда противник их решит, начнется совсем другая война – не в нашу пользу. Федеральную полицию тогда просто утопят в этом озере.
– Это тот самый ресторан? – спросил Тони.
– Да, «Купидон».
– Необычный.
Джим согласился с напарником: ресторан располагался на облицованной мрамором платформе у кромки воды и был обнесен стеклянными стенами, расписанными сценами из жизни джунглей. Над стенами высились огромные, сплетенные из соломы зонты.
В «Купидоне» их ждали – столик был заказан заранее.
Официант провел гостей на место, и разведчики увидели Клауса и Фердинанда. Те сидели в углу с лейтенантом Олсоном и изучали меню.
Капитан с разведчиками сделали заказ и стали ждать. Джим сидел спиной к Клаусу с Фердинандом, перед ним был вход в ресторан и начало стеклянного туннеля, который вел на кухню, из него, словно шарики в лотерее, то и дело выкатывались официанты.
Джим поежился: если коллеги начнут стрелять, он окажется у них на мушке.
Вернулся официант и поставил три бокала розоватого пенистого напитка.
– Мы это не заказывали, – сказал капитан.
– Это за счет заведения, рекламная акция – со следующей недели будет в меню.
– Спасибо.
Официант ушел, капитан понюхал напиток и недоверчиво прищурился.
– Пить не стоит, неизвестно, чего там намешано и кем.
Все дружно отодвинули бокалы. Официант Джиму не понравился, легко представлялось, как он, коварно улыбаясь, сыплет в напиток сонный порошок и помешивает его, ожидая, пока уляжется пена.
Глупость, конечно, но чего только не покажется, когда за поясом пистолет и все сидят как на иголках. Что там говорил Трентон – мы расходный материал?
Джим вздохнул, стараясь избавиться от ненужного мандража. Ничего страшного, это еще не штурм вражеского объекта, просто свидание. Придет наряженный старичком агент, сядет в уголке, выпьет чашечку кофе, едва заметно кивнет Трентону и уйдет. А после капитан скажет – видели дедушку? Это – он и есть.
Посетителей в ресторане было немного, они занимали едва ли треть столиков, кислые физиономии, ложечки, вилочки, стоячие салфетки. С официантами здоровались, наверное, большая часть – завсегдатаи.
Трентон скосил взгляд на часы – видимо, пришло время. Джим посмотрел на свои – без двух минут три.
Увидев нового посетителя, метрдотель рванулся к выходу. Тактика понятная, в это время дня трудно затащить людей в ресторан, пусть даже стоящий у воды. На пляже намного приятнее, тем более озеро такое красивое и в нем нет зурабов.
«В Калпете вы бы не покупались», – непонятно на кого досадуя, подумал Джим.
Метрдотель раскланивался, его зад торчал из-за полированной металлической колонны, остальная часть расплывалась за голубыми потеками декоративного стекла.
«Агент?» – спросил себя Джим, но тут метрдотель посторонился, и из-за колоны показались складки платья, плавный изгиб бедра и просторная сумочка.
«Баба», – вздохнул Джим, он уже знал, что это должна быть красотка.
Потом увидел закрытое темными очками лицо, которое исказилось быстрой судорогой – Джим сразу узнал ее. Рука сама дернулась к пистолету, женщина рванула сумку, Джим понял, что не поспевает, и стал заваливаться на пол, пытаясь выиграть доли секунд.
Ударил выстрел, и длинный огненный сноп обжег ему лицо, в следующее мгновение часто, словно скорострельный пулемет, застучал пистолет Тони. Его мишень быстро уносилась по стеклянному туннелю в сторону кухни. Два раза она выстрелила сквозь стекло, но пули находили кого-то другого – Джим выстрелил трижды, но никуда не попал, она исчезла.
Тони выдернул запасную обойму, но Трентон проревел: «Уходим!» и, схватив его за шиворот, поволок к огромному пролому в стеклянной стене. Джим отбросил мешавшую скатерть и поспешил за ними, приметив, что все посетители лежат на полу, прикрыв головы руками.
– Давай скорее! – подогнал Трентон вторую часть группы за соседним столиком. Один из них лежал на полу, у тела отсутствовала голова, и все вокруг было залито кровью.
– Скорей! – Трентон подтолкнул другого, находящегося в шоке.

115

Они выскочили на газон и побежали, ориентируясь на команды капитана:
– Туда!.. Быстрее!.. Пригнитесь ниже!..
Сзади доносились душераздирающие вопли, большинство посетителей были поранены осколками стекла.
Джим бежал вместе со всеми, натыкаясь на какие-то кусты, приседая и снова вскакивая, чтобы укрыться за следующим деревом. Капитан хорошо знал парк и вел их меж кустарниковых насаждений.
Когда группа выскочила на безлюдный участок набережной, Джим немного пришел в себя. Он видел, что уцелевшие лейтенант Олсен и Фердинанд залиты кровью Клауса.
– К ступенькам! – скомандовал капитан и стал спускаться к воде. На волнах покачивался знакомый разведчикам «Казуар» с подвесным электрическим двигателем, на таких они патрулировали реки в сезон дождей.
– Раз, два, три, четыре… – считал капитан, словно опасаясь, что кого-то забудет.
Мягко заурчав, мотор потащил лодку вдоль берега – капитан старался править как можно ближе к стенке, но вскоре набережная закончилась, и они поплыли вдоль леса.
Метров через триста «Казуар» ткнулся носом в берег, и из леса выскочили два человека. Они помогли вытащить лодку и разобрать ее, спущенную оболочку спрятали в яме.
– Что случилось, капитан? – спросил один из помощников, когда лодку убрали.
– Непредвиденные обстоятельства, потом расскажу. Все, расходимся!
Помощники тут же растворились среди деревьев, а оставшихся Трентон повел в глубь чащи, подальше от берега.
– Майк, – обратился он к лейтенанту, – идите с Фердинандом на запасную базу, приведите себя в порядок и возвращайтесь в отделение.
– Да, сэр, – кивнул тот. Фердинанд всхлипнул.
Когда они ушли, капитан все свое внимание обратил на разведчиков:
– Ну давайте, рассказывайте, что это за безумие?
Джим и Тони переглянулись.
– Давай ты первый, Симмонс, с тебя все началось. Ты первый стрелял?
В голосе капитана звучали обвинительные нотки.
– Наверное я, сэр. – Тони поднял руку.
– Он спас мне жизнь, если бы не он, эта тварь положила бы меня вторым выстрелом.
– В кого ты стрелял, Тони?
– В Линду.
– В какую еще Линду?
– Это давнишняя история, сэр, однажды она пыталась нас убить.
– При каких обстоятельствах?
– Мы все докладывали службе безопасности, нас дважды допрашивали.
– Я ничего об этом не знаю, хотя должен… Какие-то придурки-планировщики упустили эту важную информацию. Рассказывай дальше.
– Когда мы были еще курсантами в учебке, у меня погиб дядя, – начал рассказывать Джим. – В увольнении мы отправились к нему домой, чтобы забрать наши вещи, они хранились у него, а когда уже собирались уходить, вдруг явилась Линда. Она представилась любовницей дяди и сказала, что должна забрать кое-какие его бумаги. Настаивала, чтобы мы показали ей, где в доме находятся тайники, а мы про это ничего не знали. Потом приехала полиция, Линда вступила в перестрелку, а мы с Тони сбежали через окно, но она нас опять догнала, чтобы пристрелить…
– И как же вы выкрутились?
– Чудо помогло! Старик, хозяин соседнего участка, куда мы сбежали, принял нашу курсантскую форму за полицейскую и выстрелил в Линду из двустволки.
– Мы думали, он с ней покончил, – сказал Тони. – А потом нас вызвали в УСБ и показали фильм, чтобы мы опознали ее. Там Линда какого-то ихнего агента застрелила прямо в эфире.
– Что значит в эфире?
– Он ее снимал на видео, а она ему – пулю в лоб.
– Остроумно.
Капитан вздохнул и помассировал ладонями лицо.
– У меня не было иного выхода, сэр, – стал оправдываться Джим, – она сразу узнала меня и рванула из сумочки свой страшный пистолет – он у нее и в прошлый раз был.
– «С26», пять миллиметров, жидкое топливо, – машинально произнес капитан.
– А я, как увидел лицо Джима, сразу понял – дело плохо. Его трудно испугать, а тут как будто ему привидение явилось.
– Ты тоже узнал ее? – спросил капитан.
– В одну секунду, сэр, хотя она ко мне уже полуоборотом стояла.
– Так что же произошло, сэр? – спросил Джим.
– Вы, ребята, едва не пристрелили главного агента. Обвинять вас причины нет, нужно разбираться с теми, кто подбирал кандидатуры на операцию, – это их прокол.

116

Линда неслась по тоннелю и слышала, как щелкают по толстому стеклу пули, вот-вот ее мог настигнуть знакомый отупляющий удар, а дальше как повезет – бежать, истекая кровью, или тихо умереть – везение не бесконечно.
Линда не глядя выстрелила еще раз, посылая в противника поток битого стекла.
Внезапно все прекратилось.
«Патроны кончились», – догадалась Линда и прыгнула в распахнутую дверь кухни.
Попавшегося официанта отшвырнула в сторону, перепрыгнула через какие-то тележки, зацепила поднос с разложенным тестом. Увидев у нее пистолет, закричала посудомойка, на шум выскочил повар и получил рукояткой по физиономии.
– Кастор, прячьтесь! – закричал кто-то истошным голосом.
Линда заметалась по узким проходам, ей показалось, что она бежит по кругу. А вот и выход! Но им Линда не воспользовалась – если все действительно так плохо, то там ее ждут. Решительно толкнув одну из боковых дверей, она оказалась в кладовой. Под потолком белело окошко без решетки.
«То, что нужно». Линда придвинула к двери тяжелый ящик, соорудила из пустых ступени и поднялась по ним к окну. Затем приложила к стеклу сумку и аккуратно его выдавила, убрав осколки, стала выбираться наружу.
Постояв пару секунд у стены и прислушиваясь к доносившимся со стороны зала крикам, Линда сунула пистолет в сумочку и двинулась через газон к островку из стриженых кустов, там можно было спрятаться и пересидеть до выяснения обстановки.
Не прошла она и десяти шагов, как из островка кто-то выскочил и понесся прочь, испуганно оглядываясь.
– Ринго, мерзавец… Выследил… – прошептала Линда и бросилась в погоню, на мгновение замешкавшись, сняла туфли и, подхватив их, побежала быстрее.
Когда Линда оказалась на площади, Ринго уже подбегал к своей машине, однако что-то оказалось не так, он стал орать на парковщика, который с невозмутимым видом выглядывал из своей будки.
– Скорее давай ключи, ублюдок!!! Я кому сказал!!! – орал Ринго, глядя на приближавшуюся Линду полными ужаса глазами. Не получивший чаевых работник парковки швырнул ключи так, что хозяин их не поймал. Взвыв от злости и страха, Ринго достал ключи из-под старого фургона и, прыгая через капоты, наконец добрался до своей машины.
Однако выезд оказался заблокирован другой машиной.
Между тем Линда и не собиралась стрелять на глазах десятков прохожих. Она с невозмутимым видом подошла к кабриолету, и подскочивший к ней парковщик принялся натирать тряпкой ветровое стекло.
Автомобиль Ринго заревел от натуги, пытаясь столкнуть закрывшую выезд машину.
– Что делает этот человек? – спросила Линда.
– Не обращайте внимания, это местный идиот, – с улыбкой объяснил парковщик. В следующее мгновение раздался грохот, Ринго протаранил препятствие и на дымящихся покрышках вырвался на свободу.
– Идиот! – закричал парковщик и побежал к нарушителю, размахивая кулаками, однако Ринго уже гнал машину с площади, Линда проследовала за ним. Увидев позади красный кабриолет, беглец надавил на газ, и его машину занесло.
Линду это устраивало, автокатастрофа была бы лучшим выходом из этой ситуации.
Чтобы подогреть Ринго, Линда стала его «прессовать», подбираясь вплотную, сигналя и имитируя обгон. Дважды он пытался набрать номер на телефоне, но был слишком напуган – Линда подталкивала его машину бампером, какой уж тут телефон.
Решив искать спасения у отделения народной милиции, Ринго резко крутанул руль, чтобы проехать по мосту через канал. Линда пристроилась сзади, это был единственный шанс покончить с мерзавцем.
Вот и мост, она прибавила газу, ее автомобиль поравнялся с корытом Ринго и мягко придавил его боком. Линда чуть повернула руль, и широкие колеса с хорошей резиной сделали свое дело, машина Рино на лысых покрышках заскользила вправо, подпрыгнула на бордюрном камне, сшибла перила и полетела в канал.

117

Прибавив скорости, Линда унеслась с места происшествия, однако сделала петлю и выехала к каналу со стороны набережной. Остановившись у фонаря, она достала театральный бинокль и стала изучать поверхность канала – за исключением большого масляного пятна ничто не говорило о произошедшей трагедии. Спустя пару минут прибыла машина народной милиции, вылезшие из нее милиционеры задумчиво поплевали в воду и стали опрашивать нашедшихся свидетелей, которые принялись рассказывать, что видели.
Линда вздохнула, только этого ей не хватало. Сначала стрельба, потом невесть откуда взявшийся Ринго и вот теперь – свидетели. Едва ли они разглядели номера «Тапареза», но красных кабриолетов в городе не так много.
Подписав протоколы, свидетели были отпущены и поехали восвояси на бежевом автомобиле. Линда пустилась за ними вдогонку, размышляя, что теперь делать. Возле светофора, глядя в затылки ничего не подозревавших людей, она все еще сомневалась.
«Может, все же пристрелить?» – Рука потянулась к сумочке, место безлюдное, вокруг какие-то склады.
Ее опередили телевизионщики, их синий фургон, едва не задев «Тапарез», заскрежетал тормозами и пошел юзом, перегораживая дорогу автомобилю со свидетелями. Распахнулась боковая дверца, и оттуда выпрыгнули оператор и человек с микрофоном.
Линда объехала фургон и помчалась прочь.
Возвращаться на прежнюю квартиру было нельзя, если свидетели запомнили номер или блондинку за рулем, за ней приедут через час. Посетовав на неудачное течение дел, Линда погнала машину на окраину, где была запасная квартира.
«Тапарез» пришлось поставить в арендованный гараж и вернуться к запасному пристанищу на такси. Выйдя за полквартала до нужного адреса, Линда пошла пешком.
Ее квартира находилась на третьем этаже в старом панельном доме. В подъезде пахло мочой, лифт не работал. Быстро поднявшись по лестнице, она вставила ключ в заржавевшую замочную скважину, однако замок повернулся на удивление легко.
«Хорошо хоть смазали», – вздохнула Линда, прикрывая за собой дверь.
Затем осмотрела обе комнаты – ничего страшного, по крайней мере, здесь было чисто, а мебель – с бирками, видимо, взятая напрокат.
Для этого района требовалось изменить внешность, Линда прошла в ванную и с помощью оттеночного шампуня сделала волосы ярче, а пока они сохли, подобрала в гардеробе подходящие вещи – блестящие лосины, розовые туфли-лодочки, широкую клетчатую рубашку. Потом сделала яркий макияж, использовав едва ли не половину имевшейся косметики.
Довершила картину найденная в сумочке жвачка, ее Линда сунула в рот. Глянув в зеркало, она осталась собой довольна – настоящая девушка с рабочих окраин.
Теперь, оказавшись на улице, она чувствовала себя спокойнее, боевая раскраска лица и постоянные жевательные движения надежно скрывали ее эмоции.
Возле грязноватых баров, которых здесь хватало, слонялись нетрезвые мужчины. Линда бесцеремонно их расталкивала, заглядывала в залы и шла дальше, на недвусмысленные предложения отвечала просто:
– Да пошел ты…
И никто не обижался.
Наконец поиски увенчались успехом: в одном из баров Линда нашла телефон-автомат, пользоваться которым можно было за монетку, а не с помощью кредитки, по которой быстро вычисляли звонившего.
Подойдя к аппарату, она бросила монетку и, пока ждала соединения, прокрутила в голове все произошедшее.
Этого мальчишку Линда помнила, его пришлось совратить, чтобы получить доступ к тайнику его дяди – тот был большой шишкой в отделе «Z-40» и внезапно погиб. Ей казалось, что все пройдет просто – она найдет тайник и ликвидирует мальчишку и его товарища, однако откуда-то взялись полицейские и пришлось с ними схватиться – никакой огласки тогдашний шеф Линды не допускал.
Пока она валила копов из своего «СР26», мальчишки сбежали через окно, а когда ей неимоверными усилиями удалось перехватить их, какой-то старый пердун всадил в нее с двадцати шагов два заряда дроби – откуда он там взялся?
Последнее, что она запомнила с той встречи, – испуганные лица ребят. Таким же испуганным этот парень выглядел и за столом в ресторане. Джим! Точно, так его звали. Он сразу ее узнал и попытался выхватить пистолет. Мальчишка замешкался – Линда его опережала и собиралась снести поганцу башку, но тут повернулся второй. Его Линда тоже вспомнила, однако стрелять времени уже не было, пришлось бежать, да так, как давно не бегала.
– Але, – ответили ей.
– Здравствуйте, я по поводу работы.
– Э-э… По поводу какой работы?
– Я ходила по адресу, который вы мне дали, но там меня очень плохо приняли.
– Плохо приняли?
– Вот именно.
– Одну минуту, я позову менеджера…
– Я слушаю, – отозвался другой голос.
– Почему меня так «плохо приняли»? – повторила Линда и уже тише добавила: – У вас что, протекает?
– Ничего не протекает… вы не поверите – это был дружественный огонь.
– Какой на хрен дружественный огонь? – прошипела Линда. – Меня чуть свинцом не нашпиговали. Кто это был?
– Гм… В общем, это было ваше прикрытие.
– Прикрытие?! – Линда отстранилась от трубки – от ярости она не могла говорить. Потом совладала с собой. – Вы знаете, что мы встречались с ними?
– Да, они мне рассказали.
– У вас есть потери?
– К сожалению. Один человек из прикрытия.
– Мне жаль.
– Еще встречаться нужно?
– К чему, я их увидела и даже проверила в деле… В следующий раз встретимся уже на спектакле, правда, есть проблемы… Меня видел один человек.
– И что теперь с ним?
– Он в канале.
– Значит, проблемы нет?
– Не знаю, – после некоторой паузы ответила Линда. – Возможно, кто-то что-то видел – я сейчас на запасной базе.
– Понятно. Когда, вы думаете, все прояснится?
– Возможно, сегодня вечером, – сказала Линда, вспомнив синий фургон телевизионщиков. – Прощайте, в следующий раз я позвоню на другой номер.
Дождавшись, когда в трубке послышались короткие гудки, она уже громче добавила:
– Да пошел ты, придурок, не на ту напал! – и, грохнув трубкой о рычаг, пошла к стойке. – Бурбон! – сказала она, глядя в глаза бармену.
– Бурбон? А я думал, ты на работе.
Налив в стакан самодельного пойла, он поставил заказ перед Линдой.
– Я не на работе, я только присматриваюсь.
– Из новеньких?
Линда понюхала содержимое стакана и поморщилась.
– Что ты мне налил, ублюдок?
– Поостынь, красавица, бурбон я тебе заменю… Хочешь через меня работать, я беру тридцать процентов?
– Ага, и еще каждый день будешь иметь меня на халяву.
– Ну, не без этого. – Бармен засмеялся и поставил перед Линдой другую порцию.
– Ладно, я подумаю. Тебя как звать?
– Янек.
– Завтра заскочу, Янек, обговорим детали.
И, выпив бурбон залпом, Линда покинула бар.

Вернувшись на запасную квартиру, она включила TV-бокс, нашла в списке программ последний выпуск городских новостей и запустила быстрый просмотр.
– Ага, вот, – произнесла она, останавливая на том месте, где промелькнули лица свидетелей.
Разговор был коротким, они ничего не видели. Линда облегченно вздохнула, затем просмотрела новости еще раз, но не обнаружила и намека на приметы своей машины. Эти двое полагали, что погибший скорее всего заснул за рулем или был пьян. В конце показали найденный водолазами труп Ринго.
«Все в порядке», – сказала себе Линда и поднялась, больше ей не нужно было здесь оставаться, напротив – исчезнув так неожиданно, она могла вызвать подозрение Ричарда.

118

Этим же вечером Линда позвонила капитану Трентону и сообщила, что все обошлось.
– Я снова на основной базе, но…
– Что такое?
– Предчувствия. Думаю, тянуть дольше не имеет смысла.
– Когда?
– Завтра отдыхаем и под утро следующего дня…
– Хорошо, я запускаю отсчет времени.
Поговорив с Линдой, Трентон вернулся в комнату, где занимался с Джимом и Тони, – на столе лежали добытые ею планы фабрики с обозначением электросетей, кабелей связи, водопровода и канализации. Отдельно была отмечена система вентиляции, диаметр ее каналов позволял перемещаться по ней ползком.
– Ну как, разбираетесь? – спросил капитан.
– Разбираемся, сэр, – ответил Джим. – Когда операция?
– Ты полагаешь, я уже знаю?
– Похоже на то.
Трентон вздохнул.
– Завтра последний день на подготовку.
– Понятно.
Джим поднялся.
– Ты куда?
– Пойду потренируюсь…
– Ну иди.
Времени до начала операции оставалось все меньше, однако капитан не навязывал разведчикам свой график, они производили впечатление людей, которые знают, что делают.
Вчера совершенно неожиданно Джим сказал, что другая система гранат более предпочтительна.
– Но ведь ты все время тренировался со «стилворм»! – возразил капитан.
– Да, сэр, но «2Т» кажутся мне более подходящими. Они намного легче, у них абсолютно круглый пластиковый корпус, от стены отскакивают, как мячики. Смотрите!
Джим бросил гранату о стену и ловко ее поймал, напугав Трентона.
– Не бойтесь, она без взрывателя. Что вы думаете, я – сумасшедший?
Одним словом, эти двое не вызывали у капитана беспокойства, а вот с Фердинандом творилось что-то непонятное. Внешне он казался спокойным, однако по «груше» бил с таким остервенением, что она лопалась. Он порвал их уже четыре.
– А как ее зовут? – неожиданно спросил он за завтраком.
– Что? – сделал вид, что не расслышал, Трентон.
– Как зовут ту суку, что снесла голову Клаусу?
– Я не знаю, Фердинанд. Мне ни к чему знать ее имя.
– Тогда я спрошу у этих… – Он кивнул на сидевших за соседним столом Джима и Тони. – Кажется, они с ней знакомы.
Ни то, что говорил Фердинанд, ни то, как он себя вел, капитану не нравилось. Учитывая, какая сила была в руках этого парня, его состояние могло стать серьезной проблемой.
«А людей и так не хватает», – раздумывал Трентон.
– Ты ведь знаешь, что послезавтра операция, Фердинанд.
– Знаю.
– Ты должен понимать, что на тебе лежит большая ответственность – с того момента, как вы здесь оказались, обратного пути нет. Клауса уже не вернуть, но послезавтра ты должен работать за себя и за него – ты это понимаешь?
– Понимаю, сэр. – Фердинанд вздохнул. – Не беспокойтесь, я все сделаю как надо. Я не подведу. Если нужно будет умереть – я умру, но не подведу.
– Рад это слышать. Ты ведь знаешь, как нам сейчас важен каждый человек в группе.

119

Следующий день прошел без потрясений. Уделив физическим занятиям совсем немного времени, Джим и Тони штудировали планы и изучали слайды.
Перед сном, чтобы расслабиться, посмотрели фильм, однако напряжение было не только внутри них, но и проникало откуда-то снаружи – от капитана Трентона, от Фердинанда и от множества других неизвестных им бойцов, которые готовили транспорт, оружие, боеприпасы и отправлялись спать, не зная, пойдут ли чистить зубы следующим вечером.
Разведчики ворочались, видя во сне воображаемые коридоры, где за каждым углом стоял враг.
Капитан разбудил их в три часа ночи, Джим не сразу понял, где он, – ему снилось детство, теплое солнечное детство.
Трентон сразу ушел, своих дел хватало, а Джим и Тони, словно хорошо смазанные механизмы, стали собираться – умылись, не забыв почистить зубы, надели темные куртки и просторные штаны – «оперативные», как называли их в полиции.
Разгрузки с боезапасом, кобуры с пистолетами, у Тони – облюбованная им сумка, куда вошли два патронных короба, а Джиму сержант-хозяйственник сшил пояс с карманчиками, в которые вошло тридцать пластиковых гранат. По мере их расходования пояс можно было передвигать, и всякий раз под рукой оказывался кармашек с гранатами.
Надев разгрузку и пояс, Джим взял автомат и попрыгал – пояс начал сползать, однако его можно было придерживать рукой.
Тони прыгать не полагалось, свой дробовик он уже убрал в чехол, и теперь его можно было принять за обыкновенное весло, а вот сумка с двумя патронными коробками даже на вид была тяжелой.
Проверив пистолет, Тони приспособил кобуру на правом бедре, у Джима место пистолету нашлось только на пояснице.
О бронежилетах речь даже не шла; хотя в Свазиленде не было так душно и сыро, как в Междуречье, бронежилеты существенно ограничили бы столь необходимую им свободу движений.
В половине четвертого все вышли во двор и погрузились в обычный гражданский «Седан», капитан сел за руль, Фердинанд устроился на первом сиденье, а Джиму и Тони было приказано улечься сзади.
– Возможно, за проходной нас ожидает «хвост», – пояснил Трентон.
Машина выехала за ворота и едва миновала опустевшую стоянку такси, как из ближайшей подворотни за нею выехал «хвост». Капитан его сразу заметил, однако не подал виду, что нервничает.
Неспешно выруливая по улочкам старого города, он заехал в один из дворов и остановился рядом с серым невзрачным фургоном, которого было не видно с улицы.
– Приехали, – сказал капитан и, выйдя первым, распахнул дверцу фургона. Оттуда выскочили двое его людей и без слов заняли места в «Седане». Машина развернулась и выехала на улицу.
– Давайте в фургон.
Разведчики забрались внутрь первыми, в полумраке уселись на твердые скамейки и подобрали ноги, пропуская Фердинанда.
Капитан сел напротив и, повернувшись к водителю, сказал:
– Поехали, Эрни.
Тот завел мотор и начал разворачиваться, в этот момент зашелестела рация на поясе капитана.
– Слушаю, – ответил он.
– Все в порядке, сэр, они увязались за нами.
– Прекрасно, где вы находитесь?
– Уже в районе Берковича.
– Продолжайте вести их.
Фургон выехал на улицу, водитель покрутил головой и, выбрав маршрут, надавил на газ.
Поворот следовал за поворотом, Джиму приходилось то хвататься за скамейку, то опираться на автомат. Тони держал свой дробовик, а Фердинанд разминал коротковатые толстые пальцы.
Наконец фургон притормозил у каких-то мусорных баков, дверь приоткрылась, и в салон заскочил еще один человек. Он сел рядом с Трентоном.
– Все в порядке? – спросил капитан.
– Да, – ответила женщина.
– Давай! – скомандовал Трентон, и фургон рванулся вперед.
Внутри было темновато, но Джим понял, что это Линда. Она была в просторной плащевой куртке, темных брюках и бейсболке, а в руках держала сумку, в которой угадывался силуэт чудовищного «С26».
– Вы в порядке, ребята? – спросила она.
– Да, мэм, – ответил Джим.
– В порядке, – отозвался Тони. Фердинанд, казалось, ее не услышал, продолжая смотреть прямо перед собой и разминать пальцы.
Не дождавшись его ответа, Линда посмотрела на Джима, тот улыбнулся. Несмотря на недавнюю попытку убить друг друга, ему было приятно, что эта красивая женщина нуждается в их защите.
– Слушайте меня, – неожиданно сказала Линда. – Когда придет время выходить, делаем это все вместе, никто никуда не спешит, не проявляет личного героизма, по крайней мере, до того момента, когда я вам это прикажу. Если я скажу, что мне нужно попасть на второй этаж, – обеспечиваете мне проход на второй этаж и ничего более. Понятно?
– Понятно, мэм.
– Еще раз повторяю – никакой самостоятельной инициативы, мы должны действовать вместе, чтобы резать оборону, как нож. Но в остальном – будем сидеть тихо, как мышки, шум и грохот на себя возьмет капитан Трентон.
– Да, парни, – подтвердил капитан. – Шуметь мы будем снаружи, чтобы максимально отвлечь от вас внимание.
Разведчики молчали, переваривая услышанное, в этот момент водитель сообщил:
– Сэр, за нами «хвост».
– Точно?
– Точно.
– Сколько до цели? – спросил капитан Линду, та взглянула на часы:
– Двадцать минут. От «хвоста» нужно избавляться.
– Эндрю, поищи подходящее местечко.
– Понял, сэр, – кивнул водитель. – Тут за булочной в проходном туннеле ящики обычно складывают…
– А если там ящики?
– Ничего – сомнем.
Проехав мимо спящей булочной, водитель притормозил и с трудом втиснулся под низкую арку, в салоне стало совсем темно. Фургон с треском смял несколько ящиков и сделал еще один поворот.
– Стой! – скомандовал капитан, навинчивая на пистолет длинный глушитель. Затем прошел мимо Джима с Тони, распахнул заднюю дверь и, едва из-за угла вывернул автомобиль, несколько раз быстро выстрелил, по стеклу пробежала строчка пулевых отверстий.
– Я сейчас, – капитан соскочил на асфальт, подбежал к «хвосту» и через открытое окно сделал несколько выстрелов, быстро вернулся, захлопнул дверцу, и фургон поехал дальше.
– Пятнадцать минут! – сообщила Линда.
– Нормально, мы в графике, – заверил Трентон, меняя обойму.
Выбравшись из лабиринта улочек старого города, фургон поехал быстрее, на магистрали уже появились первые машины – люди ехали на работу.
Фабрика располагалась на южной окраине города, рядом с холмом, который в городе называли Горой. Людей «с Горы» в городе не любили и побаивались.
Фургон мчался точно на юг, туда, где за шестиметровым бетонным забором пряталось производство по превращению добровольцев в обезличенные груды пушечного мяса.
За полкилометра до фабрики фургон остановился – дальше начинались системы слежения. Стало тихо, Джим посмотрел на капитана, тот к чему-то прислушивался.
– Едут… – сказал водитель.
Послышалось шуршание шин, и мимо на большой скорости один за другим промчались два спортивных автомобиля, они двигались, словно привязанные друг к другу, поочередно выполняя одинаковые маневры. Над их крышами раскачивались высокие антенны.
– Что это? – не удержался Джим.
– Они радиоуправляемые, – пояснила Линда.
Грохнул сильный взрыв, и над тем местом, где находились ворота фабрики, поднялся огненный гриб. Ударная волна покатилась в стороны, вздымая пыль и подбрасывая в воздух легкий мусор. Достигнув фургона, она лишь слегка его качнула.
Прошло несколько секунд, и грохнул второй взрыв, чуть левее первого.
– Это уже на территории! – сказал капитан. – Вперед, Эндрю!
Мотор взревел, фургон рванул вперед, разгоняясь все быстрее. Впереди поднимались столбы дыма и слышались автоматные очереди. Пунктирами проносились трассеры, реактивные гранаты, прочерчивая траектории, врезались в вышки.
Разведчикам стало ясно, о каком внешнем шуме говорила Линда.
Фургон запрыгал на осколках битого бетона, распахнулась дверь, и в нее ворвался разогретый воздух, пахший взрывчаткой и подгоревшим мясом.
– Выходим, скорее! Охранный резерв будет здесь через тридцать секунд! – Капитан первым выпрыгнул на усыпанную мусором дорогу и с автоматом в руках стал страховать Линду и группу прикрытия. Они быстро выгрузились и двинулись сквозь почти непроницаемую пелену. По периметру фабрики разгоралась перестрелка, шальные пули щелкали по бетонным стенам, одна из них ударила в фургон.
– Ниже! Пригибайтесь ниже! – крикнул на прощание Трентон, идти дальше он не мог, у него была другая задача.
– Нам туда! – указала Линда, перепрыгнув через обгоревшие останки охранников. Это мало напоминало человеческие тела – просто кучи обгорелого тряпья. – Убивайте всех, кого видите, своих здесь нет!
В ту же секунду Тони выстрелил, и где-то на пределе видимости рухнул темный силуэт.
– Нам туда! – напомнила Линда, однако Джим уже увидел огромный пролом в стене фабрики. Бежать стало труднее, все вокруг было засыпано битым кирпичом. – Там! – крикнула Линда, однако Джим уже дал короткую очередь. Кто-то упал, другие попрятались за разрушенной стеной.
– Джим! – позвал Тони, однако напоминаний не требовалось. Граната полетела к цели и разорвалась прямо над головами укрывшихся охранников.
Тони побежал вперед, Джим не спешил, прикрывая Линду, а Фердинанд тащился где-то позади.
«Тормоз», – подумал про него Джим.
Тони заглянул в пробоину и махнул рукой, Линда побежала к нему, Джим следом.
Внутри здания их оглушило многоголосым хором стонущих аварийных сирен. Синие и красные мигалки вращались под потолком, освещая обломки стены и закрученную в узлы арматуру.
Дважды ухнул дробовик Тони и кто-то на верхнем ярусе выронил автомат – тот с грохотом упал на стальной пол.
– Нам на лестницу! – указала Линда. Тони взбежал по ступеням и снова куда-то пальнул.
– Чисто! – крикнул он, и Линда стала подниматься. Мимо протопал Фердинанд, он держал автомат, словно дубину, и окинул Джима неприветливым взглядом. Отвлекшись, тот едва не просмотрел опасность – по коридору первого этажа бежало несколько человек.
Джим метнул гранату, она отскочила от двух стен поочередно и упала за поворотом. Раздался взрыв, послышались стоны и ругательства.
– Джим! – позвал сверху Тони.
– Иду.
Наконец все поднялись на второй ярус, и Линда указала, куда двигаться дальше. Все происходило так быстро, что Джим потерял ориентацию, на то, чтобы сверяться с планом, не было времени.
Группа двигалась в хорошем темпе. Тони шел первым, он стрелял, расчищая путь, и скрывался за очередным поворотом, за ним бежали остальные, но если он останавливался, прижимаясь к стене, вперед выдвигался Джим с гранатами.
Две секунды на принятие решения, а дальше – бросок с задержкой либо с отскоком. Взрыв – и снова вперед.
Возле очередного опасного поворота Линда неожиданно остановила Тони.
– Стой, пусть он идет, – сказал она, указывая на Фердинанда. – Давай, парень, задай им перцу!
Джим заметил, как Фердинанд покосился на пистолет этой красотки, потом облизал губы и сказал:
– Ладно, без проблем.
Тони посторонился, Фердинанд выскочил из-за угла и помчался по коридору, поливая огнем все вокруг. Послышались ответные выстрелы и звук падения тела.
– Готов – я его уделал!
Джим с Тони переглянулись, этот голос принадлежал не Фердинанду. Следовало бы спросить Линду, зачем она послала его на верную смерть, но сейчас было не до того.
За угол полетела граната, и после взрыва Тони сделал два точных выстрела.
– Чисто, – деловито сообщил он и двинулся дальше.

В коридоре они нашли Фердинанда, он лежал на спине, и глаза его смотрели в потолок. Дальше, в разных позах, валялись те, кого он застал врасплох, и два изуродованных выстрелами из дробовика тела.
– Осторожно ступайте, здесь скользко, – предупредила Линда.
«Да уж видим, что скользко», – согласился Джим, стараясь не смотреть на то, что делают разрывные пули.
В лесу он видел, как разносило в клочья найттатчеров, но здесь, в тесных коридорах, все это выглядело жутковато.
Мигнула и погасла последняя уцелевшая лампа, стало темно.
– Наша цель – на следующем этаже, где-то здесь должна быть лестница, – тихо сказала Линда.
– Я вижу лестницу… – отозвался спереди Тони. Вдруг он резко отпрянул назад и показал наверх.
Приготовив гранату, Джим подошел к лестнице и прислушался – на лестничной площадке над ними кто-то был. Затяжной бросок, взрыв – и сверху через перила рухнуло тело.
Проход был свободен, и группа двинулась дальше.

120

Они поднялись на третий этаж, здесь было тихо и все окна оказались целы. На стенах – отделка под шелк, полы – натуральное дерево. Джим шел вдоль ряда дверей и читал надписи – «Дежурный смены», «Инженер смены», «Координатор проекта».
– Нам сюда, – указала Линда на последнюю дверь и толкнула ее, та, однако, была заперта. Разбираться с кодовым замком времени не было, Линда и Джим посторонились, и Тони выстрелом выбил кусок двери вместе с запорами.
Линда заглянула в пробоину.
– Есть! Сервер здесь!
Теперь она по-настоящему торопилась.
Запустила терминал, ввела рабочий пароль Апдайка – тот был принят – и вставила в приемное устройство флэш-чип скоростной записи. Через минуту на него стали копироваться секретные файлы.
Иногда система защиты требовала личную кодовую подпись, но и она была известна Линде, поэтому ответственность за проникновение ложилась на Ричарда Апдайка.
Снаружи продолжали звучать выстрелы и разрывы гранат, Джим следил за работой Линды, а Тони стоял у двери.
– Джим! – позвал он, когда в коридоре послышался топот.
– Они узнали о проникновении в базы данных, – сказала Линда. – Но мне нужно еще пять минут!
Джим приоткрыл дверь и катнул гранату по полу. Раздался взрыв, затем, после паузы, загрохотали автоматы. Пули застучали по двери, расщепляя ее и разбрасывая острые лучинки. Запахло горелым деревом.
Как только стрельба прекратилась, Джим бросил вторую гранату. И снова – шквальный огонь, дверь превратилась в решето, со стены стали откалываться большие куски штукатурки. В воздухе повисла пыль.
– Что, горячо? – усмехнулась Линда. Она уложила чип в небьющийся контейнер и сунула его в нагрудный карман. – Если меня убьют раньше вас, этот контейнер нужно доставить на территорию полицейского участка.
– Вы сами доставите, мэм, – поспешил заверить ее Джим.
– Они не отступают, – сказал Тони, прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам. – Что будем делать?
– Уходить через окно – в трех метрах внизу железная крыша.
Сорвав несколько пломб, Линда распахнула окно и вскочила на подоконник. В помещение ворвались звуки боя – схватка снаружи продолжалась.
Линда прыгнула – снизу донесся грохот.
– Давай! – сказал Тони, держа разбитую дверь под прицелом. Джим разбежался и прыгнул, но не слишком удачно – потерял равновесие и покатился по скату, держась за автомат и пояс с гранатами.
Линда помогла ему остановиться.
Внутри кабинета раздался выстрел, потом на подоконнике появился Тони; балансируя руками, он прыгнул, но так же, как и Джим, скатился вниз.
Едва оказавшись на ногах, Тони выхватил пистолет и направил в сторону окна. Как только оттуда высунулась голова, он выстрелил.
– Теперь вниз! – скомандовала Линда и первой прыгнула с крыши. Джим последовал ее примеру и крепко приложился подошвами об асфальт – здесь было не менее четырех метров.
Рядом приземлился Тони.
– Я не помню на плане этого дворика.
– Его там и не было, – сказала Линда.
Второпях они выбили одну из выходящих во двор дверей и оказались в сети запутанных коридоров и вспомогательных помещений. Пара человек, что попались им, тут же ретировались – это были обыкновенные рабочие.
– Скорее всего все выходы с фабрики уже перекрыты, – сказала Линда. – Придется идти по магистралям – здесь должны быть большие канализационные стоки!
– Если только они не сбрасывают туда химические отходы! – заметил Тони. – А почему вы думаете, что снаружи не пройти, ведь там еще стреляют?
– Стреляют за оградой. В идеале, для нас должны были пробить в ограждении брешь – там, позади фабрики, но взрыва мы не слышали, значит, не получилось.
– Может, у них еще получится? – с надеждой спросил Тони.
– Не думаю, скорее всего там уже все убиты.
– И вы так спокойно об этом говорите?
– Говори мне – «ты», как-никак твой друг спал со мной.
Джим и Тони обменялись недоуменными взглядами, сейчас эта тема казалась неуместной.
– Давайте посмотрим, что за этим дверями, – предложил Джим, указывая на массивные серые створки.
– Это холодильник, оттуда нет выхода, – возразила Линда.
– И все же я загляну.
Джим потянул за ручку, створка открылась – внутри загорелся свет.
– Мама родная, это что? – произнес он в замешательстве. Вдоль стен небольшой камеры на многоярусных полках лежали замороженные тела найттатчеров.
– Наверное, их потом оживляют… – предположил Тони.
– Едва ли, – возразила Линда. – Смотри, здесь есть и оторванные конечности. Думаю, это брак производства – испорченные заготовки.
Джим притворил дверь.
– Что будем делать? – спросил Тони.
– Искать способ выбраться, плана этого уровня у нас не было.

121

Скоро отовсюду с верхних ярусов стали доноситься голоса и топот – группу начали целенаправленно искать.
Как ни старались Линда и разведчики, выхода на улицу с этого уровня им найти не удалось, пришлось подниматься на следующий.
Коридоры там оказались значительно шире, однако почти сразу группа столкнулась с противником. Это были работники фабрики, они побросали лопатки, которыми скоблили технологические емкости, и побежали прочь с криками «охрана-охрана!». Но раньше охраны в широкой производственной галерее появился найттатчер. Он будто материализовался из ничего в дальнем углу, и Тони сразу открыл огонь, однако монстр успел выстрелить гранатой.
Взрыв прогремел где-то совсем рядом, и Джима ударило о железный пол. На несколько секунд он потерял сознание, но, придя в себя, активизировал и швырнул гранату туда, где мог оставаться монстр.
Однако взрыва не услышал. Джим приподнялся и, оглядевшись, не увидел ни Тони, ни Линды. Какие-то люди пробежали по отходящему коридору, но их шагов он тоже не услышал.
Обнаружив рядом автомат, Джим поднял его и заметил, что рука в крови, а голова очень саднит.
«Ходить-то хоть я могу?» – спросил он себя и поднялся на ноги. Затем выбрал направление и пошел по коридору.
Первого же выскочившего на него охранника Джим сбил короткой очередью. Выстрелов он все так же не слышал, однако видел, как медленно летели к стене гильзы и, ударяясь о нее, падали на пол.
Вибрация металлического пола заставила Джима обернуться – это были преследователи. Они открыли огонь, пули выбили из потолка сноп белых искр.
Джим дернул спусковой крючок, но магазин оказался пуст, пришлось бежать в боковое ответвление, на ходу сбрасывая гранаты.
Тяжелая дрожь пола свидетельствовала о том, что они взрывались.
«Сменить магазин», – вспомнил Джим и, воспользовавшись передышкой, встал за угол и сменил рожок. Он по-прежнему ничего не слышал.
Увидев на полу тени, выставил за угол автомат и несколько раз выстрелил, затем побежал дальше.
По пути стали попадаться тела, в каждом следующем Джим опасался узнать Тони или Линду.
В какой-то момент глухота отпустила, и тотчас по ушам ударил грохот роторного пулемета. Совсем рядом за углом найттатчер освобождал магазин.
Джим осторожно выглянул и увидел силуэт монстра – тот стоял к разведчику спиной и стрелял куда-то в дальний конец коридора.
«Получи, гад!»
Джим поднял автомат и всадил в спину найттатчера полмагазина, но тот лишь покачнулся и, развернувшись, вскинул пулемет.
Однако большего сделать не успел, разрывная пуля двенадцатого калибра снесла ему голову и половину плеча. Тело монстра еще не упало, когда послышался крик:
– Скорее сюда, Джим!
И Джим помчался по скользкому от крови полу.
– Давай! – Тони выглядывал из пролома в стене и махал рукой.
– А где Линда? – спросил Джим, пролезая в дыру, и тут увидел ее – она сидела, привалившись к стене, с отстраненным выражением лица. Молния нагрудного кармана была расстегнута, стало быть, карту с информацией теперь хранил Тони.
– Ну, какие у нас планы? – спросил Джим, садясь рядом с Линдой; силы оставили его, а звуки собственного голоса отдавались в ушах болью.
– Тут в галерее я видел широкие ворота и следы автомобиля, – сообщил Тони, внимательно следя через пролом за тем, что происходило в коридоре.
– И что? – Джим вздохнул и провернул пояс, чтобы под руками снова был кармашек с гранатами. Он пересчитал – гранат оставалось семь.
– Это единственный шанс – вдруг там машина?
– Мы не умеем водить.
– Мы плохо водим, Джим, а это… – Тони выстрелил в пролом и продолжил: – А это не одно и то же.
– Может, все-таки по верху?
– Нет… там уже тихо.
– Точно?
– Точно.
– Ты, я вижу, сделал ей перевязку?
Линда повернула голову и улыбнулась Джиму безжизненной улыбкой. Говорить она уже не могла.
– Если найдем машину, будет шанс спасти ее.
– Понятно…
Стараясь не доставлять девушке лишних страданий, Джим перекинул ее через плечо и под тяжестью раненой и амуниции с трудом поднялся.
– Куда идти? – прохрипел он.
– Направо вдоль стеночки, давай автомат…
Джим отдал автомат, и Тони, разведя руки в стороны, стал контролировать оба конца коридора. Джим передвинул кобуру с пистолетом на живот.
Сколько они так двигались, он не помнил, временами сознание покидало его и он приходил в себя от звуков выстрелов и ругательств Тони. Гильзы сыпались под ноги, и Джим отдыхал, приваливая обвисшую Линду к стене.
«А может, ну его? Может, сдаться?» – мелькала в голове крамольная мысль. Он так устал, что не было страха даже перед смертельной угрозой.
– Вот эти ворота! Я сейчас!
Джим тупо следил за действиями напарника. Раздался выстрел, и замок был выбит.
– Давай, Джимми, еще немного! – умолял Тони, ему и самому приходилось несладко. От жуткого напряжения, с которым он ждал появления врага, пот лил с него в три ручья, окрашиваясь в розовый цвет от бесчисленных ссадин и небольших ранений.
За дверью оказался небольшой ангар, в котором при открытии створок автоматически включилось освещение. Джим, стоя полусогнувшись, увидел только колеса и тяжелый бампер – здесь действительно был автомобиль.
– Ну вот, я сейчас…
Договорить Тони не успел: раздался выстрел, и его нога подломилась.
Слева от себя Джим увидел ноги в начищенных военных сапогах.
– Как мило, – прозвучал насмешливый, будто простуженный голос. Джим увидел, как зрачок пистолета повернулся в его сторону, хотелось увидеть лицо этого мерзавца, но сил распрямиться с Линдой на плече уже не было.
– Брось ее, она уже мертва…
– Нет, – упрямо ответил Джим, пошатываясь.
– Брось, она залила тебя своей кровью.
– Нет.
– Брось, иначе я выстрелю тебе в ногу, как и твоему товарищу, пуля с парализатором – это очень больно, хотя и не смертельно.
– Кто вы? – спросил Джим, чтобы только выиграть время.
– Моя фамилия Йожуч.
– Какая странная…
– Почему людям это кажется странным? Может быть, смешным, но почему странным? Где носитель? – спросил он без перехода. – Говори! Признаю, вы крепкие существа, но силы ваши не бесконечны… Как и мое терпение.
Скользкий от крови палец лежал на спусковом крючке нетвердо, однако попытаться стоило.
Грохнул выстрел, и Йожуча, словно тряпичную куклу, отбросило к дальней стене.
– Вот это да! – поразился Джим и, вынув из кобуры дымящийся пистолет, выстрелил в Йожуча еще раз.
– Я думал, ты никогда этого не сделаешь, Джим, – шипя от боли, произнес Тони и пополз в сторону автомобиля.
Пятясь со своим грузом, он добрался до машины и не слишком осторожно перекинул Линду через борт – в грузовой отсек. Со стоном распрямившись, полез сам в кабину.
Рыча от боли в раненой ноге, на соседнее сиденье опустился Тони.
– Давай, скорее заводи.
Джим осмотрелся. Их трофей оказался разведывательным бронеавтомобилем, какие были у них на базе. Во время штурма почти все их пришлось сжечь для имитации будто бы горящих вертолетов.
Вдавив кнопку стартера, Джим запустил двигатель.
– Куда теперь?
– Давай прямо… – на побелевших губах Тони появилась пена. – Сам увидишь…
«Проверить топливо, убрать стояночный тормоз…» – начал проговаривать Джим те наставления, что диктовал ему когда-то механик.
Топлива было меньше половины бака, но этого должно было хватить, чтобы прорваться.
– Чего ждешь, они уже идут! – прорычал Тони, вытягиваясь на сиденье, – особая пуля в ноге доставляла ему страдания.
И действительно, со стороны коридора доносился топот множества ног – охрана готовила последний приступ.
– Не будет вам приступа!
Джим вдавил газ в пол, и броневик с низким рокотом начал разгоняться. Валявшийся у дальней стены Йожуч пошевелился, но Джим этого не видел, он ждал жесткого удара о стальные ворота.
Но опасения оказались напрасны – тяжелый броневик вышиб их без труда, створки рухнули на собравшихся в коридоре охранников. Проскочив по выбитым воротам, как по мосту, броневик выскочил в широкую галерею.
Галерея была почти прямой, однако Джим с трудом удерживал автомобиль, броневик бросало из стороны в сторону, и он скрежетал по стенам бортами. Несколько раз из боковых коридоров выбегали охранники и стреляли вслед беглецам, однако броня надежно защищала от пуль.
Впереди показался дневной свет, машина подпрыгнула на крутом пороге и оказалась на фабричном дворе.
– Куда?! Куда дальше?! – отчаянно закричал Джим, броневик несся прямо на бетонную стену.
– Налево! Налево поворачивай! – скомандовал Тони, поняв, что растерявшемуся напарнику требуется команда.
Круто повернув, броневик помчался вокруг фабрики, разгоняя охранников и рабочих. По нему начали стрелять, теперь уже и с уцелевшей вышки.
– Руби ее! – крикнул Тони. Пулеметчик торопливо брал упреждение, но не успевал – пули ложились позади водителя. Броневик опасно рыскал по сторонам, но все же сумел подрубить мощный бетонный столб, на котором держалась вышка.
Машина помчалась дальше, а вышка рухнула, разлетевшись на куски и подняв тучи пыли.
– Сбрасывай газ! – орал Тони, но Джим ничего не слышал, продолжая давить на газ, колеса отчаянно буксовали, впереди разбегались люди, а он все никак не мог понять, где здесь ворота.
– Вон, они уже баррикаду сделали! – указал Тони. В этот момент справа метнулась тень, и за борт рядом с ним зацепился найттатчер, он взмахнул ножом, но еще раньше Тони приставил к его подбородку пистолет и трижды нажал спусковой крючок.
Казалось, дело сделано и монстр убит, однако он продолжал держаться за борт, и могучий броневик волок его тело по асфальту.
Вот и баррикада, она еще не была закончена, и арматура из бетонных глыб торчала в разные стороны. Раздался удар, брызнули кирпичные осколки, машина успешно преодолела препятствие, а недостреленный найттатчер наконец отцепился, врезавшись в бетонную глыбу.

122

Джиму еще дважды пришлось таранить блокировавшие проезд машины, пули скорострельных «слеттеров» молотили по покрышкам броневика, а гранаты из подствольников ухали в запыленные бока. Однако броневик был сработан на совесть, он держал удар и выносил пассажиров из самых безвыходных ситуаций.
Если бы Джим знал город лучше, они бы приехали в отделение раньше, но даже и так все удалось. Ворота полицейской части были открыты, и Джим на скорости проскочил внутрь.
– Тормози! – закричал Тони, и машина пошла юзом. Ворота быстро закрылись, и спустя мгновение перед ними стали скапливаться автомобили народной милиции.
Джим подхватил пистолет и, с трудом перемахнув через борт, побежал на подмогу к лейтенанту Олсену и сержанту-хозяйственнику Доусу. Вооруженные до зубов, те стояли у открытой калитки, глядя на шедшего к ним комиссара по особым поручениям Писанца.
Остановившись перед наставленными на него автоматами, он криво усмехнулся:
– Немедленно выдайте нашу бронемашину и тех, кто в ней был, в противном случае мы все здесь сравняем с землей, а с вас я шкуру с живых спущу. Даю вам три секунды…
– Не стоит, комиссар. – Лейтенант подал ему спутниковый индикатор связи.
– Что это? Кто там?
– Это вас, командующий округом трехзвездный генерал Штайнер.
– Зачем он мне?
– Затем, – с нажимом произнес лейтенант.
Комиссар взял трубку и осторожно приложил к уху.
– Здесь комиссар по особым поручениям Писанец. С кем имею?
– Я командующий округом генерал Штайнер, у меня имеются полномочия на случай, если вы попытаетесь переступить порог полицейского отделения федеральной полиции.
– И… что же вы сделаете, генерал?
– Сейчас на базе Мальбрук тридцать два фронтовых бомбардировщика «Дакар», я прикажу им стереть всю южную окраину Свазиленда в порошок.
– Вы не посмеете, правительство…
– Слушай меня, отморозок! Твои покровители в правительстве не предусмотрели этот случай. Поэтому сейчас я с полным основанием могу уничтожить ваше змеиное гнездо, и я не упущу этот шанс, если вы мне его предоставите…
Комиссар Писанец был озадачен, так с ним еще никто никогда не разговаривал. Вернув трубку полицейскому лейтенанту, он отошел проконсультироваться со светловолосым щеголем в рыжих остроносых ботинках – это был шеф районного бюро политической разведки Поль Дюрекс.
– А что вы хотите, Писанец, на этот раз они поимели нас. – Дюрекс вздохнул. – Если бы только пару минут, тогда…
– Что?
– Это я не вам.
Дюрекс сел в машину.
– Возвращаемся, комиссар, у нас на фабрике много работы.
Писанец поплелся к своей машине, а Дюрекс все качал головой, досадуя на нерасторопность сотрудников – сегодня ночью они опоздали всего на пару минут… Обидно.

123

Когда Джим вернулся к машине, там был лишь Тони, он стоял на одной ноге и улыбался.
– Что – полегчало? – спросил Джим, убирая пистолет в кобуру.
– Да, доктор вкатил мне две ампулы обезболивающего.
– А где же Линда, как она?
– Док с каким-то уборщиком утащили ее в санчасть.
– И что он сказал?
Тони пожал плечами.
– Говорит, что случай тяжелый, но надежда есть.
Джим кивнул и облокотился о борт броневика.
– Что-то тихо тут, никого нет. Где все?
– Тот же вопрос я задал доктору…
– И что он сказал?
– Что все остались на фабрике.
Джим недоверчиво покачал головой. Наверное, он неправильно понял.
– Да, Джимми, да. Они стреляли, пока могли, чтобы мы выбрались с этой коробочкой. – Тони похлопал по карману.
От ворот вернулись лейтенант Олсен и сержант Доус.
– Идите в санчасть, а мы здесь покараулим. Скоро прилетит санитарный вертолет, у нас есть на это право.
– Прямо сюда?
– Да, здесь достаточно места.
– А они не попытаются его сбить? – спросил Тони.
– Наверное, попытались бы, но на этот счет будут предприняты специальные меры. Ну, идите, вам должны оказать помощь.

Через час над отделением действительно появился «Си-12» с красным крестом на брюхе; машина тяжело села недалеко от броневика, и из нее стали высаживаться медработники, человек двадцать.
Оказалось, что только двое из них были медиками, остальные – пополнение взамен погибшего личного состава.
Первой погрузили Линду, она лежала на носилках с множеством подведенных к венам трубок.
Когда ее заносили в вертолет, в небе прошла пара «Дакаров».
– Смотри, – сказал Тони.
– Ага, те самые специальные меры, о которых лейтенант говорил.
Подошел Олсен.
– Еще раз проверь груз, Тайлер, – напомнил он.
– Да, сэр, – Тони ощупал карман. – Все при мне.
– Ну давайте, вспоминайте нас.
Вертолет взлетел легко, но Джима не покидал страх, что в них вот-вот врежется ракета или снаряд безоткатки. Он хорошо помнил звук этого удара, когда-то их подбили на «Си-12К», правда, тогда поврежденная машина все же дотянула до базы…
Санитарный вертолет никто не обстрелял, и он без помех пересек границу города, а вскоре к нему присоединились два увешанных пушками «Си-12К», в иллюминаторы которых смотрели бойцы десанта. Этот серьезный эскорт свидетельствовал о важности сведений, которые Тони перевозил в кармане грязных полицейских брюк.
Вертолеты эскорта поочередно уносились вперед – на разведку, однако один «Си-12К» постоянно находился рядом.
Накаченный обезболивающим Тони спал, а Джиму не спалось, он смотрел на горизонт, надеясь увидеть родную базу. Устав созерцать однообразный зеленый океан, он решил подремать, однако это оказалось непросто, мысли об оставшихся на фабрике полицейских не давали покоя. Джим понял, что Трентон с самого начала знал, что ему и его подразделению уготована участь смертников.
«А смог бы я так?» – спросил себя Джим. Ему, Тони и Линде пришлось нелегко, но все это время Джим надеялся выйти живым – у него была надежда и шанс. Был ли шанс у Трентона?
В конце концов усталость взяла свое, и Джим уснул, а когда проснулся, вертолет опускался на площадку военного госпиталя города Антвердена.

124

Пятьдесят Второго разбудили среди ночи, он сам отдал такое распоряжение:
– Я пойду вздремну, Джонни, если что-то придет от Линды – буди немедленно.
И ушел. Помощник растер лицо ладонями и, пододвинув очередную чашку кофе, уставился в экран красными глазами. Разумеется, в бюро были и операторы, однако ситуация складывалась так, что доверять важные сведения можно было только считанному числу людей.
Через полчаса пришла информация со Стайлиса: операция провалилась, что, впрочем, было ясно с самого начала, отдел не смог передать команду отмены – связной был уничтожен разведкой противника.
Потом пришли еще два отчета – ни шатко ни валко, в одном случае потеряли двух агентов, в другом – получили второстепенную информацию – все же лучше, чем ничего.
Джон вздохнул и покосился на замаскированный аварийный выход. Уже дважды на руководство отдела совершались нападения, противник располагал осведомителями в правительстве и руководстве УСБ.
В половине третьего прозвучал очередной гонг – пришел файл с Ниланда.
Джон почувствовал, что покрывается липким потом, – сейчас практически решалась судьба всего отдела… да что там отдела – все было гораздо серьезнее!
Запустив программу-дешифратор, он набрал в легкие побольше воздуха и открыл готовый текст. Несколько секунд смотрел, ничего не понимая, затем открыл приложения – это была бесконечная распечатка гигантских файлов с секретной информацией.
– Есть… – с чувством произнес Джон и хлопнул ладонью по столу. – Получили! Получили!
Немного успокоившись, он стал читать отчет об операции. Потери, потери, потери… Впрочем, в пределах нормы.
– Теперь можно будить босса, – вслух произнес помощник и, войдя в кабинет, осторожно потряс Пятьдесят Второго за плечо.
– Что там? – хрипло спросил тот, не поворачиваясь.
– Кажется, что-то вырисовывается, – с почти нескрываемой радостью произнес помощник.
– В самом деле? – Пятьдесят Второй выглянул из-под клетчатого пледа и сел на жестком диване, потом сунул ноги в ботинки. – Может, мы все же выберемся из этого дерьма, как ты думаешь?
– Еще пяток таких операций, и у нас появится шанс, сэр.
– Как материал?
– Материал отменный, и его много… Судя по всему, есть что-то из технологии.
– Хорошо бы. – Пятьдесят Второй откашлялся. – Как основной агент?
– Получила тяжелое ранение, но сейчас вне опасности.
– Угу. Мальчишки, разумеется, погибли?
– Нет, сэр. Оба живы, только один легко ранен в ногу.
– Вот как?
Пятьдесят Второй поднялся и принялся расхаживать по кабинету.
– Хорошие нелегалы из них могут получиться, а? Или даже просто – чистильщики, хороший чистильщик сейчас тоже большая редкость.
– Скажу больше, они выволокли на себе основного агента – она получила тяжелое ранение прямо на объекте.
– Так. – Пятьдесят Второй остановился. – Вот что, Джон, давай-ка организуй для них перевозку.
– Будете встречаться?
– Куй железо, пока никто не видит – так гласит пословица. Полагаю, сейчас самое время закрепить их за отделом, пока они не примелькались в УСБ. Этот случай с перестрелкой, когда они с Линдой чуть не перебили друг друга, должен стать нам уроком – агент не должен использоваться бесконтрольно… Как там с этим планировщиком, который проморгал факт их знакомства?
– Судя по всему, он просто ошибся.
– Позаботились о нем?
– Разумеется, сэр.
– Одного я не могу понять, почему я-то сам проморгал? – Пятьдесят Второй покачался на каблуках, испытующе глядя на помощника.
– Вас тогда не было, сэр, вы временно исчезали, чтобы организовать отдел, и потому физически не могли видеть отчетов Линды.

125

Полковник Мартель навестил Джима и Тони в госпитале. Он пришел на второй день после их возвращения, принес фрукты и минеральную воду. Поздравив их с выполнением задания, он сообщил о повышении жалованья, однако особой радости на лицах разведчиков не заметил. Из бойни в Свазиленде напарники вышли немного оглушенные, надорвавшиеся от непосильной работы.
У Тони были проблемы с раной – она никак не затягивалась, несмотря на лошадиные дозы пластифицидов. Анализы не приносили никакого прояснения, дыра в девять миллиметров понемногу кровоточила, пачкая повязку и наводя на Тони уныние.
Майор заметил состояние разведчиков, поэтому, сколько мог, держался отвлеченных тем.
– Говорите, с чем пришли, сэр, мы же видим – вы по делу, – сказал Джим.
Мартель улыбнулся.
– Вас вызывает высокое начальство…
– Насколько высокое?
– Насколько это возможно в нашем ведомстве.
– И где оно, это начальство? – Джим посмотрел на Тони, но тот оставался безучастным.
– Этого никто не знает. Завтра вы отправитесь в порт.
– Так это не на Ниладне?
– Скорее всего – нет. На Ниланде небезопасно.
– Тони, ты слышал?
– Мне все равно, – ответил тот.
– У него рана плохо затягивается, а врачи ничего не могут понять. – Джим вздохнул.
– Ничего, что-нибудь обязательно придумают. И знаете что – не желаете ли навестить основного агента?
– Она в нашем госпитале?
– Да.
– Тони, ты слышал?
– Слышал, – оживился тот, спустив ноги на пол. – Я бы с ней повидался – как она, сэр?
– Вы сами можете спросить, она в сознании. Разумеется, посещать ее нельзя, но я пойду на небольшое нарушение, тем более что ей это не повредит.
Тони прихрамывал, однако передвигался довольно быстро. Они поднялись на лифте и оказались на этаже с усиленной охраной. Полковник предъявил удостоверение, и только после этого всех троих проводили в палату Линды.
Джиму показалось, что она спит, глаза ее были закрыты, но когда гости подошли ближе, она посмотрела на них и улыбнулась одними губами – ее лицо было серо-пепельным, под глазами синие круги.
– Ты как себя чувствуешь? – спросил Тони.
– Нормально. Не обращайте внимания, это меня пластифицидами накачали. Пока не закончится их действие, буду страшнее страшного…
– А нас скоро выпишут, – похвалился Джим и испуганно покосился на полковника – не сказал ли чего лишнего.
– Хорошо. – Линда вздохнула. Сейчас она выглядела уставшим больным человеком, и никто не признал бы в ней бывшую жестокую красотку.
– Я хотел спросить тебя. – Джим пожал плечами. – Может, не время, конечно…
– Спрашивай.
– Там, на фабрике, ты послала Фердинанда вперед – почему?
Линда снова вздохнула; торчавшие из-под одеяла трубки с растворами качнулись.
– Он был под сильным стрессом. Скорее всего, выстрелил бы нам в спины или только в меня.
– Тогда в ресторане, в перестрелке, ты снесла голову его напарнику.
– Я знаю, капитан предупредил меня.
Появился врач, это означало конец свидания. Джим с Тони пожали Линде слабую руку и вышли.

126

На другой день разведчиков побрили, помыли, еще раз перевязали и отвезли в порт, где их ждал клиппер.
Был резкий неприятный старт с ускорением и тряской, после атмосферы стало легче – включилась искусственная гравитация, а пришедший стюард разрешил отстегнуться и походить по салону.
Из пассажиров они были одни, на борту оказалась неплохая библиотека и коллекция фильмов, вот только слегка угнетала неизвестность – куда их везли, Джиму и Тони не сказали.
Прошли дневные часы, стюард принес две раскладные кровати и постель – напарники улеглись и быстро уснули. Утром, по корабельному времени, их разбудили.
– Умывайтесь, ребята, и давайте пейте чай.
– А завтрака что – не будет? – спросил Джим.
– Нет, здесь посадка тяжелая, будет сильно трясти. Обойдетесь пока чайком, а на земле позавтракаете.
– Простите, сэр, это последняя станция или только пересадка?
– Этого я не знаю, – пожал плечами стюард.
«Брешет», – подумал Джим.
– Да, кстати, я еще должен тебя перевязать, – сказал стюард Тони.
Посадка действительно оказалась не из приятных: сначала клиппер жутко ревел и корпус его содрогался от сопротивления атмосферы, потом, уже выровняв полет, корабль попал в грозовой фронт. Неприятные ощущения длились несколько минут, и лишь затем в иллюминаторах показалось зеленовато-синее небо с освещенными двойным светилом облаками.
– Блин, миры категории «В», – сморщился Тони.
– А тебе какая разница? Ты на них бывал, что ли?
– Тут два солнца, балбес, из-за этого многие с катушек слетают.
– Только не мы, Тони.

Клиппер сел на бетонную полосу, проложенную посреди леса. Разведчики с любопытством поглядывали в запылившиеся иллюминаторы.
– Когда выходить будем? – нетерпеливо спрашивал Джим.
– Скоро, – неопределенно отвечал стюард. Теперь в его руках появился роторный пулемет.
– А это зачем?
– Положено по уставу.
– Понятно.
Снаружи не проникало ни одного звука, и было как-то странно видеть беззвучно раскачивающиеся от ветра деревья с крупными раздвоенными листьями.
Неслышно подъехав, возле клиппера остановился заправщик с длинной серебристой цистерной, потом прибыл фургон с сонными механиками. Неожиданно они вытянулись и стали одергивать синие робы – под брюхом клиппера остановился черный автомобиль, из которого вышел высокий молодой человек в темных очках.
Только после этого развернулся трап, и неизвестный гость поднялся на борт.
Вскоре он появился в салоне, стюард повесил оружие на ремень и вытянулся, Джим с Тони невольно повторили его движения, с любопытством косясь на вошедшего.
– Джим Симмонс и Энтони Тайлер?
– Так точно, сэр! – одновременно ответили разведчики.
– Я ваш сопровождающий, следуйте за мной.
Воздух на незнакомой планете показался каким-то терпким. Джим чихнул, а Тони закашлялся.
– Ничего, привыкнете, – сказал сопровождающий, не оборачиваясь. Включился и загудел насос заправщика, огромные шланги подрагивали от напряжения, проталкивая горючее в бездонные баки.
Посмотрев на клиппер, Джим поразился – судно было черным от копоти.
– Ух ты, смотри, Тони.
Напарник тоже удивился.
– В машину, – напомнили им.
Разведчики заторопились, хлопнула дверь, и они поехали.
– Можете звать меня Джоном.
– Да, сэр.
– Нет – просто Джон.
– Хорошо, Джон. А почему корабль такой черный?
– Из-за воздушного планктона, который плавает в верхних слоях атмосферы и пригорает, ударяясь о судно с большой скоростью.
– Воздушный планктон, – произнес Тони и покачал головой. – Поверить не могу.
– Привыкнете, он здесь повсюду, вы даже дышите им – оттого и кашляли поначалу…
Джон сделал поворот, и они помчались по узкому, закрытому деревьями шоссе; помня о планктоне, Джим пытался дышать через рукав.
Ехали минут пятнадцать, потом машина свернула на территорию небольшого загородного поместья. Вблизи, среди подстриженных кустов можно было различить прикрытые маскировочной сеткой бетонные колпаки дотов.
– Это нужно для безопасности, – пояснил Джон, заметив удивление на лицах гостей. – Идемте.
Они вошли в дом, прошли гостиную и в следующей комнате погрузились в лифтовую кабину. Кнопок здесь не было, однако лифт стал быстро опускаться. Затем плавно затормозил и остановился – створки раздвинулись, и гости оказались в бункере со сводчатым потолком и тянувшимися вдоль стен пучками толстых кабелей.
Нужное им помещение оказалось в конце длинного коридора. Пройдя через две металлические двери, Джим и Тони оказались в приемной с секретарским столом и рядом стульев для посетителей.
– Вам туда, – сказал Джон, указывая на дверь в кабинет начальника.
Джим осторожно ее толкнул и вошел первым, за ним, прихрамывая, последовал Тони. Здесь никого не было, но вскоре хозяин вышел из смежной комнаты. Увидев его, Джим попятился, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле.
– Но вы же умерли, мистер Форсайт! – воскликнул Тони, прячась за напарником.
– Дядя… это действительно… вы? – прошелестел Джим побелевшими губами.
– Да, Джим, это – я, твой дядя Эдгар, но я живой, можешь меня потрогать.
– Но как же, сэр, мы ведь видели, что вас убили! – не унимался Тони.
– Нет, Тони, – покачал головой Эдгар Форсайт, он же – Пятьдесят Второй, глава «отдела «Р». – Вы видели мое разбитое лицо, а уходя, слышали выстрел, правильно?
Джим с Тони переглянулись.
– Так… и было.
– Да вы присаживайтесь, ребята. Джон, принеси им крепкого кофе – это их взбодрит.
Напарники неловко, словно ватные игрушки, опустились на стулья, а хозяин кабинета присел на краешек стола и продолжил рассказ:
– А потом вы видели, как с черного хода здания гауптвахты вынесли окровавленный мешок, в котором угадывалось тело, и, разумеется, решили, что это я и есть.
– А разве это были не вы, дядя? – задал Джим глупый вопрос.
– Нет, это было вовсе не тело, а муляж.
– Но для чего нужна была эта чудовищная мистификация, сэр? – спросил Тони, в его голосе слышалось негодование. – Из-за вашей смерти… то есть из-за вашей как бы смерти мы с Джимом попали служить в эту дыру – на Ниланд! Нас заставили подписать пятилетний контракт, до конца которого дослуживают только единицы! А ведь вы обещали нам… – Тони взмахнул длинными руками, словно собирался взлететь. – Вы обещали нам тепленькие места в тыловой службе!
Появился Джон с подносом и подал гостям кофе, те стали жадно пить, чтобы хоть как-то ухватиться за ускользавшую реальность. Оба не могли отойти от потрясения.
– Я понимаю ваши чувства, но все случилось неожиданно – появились нехорошие люди, которые захотели ликвидировать несколько человек из службы и подмять под себя весь отдел. Пришлось сыграть в эту смерть – благодаря этому я остался жив и руковожу отделом, а те, кто «оставались живыми», погибли. Я хотел помочь вам со всей искренностью, – Эдгар Форсайт прижал руку к груди, он всегда так делал, когда говорил неправду. На самом деле с самого начала этим двум парнишкам предстояло сыграть роль «свидетелей его смерти». Они «видели», как он умер, они грустили без фальши, и те, кто за ними следил, уверились в смерти Эдгара Форсайта.
– С другой стороны, эти испытания помогли вам стать настоящими мужчинами и отличными солдатами. И раз мы заговорили начистоту, Джим, я хотел бы тебе признаться кое в чем еще…
– В чем же, дядя? – Джим только начал приходить в себя.
– Дело в том, что я тебе не родной дядя… – Форсайт сделал паузу, дозируя информацию. – А если сказать точнее, то вовсе никакой не дядя…
– Сэр! – Тони было так жалко своего друга, что захотелось дать этому вернувшемуся из небытия «недяде» по физиономии. – Сэр, но вы хотя бы гуманоид?
– Мне понятен твой сарказм, Тони, и твоя обида за товарища. – Форсайт вздохнул, как бы соболезнуя обоим. – Я был резидентом в Сан-Лоисе, а отец Джима – моим агентом. Он отлично работал, но засветился, и его ликвидировали – грузовик врезался в машину, когда родители Джима возвращались с праздника.
– Но сэр! – воскликнул Джим со слезами на глазах. – Почему же моя мать считает вас своим родным братом?
– Бедная Луиза, она два месяца была между жизнью и смертью, потом – почти полная амнезия. Чтобы как-то поддержать ее, поддержать семью моего погибшего агента, я назвался ее братом – это было несложно, к тому времени родных у нее не осталось. Так я и стал твоим дядей, Джим, и, надеюсь, неплохо справлялся с этой ролью.
Они помолчали. Джим вспоминал веселого и щедрого дядю Эдгара, который был рядом с малых лет, а Форсайт припомнил, как «сливал» информацию через двойного агента, пытаясь убедить противника, что Луиза Симмонс для них опасна. Она должна была сыграть роль живца, а после ее ликвидации отдел получил бы ниточки к агентурной сети врага.
Форсайт снова вздохнул.
– Думаю, твоей матери мы ничего не скажем, как ты считаешь, Джим?
– О чем, сэр?
– О том, что я жив.
– Но она не знает, что вы умирали. – Впервые Джим заулыбался, а на лице Пятьдесят Второго появилось выражение легкого недоумения.
– Что ж, – сказал он наконец. – Тем лучше. Ну, раз все родственные связи досконально выяснены, поговорим о делах.
Пятьдесят Второй обошел стол и сел в кресло, теперь он выглядел настоящим начальником.
– Вы сделали большое дело – сумели вывезти добытую Линдой информацию. Там много такого, что поможет нам хоть в чем-то приблизиться по возможностям к нашим врагам.
– Вы о мятежниках генерала Тильзера говорите? – уточнил Тони.
– И да и нет. Пока у вас нет соответствующего допуска, будем считать их мятежниками сумасшедшего генерала, однако настоящая правда намного страшнее…
Форсайт сделал паузу.
– Сэр, кое-что нам рассказывал полковник Мартель…
– Что же конкретно?
– Ну, якобы инопланетяне хотят нас завоевать.
Джим с Тони захихикали, Пятьдесят Второй и его помощник их поддержали, однако все четверо почувствовали фальшь этого веселья.
– Мы наметили провести одну операцию, целью ее будет ликвидация среднего звена нашего многогранного противника. Для этого вы пройдете новый курс обучения, намного более… – Форсайт замолчал, подбирая подходящее слово. – Намного более емкий и более трудный. Скажу больше – вы получите такие возможности, о которых не смеет и мечтать обычный человек, вам будет по плечу решение очень многих задач, которые перед нами стоят.
– У меня проблема с ногой, сэр, пулевая рана не заживает, – пожаловался Тони.
– Это не проблема, уже сегодня ты будешь здоров. Так что с завтрашнего дня приступайте к занятиям, у вас будет много работы и, разумеется, – Форсайт улыбнулся, – много денег! Вы переходите в новую тарифную сетку.
Пятьдесят Второй встал, давая понять, что аудиенция закончена, – дел у него действительно было невпроворот.
Джим с Тони поднялись тоже, поставили на поднос опустевшие чашки, попрощались и пошли за Джоном, но на пороге Тони остановился.
– Последний вопрос, сэр.
– Слушаю тебя.
– Это среднее звено противника, которое мы должны будем уничтожить, – это вообще кто?
– Разумеется, генерал Тильзер собственной персоной.
Джон подтолкнул Джима и закрыл дверь. Шутка это была или правда, приятелям еще только предстояло узнать.

Сила главного калибра

1

Когда-то Джиму казалось, что хуже джунглей Междуречья на материке Тортуга, планета Ниланд, и быть ничего не может: змеи, пауки, сороконожки и расплавляющие волю духота и сырость, а еще эти изматывающие длинные дождливые сезоны, когда солдаты на базе начинали чувствовать себя лягушками. Эх, но что бы он сейчас не отдал, чтобы отдохнуть на базе, побродить вдоль болот, непринужденно сбивая с веток шипохвостов, подразнить на реке зурабов – шестиметровых бескомпромиссных хищников.
Как там говорят: что имеем – не храним, потерявши – плачем.
Маршрутизатор на запястье коротко пискнул – можно было идти. Джим сбросил с головы капюшон светоотражающего плаща и, закинув на плечо неподъемную КПТ, побежал по осыпающемуся склону дюны.
Паралакс жарил нещадно, его синеватые лучи словно вознамерились размазать Джима по красноватому песку. Хотелось упасть и закутаться в плащ: хоть какое-то облегчение в этом пекле. Джим избегал смотреть на термометр. Что толку? Ну узнаешь, что воздух раскален до семидесяти восьми градусов по Цельсию, так от этого же только хуже станет!
Джим поправил сползавший респиратор, от которого нестерпимо несло дезинфектором.
Снова запел зуммер, на этот раз протяжно, – это означало, что осталось только тридцать секунд на то, чтобы лечь на песок и, завернувшись в светоотражающий плащ, затаиться в ожидании следующего «окна». Где-то высоко на орбитах планеты плыли спутники, и их было достаточно, чтобы испортить Джиму жизнь. Они просеивали каждый камушек в этой пустыне, но иногда всего на пару минут теряли его квадрат из виду, и тогда заложенная в маршрутизаторе программа давала команду: беги!
Закутавшись в плащ, Джим начал себя успокаивать: этого пекла нет, оно только кажется. В инструкции по эксплуатации плаща было написано, что он поможет и при двух сотнях градусов. Главное – не паниковать и успокоиться, тогда станет прохладнее. Но – не становилось.
Пот уже заливал глаза, не успевая впитываться в накладки респиратора, в ботинках хлюпало. Помня рекомендации Инструктора, Джим стал налаживать дыхание. Это отвлекало его, и, кажется, плащ начал справляться. Или он сам успокоился?
На КПТ лежать было неудобно, но с этим ничего поделать было нельзя, оружие требовалось закрывать, не то раскалится так, что потом и не схватишься. Можно, конечно, стрелять в перчатках, но пострадает точность.
Джим вздохнул: как все надоело! Под плащом было светло, он пропускал достаточно света, чтобы разглядеть показания маршрутизатора, не пользуясь подсветкой. До следующего «окна» оставалось минут десять. Дышать и еще раз дышать. Кажется, начали действовать поглотители воды, в ботинках стало суше, и нитробелье перестало липнуть к спине.
Неожиданно на светлом фоне плаща появилась тень. Джим замер. Человека он бы услышал. Так и есть – проволочник! Слепая, живущая в толще песков змея. От ее яда у Джима был антидот, но проволочник мог не только ужалить, но и полоснуть острым как бритва хвостом.
«Ну уходи же, скотина, уходи!» – мысленно приказывал Джим. До появления «окна» оставалось совсем мало, а объект был уже где-то рядом, две-три дюны – и на позицию.
Тень змеи качнулась раз, другой, Джим почувствовал, как скрипит песок, – проволочник ввинчивался в его толщу, чтобы дождаться ночи.
Стало тихо и даже как-то уютно под защищавшим от нестерпимого жара волшебным плащом. Спецобмундирование и нитробелье тоже работали хорошо, правда, только теперь – во время движения они не спасали. Немного «фонили» перчатки, пропуская исходящее от раскаленного песка тепло. Но терпеть было можно.
Пискнул маршрутизатор: давай! Джим разом сбросил плащ, подхватил КПТ и помчался вниз по склону дюны к следующей вершине. Жара снова начала брать свое, сердце гулко билось, а под одежду будто залили горячего сиропа – давно знакомое ощущение. Пропитанное химикатами нитробелье связывало воду, правда, эффект от его работы наступал лишь через несколько минут после очередного привала.
Маска респиратора стала сползать, в лицо пахнуло как из кузнечного горна. Заплывающий потом и изнемогший, Джим на одной только силе воли взобрался на вершину и услышал длинный зуммер: квадрат снова попадал под объективы спутника.
Джим плюхнулся на песок, даже не успев осмотреться. Где-то неподалеку должен быть объект. О том, что он опять мог заплутать и потерять ориентацию, думать не хотелось. Джим посмотрел на экран маршрутизатора. До «окна» оставалось совсем немного, нужно лишь закрыть глаза, постараться успокоиться и не думать о том, сколько еще рывков до цели.
И снова сигнал. Джим сбросил с лица капюшон, подхватил КПТ и тут же снова упал на горячий песок – впереди, метрах в четырехстах, в туманной дымке подрагивал силуэт объекта.
Сразу забыв про жару, Джим сдернул с пояса бинокль, не глядя снял с окуляров накладки и поднес прибор к глазам.
Так и есть – бункер, охранный периметр из спутанной «колючки» и цели – пока он видел только две, зато какие! Это были С-рейдеры с искусственным интеллектом. Года три назад с них смахивали каждую пылинку, а теперь перевели в расходный материал. Джим стал внимательно осматриваться – обидно наскочить на патруль, когда результат почти в кармане. Но сколько он ни щелкал регулировками разрешений и спектров бинокля, никаких возмущений в тепловой среде пустыни не обнаружил.
«Отлично», – выдохнул Джим, поднял с песка КПТ, открыл прицел и сдвинул по планке немного на себя – так было удобнее. Теперь объект выглядел куда четче. Выполнение задания подразумевало уничтожение всех целей на объекте, но сколько их здесь было, Джим пока не знал. Два С-рейдера степенно расхаживали по бетонным дорожкам, посылая во все стороны яркие блики от своих бронированных панцирей. Эта броня была еще одной проблемой: чтобы пробить ее, пуля из КПТ должна была хорошо «зацепиться», никакие касания здесь не сработают.
Хорошо бы уложить все цели с одной позиции, ведь неизвестно, какой в них заложен алгоритм в случае несмертельного повреждения. Возможно, они где-то укроются или, наоборот, атакуют.
Джим перевел контроллер в положение «подготовка». Защищавшие от песка ствольные шторки разошлись, электрический механизм мягко подал патрон, одновременно в компенсаторную камеру был подан заряд компенсатора, во время выстрела принимавший на себя всю чудовищную отдачу КПТ.
Неожиданно в поле зрения Джима попали еще два С-рейдера. Теперь целей было четыре.
Джим скосил глаза на запястье – до закрытия «окна» две минуты, следовало спешить. Он вернулся к окуляру и навел перекрестье на ближайшего к бетонной постройке С-рейдера, чтобы тот не успел юркнуть под защиту бункера. Зажал ладонь между колен, стащил перчатку и осторожно взялся за раскаленную рукоять. Она была с накладками из термостатического пластика, но это не очень помогало.
Задержав дыхание, Джим выстрелил. Было видно, как полыхнуло пламя и от корпуса С-рейдера отлетело несколько больших осколков. Джим между тем уже наводил перекрестье на следующего. Еще один выстрел, и снова полетели осколки. В нос ударил едкий запах сгоревших компенсаторных зарядов, он проникал даже сквозь фильтры респиратора.
Третий робот бросился к бункеру, Джим задал опережение и поразил цель точным выстрелом, развалив ее надвое.
Четвертый не доставил трудностей – он побежал вдоль линии огня и разлетелся вдребезги.
Джим уже собрался перевести дух, как вдруг из-за бетонного колпака выскочили пятый и шестой. Они помчались по песку, совершенно точно определив место снайпера, к тому же время «окна» уже заканчивалось!
С-рейдеры старательно выписывали зигзаги, вздымая фонтаны красноватого песка, но тщетно – ближайшего Джим сбил образцово. Изувеченный робот потерял равновесие и зарылся в песок, Джим проворно поймал в прицел следующего и нажал на спусковой крючок…
Очнулся он секунд через тридцать. Под жаркими лучами Паралакса лоб успел обгореть, во рту появился привкус крови, а правую руку и плечо Джим не чувствовал.
«Я ранен?» Джим попытался подняться и тут же зашелся кашлем, крови во рту стало еще больше, потом он услышал приближающийся воющий звук.
«Ах да, вспомнил…»
Наконец все стало на свои места. Это был звук скутера, основного транспортного средства Инструктора для разъездов по пескам. Джим прикрыл левой рукой лоб и страдальчески сморщился; он чувствовал себя обманутым. Почему ему подбросили шесть целей? Впрочем, он знал почему: работая с ним и Тони, Инструктор специально действовал вразрез с логикой, он ждал от них нестандартных решений.
Звук мотора раздавался совсем рядом – вездеход уже карабкался на дюну, вот показалась его рулевая лыжа, она прочертила на красном песке борозду, и мотор заглох.
В своем потертом, заплатанном комбинезоне Инструктор сошел на песок, подошел к Джиму и, подняв на лоб массивные защитные очки, спросил:
– Сам встать сможешь?
Джим тяжело перевалился на живот и, упершись левой рукой в песок, таки сумел подняться. Ему хотелось сдержать кашель и не показывать свою слабость, но не получилось.
Прокашлявшись, Джим подобрал КПТ с пустым магазином компенсаторов. Стрелковых оставалось еще четыре, а вот компенсаторы были слишком велики и тяжелы, поэтому их в короб помещалось только пять. В запале, когда двое С-рейдеров помчались на него, Джим забыл, что может сделать только пять безопасных выстрелов, выстрелил лишний раз и получил контузию.
После винтовки пришлось поднять бинокль и вытащить из песка перчатку, что вызвало новый приступ кашля.
Инструктор стоял, как безмолвный упрек, и не собираясь помогать Джиму.
– Что, обижаешься на меня?
– Уже нет, – вздохнул Джим, проверяя подвижность правой руки.
– Понял, в чем ошибка?
– Да, шестого я мог взять гранатой.
– Правильно, гранатой, – согласился Инструктор и сел за руль вездехода. Джим устроился сзади.
– И что теперь? – спросил он, ожидая низшей оценки.
Завелся двигатель, Инструктор опустил на глаза очки и через плечо крикнул:
– Нормально, курсант! Все цели уничтожены – это главное, а то, что ты обнаружил себя и не вернулся с задания, – что ж, такое тоже бывает.

2

В лагерь приехали через полчаса скачек по раскаленным дюнам. Инструктор любил быструю езду – это была его единственная отдушина, в остальное время он был размерен, спокоен и внимателен, не упуская ни одной ошибки курсантов, ни единой мелочи.
Скутер вкатился под имитировавшую огромный коричневый валун полую бетонную конструкцию. В пустыне такие валуны попадались часто, оттого и были выбраны в качестве маскировочной формы.
Инструктор заглушил мотор и поднял кожух. Из-под него пахнуло таким жаром, что Джим ощутил его даже через теплоизоляцию спецобмундирования. Впрочем, чему удивляться? В этом пекле поверхность двигателей разогревалась до полутысячи градусов по Цельсию.
Сетчатая кабина лифта доставила Джима с Инструктором на тридцать метров под землю. Здесь царила вечная прохлада, и Джим снял наконец надоевшие респиратор и шлем. Сразу захотелось спать, а КПТ показалась необыкновенно тяжелой.
Под внимательным взглядом двух часовых курсант и Инструктор расстались – у каждого были свои обязанности и планы. Джим отнес оружие в арсенальную, обходясь одной рукой, кое-как переоделся в серую робу и отправился в медицинский бокс – залитую мертвенно-белым светом камеру, где пахло лекарствами и резиной. Сидевший за столиком док Либерман перебирал какие-то бумаги. Завидев на пороге Джима, он закрыл их и быстро убрал в сейф. Помимо лечения персонала лагеря, у Либермана были и другие обязанности – здесь многие совмещали должности.
– Что у тебя? – спросил он.
– Из КПТ выстрелил без компенсатора.
Джим ожидал, что Либерман будет смеяться над непутевым курсантом, но того чужие переживания не заботили.
– Раздевайся.
Джим снял робу, Либерман подошел ближе, бесцеремонно ткнул пальцем в огромный, расплывшийся на половину грудной клетки синяк. Джим вскрикнул, невольно схватив доктора за руку.
– Чего хватаешься?
– Извините, док.
– Я просто проверил, цел ли плечевой сустав.
– А может, лучше на рентген?
– Я сам знаю, что лучше, а что хуже. Нет у тебя переломов, если бы были, ты бы не просто заорал, ты бы свалился от боли.
«Ну и методы», – проворчал про себя Джим.
– Военная методика, – пояснил Либерман, доставая из стеклянного шкафчика патентованные средства.
Надев резиновые перчатки, он выдавил на синяк изрядное количество обезболивающего геля и стал быстро, но осторожно размазывать его. Джим приготовился терпеть, но боли почти не было – Либерман жалел пациента. Вскоре гель начал действовать, прикосновения дока, даже более смелые, стали едва ощутимыми. Из огромной склянки Либерман добавил резко пахнущей, похожей на солидол мази и начал энергично ее втирать, Джиму стало жарко.
– Хорошо, уже начало разогреваться, – заметил Либерман и, достав из шкафчика баллончик с медицинской пеной, щедро залил ею всю обработанную мазью поверхность. Пена тут же высыхала, превращаясь в некое подобие ваты.
Осмотрев свою работу, Либерман остался ею доволен. Снял перчатки, он бросил их в урну и сказал:
– Одевайся, компресс готов, снимешь завтра утром.
– Думаете, к утру все пройдет?
– Я не думаю, солдат, я знаю. Можешь идти.
– Спасибо, док.

3

В жилой комнате Джим застал Тони. Тот лежал на кровати, читая при свете настольного светильника какую-то потрепанную книжку.
– Ну как? – спросил он.
– Надоело все, – бросил в ответ Джим и тяжело опустился на свою койку.
– Что, сорвал задание?
– Нет, задание вроде выполнил, но «не вернулся».
– Что значит «не вернулся»?
– Инструктор сказал – цели ты уничтожил, но с задания не вернулся. Сказал, что такое на войне случается.
– Что-то больно много слов для Инструктора.
– Да это я от себя добавил.
– Что у тебя под курткой?
– Компресс.
– Зачем?
– Шестой выстрел сделал.
– Понятно. – Тони знал, что количество выстрелов ограничивалось магазином громоздких компенсирующих зарядов. – А чего ты так? Забылся, что ли?
– Да. – Джим вздохнул. – Сначала четырех убрал, а потом эти как выскочат, и на меня. Сгоряча шестой раз и пальнул.
– У тебя и лоб обгорел.
– Знаю. А у тебя сколько было?
– У меня – пять. Водички хочешь?
Тони поднялся, открыл холодильник и нацедил Джиму охлажденной витаминизированной воды. Ее здесь добывали, осаживая из воздуха конденсат, оттого она имела какой-то странный привкус. Впрочем, к этому давно привыкли.
Тони подал напарнику стакан, тот взял его левой рукой и выпил воду залпом. Потом посидел с задумчивым видом и вдруг спросил:
– Сколько мы тут?
– Уже шестой месяц пошел.
– И сколько ты еще согласен ждать?
– А что ты предлагаешь – попросить вернуть нас на Ниланд?
– Думаешь, это невозможно?
Тони криво усмехнулся:
– Джим, мы уже так глубоко влезли во всю эту секретную систему, что стоит нам поставить вопрос ребром – от нас просто избавятся.
– Я знаю. – Джим посмотрел пустой стакан на свет.
– А почему тогда спрашиваешь?
– Злюсь на себя, что получил контузию. Мог ведь гранатой подорвать шестого рейдера.
– Наплюй, в следующий раз подорвешь гранатой.
– Надоела мне эта пустыня, я наши ядовитые джунгли вспоминаю как детскую песочницу.
– И даже змей-малиновок?
– Представь себе.
– А мне сегодня ночью девчонки из Антвердена снились.
– Девчонки… – Джим вздохнул. – Я тут сны совсем перестал видеть, падаю и засыпаю. Под землей не разберешь даже, что там наверху – утро, ночь, день? Приедет полковник, потребую от него хоть какого-то ответа, пусть скажет хотя бы приблизительно, когда нас отправят на задание…
Тони кивнул. Иногда ему тоже хотелось податься куда угодно, хоть на планету Лизаро, на передовую – теперь они с Джимом знали, что в этом отдаленном мире при полной поддержке отдела «Р» сопротивлялись противнику регулярные войска адмирала Лесгафта. Они, конечно, были обречены, но, теряя солдат и оставляя позиции, войска набирали ценнейший опыт, который позже использовался для разработки все более совершенных приспособлений и машин, способных противостоять солдатам противника.
С-рейдеры, используемые теперь в качестве мишеней, были одной из ступеней развития оборонных систем нового поколения. Эти ступени следовали одна за другой; разрозненный, обманутый и проданный мир людей сопротивлялся поглощению из последних сил.
Как-то раз Инструктор показал им с Джимом полуминутный ролик, заснятый на Лизаро автоматическим разведчиком. Основную часть времени камера фиксировала сидевших в засаде роботов нового поколения, произведенных техническими подразделениями отдела «Р». Поначалу казалось, что их всего три, но позже, после покадрового изучения записи, Джим и Тони насчитали двенадцать боевых машин.
Засада была выставлена после того, как были засечены две вражеские боевые единицы – усовершенствованные найттачеры, с которыми Джиму и Тони приходилось сталкиваться на Ниланде.
Бой длился всего пару секунд, после первого же выстрела вражеские суперсолдаты с поразительной быстротой определили местоположение противника и расстреляли всех роботов из кинетических пушек. На этом запись обрывалась – последним погиб автоматический разведчик, успевший передать запись на приемную станцию.
– Видите, с кем приходится иметь дело, – сказал тогда Инструктор. – Чтобы сопротивляться такому врагу, вам еще работать и работать.
– Человек не может достичь такой формы, сэр, – заметил тогда Тони.
– Но на Ниланде ты стрелял в них интуитивно…
– Один выстрел сделать можно, но если мишеней больше – шансов никаких.
– Ладно, забудем пока об этом. Если вы хорошо освоите КПТ, это будет хороший вклад в общее дело.
После того ролика у Тони долго не проходило ощущение собственной беспомощности – что он может против такой скорости и мощи?
Первые пару месяцев они с Джимом осваивали только крупнокалиберные винтовки, оружие тяжелое и громоздкое, ведь первоначально была поставлена задача поражать цель с полутора километров. Позже появились КПТ с двумя магазинами. Инструктор намекнул, что новое оружие «срисовано» с кинетических пушек противника, и Тони этому верил, уж больно хитрой системой казалась КПТ. Ее основной патрон со сгораемой гильзой выталкивал восемнадцатимиллиметровую пулю, но к цели она прилетала уже девятимиллиметровой, потеряв основную массу от трения о воздух – начальная скорость пули превышала десять тысяч метров в секунду. Отсюда и страшная отдача, зато, если выстрел был точен, не помогали никакие армированные решетки и графитные волокна. Мишень разносило в клочья.
Тони тряхнул головой, отбрасывая нелегкие мысли.
– А помнишь, как мы от воздушного планктона кашляли? – спросил он.
– Почему ты вспомнил?
– Не знаю.
Тони намеренно выводил друга из уныния.
– Я вот что думаю – мы вот-вот должны отправиться на задание.
– С чего ты взял?
– А почему Инструктор взялся нас захватам обучать? Раньше такого уговора не было. Опять же физо и стрелковая подготовка, последние три недели она нам все ребра поотбивала.
– Думаешь, это он так черту подводит? – попался на удочку Джим.
– А что же еще?
– Ладно, будем ждать полковника, может, действительно скоро выберемся с этой сковородки.

4

На два яруса ниже жилой зоны лагеря находился технологический этаж, где располагались системы кондиционирования и фильтрации воздуха, а также водовыделительные колонны, питавшие драгоценной водой весь комплекс. В отдельном помещении этажа стояло оборудование связи, за этим ответственным постом был закреплен целый штат сотрудников.
Если один из них, например техник, собирался в туалет, он предупреждал об этом своих коллег, дежурного инженера-связиста или сотрудника безопасности и был готов сорваться с унитаза по первому их зову – обстановка оставалась тревожной и случиться могло всякое. Разведывательные структуры противника продолжали охоту за отделом «Р», они методично просеивали эфир, подключались к спутникам, проводили анализ и в конце концов обнаруживали очередную базу или опорный пункт, после чего следовала зачистка. Пока им попадались только «хвосты» – второстепенные объекты управления. Головное командование отдела «Р» оставалось вне досягаемости.
Очередная смена по обыкновению тянулась медленно. Одни и те же лица, действия, фразы.
– Помню, на Фланзере мне попалась грандиозная баба… – врал связист. – Сиськи – во!
– Не показывай на себе, – серьезно заметил техник и, дотронувшись до живота, поморщился – ему с утра нездоровилось.
– А почему на себе не показывать? – осторожно спросил связист, опуская руки.
– А то такие же вырастут! – сказал Бадлинк из службы безопасности.
– Ну уж прям и вырастут… – Связист сделал вид, что заинтересовался появившимися на экране координатами очередного спутника. В этом не было никакой необходимости, спутники связывались с серверами в автоматическом режиме – перегоняли информацию и уходили по орбите на новый круг.
– В прошлый раз ты рассказывал про бабу со Шлезвига, – вспомнил техник. Брюхо не отпускало, он злился и старался подколоть связиста.
– Что, у меня не может быть двух баб?
Техник ничего не ответил. Он с тоской посмотрел на обитые дешевым пластиком стены, на череду бессмысленно мигающих сигнальных лампочек на панелях и решительно поднялся.
– Я в сортир, что-то сожрал сегодня неуставное…
– Ну давай, десять минут у тебя есть, – с мстительной улыбкой сказал связист и покосился в сторону сотрудника безопасности. Тот понимающе подмигнул.
Техник ушел, и стало еще скучнее. Связист глотнул из бутылки теплой воды, его передернуло.
– Что, тоже съел неуставное? – спросил Бадлинк.
– Эти добавки от всех болезней… Неужели нельзя придумать что-то без этого мерзкого вкуса? Меня от него уже просто тошнит.
– Тебе повезло, у меня в холодильнике две банки «Вебберса».
– Да? А я свое пиво уже выпил.
– Мне больше черное нравится, светлое я как-то не очень. – Бадлинк пренебрежительно махнул рукой.
– Так, может, нам это… после смены макнуть?
– После смены будет ночь – пить перед сном нет никакого смысла.
– Но… сейчас-то мы на посту. Ты ведь не пойдешь к себе на этаж?
– Я-то не пойду, но ты, если хочешь, можешь смотаться.
– Ну конечно, – с готовностью согласился связист. Его ответственность не шла ни в какое сравнение с той, что лежала на Бадлинке. Они с техником были всего лишь спецы, а этот – настоящий секьюрити со стальными яйцами.
– Значит, прикроешь?
– Не вопрос, держи! – Не поднимаясь со служебного кресла, Бадлинк бросил связисту магнитный ключ. Тот ловко его поймал и выскользнул в коридор.
Бадлинк какое-то время слушал, как удаляются торопливые шаги связиста. Потом встал, сладко потянулся и, подойдя к главному терминалу, глянул на экран – расположенная слева гистограмма отражала начало передачи данных со спутника и одновременное их кодирование. Пока они совпадают, сторонний, случайно перехвативший их приемник не обнаружит ничего особенного – обычный отчет тупого робота о том, что он нафотографировал и где обнаружил какую погоду. Такие аппараты вращались вокруг планет десятками тысяч.
Бросив быстрый взгляд на дверь, Бадлинк извлек из кармана тонкую смарт-карту и вставил ее в приемник. Установленная на карте программа запустилась, пальцы сотрудника безопасности забегали по клавишам. Программа помогла ему быстро проникнуть в отладочный раздел и ввести небольшую погрешность, чтобы начальная фаза кодирования сигнала со спутника начиналась с запозданием в полтора градуса.
Закрыв настройки, Бадлинк вынул и спрятал в карман смарт-карту, прислушался, не идет ли кто, и, введя пароль связиста, открыл следующий контрольный раздел.
Здесь фиксировались все проникновения в систему отладки, а также характеристики и номера внешних источников информации. Бадлинк открыл один из файлов и нашел подробное описание своих действий и все данные смарт-карты, прочитанной приемным устройством терминала. Полностью скрыть проникновение Бадлинк не мог, поэтому он лишь поправил время этого события так, чтобы подозрение в случае, если все откроется, пало на предыдущую смену. Затем он исправил номер смарт-карты и благополучно закрыл контрольный раздел.
В коридоре послышались чьи-то шаги.
Бадлинк быстро вернулся в свое кресло и напустил на лицо скучающее выражение.
Дверь открылась, и появился техник. Выглядел он куда веселее, его дела явно пошли на поправку.
– Ну все, изошел ядом, – сказал он и тут заметил отсутствие одного из смены. – А где этот бабский угодник?
– За пивом помчался.
– За пивом? – не поверил техник.
В этот момент снова послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге показался счастливый связист. С заговорщицким видом он достал из каждого кармана по полулитровой банке холодного пива.
– Это все вам двоим, – сказал Бадлинк.
– Да я вроде как… животом маюсь, – попытался отказаться техник, но искушение было слишком сильно.
– Ладно, если что – сортир рядом.
– Вот именно, – согласился с ним связист, возвращаясь на рабочее место и на ходу открывая банку.
Сделав большой глоток, он закрыл от удовольствия глаза и сказал:
– Сейчас встретил двух эксов, по-моему, они какие-то смурные.
– Каких это еще эксов? – спросил техник, осторожно потягивая пиво и прислушиваясь к ощущениям в животе. – У нас в этой дыре эксов никогда не готовили. Что их, на кротов, что ли, натравливать будут?
– Почему это на кротов? – спросил Бадлинк, всем своим видом показывая, что болтовня связиста его просто забавляет и не более.
– Да потому, что мы зарылись под землю, над нами тридцать метров грунта, каких эксов можно выучить в таких условиях?
– А я тебе говорю – они эксы. Я таких сразу определяю, у них глаза как измеритель дистанции и лица обгоревшие, стало быть, наверху поджарились.
– Постой, ты не этих ли из тупика имеешь в виду? – лениво полюбопытствовал Бадлинк.
– Да, из тупика.
– Но ведь они же совсем мальчишки, какие из них эксы?
– А чем возраст помеха? И потом, я на них кодировку с сопроводиловкой передавал, форма документа – стандартная армейская, значит, перевели из какого-то гарнизона.
«А вот это интересно, – подумал Бадлинк. – Я-то думал, у нас перевалочная база, а тут эксов готовят».
Кто мог готовить специалистов, Бадлинк догадывался. Молчаливый, невзрачный на вид мужчина около сорока лет. При ходьбе он чуть подтягивал левую ногу, видимо, последствие ранения, при встрече в коридоре отводил взгляд. Кто он и чем занимался, узнать было нелегко, не всегда так удачно складывалось, что кто-то сообщал незначительную, но важную деталь, как этот болтун-связист сегодня. И всего-то за банку пива. Самому выуживать что-то из сотрудников базы было опасно, здесь все друг друга перепроверяли, и любопытные просто исчезали. Даже у Бадлинка с его допуском сотрудника службы безопасности реальных возможностей для сбора информации было не так много.
Он снова вспомнил лицо неприметного незнакомца. Кажется, тот ходит в сержантской полевой форме… Сейчас профессиональная память Бадлинка подбрасывала ему некоторые детали. Да, точно, пехотная форма, следы от шевронов и нашивок. А глаза – глаза у незнакомца были нехорошие, потому он их и прятал. В том смысле, что хорошему этот парень эксов не научит. И если действительно эти мальчишки эксы, то куда их готовят, таская по здешнему пеклу?
Хорошо бы их подставить или даже убрать.
Бадлинк вздохнул: это соображение было и вовсе из области сказок. В подземном комплексе не то что тело человека, крысу спрятать было негде. Это было одним из условий безопасности отдела «Р», а они знали, что делали.

5

Инструктор ударил не сильно, как это умел делать только он, Тони отскочил, надеясь, что ему показалось, – но нет, не показалось. Ребра с правой стороны стали неметь, боль распространялась все шире, пока перед глазами не поплыли черные круги.
– Как… как вы это делаете? – проскрипел он, пытаясь наладить дыхание.
– Я же говорил тебе – пальцы должны быть жесткими. – Выцветшие глаза Инструктора смотрели на Тони как-то безразлично.
– Но я тоже делаю их жесткими.
– Ты все время думаешь о том, чтобы они были жесткими, а это неправильно. Они должны становиться жесткими, когда надо.
Сидя на скамье в сторонке, Джим улыбался. В прошлый раз Тони не поверил, что Инструктор бьет не сильно, но больно, – сегодня почувствовал на себе.
– Отдохни, – сказал Инструктор и повернулся к Джиму: – Иди, нож поработаем.
– Так я после вчерашнего еще не отошел, сэр, недавно только пену снял, в смысле – компресс.
– Иди, мы аккуратно поработаем. Это даже хорошо, что ты не в форме: научишься обороняться раненым – здоровым и подавно отобьешься.
Делать было нечего, Джим поднялся и поплелся на смену Тони. Тот с облегчением опустился на скамью и стал растирать ушибленное место – так быстрее проходила боль, а синяков болезненные удары Инструктора не оставляли.
Вся аккуратность Инструктора по отношению к раненому курсанту заключалась лишь в том, что он действовал одной рукой – левой, чтобы выравнять условия. Джиму сразу вспомнился капитан Васнецов, приезжавший на базу в джунгли, чтобы учить разведчиков рукопашному бою. Тот тестировал всех, даже легкораненых, вроде ветерана Шульца, и так же, как они, вешал на перевязь руку.
Джим старался вовсю, припоминая все то, чему когда-то учился и у Васнецова, и у Инструктора. Пару раз он даже контратаковал, но закончилось все, как с Тони, – удар пальцами, сначала как легкий ожог, а потом разливающаяся, сковывающая движения боль.
Джим сел прямо на пол, до скамьи не дошел.
– Сэр, а есть какое-то противоядие от этого удара? – спросил уже пришедший в себя Тони.
– Конечно, есть, – ответил Инструктор после короткой паузы.
– Ну и какое же?
Джим тоже перестал морщиться и весь превратился в слух.
– Если уж ты пропустил удар, единственная возможность избавиться от его последствий – представить, что его не было.
– Как… как это не было? Как представить? – запальчиво спросил Джим. Ему показалось, что Инструктор над ними смеется.
– Прокрути в голове произошедшие события и выбрось момент удара; если тебе это удастся, боль исчезнет.
Джим и Тони переглянулись, слишком уж чудно это звучало, хотя, с другой стороны, они уже привыкли к тому, что Инструктор всегда оказывался прав.
– Ну ладно, на сегодня это все. Можете отдыхать, на полосу препятствий Симмонсу еще рано. Не забудьте уходя выключить освещение.
Инструктор ушел, и напарники остались в спортзале одни. Джим тоскливо оглядел серые некрашеные стены. Во всем, что не касалось жизнеобеспечения подземной базы, виделась экономия. Стены, полы и потолки не красили, полоса препятствий тоже была из бесцветного пластика. Именно здесь в теплоизолирующем обмундировании и с муляжами восьмикилограммовых КПТ Инструктор гонял своих курсантов перед тем, как выпустить их в пустыню – на зачеты. Вместо песка обрезки пористой резины, бегать в ней по колено было ничуть не проще, чем по дюнам. А чтобы смоделировать жару, поверх снаряжения надевалась поддевка для ледовой разведки, на два размера больше нужной. Она была невесомой, но создавала внутри такое пекло, что потом наверху жара уже не казалась такой уж страшной. Правда, Инструктору и этого казалось мало – он хотел было поставить в спортзале тепловую пушку. Хорошо хоть начальство базы ему отказало – не позволяли лимиты по электроэнергии, а то бы он, конечно, развернулся.
– Я думаю, скоро полковник приедет, – неожиданно заявил Тони.
– С чего ты взял? – Джим быстро поднялся.
– А если и не приедет, то случится что-нибудь еще…
– Ну ты сказал, – усмехнулся Джим. – Чего тут случиться-то может, в этой дыре?
– Не знаю, чувство у меня такое. Ладно, выключай свет, может, на обед еще успеем.

6

Почтовое судно «Арктур» пришвартовалось к перевалочному доку, лязгнули о борт магнитные захваты, многотонная махина еще слегка качнулась, заставив заскрипеть металл, и успокоилась. Рукава погрузочных шлюзов прилипли к бортам, зашипел воздух, и по очереди стали открываться ворота, откуда по пневмотранспортеру потекли контейнеры с почтовыми отправлениями.
Застрекотали приводы считывающих устройств, их коленчатые руки успевали повсюду. На контрольных экранах мелькали названия планет, материков, городов и улиц. В прозрачном «фонаре» почтового дока дежурный, позевывая, потягивал из пластикового стаканчика кофе. Его хорошо было видно из рубки командиру почтового судна, человеку с узким и очень бледным лицом. Он нервно постукивал пальцами по панели приборов.
Ничего особенного не происходило, обычная разгрузка, каких бывали десятки, но чем ближе судно подходило к месту проведения операции, тем Триксу становилось тревожнее, ему повсюду мерещились агенты отдела «Р».
В последнее время, видимо от отчаяния, они особенно активизировались и ликвидировали несколько судов прямо на магистральных линиях. Полиция, как всегда, была нерасторопна, и тайной организации приходилось самой заботиться о собственной безопасности.
Неожиданно погрузочный конвейер остановился – об этом сообщила загоревшаяся на пульте сигнальная панель с надписью «одностороннее отключение». Это означало, что сторона приема груза – почтовый терминал остановил разгрузку.
Трикс ударил скрюченным пальцем по рычагу экстренной связи:
– Эй, что это у вас случилось, а?
От волнения он забыл про модуляцию, и его голос прозвучал, словно смех испорченной игрушки-клоуна.
– Кто там? Повторите… – ответили ему.
Трикс поправился и повторил:
– Почему остановили разгрузку? У меня же график!
– Ничего страшного, контейнер перекосило. Я послал двух ребят, сейчас они его развернут.
Голос дежурного звучал вполне обыденно, Трикс видел, как тот покачивается в кресле, заложив руки за голову, но этот спектакль его не убедил. Вскочив с кресла, он вышиб ногой дверь и едва не улетел назад к панели, хорошо, успел ухватиться за поручень. Он забыл, что на стоянке гравитационные соленоиды работают на десять процентов.
– Ромул! Декстер!
Они отозвались сразу и вывалились в коридор из каюты, из-за слабой гравитации скользя по полу, как по льду.
– Что случилось, сэр? – спросил Декстер.
– Ребята, боевая тревога, у нас гости!
– Сколько?
– Предварительно – двое! Они в погрузочном транспортере, будьте внимательны! Действовать только по команде!
Ромул и Декстер влетели обратно в каюту, нырнули в растянутые на специальных рамках комбинезоны – одно движение, и шнур «усадил» одежду по фигуре. Теперь они могли сунуться даже в вакуум – ненадолго, но для короткого боя и теплозащиты, и воздуха в портативных обменщиках было достаточно.
– Быстрее! – подгонял их Трикс. – Я уже слышу, как они стучат где-то у борта – должно быть, мины ставят!
– Разберемся, сэр, – успокоился его Ромул и защелкнул шлем. Они с Декстером повернулись и пошли по коридору, громыхая по полу монтажными ботинками.
– Эх! – Трикс в отчаянии махнул рукой и поспешил назад в рубку. В трюме стояли несколько видеочипов, если бы чужаки попытались пролезть в него, Трикс мог бы их увидеть. Но пока экран был чист.
Впрочем, диверсанты могли пустить «змейку» – мину-ползунок, такую не сразу заметишь, даже если знать, где искать. Она могла спрятаться в любую щель, а потом рвануть так, что борт вывалится в космос. Однажды техник в команде коллеги Трикса совершенно случайно нашел в топливном фильтре такую вот свернувшуюся «змейку». Оказалось, ее подали через рукав на заправочном терминале. Спасло лишь то, что техник из-за болезни пропустил регламентные работы и решил наверстать график, занявшись кое-какими узлами прямо в рейсе.
Этот заправочный терминал внесли в «черный список», но никаких акций против него не проводили. Как показала практика войны с отделом «Р», правильнее было никак себя не проявлять.
– Сэр, мы их видим… – прозвучал в передатчике голос Ромула.
Трикс крутанулся в кресле и схватился за микрофон:
– Что они делают?
– Пытаются смять угол контейнера. Тот стал раком, и ни туда, ни сюда.
– Что такое «раком»?
– Ну… нараскоряку. Короче, у него нештатное положение.
– Ага, – буркнул Трикс, решив позже выяснить значение малознакомых слов. – А они не могли сделать это специально?
– Не похоже, чтобы специально, уж больно крепко сел этот контейнер…
Трикса это не успокоило. Он напряженно посматривал на «фонарь» перевалочного терминала, пытаясь по виду дежурного определить, кто он – обычный увалень или агент управления «Р», натасканный на коварных диверсиях.
Раздался скрежет, потом что-то ухнуло.
– Что там, Ромул?
– Поставили контейнер на место… убираются…
– Уф-ф. – Трикс перевел дух. – Посмотрите там после погрузки, чтобы на борт ничего…
– Сделаем, сэр.
Лампочка на панели управления погасла, конвейер заработал, и снова на контрольном экране стали сменять друг друга адреса почтовых отправлений. Это продолжалось еще четверть часа, затем застрекотало печатающее устройство, выдав длинную ленту цифровой бумаги. Там уже стояла подпись дежурного, Трикс взял световое перо и поставил рядом собственную.
– Свободны, «Арктур»! Счастливого пути! – сказал дежурный.
– И вам всего хорошего, – ответил Трикс. Ему не верилось, что все обошлось.
Отошли от шлюзов погрузочные рукава, бортовые перегородки начали вставать на место, их контрольные лампочки зажигались на панели одна за другой.
– Все в порядке, сэр. Они у нас ничего не оставили, – доложил по внутренней связи Ромул.
– Хорошо, возвращайтесь.
Магнитные захваты отключились, судно качнулось. Трикс запустил маршрутный график и огляделся. Рубка снова стала казаться ему уютным убежищем. Заработали двигатели, и «Арктур» начал разгоняться. Доставка почты была для него лишь прикрытием, теперь почтовик держал курс к планете Кикасо, чтобы найти на ее орбите спутник связи АС1213-498КЕ. Отклонение от заявленного маршрута было минимальным, чтобы можно было без труда объяснить факт нарушения ошибкой в навигации.
Через двенадцать часов Трикс надеялся начать выполнение задания.

7

В свою капитанскую каюту Трикс заходил редко, ему не требовалось особых условий, чтобы уснуть, он мог отключаться ненадолго в течение корабельных суток, в крайнем случае прилечь на небольшой топчан в рубке. Привычки же людей казались ему следствием плохого воспитания. Ромул и Декстер спали по восемь часов, а потом еще час раскачивались – умывались и подолгу сидели в туалете.
Правда, помимо этих явных недостатков, имелись у людей и плюсы – они были необыкновенно сильны, в особенности такие крупные экземпляры, как Ромул и Декстер. Почти все ремонтные работы на борту они могли вести, не прибегая к сервоусилителям, и поначалу, пока не привык, Трикс с изумлением наблюдал за их действиями. А еще он учился быть похожим на них, чтобы не выделяться. Копировал их интонации, коллекционировал неправильные словечки, честно пытался разобраться в кулинарных пристрастиях людей, но так ничего и не понял. Его собственная пищеварительная система перерабатывала практически все – от целлюлозы до урановой руды. Он испытывал чувство насыщения, но вкусовые тонкости были ему недоступны.
Еще он изучал походки людей, но, чтобы имитировать их, приходилось носить одежду с утяжелителями из графитового волокна, ведь по весу Трикс недотягивал и до трети массы того же Ромула.
К исходу расчетного времени прямо по курсу судна появился розово-серый Кикасо.
Трикс запустил программу поиска спутников планеты. Их каталог уже находился в базе данных, и теперь компьютер готовился сверять список с фактическим наличием.
Ромул и Декстер еще спали. Потом они пойдут умываться, посетят туалет, позавтракают… «Как же много времени нужно, чтобы запустить их в работу», – в который раз подумал Трикс.
– Подъем! – скомандовал он, представляя, как подпрыгивают его матросы – он намеренно ставил усилитель внутренней связи на полную мощность.
Спустя минуту по коридору затопали – люди начали свою длинную программу запуска в эксплуатацию. Казалось странным, что с такими неповоротливыми и медлительными существами приходится воевать целыми десятилетиями. На планете Лизаро они много лет противостояли адаптированным к здешним мирам системам. Будучи не в состоянии переиграть супервоинов в скорости, люди устраивали хитрые ловушки, рассчитывая возможную логику противника. И пусть это не часто им удавалось, но, случалось, ракетный удар или ураганный артобстрел настигал целые соединения генерала Тильзера прямо на марше. Тогда потери были ужасающими.
Двигатели работали на максимальной тяге, и Кикасо быстро приближался. Уже можно было видеть, что розоватым его делала атмосфера, материки же, угадывавшиеся в туманной дымке, выглядели рыжими и какими-то неухоженными из-за пыльных и песчаных штормов.
Появились Ромул и Декстер, они остановились у входа в рубку, ожидая распоряжений капитана.
– Скоро будем работать, у вас еще есть десять минут…
– Мы успеем, сэр! – пообещал Ромул, и они побежали на камбуз.
Радар начал захватывать первые спутники. Это было несложно, ведь они относились к категории открытых. Навигационные спутники быстро закончились, и компьютер уложил в архив данные о них. Радар перешел к спутникам связи, эти имели защиту от считывания информации, особенно крепко шифровались их управляющие сигналы. Впрочем, это Триксу пока и не требовалось, ему хватало того, что извлекал присоединившийся к радару сканер.
«АА1214-456РЕ… АВ1209-916РС…» – проносилось на контрольном экране. Трикс в напряжении ждал сигнала. А вдруг кто-то что-то напутал и нужного спутника здесь не окажется?
В какой-то момент ему показалось, что спутники связи закончились и радар принялся за метеорологические, но нет, раздался сигнал – и бег казавшихся бессмысленными путаных маркировок остановился на «АС1213-498КЕ».
– Есть! – обрадовался Трикс. – Ромул!
– Мы уже здесь, сэр, – отозвался тот.
– По местам, сейчас будем работать.
– Слушаюсь.
Они с Декстером прошли через рубку и заняли штурманские кресла. Трикс заметил, что люди все еще что-то жуют. Впрочем, эта их привычка его уже не раздражала, но чего ему стоило приучить их вытирать жирные руки о гигиенические салфетки, а не о комбинезоны!
– Главное, чтобы нас тут не замели, сэр.
– Мы успеем… Проверьте управление зондом.
– Уже проверяем, сэр.
Теперь Кикасо была совсем близко. Трикс выделил на экране нужный им спутник и дал автопилоту команду на преследование. Компьютер поиграл рулевыми дюзами и смело пошел на орбиту. От обозначенной на экране метки судна в разных направлениях потянулись сотни светящихся линий. Они указывали расстояние до ближайших орбит и спутников, эти показания менялись с бешеной скоростью.
Когда автопилот пересекал чужие орбиты, Трикс внутренне напрягался, представляя, что будет, если они не проскочат, но трезвые мозги компьютера еще никогда не подводили – автопилот уверенно вел «Арктур» к АС1213-498КЕ.

8

Скоро уже невооруженным глазом можно было различить растопыренные антенны спутника. Автопилот включил торможение, теперь судно двигалось параллельно спутнику на расстоянии двухсот метров, но Триксу казалось, что слишком близко.
– Начинай, Ромул!
– Слушаюсь, сэр.
На своем экране Ромул видел спутник через сильную оптику. Место для установки зонда выбирать не приходилось, сочленение антенны с корпусом – лучшая зацепка. Штурман навел перекрестье точно на место посадки и доложил:
– Я готов, сэр.
– Действуй.
– Есть.
Ромул вдавил кнопку, и электромагнитная катапульта отстрелила зонд. Он полетел прямо на спутник, на лету разворачивая «лапки». Вот уже до цели сто метров… пятьдесят… Контакт!
Зонд мягко коснулся объекта и даже не поскользнулся, как это иногда случалось. «Лапки» сноровисто обхватили антенную штангу, и через несколько секунд зонд доложил о прибытии, отыграв короткое мелодичное послание.
– Надо же, как просто, – улыбнулся Трикс. – Пора уходить…
Но не успел он ввести необходимую команду автопилоту, как справа полыхнула яркая вспышка. Светофильтры рубочного остекления приняли основной удар на себя, поглощая световую энергию, но судно крепко тряхнуло.
– Тревога! Нападение противника! – крикнул Трикс уже с пола. Теперь он знал, как это – переживать последние мгновения перед гибелью. Очевидно, их атаковал истребитель и следующий залп должен был распороть «Арктуру» борт.
– Сэр, это метеоритная защита сработала!
Трикс вскочил на ноги. Так и есть, на экране висело сообщение о метеоритной атаке.
– Наверное, «топляк» попался, – предположил всегда молчавший Декстер. «Топляками» называли заброшенные спутники или станции, те, что уже не подавали сигналов.
– Наверное… – согласился Трикс.
Получив наконец нужные распоряжения, автопилот начал выводить судно из опасного орбитального пространства планеты.
– Ответьте диспетчерскому пункту «Прага-407»… – прозвучало на навигационной волне. – Борт 234-387-АВАК, ответьте диспетчерскому пункту. Вы живы, что случилось?
На этот случай у Трикса был уже заготовлен ответ:
– Здесь Борт 234-387-АВАК, именование – «Арктур». У нас все в порядке, кажется, наткнулись на «топляк».
– Осторожнее, он тут не единственный. Куда держите путь, почтовик?
– Автопилот подвел, мы идем на Аксаколу и далее на Фернан.
– Далеко промахнулись. Ну, удачи вам.
– Спасибо.

9

До обеда у Джима и Тони была нелегкая прогулка в раскаленных дюнах, Инструктор следовал за ними на скутере. Он уезжал вперед, забирался на песчаную гору и следил за тем, как медленно, экономя силы, идут с полной выкладкой его курсанты.
Воды не дал совсем, мотивируя это отсутствием боевой задачи.
– Просто пройдетесь, хочу посмотреть, как вы ходите.
– А то он ни разу не видел, как мы ходим, – проворчал Джим, послушно напяливая, впрочем, комплекты спецбелья, комбинезон, шлем и плащ.
КПТ уже с самого начала пути казалась слишком тяжелой, но Тони шел первым и не жаловался, а Джим обреченно загребал песок следом за ним.
Сделав пятикилометровый круг, они вернулись в лагерь.
– Сегодня я тобой недоволен, Симмонс, – сказал Инструктор, когда все трое оказались в жилой зоне. – Ты не собран, и песок тебя не держит.
– А что, был бы собран – по воздуху летал бы? – съязвил Джим, сдергивая шлем.
– Нет, но шел бы легко, как Тайлер.
Джим хотел сказать что-то еще, поддеть Тони насчет его роста, дескать, потому и не проваливается в песок, что верблюд, но сдержался. Грубить Инструктору не стоило.
Переодевшись, напарники пошли в столовую. Работала она круглосуточно, и народу там было немного – персонал приходил поесть в разное время.
Взяв нехитрый набор из кашеподобных блюд, уложенных в отдельные выемки пластикового подноса, Джим и Тони выбрали место у «окна», как они называли светящиеся панорамы каких-то цветущих городов. Хотя это была всего лишь дешевая пленка, четыре «окна» в вытянутом помещении столовой делали ее значительно уютней.
Кроме напарников, в зале был еще один человек, он уже допивал свой сок и собирался уходить.
Джим и Тони уже принялись за еду, когда пришел еще один. Он взял неизменный набор и поначалу двинулся в дальний конец зала, затем передумал и занял место за столиком, стоявшим через один от Джима с Тони – тоже у «окна».
– Создает настроение, не правда ли? – улыбнулся он Джиму.
– Чего? – не понял тот.
– Я говорю… – незнакомец постучал пальцем по панораме возле своего столика, – эта штука создает настроение, я всегда стараюсь сесть рядом, как-то сразу забываешь, что ты под землей.
– А-а-а, понятно, – кивнул Джим, а Тони повернулся и внимательно посмотрел на незнакомца. Тот сразу уткнулся в свой поднос.
– Чего это он разулыбался?
– Просто человеку скучно, – пожал плечами Джим. – Небось, как и мы, не первый месяц здесь кукует.
Капитан Бадлинк ел, не поднимая головы. Легкая попытка контакта увенчалась успехом – он опасался, что его отвергнут оба экса, но неприятие он вызвал только у высокого. Для такого места, как подземный лагерь, где не поощрялись контакты и все были заняты своими делами, даже простой обмен улыбками значил немало. В будущем при «случайной» встрече можно заговорить о каких-нибудь пустяках, и, возможно, легкого полунамека будет достаточно, чтобы определить, когда или куда направляются эксы. В том, что это именно эксы, капитан больше не сомневался.

10

Седой майор, начальник внутренней безопасности базы, просматривал сводку происшествий на недружелюбной Кикасо. Постоянного населения здесь не было, повсюду раскаленный песок, пылевые бури и два расположенных на полюсах донельзя соленых океана. Не каждый согласится жить на поверхности, а под землю на недолгие вахты прибывали лишь геологи да изредка ученые – им начальник особенно не доверял: никогда не угадаешь, чего ждать от этих «ботаников», и кто мог поручиться, что они не работают на врага?
На весь Кикасо выходило тысяч двести населения, вполне могли поместиться в небольшом городишке, потому и происшествия здесь случались нечасто. На глаза майору сразу попалось сообщение навигационной службы о том, что некий почтовик «Арктур» случайно забрел в орбитальное пространство и едва не получил в борт остывший «топляк» – отработавший свой ресурс спутник. Почтовик уничтожил спутник противометеоритной ракетой и убрался восвояси.
Начальник внутренней безопасности откинулся на спинку стула, наморщил лоб. Что значит для почтовика заблудиться? Бывает, конечно, но…
Майор еще раз пробежал глазами сообщение, отбросил документ и крикнул:
– Рокотов!
Из смежной комнаты заглянул капитан Рокотов, бывший оперативник, украшенный с «лучших» времен шрамом через все лицо. Несмотря на бандитский вид, голова у Рокотова работала хорошо.
– Прочти.
Майор указал на лист цифровой бумаги.
Рокотов прочел и посмотрел на шефа.
– Что смотришь?
– А чего? Проверять нужно. Все параметры нашего спутника связи, другие им без надобности. Если на нем паразит, значит, спутник был «дырявый», иначе бы на него не вышли.
– Займись немедленно.
– Слушаюсь.
Рокотов выскочил в свою рабочую комнату и связался с ответственным за инженерное обеспечение лагеря.
– Лемих, это я, Рокотов. Через две минуты встречаемся в помещении дежурной смены.
– А что случилось, сэр? – не удержался от вопроса инженер. Тон Рокотова не сулил ничего хорошего.
– Там все узнаешь.
Рокотов вышел в коридор, проследил, чтобы дверь встала на кодовый замок, и, хотя это не поощрялось, поспешил к лифту. Энергию в подземелье экономили, но сейчас был именно тот случай, для которого и были предусмотрены лифты.
Возможные действия противника были очевидны – засечь базу, высадить десант и внезапно атаковать, чтобы не только уничтожить людей и материальные ценности, но и по возможности выяснить, как далеко продвинулся отдел «Р» в противодействии экспансии.
У самой двери Рокотов едва не столкнулся с запыхавшимся Лемихом. По его лицу было видно – он ждет неприятностей.
«Да уж понервничай, сукин сын», – сказал про себя Рокотов, а вслух произнес:
– Открывай.
Лемих отпер своей карточкой дверь дежурного помещения и проскочил внутрь. За ним, так же быстро, вошел Рокотов. Ошарашенные неожиданным появлением начальства дежурные – техник, связист и офицер службы безопасности – вскочили со своих мест.
– Сэр, за время моего дежурства… – начал докладывать офицер безопасности, но Рокотов его остановил:
– Достаточно. Вы и техник – выйдите в коридор, связист пусть останется.
Названные сотрудники с видимым облегчением выскочили из дежурки, а связист, оставшись наедине с двумя начальниками, побледнел. В особенности его пугал Рокотов, он занимал высокий пост в службе внутренней безопасности, да еще этот шрам на лице.
– Есть мнение, что на спутнике связи паразит, – сказал Рокотов, переводя взгляд с одного технаря на другого. – Нужно проверить.
– Давай быстро прогоняй тесты! – распорядился Лемих.
– Ага… То есть слушаюсь.
Связист плюхнулся на стул и лихорадочно замолотил пальцами по клавиатуре.
– Сколько это займет времени? – спросил Рокотов.
– Полное тестирование – полтора часа, сэр, – сказал Лемих.
– Мы не можем себе этого позволить.
– Что же делать?
– Что нужно сделать, чтобы противник узнал об истинном предназначении спутника связи?
– Вы меня спрашиваете? – несмело уточнил Лемих.
– Я обоих спрашиваю! – разозлился Рокотов. – У нас нет полутора часов на проверку, ищите быстрое решение!
По виску Лемиха покатилась капля пота, его лицо горело, а голова в такой ситуации ничего не соображала.
– Самое простое, сэр, открыть настоящую длину кодировочных групп, – пришел в себя дежурный связист. От волнения он беспрестанно облизывал губы.
– Ну-ну, продолжай!
– Длина группы ясно показывает, что за код применяется – гражданский или усиленный.
– Хорошо. – Рокотов положил тяжелую ладонь на плечо связисту. – А что нужно сделать, чтобы группы открылись?
– Достаточно сбить на пару градусов фазу кодирования…
– Молодец. Чем фазу сбивать?
– Обычной настройкой, – попытался подсказать Лемих.
– Слишком долго, у злоумышленника было всего несколько минут! – возразил Рокотов, даже не посмотрев на главного инженера. Теперь он больше доверял связисту.
– Э-э… Можно написать специальную программу, чтобы быстрее сделать, – сказал тот.
– Хорошо. Ищи следы взлома!
– Слушаюсь…
Связист ввел пароль и открыл контрольный раздел, затем файл, где фиксировались все проникновения в систему отладки и характеристики подсоединенных внешних источников информации.
– Есть! – воскликнул он.
– Что там? – быстро спросил Рокотов.
– Вот был вход в отладку… двенадцать дней назад. Работали со смарт-карты, тут даже номер ее остался…
– Посмотри, что изменили! Скорее! – прикрикнул Рокотов.
Глаза связиста лихорадочно блестели, а пальцы стремительно бегали по клавиатуре.
– Вот оно, вот! – воскликнул связист, открыв графики. – Кодирование сигнала с нашего спутника запаздывает на полтора градуса от начала фазы!
– Поправь.
– Готово! – через несколько секунд доложил связист. – Сейчас запущу «эхо» – найдем «краба»!
И снова пальцы связиста заплясали по клавишам.
Рокотов уже держал наготове свою рацию, чтобы немедленно доложить о результатах расследования. Возможно, где-то уже летел десантный корабль по их души, но об этом Рокотов предпочитал пока не думать.
Экран мигнул и начал вырисовывать какие-то графики.
– Вот это второй. – Связист ткнул пальцем в тонкую красную ниточку. – Это его «эхо».
– Что это значит?
– Еще одно передающее устройство – «краб».
Рокотов нажал на рации кнопку вызова и отошел в угол – никого выгонять он не собирался.
– Говори, – отозвался майор.
– «Краб» стоит уже примерно две недели.
– Значит, эвакуация. Инструкция не оставляет нам другого выхода… Стой! Кажется, началось, у меня срочное сообщение от службы навигации!
– Бегу! – крикнул Рокотов в уже отключенную рацию и выскочил из дежурки.
– А как же… – вслед ему промямлил главный инженер. То, что происходит что-то страшное, до него дошло, а вот остальное было как-то непонятно. В голове вертелось одно только слово – «ликвидация». Ему доводилось слышать истории о промахах своих коллег и о ликвидациях – их внезапных исчезновениях. Может быть, капитан Рокотов уже принял такое решение и в кабинете начальника службы безопасности ему, Лемиху, сейчас выносят приговор?
Главный инженер бессильно опустился на свободный стул, но тотчас подскочил – под потолком завыла и засверкала красными огоньками сирена.
– Что это?
– Эвакуация, сэр! Полная эвакуация по первой категории!

11

Десантный корабль скользнул в атмосферу, и его стало трепать, бросая из стороны в сторону. Пристегнутые ремнями к рамам безопасности, кибберы тупо таращились в потолок. Знание о том, что они самые лучшие солдаты, придавало уверенности, так что боя они ждали без каких бы то ни было эмоций.
Взвод поддержки состоял из людей – двадцать два человека в доспехах и теплоизолирующих скафандрах. В таком виде впору было выходить на солнечную сторону корабля, в космос, однако и на Кикасо, куда им предстояло высадиться, было довольно жарко – около ста градусов по Цельсию.
Для спуска в лифтовые шахты вражеской базы у солдат на поясах были припасены электрические лебедки с крюками, для боя – пехотные комплексы.
Командовал людьми и кибберами специальный офицер по имени Крейц, он всегда выглядел больным, как и большинство его земляков. Помимо бледности и слабого телосложения, их отличал малый вес, а потому они носили утяжеленную одежду из графинитового волокна.
Пилотировал корабль человек, он отлично справлялся и дурил местным навигаторам головы, выдавая вместо ответов на их настоятельные предложения представиться только прерывающиеся сигналы, что, дескать, нужна помощь.
Разумеется, достаточно было проследить спектр сопловых газов, как сразу становилось ясно, что корабль идет в штатном режиме и никакого бедствия не терпит, но этот несложный обман помогал выиграть время – Крейц был намерен захватить всю базу управления «Р» вместе с технической документацией.
Для этого у него имелось все: фактор неожиданности и четыре пары кибберов на четырех колесных электроплатформах, чтобы быстро расставить их с четырех сторон и не дать выскользнуть ни одному человечку.
Ну и, на всякий случай, взвод поддержки. Это были испытанные ребята, они могли взять базу и сами, без поддержки, однако с кибберами все же надежнее.
Корабль снова тряхнуло, Крейц озабоченно взглянул на кибберов. Если бы не спешка, можно было бы спускаться без этого стремительного падения. Крейцу не хотелось, чтобы его чудо-воины получили при посадке хоть одну царапину.
– Осталось три минуты! – прокричал из кабины пилот.
Крейц кивнул, солдаты взвода начали крепить дыхательные маски. Защелкали затворы новейших пехотных комплексов. В этой дыре – на Кикасо такого оружия и не видывали.
Крейц улыбнулся. Однажды он участвовал в подобной операции, но шел за основными силами, и его солдаты сумели подстрелить только двоих. Теперь ему доверили самостоятельную акцию – пустяковое дельце, вдали от населенных районов космоса разобраться с второстепенной базой.
– Одна минута!
Крейц опустил маску. Кислород ему не требовался, но горячий воздух он переносил плохо.
Взревели тормозные дюзы, корабль завибрировал, Крейц взял в руки облегченный автомат.
Дюзы заревели сильнее, последовал удар, и Крейц едва не слетел со скамейки.
– На месте! – крикнул пилот и захлопнул дверь кабины, опасаясь, что его опалит жаром раскаленной пустыни.
Кибберы уже находились в прозрачных пластиковых боксах, оставалось их только закрыть. В таком жарком климате они могли нормально функционировать не более часа, поэтому пока их следовало поберечь.
Распахнулись створки грузового отсека, и в глаза ударил яркий свет. Защищая глаза десантников, стекла дыхательных масок сразу потемнели. Одна за другой платформы стали выезжать на песок, на последнюю вскочил Крейц. Едва машины покинули трюм, пилот поспешил его закрыть.
Действия всех групп были давно распланированы, так что Крейц только скомандовал: «По местам!» И электрические платформы понеслись по песку на мягких широких шинах, огибая территорию лагеря, чтобы окружить его с четырех сторон.
Крейцу и его группе досталось южное направление, самый короткий маршрут. Двое кибберов, что были с ними, спокойно сидели под крышками из затемненного пластика и не выказывали ни беспокойства, ни удивления. Чудо-воины были одеты в прочную броню с теплозащитными накладками. Их вооружение составляли двадцатимиллиметровые кинетические пушки повышенной мощности с боекомплектом в пять сотен патрон. Впрочем, такого количества мишеней для них здесь не было, тем более что кибберы редко промахивались.

12

Резкий звук сигнала тревоги заставил Джима подпрыгнуть на койке. Под потолком помещения замигала красная лампочка, а истошные вопли сирены неслись из коридора.
– Это что, учения, что ли? – спросил Джим.
– Да нет вроде. – Тони сел и тряхнул головой. – Вот и отдохнули после обеда.
Они поднялись и стали безо всякой охоты шнуровать ботинки. Сквозь вой сирены послышался топот – по коридору кто-то бежал.
Распахнулась дверь, на пороге возник Инструктор.
– Следуйте за мной! База эвакуируется!
– Как эвакуируется? – воскликнул Джим, но Инструктор ему не ответил, он уже бежал по коридору к арсенальной комнате, где хранились КПТ и снаряжение. Быстро проведя по замку карточкой, он распахнул дверь и стал выбрасывать в коридор оружие, боеприпасы, маски, водяные и солевые пайки. Джим и Тони, окончательно придя в себя после прерванной сиесты, стали торопливо одеваться. Какие уж тут шутки, если торопится сам Инструктор.
– Значит, так, – сказал он, натягивая теплоизоляционный комбинезон. – Сейчас все побегут к эвакуационным галереям – так положено по инструкции, начнется толкучка, а наверху их уже будут ждать…
– Но ведь эти выходы секретные, – не удержался от замечания Джим, затягивая ремни комбинезона.
– Секретные, но обычно там уже ждут… так уж получается. Поэтому мы рискнем и поднимемся на лифте, возьмем пару скутеров и постараемся прорваться поверху.
Инструктор надел шлем и стал похож на Джима и Тони, те уже были в полном защитном облачении. Скатанные теплозащитные плащи висели на поясах, комплекты с питанием и раскладные лопатки тоже были под рукой – в случае необходимости можно было зарыться в песок и посасывать водянистые водоросли из пакета, так можно было продержаться часов десять.
– Берите оружие, уходим! – распорядился Инструктор и первым поспешил к лестнице. При нем оказался только автомат, КПТ были у Джима и Тони.
Быстро поднявшись на один лестничный пролет, они остановились у лифта. Из-за угла выскочил кто-то из персонала. Наткнувшись на людей в масках, он отпрянул. Джим заметил в его руке пистолет и уже в лифтовой кабине вспомнил, что видел этого человека в столовой – он тоже любил садиться у «окна».
Распахнулась дверь лифта, и даже сквозь маску Джим почувствовал горячее дыхание пустыни, но, пока они стояли под бетонным колпаком, лучи Паралакса были им не страшны.
Инструктор выглянул из-под бетонного козырька и быстро спрятался.
– Они уже здесь! – пробубнил он сквозь маску. – На юге подняли целую песчаную бурю.
Подойдя к боксу, где хранились скутеры, он вытянул за рукоять один из них – тот легко выкатился по направляющим на роликах, – потом вывел вторую машину. В ячейках остались еще три.
Проверив запас горючего, Инструктор приказал курсантам садиться.
– Тайлер, поведешь ты! Симмонс поедет пассажиром!
– Какая у нас задача, сэр? – прокричал Джим, садясь следом за Тони и пристраиваясь так, чтобы его КПТ ему не мешала.
– Задача одна – выжить! Вы мне еще нужны, встретимся на запасном сборном пункте. Какая это отметка на маршрутизаторе?
– «Лайка-2»! – ответил Джим.
– Правильно. Езжайте сейчас, пока не началась стрельба.
– А кто будет стрелять?
– Тут два взвода охраны, на полминуты их хватит. Вперед!
Тони завел двигатель, отпустил сцепление, и скутер выскочил на открытый песок, словно на раскаленную сковородку.
Джим невольно вжал голову в плечи. Если сейчас их заметят кибберы, снимут одним выстрелом. Оставалось надеяться, что у захватчиков хватает других мишеней.
Шума мотора слышно не было, только шелест песка под рулевой лыжей да порывы раскаленного ветра. Встречные потоки воздуха начали нагревать защитные костюмы, на такие режимы они не были рассчитаны.
Тони старательно объезжал каждую дюну, чтобы не оказаться на ее вершине в качестве мишени. Где-то захлопали выстрелы, на открытом пространстве они звучали совсем не страшно, и трудно было определить, где стреляют. Джим оглянулся, но ничего не увидел – только дюны. В дрожащем мареве казалось, что они плавятся.
Впереди показалась целая гряда песчаных гор, миновать их было никак нельзя.
– Держись! – крикнул Тони и добавил оборотов. Скутер понесся на штурм крутого подъема и без труда преодолел его. Когда они оказались на вершине, Джим оглянулся еще раз. Одного мгновения, пока они были на горе, ему хватило, чтобы увидеть черные точки разбросанных по песку тел и беспорядочно вздымавшиеся песчаные столбы – это били из минометов оставшиеся в укрытии солдаты взвода прикрытия. Но они стреляли не туда – Джим это видел. Два киббера обходили их с другой стороны, чуть поодаль у платформы стояли вражеские солдаты.
В следующее мгновение, когда скутер стал уже падать на противоположный склон, Джим словно почувствовал на себе быстрое внимание киббера, а потом ему показалось, будто прямо в него уткнулась вспыхнувшая оранжевая полоса. В глазах потемнело, скутер пролетел несколько метров и, благополучно шлепнувшись на песок, скатился вниз. Тони остановился.
– Что это было? Что так грохнуло?
Джим быстро ощупал шлем, ища на себе повреждения.
– Это… Это в нас киббер пальнул, когда мы на склоне показались… Они на северо-восток наступают. Представляешь, успел развернуться и выстрелить, когда мы на вершине промелькнули.
– Далеко?
– Метров двести… Слышишь хлопки?
– Вроде.
– Это охрана отбивается, из минометов лупит.
– Так, может, они еще отобьются? – с надеждой спросил Тони, привставая на скутере.
– Нет, они совсем в другое место бьют.
– Ладно, может, еще проскочим…
– Обязательно проскочим, – пробубнил Джим без особой уверенности.
Он поудобнее устроился на раскаленном сиденье, и Тони снова повел скутер вперед. Они не проехали и сотни метров, как снова уткнулись в расположенный поперек движения горный хребет из песчаных наносов.
Тони остановился. Он прекрасно понимал, что на вершине они снова окажутся мишенью.
– Пойдем на разведку, – сказал он, слезая на песок. Джим последовал его примеру, снял КПТ и огляделся. Он старался дышать ровно, однако от страха подкладка комбинезона сразу пропиталась потом. Оставив скутер, напарники начали взбираться на гору. Песок под ногами осыпался, казалось, несмотря на все усилия, они не продвигались ни на метр, а сзади в любую минуту могли показаться кибберы.
Пройдя половину склона, Джим и Тони сделали привал и стали осматриваться. Оказалось, что они въехали в своеобразную чашу, из которой нельзя было выехать незаметно, прячась за дюнами.
– Взрывов больше не слышно, – заметил Тони и, поправив маску, продолжил подъем. Джим ничего не сказал. Инструктор был прав, прикрытия хватило на пару минут, но уцелел ли он сам?
Попеременно оглядываясь, напарники наконец достигли вершины. Тони первым приподнял голову и тут же припал к горячему песку, прижав рукой шлем Джима.
– Ты чего? – испуганно спросил тот.
– Я видел тень!
– Какую тень?
– Тень киббера! Он шел за дюной, но теперь уже, наверное, на открытом месте…
– Значит, нужно уходить.
– А куда тут уйдешь? Они нас грамотно окружили.
– И что ты предлагаешь?
Тони не ответил, он рассчитывал свои силы. Джим угадал, что он собирается делать.
– Даже не думай! – прикрикнул он на товарища. – Только выглянешь – башку снесут!
– Но на скутере же нам не снесли башку!
– То другое дело, он к нам практически спиной стоял – пока повернулся, то да се… Давай уходить, Тони, разгонимся на скутере и проскочим где-нибудь на севере.
– Я должен попробовать, Джим, обещаю тебе – я не дам себя убить. Если почувствую, что он быстрее, мы уйдем.
– Как ты почувствуешь, болван?!
Сзади ухнул отдаленный взрыв, Джим обернулся, опасаясь увидеть в тылу кибберов, но нет, «чаша» оставалась пустой.
– Ну хоть далеко до него?
– Метров сто пятьдесят.
Тони включил контроллер КПТ; разошлись ствольные шторки, щелкнул электропривод подачи заряда. Джим приподнял маску и досадливо сплюнул на песок – ну что сделаешь с этим болваном! Тони стащил правую перчатку и подал Джиму, совершенно не заботясь о том, что рукоять оружия раскалена и может обжечь незащищенную руку.
Пока что он лежал на боку, не высовываясь, и намеревался выстрелить сразу, как только увидит мишень.
Джим на такую авантюру никогда бы не решился, поскольку стрелять не целясь он не умел, Тони – другое дело.
«Все равно дурак», – сказал себе Джим. Страх ушел, остались только досада и состояние жуткого дискомфорта, ведь они лежали на самом солнцепеке, не прикрываясь даже теплозащитными плащами.
Тони замер, затем перекатился на живот, и раздался резкий хлопок. Клочки его комбинезона взвились в раскаленном воздухе, а сам он покатился по песчаному склону.
Джим в отчаянии бросился за ним, уверенный, что не сработал компенсатор и его товарища контузило жуткой отдачей экспериментальной КПТ. Перевернув напарника на спину, он увидел кровь и отпрянул:
– Тони, ты жив?
Тони приоткрыл глаза, затем левой рукой в перчатке стянул маску.
– Я в него попал, Джим… Попал…
– Хорошо, ты попал, – сразу согласился Джим и натянул на правую руку товарища перчатку, затем осмотрел рану, ожидая увидеть в ней обломки разорвавшейся КПТ, но увидел только глубокие порезы, нанесенные армирующими нитями комбинезонной ткани.
Джим озадаченно оглянулся. КПТ Тони лежала наверху возле вершины дюны, с виду целая и невредимая. Подняв маску, он достал из кармашка пакет для первой медицинской помощи и стянул порезы на плече Тони пластырем, затем им же залепил отверстия с обгоревшими краями в комбинезоне.
– Тебя задело, что ли? – спросил он.
– Я же тебе говорю, я в него попал. А он в меня… почти попал.
– Полежи тут. – Джим опустил свою маску, поправил маску Тони, поднял свою КПТ и еще раз посмотрел туда, откуда следовало ждать атаки с тыла. Потом стал подниматься по склону.
«Я не буду пытаться стрелять, лишь мельком выгляну, и все, – говорил себе Джим. – Только выгляну, чтобы посмотреть – вдруг Длинный и вправду попал?»
Джим не помнил, успел Тони выстрелить или нет. Подобрав его КПТ, он взглянул на счетчик компенсирующих зарядов. Он показывал – «4».
«Значит, он все же стрельнул».
Двигаясь очень осторожно, Джим выбирался на вершину длинного песчаного наноса. Вот и место, где лежал Тони, Джим старательно отполз от него на случай, если противник уже держал позицию на прицеле.
На мгновение замерев, Джим прислушался. Только порывы горячего ветра и ничего более. Он приподнял на маске стекло и остался в одном респираторе. Лицо опалило горячим воздухом, но Джим к этому уже привык. Собравшись с силами, он резко вскинул голову и снова упал, невольно коснувшись лбом песка. Ожог напрочь выбил из памяти увиденную картинку.
«Вспоминай, придурок, вспоминай!» – ругал себя Джим. Надо же, удалось не получить в башку пулю, и все зря.
Впрочем, ругался он напрасно, картина в памяти все же проступила – никаких зацепок, только чистые дюны. Пытаясь унять волнение, Джим стал дышать ровнее, затем собрался и – снова рывок вверх и нырок обратно.
Ничего. Он снова ничего не увидел.
Джим выглянул еще, уже без прежнего страха. Да, чуть левее большой дюны были какие-то следы и даже… Подтянув КПТ, Джим вскинул оружие и, открыв объектив оптического прицела, стал рассматривать подробности. Это было похоже на борозду, скорее – следы волочения. Неужели Тони сбил этого мерзавца?
За большой дюной защелкали выстрелы, Джим оторвался от прицела и увидел разлетавшиеся веером гранаты. Огонь вели из трех или четырех подствольных гранатометов, но с большим перелетом. Гранатные разрывы прочертили в чаше обширные дуги, губы Джима под респиратором тронула улыбка – теперь он был уверен, что Тони застрелил киббера, уж больно трусливо постреливала из-за горы пехотная поддержка. Они решили, что здесь что-то страшное – может быть, тоже какие-то кибберы.
«Контркибберы», – хмыкнул Джим, но радости тут же поубавилось – он увидел, как качнулась на песке тень кого-то, кто прятался за дюной. Снова припав к окуляру, Джим по неясным очертаниям на песке попытался определить, кто же там. По всему выходило, что киббер, и, если он выйдет на открытое место, так быстро выстрелить в него, как это сделал Тони, Джим не сможет.
Прошло две секунды или десять… Джим судорожно сжимал КПТ, не зная, что предпринять. Ему казалось, что они с Тони жарятся здесь уже целую вечность.
«А что, если…» – Джим приложился к прицелу еще раз и навел перекрестье на ту часть дюны, за которой, по его предположениям, находился киббер. Но это было очень примерное направление, метр – туда, метр – сюда, несерьезно. А что по этому поводу говорил Инструктор? Он говорил: если твой глаз «намозолился» от долгого сидения в засаде и ты не уверен, что перед тобой – силуэт противника или куст, расслабь оружие, дай ему «повести носом», и оно безошибочно выберет живую цель либо «заснет», качнувшись вниз, если цели действительно нет. Но это для кустов, для леса, а как для пустыни? Сработает ли «интуитивное прицеливание», как называл этот способ Инструктор?
На прежнем месте службы интуиция была в чести. В разведвзводе в Междуречье, что на материке Тортуга планеты Ниланд, всяким нематериальным ощущениям придавалось большое значение. Старшие товарищи требовали, чтобы о любом дурном предчувствии молодые бойцы им немедленно сообщали. Фраза вроде «мне кажется, что на меня кто-то смотрит» воспринималась в дозоре с полной серьезностью, и очень часто это спасало разведчикам жизнь.
Джим приложился к окуляру прицела, навел перекрестье на то место, где, по его прикидкам, прятался за песчаной горой киббер.
Пехотная поддержка снова устроила стрельбу гранатами, но Джим, не обращая на это внимание, чуть расслабил руки, глядя на ствол своей винтовки. Вот он качнулся, сместив зеленоватое перекрестье чуть правее и выше. Для проверки Джим отвел его в сторону, но, обретя свободу, перекрестье снова легло почти на прежнее место.
«Ну и ладно». Джим задержал дыхание и плавно нажал спусковой крючок. КПТ раскатисто щелкнула, в нос ударил едкий запах сгоревших компенсаторных патронов. От удара пули разлетелась едва ли не пятая часть дюны, в воздухе повисла красноватая пыль. Джим напряженно ждал, когда взбесившийся киббер выйдет наказывать наглого человечка, но никто не появлялся. Через какое-то время послышалось громкое жужжание, между дюнами промелькнула большая автоплатформа, и стало тихо.
Рядом заскрипел песок, Джим оглянулся – это был Тони.
– Я думал, ты тут уснул, – произнес он, вставая в полный рост.
– Ты чего? – Джим дернул его за штанину.
– Да нет никого, ты что, не видел, как они улепетывали?
– Ты думаешь…
– Пойдем к скутеру, пора убираться, пока мы совсем не высохли.
Тони подобрал свою КПТ и пошел вниз. После недолгого колебания Джим последовал за ним.
– Ты сможешь вести, может, давай я? – предложил он.
– Нормально! – прокричал сквозь маску Тони, явно бодрясь.
Джим сел на раскаленное сиденье. Отсыревшая от пота подкладка теплозащитного комбинезона едва не закипела. Тони запустил двигатель, и они с разгона преодолели гору. Скатившись с другой стороны, скутер помчался туда, где еще минуту назад находился противник. Тони рулил смело, а Джим на всякий случай держал КПТ на коленях.
Объехав дюну, Тони остановил скутер и заглушил мотор.
Напарники огляделись – здесь повсюду были следы ног, какие-то глубокие борозды, пустые трубки от вышибных зарядов для гранат. Там, где пуля КПТ прошила дюну, осталась осыпь, чуть дальше валялись уже подсохшие ошметки живой плоти.
Тони соскочил со скутера, подошел ближе и осмотрел их, потом сбегал туда, где подстрелил киббера, и вернулся обратно.
– Так ты что, Джим, и второго подстрелил?
– Ага. Ты же видел, как они на коляске умотали.
– Но как? Как тебе удалось? Ты что, прямо через песок стрелял?
Позабыв о ранении и жутком пекле, Тони снова метнулся к осыпи и зачем-то зачерпнул перчаткой красного песка.
– Но как? Как? – повторял он. Во всем, что касалось стрельбы, Тони был настоящим фанатиком, он бы, наверное, мог воевать даже бесплатно.
– Не знаю, Тони, – честно признался Джим. Он перегрелся и чувствовал себя скверно. – Увидел тень, прикинул, просчитал и выстрелил…
– Ты не перестаешь меня удивлять, коллега. – Тони хрипло засмеялся, и тут же напомнило о себе раненое плечо. – Упс-с-с, зараза, – он покачал головой, – ладно, поехали.

13

Словно соревнуясь друг с другом, автоплатформы отчаянно жужжали перегретыми электроприводами и подскакивали на попадавшихся под колеса отшлифованных валунах. Десантники крепко держались за трубчатое ограждение платформ, а в двух просторных боксах швыряло от стены к стене останки кибберов. После поражения снарядами из кинетических пушек выглядели они мерзко. Вывалившиеся внутренности перекатывались с места на место, подрагивала загустевшая кровь. Крейц старался не смотреть на это, но жуткая картина приковывала взгляд.
А ведь как хорошо все начиналось! Высадка, стремительный выход на позиции. Противник проявил завидную сноровку, успев начать эвакуацию базы, но Крейц грамотно расположил свои силы, и они начали выкашивать беззащитных людей, словно охотники бекасов. Кибберам не хватало работы, с ней вполне управлялись пехотинцы. Если у них возникала проблема, следовал выстрел из кинетической пушки, и работа продолжалась.
Группе Крейца встретились всего несколько разрозненных групп – люди отступали к запасным пунктам сбора. Но это были «пустышки», на их телах не удалось найти контейнеров с базами данных, только пайки с водой, пищей, солью. Решив занять подходящую позицию, чтобы дождаться выхода добычи побогаче, группа Крейца укрылась за большой дюной. Капитан озабоченно посматривал на датчик радиационной активности и на кибберов – они были с неприкрытыми головами, сверхбыстрый метаболизм их тел позволял вовремя отводить тепло от поверхности кожи. Казалось, их совсем не беспокоили ужасные климатические условия этой красной пустыни. Они попросту скучали.
Противник продолжал разрозненно покидать базу, от трех других групп к Крейцу стекались сообщения – они находили и уничтожали врага, кое-что им удавалось найти, но отдельные носители информации на главный банк данных пока не тянули. Правда, оставалась еще сама база. Если ее не взорвали, можно будет провести там обыск, размышлял Крейц. Все необходимые средства для спуска в шахты – тросы и лебедки – в группах имелись.
Когда спереди захлопали взрывы, Крейц приказал ждать гостей. С южного направления доложили, что эти беглецы на скутере. Изнывая в пекле, от которого не спасали даже спецсредства, группа ждала, укрывшись за дюной, но скутера все не было, а ведь на нем могли вывозить ценные данные.
В конце концов Крейц приказал кибберу Гросс-Дельта выйти и осмотреться – на его зрение и реакцию можно было положиться. Киббер вышел, но затем произошло невероятное – он мгновенно вскинул пушку, но тут же был отброшен страшным ударом, а верхнюю часть его тела разметало в клочья.
Придя в себя, Крейц приказал части пехотинцев открыть заградительный огонь из подствольных гранатометов, а сам с двумя солдатами вынес останки «раненого».
Крейц был потрясен. Нет, он знал, что такое случалось и раньше, но чаще всего противник накрывал кибберов артиллерией и сверхзвуковыми самонаводящимися ракетами, а тут, судя по всему, киббера поразили из кинетической пушки, которая была на вооружении самих кибберов в войсках генерала Тильзера. Впрочем, пока однозначно определить тип примененного против Гросс-Дельта оружия было рановато, но действие его было просто ужасно.
Дабы не рисковать вторым киббером, Крейц на всякий случай приказал ему не высовываться из-за дюны. Он предупредил другие группы о случившемся и стал обдумывать дальнейшие действия. Вывод напрашивался сам: прочесывание местности и поиск таинственного стрелка. Его поимка теперь весила ничуть не меньше добычи базы данных противника, ведь у него, возможно, имелась новейшая разработка людей – их собственная кинетическая пушка.
То, что вскоре случилось, не умещалось ни в какие рамки. Фонтаном взлетел красный песок, и второй киббер – Ривс-Дельта – был разорван очередным выстрелом. Пуля прошла сквозь дюну и уничтожила его, словно он стоял на открытой местности.
Когда до всех дошло, что случилось, Крейц и пехотинцы попадали на раскаленный песок, опасаясь получить следующую пулю. Ситуация стала критической – судя по всему, противник продвинулся дальше, чем предполагали коллеги Крейца, и разработал не только кинетическую пушку, но и видящий сквозь песок суперсканер! Следовало немедленно доложить об этом в штаб военной разведки генерала Тильзера, и Крейц, связавшись с другими группами, приказал отходить к десантному кораблю.
Они кое-как покидали в боксы останки кибберов, их амуницию и оружие, торопливо погрузились на платформу и помчались прочь, пригибаясь и каждую секунду боясь получить вдогонку еще один снаряд.
Но обошлось, проскочили.
Пилота предупредили, и на корабле уже были активизированы все системы обороны. Две спаренные пушки грозно повернулись в сторону приближавшихся автоплатформ, но, опознав своих, система обороны дала отбой.
Распахнулись створки погрузочных ворот, и платформы одна за другой стали подниматься по мосткам.
Захлопнулись створки трюма, пилот запустил двигатели, и пехотинцы стали с облегчением сбрасывать тяжелые шлемы. Их лица были красны, а волосы всклокочены.
Крейц выглядел как обычно, словно просидел все это время в библиотеке, лишь печать озабоченности на его лице свидетельствовала о том, что ему еще предстоит составлять нелегкий отчет.

14

Длительное пребывание на песке без теплоотражающих плащей давало о себе знать. Тони как мог держался за руль, но скутер бросало из стороны в сторону. А Джиму время от времени казалось, будто он видит бескрайнее море с неторопливыми бирюзовыми волнами, они накатывались на берег и шуршали мокрой галькой.
Очнулся Джим, когда скутер неожиданно встал.
– Ты чего? – спросил он.
– Вон…
– Что? – Джим привстал и увидел впереди лежавшие на песке тела. Это была одна из групп – персонал базы разбегался наудачу через запасные выходы, расположенные на обширном пространстве, но, как видно, это не особенно помогало.
Тони осторожно подъехал ближе, и Джим, держа КПТ наготове, соскочил со скутера.
Их было пять. Троим уже ничем помочь было нельзя, они давно умерли, и их открытые лица сильно обгорели. Еще двоих, закутанных в теплоотражающие плащи, рассмотреть было невозможно. Джим с трудом стащил плащ с одного из них – человек был без памяти, из раны в левом боку продолжала сочиться кровь.
– Давай сюда! – крикнул Джим, приподняв стекло маски, и Тони стал выруливать в его сторону. Превозмогая слабость, Джим перешел ко второму закрытому плащом телу. Под ним оказался уже знакомый ему человек – Джим запомнил его по столовой, тот заговорил с напарниками и признался, что тоже любит сидеть у «окна». Потом его же, вооруженного, Джим увидел возле лифта, они с Инструктором уже шли на эвакуацию.
Шлем раненого был расколот касательным попаданием пули, вторая угодила в правую сторону груди. Но он тоже был жив, даже приоткрыл глаза.
Джим вернулся к первому раненому, и вдвоем с Тони они положили его поперек сиденья скутера, потом Тони объехал умерших, и они погрузили второго. Места не хватило, поэтому его положили на первого. Тут уж было не до удобств.
– Странно, что они их не добили, – заметил Тони, разговаривая, чтобы не потерять сознание.
– Зато обыскали, смотри, застежки комбинезонов разорваны, карманы вывернуты… Да и не нужно здесь никого добивать.
Тони ничего не сказал. Скутер тяжело тронулся с места. Двигатель, хоть и адаптированный под такую жару, отчаянно жужжал, теряя тягу и выплевывая из выхлопной трубы фиолетовый дым. Но останавливаться было нельзя, к тому же до запасного сборного пункта «Лайка-2», если верить показаниям маршрутизатора, оставалось меньше двух километров.

Голова Бадлинка безвольно болталась из стороны в сторону, а заботливо поправленный Джимом респиратор сбился на сторону. Раненый то ненадолго приходил в себя, то снова терял сознание. В полубреду его память снова и снова прокручивала случившееся с ним за последние часы.
Он вспоминал сигнал тревоги – резкий и неожиданный. Поначалу Бадлинк даже не поверил, что это именно то, чего он добивался, – высадка десанта.
Все вокруг бегали, суетились, а он взял пистолет и поспешил в отдельное жилое крыло на третьем ярусе. Именно там, по его сведениям, жили двое обучаемых эксов. Он решил, что будет нелишним ликвидировать их, воспользовавшись суматохой, но уже на втором ярусе столкнулся с ними и их наставником. О том, чтобы атаковать, не могло быть и речи, они увидели его первыми. Пришлось убираться восвояси – как раз успел на «последний поезд». Оказалось, что в тайных коридорах была проложена узкоколейка с вагончиками на электрической тяге. Коридоры разветвлялись, и вагончики, куда входило по пять человек в каждый, разбегались в разных направлениях.
С капитаном Бадлинком в группе оказался тот самый связист, в смену которого удалось внести сбой в работу спутника связи. Связист как-то странно косился на капитана, и он решил убрать его, ведь если дело дойдет до расследования, показания этого парня могли подвести Бадлинка под монастырь.
За те десять минут, что вагончик бежал по рельсам, все успели переодеться в защитную одежду и выпить по нескольку бутылок подсоленной воды. Это было необходимо для обильного потоотделения, ведь пот циркулировал в пористой подкладке комбинезонов как хладагент, отдавая тепло односторонним излучающим мембранам. В сухом состоянии костюм функционировать не мог.
На поверхность поднимались на строительном лифте-манипуляторе, ему хватало энергии от небольшой батареи.
Снаружи их никто не встретил, поэтому группа благополучно прошла метров четыреста, пока не наткнулась на десант. Все произошло так быстро, что Бадлинк даже не успел задуматься о своих ощущениях – ведь он увидел своих. Те сразу открыли огонь, обойдясь без пушек кибберов, Бадлинка ранило, и он потерял сознание. Очнулся Бадлинк, когда их стали обыскивать солдаты в страшных закрытых масках. Они грубо рвали одежду, выискивая спрятанные носители информации.
Когда солдаты ушли, Бадлинк вспомнил о связисте. Его следовало убить. Пистолет был потерян, но оставался спрятанный в носке небольшой стилет. После безуспешных попыток расстегнуть в этом пекле защитную обувь Бадлинк снова потерял сознание. В бреду он раз за разом видел, как подходит к связисту и тыкает в него стилетом. Связист не хочет умирать и отползает, а Бадлинк в отчаянии колет и колет, теряя силы и задыхаясь.
В очередной раз он очнулся уже на носилках, под навесом. Кто-то смочил ему лицо мокрой тряпицей, затем поправил респиратор.

– Оба живы! – сказал Либерман. – Счастливчики.
– У них хватило сил закутаться в плащи, – пояснил Джим, попивая теплую воду. Тони сидел на старом ящике, прижимая к раненому плечу свежий компресс. Доктор Либерман уже осмотрел его рану и заверил, что через два дня все пройдет.
От брошенного в пятидесяти метрах скутера вернулся Инструктор.
– Двигатель сгорел, что и неудивительно.
– Так мы что же, останемся здесь, сэр? – спросил Тони.
– Нет, как только начальник службы безопасности выяснит, куда подевался противник, мы расконсервируем запасной пункт, там есть все необходимое.
– Они улетели, я правильно понял? – спросил Джим.
– Правильно. Но неизвестна причина. А вдруг они прямо сейчас снова явятся?
– Не явятся, – вяло произнес Тони. – Они очень напуганы.
– Чем напуганы? – насторожился Инструктор. Занимавшийся ранеными Либерман поднял голову и посмотрел на Тони сквозь помутневшее стекло маски.
– Они двух кибберов потеряли, потому так быстро и убрались.
– Как потеряли? Где?
– Мы с Джимом на них наткнулись, одного я подстрелил, другого – он.
– Что, вот так взяли и подстрелили? – недоверчиво воскликнул Инструктор и, сняв респиратор, поочередно понюхал нагретые стволы обоих КПТ.
– Мне удалось выстрелить первым – навскидку. Вернее, мы стреляли почти одновременно, я попал, а он, то есть киббер, взял чуть выше и расцарапал мне плечо.
– Ну допустим… Ты у нас вроде как уникум, – уступчиво проговорил Инструктор. – А Симмонс-то как ухитрился?
– А он через дюну стрелял. – Тони устал говорить и замолчал.
– Что он такое говорит, Симмонс? – обратился Инструктор к Джиму.
– Ну, вы же сами говорили – расслабь руки, позволь оружию самому найти цель… Я так и сделал, а поскольку я примерно знал, где находился киббер, решился выстрелить.
Инструктор молчал, Либерман замер с мокрыми освежающими салфетками в руках.
– Я… я должен немедленно доложить начальнику службы, – сказал наконец Инструктор. – Ждите здесь, никуда не уходите…
С этими словами он поспешил к другому временному навесу, а Тони, посмотрев ему вслед, хрипло произнес:
– А мы только хотели пройтись немного… для аппетита…

После перевязки Бадлинку стало лучше, он открыл глаза. Над ним был все тот же многослойный тент, спасавший от прямых лучей Паралакса, но не защищавший от горячего ветра. И все же Бадлинк чувствовал, что больше не потеряет сознания.
Правая рука едва двигалась, доктор успел «сшить» скобами перебитую ключицу и вколоть обезболивающее.
Бадлинк подтянул левую ногу, стянул зубами с левой руки перчатку и ослабевшими пальцами попытался ослабить затяжку на голенище сапога. С третьей попытки это удалось. Бадлинк перевел дух, досадуя, что доктор ушел и некому дать ему воды. Впрочем, он тут же сообразил, что посторонние помешали бы ему выполнить задуманное.
Собравшись с силами, Бадлинк просунул руку за голенище и, нащупав рукоять стилета, вытащил его и спрятал в правом рукаве, затем затянул сапог, снова взял стилет и приподнялся.
Связист спал, его ранение было тяжелее, чем у Бадлинка, поэтому доктор сделал ему две инъекции заживляющего, ускоряющего обменные процессы препарата. Раны от него затягивались очень быстро, но человек при этом сильно худел.
Бадлинк сел и огляделся. Двое эксов уцелели и о чем-то неспешно беседовали. Он выбрал на теле жертвы подходящее место и сделал несколько ударов, затем проверил у связиста пульс – дело было сделано.
Если у доктора будет много работы, а ее будет много, он едва ли станет разбираться в причинах смерти связиста – ну, не выдержало сердце, в таких условиях раненым выжить трудно. Тонкое лезвие не оставило на перевязке заметных следов, а кровь сквозь повязку не просочится – док сделал ее на совесть.
Бадлинк лег, затем размахнулся и здоровой рукой зашвырнул орудие преступления подальше. Сверкнув в лучах Паралакса, стилет канул в рыхлый песок, спрятав от всех свою страшную тайну.

15

Начальник службы внутренней безопасности базы майор Вернер и его помощник находились в укрытом на небольшой глубине боксе, который являлся на данный момент временным штабом. Управляющий директор был ранен, а двоих его помощников убило, поэтому все решения теперь принимал майор Вернер.
В боксе появился наставник эксов, он вошел без стука – вместо двери висел полог из теплозащитной ткани. В боксе было прохладнее, чем наверху, поэтому вошедший снял респиратор.
– Прошу прощения, сэр, что я без спросу. У меня появились сведения о потерях противника. Судя по всему, они отступили после гибели двух кибберов.
– Гибели кибберов?
Майор Вернер и его помощник капитан Рокотов переглянулись. Чтобы базу невозможно было заметить, ни на ней, ни вокруг не было никакого тяжелого вооружения из того, что применялось против захватчиков на планете Лизаро. Никаких ударов по площадям в десятки гектаров обитатели базы себе позволить не могли, оттого и оставались невидимы не только для разведки генерала Тильзера, но и для армейской и флотской разведок Федерации, где во множестве сидели агенты генерала Тильзера.
– Как же они ухитрились потерять сразу двух кибберов? Дружественный огонь? – предположил Рокотов самое вероятное.
– Нет, сэр, по словам моих ребят, они их сами уничтожили. Неожиданный отпор вынудил противника уйти. Я понимаю ваше недоверие, поэтому предлагаю осмотреть место боя. Если найдем доказательства, можно будет расконсервировать запасную базу. Тянуть мы не можем, у нас много раненых, и на поверхности они вскоре погибнут.
Вернер и Рокотов снова переглянулись, уж больно неправдоподобно звучало сообщение этого наставника. Впрочем, Вернер ему вполне доверял, лет пять назад, на предыдущем месте службы, он видел его досье, так там наставник эксов значился под псевдонимом Счастливчик. Уже тогда за Счастливчиком было много славных дел, понятно, что такой человек трепаться не станет.
– Что, по-вашему, мы можем найти на месте боя? Какие доказательства?
– Мои курсанты стреляли из КПТ, новых экспериментальных винтовок. После попадания в тело киббера пуля должна была разорвать его на куски. Солдаты поддержки наверняка постарались собрать все, но что-то определенно должно было остаться.
– Вы можете провести экспертизу, Лоэб? – спросил майор, обращаясь к наставнику по его теперешнему имени.
– Сию минуту отправлюсь, сэр, только спрошу у своих ребят координаты места.
– Хорошо, мы будем ждать вас здесь.
Наставник ушел. Вернер улыбнулся.
– Чему вы улыбаетесь, сэр? – спросил Рокотов.
– Так, – отмахнулся майор, – пустое.
Он думал о том, как бы отреагировал Лоэб, назови он его Счастливчиком. Скорее всего, никак, сделал бы вид, что не понял.
Послышался шелест осыпающегося в узком проходе песка, и в бокс буквально въехал на копчике упавший Либерман.
– Э-э… Прошу прощения, – произнес он, поднимаясь, и снял респиратор. – У нас проблемы, сэр, многие раненые ослабли, только что умер парень из отделения связи. Четверть часа назад у него были неплохие шансы выкарабкаться, и вдруг – труп. В таких условиях…
– Я понял, доктор, – перебил его Вернер. – Полагаю, в течение получаса мы получим веские основания расконсервировать запасной пункт.
– О, спасибо, сэр, хорошо бы…

16

Размеры запасной базы оказались куда скромнее, чем основной, но даже здесь для Джима и Тони выделили отдельную комнату с туалетом и душем. Здесь было так же прохладно, как и на прежнем месте, оружие они спасли, а кто-то ухитрился смотаться на старую базу и доставить два запасных боекомплекта для КПТ. Обычного оружия здесь были полные арсеналы.
Поначалу все накинулись на воду. Все, кто остался жив после нападения, страдали от жажды и теперь не расставались с бутылками подсоленной воды.
Столовая здесь оказалась неподалеку от комнаты напарников, не такая просторная, как прежняя, да и без «окон», зато повар стоял на своем месте, лишь его голову вместо белого колпака покрывала свежая повязка.
В нескольких жилых помещениях устроили больничные палаты, и в коридорах пахло лекарствами. На второй день, проходя по коридору на завтрак, Джим с Тони наткнулись на два запакованных в пластик тела, лежавшие под стеной. Их должны были вывезти наверх и спрятать в горячем песке.
Вернувшись после завтрака в свою комнату, напарники застали там Инструктора.
– Доброе утро, сэр, – сказал Джим. После того, что случилось, его хандра прошла и он стал чувствовать себя лучше. Инструктор это заметил.
– А ты повеселел, Симмонс.
– Просто покушал хорошо, – соврал Джим. После встречи с запакованными в пластик телами завтрак из сублимированных продуктов в горло не шел.
– Понятно.
Инструктор помолчал, Джим и Тони стояли, ожидая, что он скажет.
– Оружие почистили?
– Ну, – Тони пожал печами, – снаружи только, оно же не разбирается.
– Ну хоть снаружи, – согласился Инструктор. Ремонт и техническое обслуживание КПТ могли производить только инженеры из специализированного подразделения отдела «Р», сотрудники же здешней базы имели другую специализацию.
– Да вы садитесь.
Джим и Тони сели на узкую солдатскую койку, на другую сел Инструктор.
– О чем мечтаете, есть у вас какая-то мечта?
Джим и Тони удивленно переглянулись, они не ожидали услышать от Инструктора подобного вопроса.
– Я хотел бы съездить домой, – сказал Джим.
– И я тоже, – подхватил Тони. Два с лишним года назад он уехал из дома, покинув шумную многодетную семью, где на его плечи ложилось множество забот о младших братьях и сестрах. Со временем обиды забылись, и теперь ему хотелось навестить родных.
– А деньги, карьерный рост?
– У нас хорошее жалованье, – пожав плечами, ответил Джим, – тратить его негде, если протянем еще пару лет, наберется прилично.
– Понятно. Но это я не к тому, что собрался исполнить какие-то ваши мечты, просто хочу сообщить, что ваша подготовка закончена.
– Но, сэр, кажется, вначале нам намекали на восемь месяцев…
– Не знаю, кто и на что вам намекал, но мою программу вы выполнили, в этом я смог убедиться. Возможно, высокое начальство захочет передать вас другому специалисту, но это уже не мое дело. Я отправил наверх соответствующий отчет, думаю через два-три дня получить относительно вас совершенно определенные распоряжения.
– И нас отправят на задание? – быстро спросил Джим.
– А ты спешишь? – На лице Инструктора появилась горькая усмешка.
– Нет, просто спросил.
– Повторяю, мне неизвестно, как скоро вас отправят на задание и какое это будет задание.
На самом деле Инструктор догадывался, для какой цели ему поручили подготовить эксов. Напрямую ему не говорили, но он давно работал в спецслужбах и умел читать между строк.

17

Очередной пакет донесений настиг Эдгара Форсайта в ремонтном доке коммерческой компании. Управление «Р» владело ею через посредников и использовало разветвленную сеть доков в собственных целях. Суда прибывали на ремонт и отправлялись в рейсы, так что противнику было трудно отследить перемещения сотрудников Управления.
Под маской третьеразрядного промышленного предприятия, едва сводившего концы с концами и не всегда имевшего средства для покраски корпуса дока, прятались мощные средства связи, локаторы, сканеры и дальномеры. А также готовая к вылету пара скоростных уиндеров, угнаться за которыми не могли даже военные перехватчики.
Полковник Форсайт просматривал смоделированные компьютером диаграммы, отображавшие возможное развитие ситуации с захватом чужаками планет Федерации. В одном случае на это требовалось четыре стандартных года, а в более оптимистичном варианте – восемь. Даже наталкиваясь на отпор войск адмирала Лесгафта на планете Лизаро, противник не сидел сложа руки и усиливал давление на правительства и административное управление на планетах сообщества, насаждая агентов повсюду и развивая анархистскую идеологию генерала Тильзера.
С точными расчетами спорить было трудно, но Форсайт все еще надеялся на какое-то чудо. А вдруг! А вдруг появится чудо-оружие и Лизаро будет освобожден. В этом случае останутся последователи генерала Тильзера, но с ними вычищенная от агентов врага армия смогла бы справиться без труда.
Подошел помощник и положил стопку цифровой бумаги.
– Что это, Джон? – полковник дотронулся до еще теплых листов.
– Как обычно, сэр, последние сведения. Каждые шесть часов.
– Да, конечно.
Полковник отложил диаграммы и помассировал пальцами лоб.
– Попроси Флосси приготовить мне кофе. Кажется, я теряю концентрацию.
– Конечно, сэр.
Помощник ушел. Полковник откатился на кресле от стола и огляделся. Наскоро покрашенные потолки и стены, новая мебель, компьютеры и интерфейсы связи. Сколько таких временных командных пунктов он уже прошел? Были и подвалы, и чердаки, и ущелья, и горные пики, убежища в космосе, как сейчас, и даже подводные лодки. Есть ли в этом какой-то смысл, ведь враг по-прежнему неудержим?
Полковник вздохнул, снял со стопки первый лист – сверху лежали самые срочные и важные сообщения. Это был краткий доклад с планеты Кикасо, где противник сумел обнаружить размещенную на ней тайную базу отдела «Р» и атаковал ее, но, по счастью, личному составу удалось отбиться…
Эдгар Форсайт начал читать сначала. Обычно после сообщения о нападении контрразведчиков генерала Тильзера следовал перечень потерь и на персонале ставили крест, а тут речь шла об успешной обороне. Полковник принялся читать сначала, более внимательно, и вскоре по его лицу расползлась улыбка. Он поднялся, расправил плечи и крикнул:
– Джон!
– Уже несу, сэр!
Джон толкнул тяжелую переборку и вошел, неся пластиковую чашку со специальной крышкой.
– Ваш кофе, сэр.
– Полагаю, мы можем рассчитывать и на коньяк.
Помощник поставил кофе на стол и лишь после этого спросил:
– Вы имеете в виду базу на Кикасо, сэр?
– Вот именно! Наши снайперы уничтожили двух кибберов! Это говорит о том, что у нас есть шанс, Джон!
Полковник порывисто подошел к столу, сорвал с чашки крышечку и сделал большой глоток горячего кофе.
– Надо выяснить, что за программа сработала, наверное, кто-то из команды «ускоренных»?
Под командой «ускоренных» полковник подразумевал группу добровольцев, на которых отрабатывали возможности ускорения человеческих реакций с помощью вживления электроники. Фактически это направление повторяло путь чужаков, с успехом применявших технологии по форсированию человеческих возможностей.
– Я уже послал дополнительный запрос, провел подробную экспертизу, и у меня есть что сообщить вам, сэр.
– Не тяни, я слушаю.
– Боюсь, что все не так уж радужно, сэр. Успеха добились обыкновенные стрелки, не включенные в программы усовершенствования. Боестолкновение произошло в пустыне одного из материков планеты, в дневное время, при температуре воздуха в девяносто пять градусов по шкале Цельсия.
– Ты хочешь уверить меня, что кибберы получили тепловой удар? – Полковник почувствовал, что начинает сердиться. Ему не нравилось, что помощник пытается лишить его только-только забрезжившей надежды, но так было всегда – полковник хватался за каждый факт успеха, а помощник старался устроить шефу холодный душ.
– Нет, сэр, они исправно уничтожали наших сотрудников, но, возможно, жара сказалась на их способностях.
– «Возможно» – это только твое предположение.
– Да, сэр. Наверное, вам интересно узнать, что это за стрелки?
– Угадай с трех раз… – раздраженно произнес полковник и вернулся к кофе.
– Это в некотором роде ваши приемыши – Джим Симмонс и Тони Тайлер.
– Вот как?
Эдгар Форсайт оставил кофе, сразу потеряв к нему интерес.
– Напомни мне, Джон, мы ведь, кажется, отдали их Счастливчику?
– Так точно, сэр. Он должен был сделать из них стрелков для проекта «Омега».
– Я прекрасно помню, для какого проекта мы их готовили, но ведь прошло не так много времени. Успели ли они изучить все премудрости Счастливчика?
– Он работал с ними почти шесть месяцев, сэр, и сам выбрал Кикасо, чтобы закалить курсантов в тамошних тяжелых условиях. Судя по тому, что им удалось сделать, он поступил правильно.
Полковник принялся мерить шагами небольшую каюту, то и дело обходя стулья и столы с аппаратурой.
– Что ты думаешь, отправить их на очередные тренинги или послать на задание как есть?
– Натренированный агент, без сомнения, весьма ценен, сэр, но я бы хотел напомнить, что этот самый Счастливчик доставил нам немало хлопот, когда почувствовал себя суперменом. Если мы и дальше будем накачивать их мускулы, могут возникнуть проблемы, если придется их убирать.
– А почему обязательно мы должны их убирать?
– Вы лучше меня знаете, сэр, что рано или поздно агентов приходится убирать. Даже самых лучших, поскольку Управление теряет над ними контроль.
Полковник вздохнул. Холодный расчет помощника не раз помогал ему посмотреть на вещи более трезвым взглядом, к мнению Джона следовало прислушиваться. В свое время они действительно поволновались с агентом Счастливчиком, носившим тогда другой псевдоним. Он с самого начала своей карьеры выглядел весьма перспективным и инициативным агентом и практически всегда становился лидером группы. Со временем подручных и помощников у него становилось все меньше, он сам отказывался от них, так как в одиночку выполнял задание успешнее. Счастливчик не доверял никому, поэтому многие беды миновали его, но одновременно он все больше выходил из-под контроля Управления, которое все меньше понимало смысл его действий. Никто не знал, какие Счастливчик задействует каналы, почему не появляется на явочных квартирах и самовольно отодвигает сроки выполнения задания.
В какой-то момент ему перестали доверять и на смену восторгам пришли подозрения – слишком уж безупречно он выполнял задания, умудрившись уцелеть даже в одном из партизанских отрядов сторонников генерала Тильзера, куда его заслали на верную гибель.
Терпение руководства лопнуло, и к Счастливчику отправили «чистильщика».
Тот не вернулся.
Послали второго – с тем же результатом. Потом отправили пару, и они словно в воду канули. Счастливчик давал Управлению понять, что понимает, какую игру ведут с ним. Полковник Форсайт уже решил, что агент для них потерян и Управление получило в его лице еще одного врага, когда в один прекрасный день Счастливчик неожиданно вышел на связь и запросил директора. Форсайт ответил.
Счастливчик попросил о личной встрече, сказал, что не боится приехать в офис Управления. Перед встречей были приняты все меры для обеспечения безопасности директора. Счастливчик был универсалом, и предугадать его действия не мог никто.
Впрочем, опасения оказались напрасными, блудный агент попросил объяснений, почему его хотят ликвидировать. Форсайт объяснил. Счастливчик предложил испытать его как угодно, в конце концов, для проверки правдивости существовала специальная аппаратура, правда, она годилась лишь для новичков, профессионалы умели ее обманывать.
– В таком случае, сэр, пусть меня застрелят прямо в Управлении, мне надоели эти дурацкие игры в кошки-мышки, а переходить на сторону врага ради своего спасения я не желаю.
Форсайту пришлось созвать совещание, чтобы обсудить предложения Счастливчика, а тот тем временем спокойно дожидался своего приговора. В конце концов было решено оставить агента, но к оперативной работе больше не подпускать. Впредь его ожидала работа, на которую переводились пенсионеры всех спецслужб, – подготовка новых кадров.
– Хорошо, мы подключим их к проекту «Омега» сразу, но не потому, что я боюсь усиливать их, – нет, и нечего улыбаться, Джон, твои идиотские ухмылки тут неуместны. Запускаем «Омегу», тем более что сроки уже поджимают, мы должны постараться реализовать полученную информацию.
– Вы их лично проинструктируете, сэр?
– А зачем? С каких это пор эксов инструктирует директор Управления?
– Но ведь у вас с ними почти… родственные отношения.
– Полно, Джон, мальчики уже выросли. Вон как они разделали этих кибберов…
Полковник посмотрел в кофейную гущу, словно хотел найти там ответы на свои вопросы.
– Игрушки остались в детстве, мы уже видели работу этих ребят в Свазиленде, ты помнишь?
– Разумеется, помню, сэр.
– Значит, теперь пусть поднимутся на ступень выше. А суть задания им объяснят другие.
– О сути задания, сэр, вы им уже рассказали, – заметил помощник.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что твой шеф стал излишне болтлив?
– Ни в коей мере, сэр.
– Надеюсь.
Полковник вздохнул:
– Ну да, я сказал им про охоту на Тильзера, но поверь, Джон, у меня и в мыслях не было, что все будет готово так скоро. Разумеется, если верить Счастливчику и этому нежданному перебежчику, с ними нам просто повезло.

18

Рассекреченная база доживала последние дни, противник мог вернуться в любой момент, поэтому восстанавливать лаборатории даже не пытались – все уцелевшие после нападения ждали полной эвакуации.
Джим и Тони оставались в расконсервированном сборном пункте. Тут же находился и Инструктор, он больше не занимался с ними, предоставив умирать со скуки. И если поначалу бездельничать им нравилось, позже напарники сами начали искать себе работу, без конца шлифуя тряпками свои КПТ.
Со старой базы Инструктор вывез весь боекомплект для экспериментального оружия, и теперь винтовки лежали в специальных чехлах, а боеприпасы к ним – в отдельных жестких кофрах.
Поскольку людей в пункте сбора почти не осталось, Джим и Тони ежедневно принимали душ. Прежде расход воды строго ограничивался.
Через пять дней на Кикасо прибыло судно. Оно не было приспособлено к посадке в песках и приземлилось в двадцати километрах к югу на каменистом безжизненном плато. Инструктор навестил курсантов и сказал, чтобы собирались.
– У нас все собрано, сэр, – ответил Тони, указывая на зачехленное оружие и кофры с патронами. Никаких личных вещей у них с Джимом давно не было.
– Я не об этом. Попейте воды, облачайтесь в комбинезоны – мы поедем на скутерах.
– А далеко? – спросил Джим.
– Теперь уже нет.
Облачаться в теплоизолирующие комплекты, состоявшие из комбинезона, сапог, рукавиц, шлема и респиратора с маской, было делом привычным. К поясам пристегнули тугие свертки с плащами, фляги с подсоленной водой; хоть и уезжали насовсем, правил безопасности в пустыне никто не отменял.
Инструктор ждал у выхода. Лифтов здесь не было, пришлось подниматься по винтовой металлической лесенке с ребристыми ступенями. Потом короткий коридор, дверь, и напарники, как по команде, надели респираторы и опустили защитные стекла масок.
Снаружи был лишь привычный жар, ветра почти не чувствовалось. Полдюжины скутеров сбились под завалившимся навесом, их слегка занесло песком.
Инструктор выкатил один из них. Несмотря на обилие песка вокруг, эластичные гусеницы проворачивались без скрипа. Джим и Тони вдвоем вытащили машину для себя.
– Дистанция двадцать метров, следуйте за мной! – прокричал сквозь маску Инструктор, моторы взревели, и они тронулись в путь.
Снова замелькали дюны, такие похожие и такие разные. Минут через десять в тени одной из них Инструктор остановился, и они выпили по порции воды.
Снова опустили маски и двинулись дальше, а минут через сорок с вершины дюны увидели стоявшее на красноватом блюдце плато судно. Хитрые датчики сообщали его покрытию цвет и фактуру окружающей среды, и оно удачно мимикрировало, став похожим на притаившееся огромное насекомое.
Катясь вниз по склону, скутер Джима и Тони неожиданно столкнулся с выскочившим из песка проволочником. Удар был такой, будто ударились о небольшое дерево. Змею отбросило, и она тут же ввинтилась в песок. Рулевая лыжа оказалась погнутой, но в остальном все было в порядке. Осмотрев скутер, напарники помчались догонять Инструктора.
Последние пятьдесят метров им пришлось идти пешком, выбиваясь из сил и волоча на себе оружие и кофры с боекомплектом – скутеры, хорошо бежавшие по песку, на плотной глине сдались, их моторы протестующе завыли, угрожая сгореть, как это уже случалось раньше.
Раскаленные борта судна излучали такой жар, что, казалось, комбинезоны сейчас задымятся. Не обнаружив какой-либо двери, напарники остановились, озадаченно глядя на тушу корабля.
Наконец в борту прорезалась дверь, и из нее разложился трап, закончившийся в полуметре от земли. Джим поднялся первым, принял от Тони их багаж и следил за напарником, пока тот не забрался в просторный тамбур.
– Ну что, все поднялись? – хрипло поинтересовался голос из динамика.
– Да, все! – В голосе Джима звучало нетерпение. Они уже были близки к тепловому удару.
Судно втянуло трап, затем медленно закрылась наружная дверь, и Джим с Тони оказались в абсолютной темноте. Хотелось орать и ругаться, они чувствовали себя цыплятами, помещенными в печь. Но вот засвистели вентиляторы, и тамбур стали продувать, чтобы сравнять температуру в нем с внутрисудовой. С опозданием включилось освещение, и почти сразу разгерметизировалась внутренняя дверь.
– Ну, наконец-то. – Джим сдернул маску, респиратор и полной грудью вдохнул пахнущий известкой кондиционированный воздух.

19

Едва за пассажирами закрылась дверь, судно вздрогнуло от запуска двигателей.
– Не стоим в проходе! Движемся прямо! – прокричал кто-то рядом, Джим узнал голос из динамика. Он принадлежал невысокому матросу со сросшимися на переносице густыми бровями.
– Чего? – сердито переспросил Тони, кипя от злости.
– Идите, говорю, за мной! Вы должны пристегнуться, чтобы не заблевать проход, я отвечаю здесь за чистоту.
Снаружи судно выглядело большим, а коридоры в нем оказались довольно узкими. Джим с Тони то и дело задевали кофрами с оружием за какие-то выступы, еще больше злились, считая виноватым во всем матроса-коротышку.
Между тем потряхивало уже довольно сильно, пассажиров бросало от стены к стене, а матрос ухитрялся проворно перебирать ногами и сохранять равновесие. Наконец он толкнул какую-то дверь, и Джим с Тони с облегчением бросили свой багаж на узкие койки.
– К стене! Становитесь к стене! – заорал матрос и начал бесцеремонно подталкивать пассажиров. Впрочем, они беспрекословно подчинились, поскольку в этот момент судно тряхнуло особенно сильно. Матрос быстро пристегнул Джима и Тони какими-то запутанными снастями и убежал, сказав напоследок, чтобы без него они «не рыпались».
Тряска усиливалась, вибрация была такая, что с коек свалились на пол кофры, а потом и чехлы с винтовками. Это продолжалось минут тридцать, затем наступила тишина, и на короткое мгновение пассажиры ощутили приступ тошноты, затем включились гравитационные соленоиды, и все встало на место.
– Уф-ф, и как нам из этого выбраться? – Тони вертел хитрые замки и так и эдак, но открыть их не получалось.
– Давай подождем, скоро придет этот… и высвободит нас, – предложил Джим.
– Да? А если мне в туалет надо?
– У нас комбинезоны с гигроскопичной прокладкой, можешь делать в штаны, все равно мы эту робу выбрасываем.
– Ну спасибо.
Тони оставил попытки и повис на ремнях – получалось довольно удобно. Они с Джимом собрались ждать долго, но коротышка-матрос скоро появился с большим свертком под мышкой и магнитным ключом в руке, в суматохе напарники его как-то не приметили. Они были тотчас освобождены и стали собирать с пола багаж, потом с облегчением опустились на койки.
– Это у вас там что – гитары? – спросил матрос, указывая на чехлы.
– Ага, валторны, – в тон ему ответил Джим.
– Вот вам одежка, мыло, зубные щетки, – сказал матрос, бросая на колени Тони принесенный сверток.
– Когда здесь ужин? – спросил Джим.
– Когда захочешь. Одевайтесь пока, я загляну через полчасика.
– Постой, а сортир где? – крикнул Тони, останавливая матроса.
– Вон тут, – указал тот на узкую дверцу в стене.
– О, а я думал, это шкаф!
– Нет, шкаф напротив. – Матрос усмехнулся. – Смотри не перепутай.
Он ушел, Тони отправился в туалет, а Джим стал разбирать выданную робу. Она была ему чуть великовата, зато комплект белья оказался мягким.
Вскоре появился Тони.
– Ну как сортир? – спросил Джим.
– Нормально. Слушай, а что такое валторны?
– Дудки такие.
– Дудки? – Тони недоуменно разглядывал свой комплект обмундирования. – Это пижама, что ли? А обувь! Смотри, такие тапки только в дурдоме носят.
– Это не тапки. – Джим примерил легкую, похожую на спортивную обувь. Встал, прошелся по каюте. – Нормально, длинный, ты чего так развыступался?
– Я не длинный, я – высокий, сколько можно повторять?

20

Четверо суток в положении напарников ничего не менялось. «Утром» их будил все тот же матрос, приносил завтрак, забирал посуду. На все вопросы относительно курса корабля он отвечал одно и то же:
– Вот уж об этом я бы не спрашивал.
– А почему? – всякий раз удивлялся Джим.
– А какая тебе разница, куда мы идем? И вы, и я – солдаты, люди подневольные, какая нам разница, куда идем? Если командирам будет нужно, они все нам расскажут. Посмотрите лучше кино, чем так мучиться.
– Да мы уже смотрели.
– Еще посмотрите. Или могу добавки второго принести, у нас один товарищ заболел и аппетита нет.
– А сам чего?
– Я за него первое съел.
– А может, у вас тут спортивная комната есть? – поинтересовался Тони.
– Есть, – несколько удивленно ответил матрос. Ему и в голову не приходило, чтобы кто-то по своей воле занимался физо.
Матрос проводил пассажиров в спортивную комнату. Она оказалась на удивление просторной. Привыкшие к ежедневным тренировкам, Джим и Тони с удовольствием позанимались на тренажерах, потом насухо вытерлись гигиеническими салфетками – в условиях дефицита воды салфетки на судне заменяли душ.
В каюту решили отправиться сами, но едва вышли из спортивной комнаты, встретили своего коротышку, единственного из всего экипажа судна, с кем они виделись.
– А ты случайно тут? – спросил Джим, осматриваясь.
– Нет, как только вы напрыгались, я и выдвинулся, у нас же повсюду видеоконтроль. Пойдем, провожу.
Скучное течение времени прервалось на другой день. За пару часов до обеда, когда Джим с Тони смотрели очередной фильм про фауну кислотных морей, судно неожиданно тряхнуло. Монотонный и прежде незаметный гул двигателей изменил тональность, на долю секунды потеряли тягу гравитационные соленоиды.
– Ничего себе! – сказал Джим, вскакивая и поглядывая на ременные снасти на стене. – Что это было, Тони?
– По-моему, мы резко изменили курс.
Они постояли еще пару минут, прислушиваясь к гулу двигателей и собственным ощущениям, но больше ничего опасного не происходило.
– Отбой тревоги, – облегченно произнес Джим и сел на койку. В этот момент дверь распахнулась от сильного удара и в проеме показался коротышка. Его лицо было красным, а глаза едва не выпрыгивали на лоб.
– Быстро на сцепку! Быстро! – заорал он.
– Чего? – не понял Тони.
– Вещи хватайте и за мной – бегом!
Больше вопросов не задавали, схватили винтовки, кофры с боекомплектом и помчались по крутым лестницам, задевая за все углы и жутко грохоча, но не отставая от матроса.
Наконец коротышка заскочил в узкую кабину технического лифта, Джим и Тони втиснулись туда вместе с ним. Спустя несколько секунд кабина остановилась, и пассажиры выгрузились в каком-то сумрачном помещении с низким потолком – Тони приходилось двигаться, пригнувшись.
– Где мы? – прокричал он, в очередной раз задевая головой за какой-то погасший фонарь.
– Это шлюз сцепки! – прокричал в ответ матрос, но никакой ясности это не добавило, ни Джим, ни Тони не знали, с чем связана тревога – то ли пожар на судне, то ли экстренный вход в атмосферу.
А между тем у судна висели на хвосте два перехватчика, они не отставали ни на шаг, и старший пары по радио рекомендовал капитану остановиться и принять группу досмотра. Скоростной уиндер с «группой досмотра» мчался параллельным курсом и ждал, когда перехватчики «убедят» капитана подозрительного судна. И пилоты перехватчиков, и команда уиндера были служащими военно-космического флота, однако выполняли задание вражеского агента, их немало развелось в руководстве вооруженных сил.
– Лезьте прямо туда! – прокричал матрос, приподнимая крышку люка. Джим заглянул в горловину. Там было темно, он разглядел лишь пару ступенек. Оставив Тони вещи, Джим спустился вниз – оказалось не высоко, всего пара метров. Правда, здесь было холодно, в тонкой робе и спортивных тапочках долго не протянуть.
Приняв от Тони винтовки и кофры с боекомплектом, Джим шагнул в сторону, чтобы освободить напарнику место, и наступил на низкое пластиковое кресло.
Тони еще не опустился на пол, когда матрос крикнул:
– Пристегнитесь и ждите, вас подхватят!
И захлопнул крышку люка. Лязгнул тяжелый запор, потом зажужжал привод блокиратора.
– Ты чего-нибудь понял? – спросил Тони, становясь наконец на пол.
– Нет. Почему нас должны подхватить?
– Давай-ка пристегиваться – придется искать ремни на ощупь.
– Тут кресла есть… Сейчас, подожди…
Джим опустился на сиденье и тут же обнаружил ремни. Но они были слишком запутаны, чтобы разобраться с ними в темноте.
– И что же нам делать? – уныло произнес Тони.
В этот момент под потолком зажглась осветительная панель, залив весь объем камеры синеватым светом.
– Ух ты… – поразился Джим, однако солдатское чутье подсказало ему, что нужно скорее пристегнуться. Тони тоже торопливо распутывал узлы, и вскоре они оба оказались крепко притянутыми к жесткой стенке.
Потянулось томительное ожидание неизвестно чего. Холод пробирал до костей, при дыхании был виден пар, и скоро начали лязгать зубы.
– Еще час… мы выдержим… – сказал Тони.
– Наверное, – неуверенно ответил Джим.
В этот момент в стене что-то мелодично щелкнуло. Потом еще раз. Наконец последовал сильный удар в пол – Джим больно ударился затылком о стену, Тони тоже приложился и громко выругался. Освещение мигнуло, затем наступила невесомость, и Джим стал задыхаться – у него это случалось и раньше, когда приходилось куда-то перелетать, но приступы были короткими, поскольку тогда он был к этому готов. Здесь же все происходило слишком неожиданно, да еще этот холод… По камере поплыли чехлы с винтовками и кофры с боекомплектом.
– Что происходит?! – испуганно проорал Тони и сплюнул на стену кровавую слюну. Их еще раз крепко тряхнуло, затем багаж резко подскочил и прилип к потолку; гравитация стала возвращаться, только теперь зажатых ремнями Джима и Тони тянуло вверх.
– Направление сменилось! – заорал Джим.
– Без тебя знаю! – зло ответил Тони. Гравитация усиливалась, висеть вниз головой становилось все неприятнее. Ременные замки от этого положения заклинило, их было никак не открыть. Тогда Тони уперся руками в потолок и чуть ослабил их натяжение, а Джим в два счета расстегнул его замки. Высвободившись, Тони помог ему, и они наконец-то перевели дух, стоя на потолке.
– По крайней мере согрелись, – заметил Джим.
– Ага, надеюсь, нас после всего этого не выбросят за борт.
Зажужжал привод блокиратора, щелкнул запор, тяжелая крышка провалилась вниз.
– Да что же эти гады, сговорились сегодня, что ли?! – закричал кто-то полным отчаяния голосом. – Вылезайте, нет у меня времени заниматься с вами!
Напарники переглянулись. Из люка повеяло теплом и запахом перегретых трансформаторов.
Джим и Тони по очереди выскользнули из ледяного убежища и, стараясь не шуметь, поволокли по узенькому коридору чехлы и кофры. Через десяток шагов коридор уперся в ярко освещенную пилотскую кабину – довольно просторную, с установленными в два ряда четырьмя креслами. На одном из первых, напротив панели управления, сидел пилот, седоватый, коротко стриженный мужчина. Джим сразу заметил, что он высок и похож сложением на Тони. В отличие от непрошеных гостей, пилот был одет в приличное флотское обмундирование, правда, без знаков различия.
Коротко обернувшись, он сказал:
– Присаживайтесь пока…
Джим и Тони присели на свободные кресла, куда более удобные, чем жесткие пластиковые колодки.
– В лодке ничего не забыли? – не оборачиваясь, спросил пилот.
– Где? – переспросил Тони.
– В сцепке! – прокричал пилот.
– А? Нет, все при нас, сэр.
– Хорошо. Сейчас они у нас вздрогнут…
Напарники переглянулись, они все еще не понимали, что происходит. Пилот щелкнул каким-то тумблером, и со стороны коридора послышался гул. Это вставала на место изолирующая стенка, отсекавшая камеру, на которой прибыли Джим и Тони.
– Не отрываются – крепко уцепились, – снова обронил пилот. – Раз, два, три – поехали…
Он утопил пальцем какую-то кнопку, судно встряхнуло, а затем напарников швырнуло в сторону – пилот начал выполнять поворот и разгонять судно. Об этом можно было судить по тому, как завибрировал пол, а на экранах индикаторов гистограммы скоростных характеристик поползли к предельным красным отметкам.
– Сработало! Все-таки немножко мы их обманули, правда, это ненадолго.
– А кого мы обманываем, сэр? – громко, стараясь перекрыть нараставший гул, прокричал Джим.
– «Чайтиз», перехватчиков. Это такие большие машины, способные ходить быстрее крейсера.
– Это враги, сэр? – уточнил Тони.
– В данный момент – да. Досмотровая команда сейчас потрошит «птичку», что скинула мне вас.
– Птичка – судно, на котором мы были?
– Да. Они охотятся за вами.
– За нами?! – в один голос воскликнули Джим и Тони.
– Ну, не персонально, конечно, просто они чувствуют, что их водят за нос, поэтому хотят захватить «генеральный груз».
– Они нас не догонят, сэр? – спросил Джим, надеясь услышать утвердительный ответ. Теперь он видел на экране показания радара, выдававшего не только метки, но и внешний вид похожего на хищную рыбу перехватчика.
– Обязательно догонят, мое корыто выдает 3,7 единиц, а у них – 4,2.
– А когда догонят, что будут делать?
– Сначала с пушек пройдутся… – совершенно спокойно сообщил пилот. – Если не поможет, шарахнут ракетой.
Джим почувствовал, что после холода сцепной камеры ему стало жарко, Тони испытывал те же ощущения. Мельтешащие на панели сигнальные лапочки, мигающие экраны – все это создавало обстановку какой-то паники. С другой стороны, пилот вел себя совершенно спокойно, но Джим и Тони повидали в армии всяких людей.
Теперь напарники неотрывно следили за показаниями радара. Они плохо понимали, в каких величинах измеряется расстояние, но то, что преследователи приближались, сомнения не вызывало.
– Пристегнитесь! – сказал пилот таким тоном, словно скомандовал «Всем за борт!».
Пришлось пристегнуться. Услышав щелчки ременных замков, пилот удовлетворенно кивнул, отключил автопилот и взялся за штурвал. Судно рванулось вверх, потом вправо, у Джима потемнело в глазах и прервалось дыхание. Когда зрение восстановилось, он заметил, что гистограммы полыхают алым цветом тревоги, указывая на то, что двигатели судна работают на предельных режимах.
И снова потолок и пол поменялись местами, затем последовал один поворот, другой. Когда судно выправилось, с правой стороны в продолговатом иллюминаторе промелькнула цепочка красноватых линий. Тони тоже заметил их и вцепился в поручни кресла.
– Спасибо, что не заблевали мне кабину, – буднично заметил пилот.
– Пожа… – начал было Джим, желая показать, что не испугался. И снова завертелась карусель, и снова на короткое время воцарилось спокойствие. Теперь уже не вызывало сомнений, что пилот пытается избежать пушечного огня. Красные молнии за бортом разлетались живописным веером, однако пока миновали верткое судно.
Джим нервно хохотнул. Наверное, не зря их пилот оставался таким спокойным, просто он был уверен, что обставит этих оболтусов-перехватчиков.
– Этот парень знает, что делает, – заверил Джим побледневшего Тони, и в этот момент со стороны кормы донесся грохот, будто что-то упало.
Пилот снова завертел судно, бросил его влево, вправо, но жуткий грохот повторился, а потом раздался сдвоенный удар и треск разрываемого металла.
– Слишком близко подошли, – словно оправдываясь, пояснил пилот. – У них 4,2 единицы, а у меня – 3,7.
– Значит, они нас расстреляют? – не выдержал Тони. Он был храбрым солдатом и не раздумывая бросался в рукопашные, где разведчики разбирались с противником на ножах, но здесь было другое – они сидели и ждали, когда их убьют, и это было невыносимо.
– Если попадут в сопло, мы потеряем ход, – ответил пилот.
В корму снова угодило несколько снарядов, пилот совершил вираж, затем крикнул:
– Придется вам подняться в турели!
– В какие турели?
– Вон там сзади лесенка, поднимайтесь и занимайте места стрелков!..
– И что потом?
– Ничего, я подниму колпаки, пусть они вас увидят! Ничего не нажимайте – только сидите, автоматика вас сама вертеть будет! И шлемы наденьте – это обязательно!
Джим с Тони, не задерживаясь, поспешили в конец кабины, где действительно обнаружилась узкая, неудобная лесенка. Поднявшись метра на полтора, они попали в узкий проход, он раздваивался на отдельные подходы к стрелковым кабинам. Там было темно, но попадавшего из пилотской освещения хватало, чтобы найти кресла с удобными зажимами для локтей и огромные, с множеством болтавшихся разъемов шлемы.
Когда напарники уже усаживались в кресла, пилот совершил очередной пируэт. Джим свалился на гашетки турельной пушки, отбил ребра и случайно нажал какую-то клавишу. Она замигала синим цветом, и он, недолго думая, попытался ее выключить, но увидел надпись «Блокировка отключена».
Решив ни к чему больше не притрагиваться, Джим торопливо надел шлем и опустил на себя раму безопасности, она мягко и плотно прижала его к креслу – теперь ему была не страшна любая болтанка.
В корму последовал очередной удар, послышалось шипение.
– Готовы?! – прокричал пилот – неподключенные наушники шлемов не работали.
– Готовы! – крикнули в ответ напарники. Джим ухватился за гашетки, и в этот момент закрывавший кабину колпак исчез. Кресло вместе с турелью сделало полуоборот, и Джим заорал от ужаса, увидев зависшую над ним громадину перехватчика. Непроизвольно нажав кнопки «залп», он выпустил из пушек длинную очередь, снаряды прошлись по плоскостям перехватчика, разбив обшивку и сорвав подвесное вооружение. Преследователь стремительно ушел в сторону, и его примеру последовал ведомый.
Джим снял с гашеток руки и посмотрел на них так, словно они были не его. Он опасался, уж не поставил ли под угрозу выполнение их с Тони важного задания?
Послышались шаги, кто-то поднимался по лесенке, затем к нему заглянул пилот.
– Ты как ухитрился-то? – спросил он и, подавшись вперед, нажал на небольшой панели несколько кнопок. – Что, знакомая система?
– Нет, сэр, просто я упал и головой, видимо…
– Можешь снять шлем.
– Спасибо.
Джим снял шлем и уставился на пилота испуганными глазами.
– Попал хоть?
– Кажется, да, от него какие-то куски отлетели.
– Ладно, спускайся.

21

Джим и Тони вернулись на прежние места. Пилот какое-то время занимался своими делами, потом сказал:
– Ну что, стрелки, пойдем инспектировать повреждения?
– Пойдемте, сэр. – Джим с Тони сразу поднялись.
– А что это на вас за форма одежды? Вы как с дурки сбежали.
– Такую дали на судне, сэр, – ответил Тони.
– На «птичке», – добавил Джим.
– Просто оскорбление какое-то, а не форма.
Пилот прошел мимо них и скрылся в узком коридорчике. Напарники последовали за ним, с интересом поглядывая на тянущиеся вдоль низкого потолка трубопроводы, металлические тяги и пучки кабелей. В отличие от большого судна, здесь все было на виду, оттого и интересно.
Они прошли шагов двадцать, и судно закончилось – здесь уже была корма. На самой дальней стене пузырилась застывшая пена, перед ней размещался «сэндвич» из нескольких стоявших близко друг к другу перегородок, и в них зияли примерно пятисантиметровые пробоины.
– Вот, парни, эта конструкция улавливает бронебойные болванки. Если поковыряться в последней – она с наполнителем, – мы найдем болванки пущенных в нас гостинцев.
– Они что же, только в последней застревают? – спросил Джим. Он представил, что бы случилось, прошей снаряд все помещения до самой кабины.
– Последняя перегородка лишь уловитель, главную работу здесь делает задняя стенка с броневыми листами и вот эти переборки из спецсплавов. Это они останавливают снаряды.
– А если б попали в двигатели?
– Они хорошо защищены, монокристаллический кокон, графитное волокно… Хороший корабль, но самое слабое звено в нем – мы, мягкие человечки.
– Хорошо, что до кабины не долетают, – со вздохом заметил Джим.
– Отчего же не долетают? Долетают, – возразил пилот. – Однажды снаряды вошли практически один в один, болванка прилетела в кабину и вынесла половину носа, произошла взрывная разгерметизация.
– И что?
– Пилот погиб.
– Погиб? – Джим и Тони переглянулись.
– Конечно, только это случилось с другим судном. Кстати, можете звать меня Ганзен, если хотите.
Пилот еще раз огляделся и подвел итог:
– Состояние судна удовлетворительное, можем возвращаться в кабину.
Они вернулись, и Джим вспомнил, что из-за побега с «птички» они с Тони остались без обеда. Но с этим на корабле у Ганзена проблем не возникло, он провел пассажиров на крохотный камбуз, на стенах которого имелось множество залатанных пробоин.
Пилот разогрел в печке упакованные в прозрачный пластик куски какой-то грязи, оказавшейся вскоре замечательным рагу. Тони ел, сидя на узкой банкетке, поджав колени к самому подбородку, Джим предпочел стоять – здесь было не развернуться. Пока разогревалась добавка, Ганзену пришлось сбегать в кабину – его позвал зуммер передатчика.
Напарники торопливо ели и прислушивались, опасаясь, что начнется новое преследование, но пилот вернулся и успокоил их:
– Все в порядке, это начальство интересовалось, как мы разошлись с перехватчиками.
– И что вы сказали?
– Сказал – разошлись мирно, никто не пострадал.
Напоследок Ганзен заварил чай из каких-то опилок, но все равно получилось очень вкусно. Он разлил напиток в красивые чашки с крышечками и торчавшими из них керамическими трубочками. Получив чай, все вернулись в кабину и, развалившись в удобных креслах, стали лениво посматривать в черные иллюминаторы.
– А что у вас в чехлах, парни? – поинтересовался пилот.
– Оружие, – нехотя ответил Джим.
– Покажите.
Напарники замялись. Инструктор строго-настрого запретил им «светить» свои КПТ.
– Извините, сэр, но нам запрещено его показывать.
– Жаль, но ничего не поделаешь, – пилот поставил на панель пустую чашку, – вся наша служба связана с секретами.

22

Они путешествовали еще около полутора суток, спать Джиму с Тони пришлось на матрасах прямо на полу, поскольку дополнительных коек на небольшом корабле не оказалось.
Никаких приключений больше не было, и в конце путешествия впереди показался сверкающий огнями ремонтный док. На его многоярусных причалах стояло множество разнокалиберных судов в разном состоянии готовности. Где-то сверкали новеньким металлом свежие секции, в другом месте по бортам с упорной методичностью ползали роботы-красильщики и слой за слоем наносили на металл порошковую краску.
При подходе пилот обменялся с диспетчером дока информацией, сообщив, кто он и откуда. Разумеется, это была легенда.
– Ваши ворота «В-11».
– Вас понял, ворота «В-11», – повторил пилот. Джим и Тони через его плечо смотрели, как надвигается на них громада дока.
Вскоре они увидели порыжевшие створки ворот с нужной маркировкой. Судно медленно двигалось к ним, а их как будто заело. Однако напарники напрасно волновались, ворота открылись вовремя, и в загрузочном трюме вспыхнуло яркое освещение.
– Отключаю гравитацию, держитесь за ремни, ребята.
Напарники поспешно схватились за ремни.
– А зачем отключать гравитацию? – поинтересовался Джим.
– У них соленоиды сильные, если я свои не отключу, они их своим полем сожгут.
Судно плавно вошло в трюм, створки за ним захлопнулись. Затем включилась местная гравитация. Постепенно приближая мощность к нормальной, она поставила судно на пол.
– Здорово! – вырвалось у Тони.
– Ну еще бы, – усмехнулся Ганзен.
– Так что, уже выходим? – спросил Джим, отпуская ремни и бросаясь к кофру и КПТ.
– Погоди, там ведь еще вакуум. Вот, смотри… – Пилот постучал ногтем по небольшому датчику. – Как покажет единицу давления и хотя бы минус десять по Цельсию, можно выбираться.
Они подождали несколько минут, но давление до нужного все не поднималось.
– Не иначе двери травят, – предположил Ганзен и включил панорамный обзор. Единственная из уцелевших после обстрела камер показала большое пятно инея на створке ворот. Это было место утечки.
– Эдак мы тут долго можем сидеть, – проворчал Ганзен. Но он ошибался: из-за тяжелой перегородки вышел человек в ремонтном скафандре с оранжевым баллоном в руках. Тяжело переваливаясь, он обошел судно и двинулся к дверям.
– Ну вот, все у них на веревочках. – Пилот неодобрительно покачал головой. Камера продолжала работать, было видно, как человек в скафандре распыляет из баллона оранжевую пену. Закончив работу, он тем же путем вернулся и затворил за собой тяжелую переборку. Через пять минут давление было в норме.
Переборка снова открылась, и кто-то, уже без защитного скафандра, призывно махнул рукой.
– Ну все, ребята, теперь можете топать с вещичками. Там, правда, еще морозец, но они вас быстро запустят – замерзнуть не дадут.

23

Оказавшись в теплой каюте и получив полноценное, подобранное по размеру обмундирование, Джим и Тони почувствовали себя увереннее. Пока они не встречались ни с кем из своего теперешнего руковод-ства, но это их не тяготило. В каюте был отдельный туалет, душ, на небольшом столике стояли бутылки с фруктовой колой и треснувшая вазочка с овсяным печеньем. Очевидно, их здесь ждали.
Забросив винтовки и боезапас под койки, напарники поели печенья, запили водой и прилегли отдохнуть.
Где-то шумели мощные механизмы, иногда мигало освещение, но в остальном все было в порядке.
– Интересно, сколько мы тут проторчим, а? – спросил Джим. Обычно его первого начинало тяготить ожидание, Тони был более спокойным.
– Давай вздремнем, а то эти тонкие матрасы на железном полу не располагали к нормальному сну.
– А мне понравилось. – Джим вздохнул. – Только мне тоже не спалось, я все боялся, что опять за нами кто-то увяжется. Это в лесу – раз, и спрятался за кустиком, а тут кругом пустота.
Лязгнул замок двери, и оба подскочили, непроизвольно хватаясь за драгоценные винтовки, но это был встречавший их мистер Вардес.
– Ну что, как одежка?
Джим с Тони поднялись и встали ровнее, демонстрируя обновку.
– Хорошо. А теперь пойдемте за мной – вы должны поговорить с нужными людьми.
– Мы готовы, мистер Вардес, только ору… то есть наши вещи, – напомнил Джим.
– Пусть лежат здесь, дверь надежно запирается, а чужих в доках нет. Идемте.
Спорить напарники не стали и, оставив вещи, отправились за Вардесом, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Доки были огромны, здесь ходили лифты, сновали электрокары, а весь персонал носил точно такую же одежду, какая была на Джиме и Тони. Они запросто могли сойти за новичков этого предприятия.
Потеряв счет поворотам и лестничным пролетам, все трое наконец остановились перед дверью с надписью «Начальник смены ГУ».
«Может, ГУ – Главное Управление?» – пытался угадать Джим.
Вардес постучал и, не дожидаясь разрешения войти, толкнул дверь, за ним последовали Джим и Тони. Они оказались в небольшом помещении, где находились двое «рабочих» с пронзительными взглядами. Они сидели за столами, держа руки в выдвинутых ящиках.
«А говорил, в доке только свои, – отметил про себя Джим. – От кого тогда защищаются?»
– Вардес с новичками к начальнику смены, – сообщил сопровождающий.
– Он ждет вас, – подтвердил один из охранников. Он поднялся из-за стола и открыл раздвижную дверь, выглядевшую снаружи как вешалка для одежды.
– Идите, я подожду здесь, – сказал Вардес, отойдя в сторону.
– Ага, – кивнул Джим, чувствуя, что волнуется.
Пройдя мимо охранника, они с Тони попали в куда более просторную и лучше освещенную комнату. Это был типичный переговорный кабинет: длинный стол посередине и два поменьше – напротив стоявших у стен диванов.
На одном из диванов сидели двое в новенькой рабочей форме, про себя Джим назвал их «капитан» и «сержант» – так ему было удобнее. Напротив них сидел «полковник», чем-то он напомнил Джиму «дядю» – Эдгара Форсайта.
– Прошу садиться. – «Полковник» указал на другой диван. Джим и Тони сели. – Я – начальник смены, а это ваши бригадир и мастер. – «Начальник смены» улыбнулся. – Все эти нелепые звания нужны, пока вы находитесь здесь, потом будете называть друг друга по имени. Итак, если не ошибаюсь, Симмонс и Тайлер.
– Так точно… – Джим замялся, – э-э… начальник смены.
– Оборудование у вас с собой?
– Да.
– В порядке?
– В порядке, – ответил Тони. – Мы его несколько раз чистили.
– Ладно, оставим этот глупый код, – махнул рукой «полковник». – Боезапас у вас имеется?
– Имеется, сэр, но мы не знаем, сколько нам нужно, ведь о предстоящем задании нам почти ничего не известно.
– Ну эти новинки! Это ведь не скорострельный пулемет, полагаю, в любом случае хватит и десятка патронов, правильно?
– Если целей будет не более трех, хватит с запасом, – уверенно заявил Тони. Джим кивнул – в стрельбе Тони был для него авторитетом.
Они замолчали. «Полковник» посмотрел на «капитана» и «сержанта», те посмотрели на него, словно переговариваясь без слов.
– Если есть вопросы, задавайте, – сказал «полковник».
– Где вы служили до этого? – спросил «капитан».
– Мы были на базе, в джунглях.
– А каков ваш боевой опыт?
Джим посмотрел на Тони, ища помощи, он не знал, как отвечать на такой вопрос.
– Если вы спрашиваете, приходилось ли нам участвовать в боях, сэр, то да, приходилось.
– Лейтенанту Ковальскому хотелось бы знать, как вы будете вести себя под огнем, ведь он с сержантом Логаном будет возглавлять группу вашего прикрытия, – пояснил «полковник». – Впоследствии вы с ними еще наговоритесь, а пока можете возвращаться к себе в каюту и отдыхать. Вардес даст вам кое-какие документы, изучите их. И, разумеется, еще раз проверьте свои винтовки – все должно быть в полной готовности.
Джим и Тони встали и вышли, за ними закрылась дверь.
– Ну, что еще вы хотели спросить у меня, лейтенант?
– Они не выглядят так, как положено выглядеть снайперам. Слишком молоды.
– Прошу прощения, сэр, от них не пахнет окопами, – добавил сержант Логан.
– Возможно, но у них великолепные характеристики и фантастические рекомендации. А то, что они выглядят не так, как окопные волки, это понятно – они молчуны из разведвзвода.

24

Вардес повел напарников обратно в каюту, снова через все этажи и платформы. Теперь, когда представление руководству состоялось, Джим и Тони перестали волноваться и снова с интересом глазели по сторонам.
В какой-то момент вдруг завибрировали все стены, полы и потолки, напарники замерли. Было такое ощущение, будто земля уходит из-под ног.
– Что это, сэр? – спросил Тони.
– Ах, это… – Вардес улыбнулся. – Это включаются корректирующие двигатели.
– А что они корректируют?
– Положение в пространстве. Док должен иметь постоянные координаты, иначе нас не смогут найти клиенты. Когда неподалеку происходят гравитационные бури, док под их воздействием начинает дрейф, а корректирующие двигатели возвращают его на место.
– Здорово! – восхитился Тони и, оглядевшись, добавил: – Даже не верится, что мы болтаемся где-то в космосе, такое все вокруг основательное.
Они пришли в каюту, Вардес запер ее на магнитный ключ и достал из принесенной папки обещанные «полковником» документы. Убрав со стола бутылки и печенье, он начал раскладывать их, одновременно давая пояснения:
– Вот тут карты, которые вы будете видеть на своих маршрутизаторах. Синим отмечен основной маршрут, красным – запасной. Вот адреса явочных пунктов, фразы-пароли, описательные портреты связных, но это на крайний случай, по плану группа прикрытия должна передать вас следующему этапу – из рук в руки.
– А куда мы отправляемся, на какую планету? – спросил Джим, просматривая карту.
– Это пока секрет. На месте узнаете.
– Но хоть какой там климат, можно спросить? – поинтересовался Тони, припоминая и влажные джунгли Междуречья, и раскаленные пустыни Кикасо.
– Скажу так: вы получите обмундирование второй и пятой категории. – Увидев непонимание на лицах напарников, Вардес пояснил: – Зима – лето.
– А долго мы здесь пробудем?
Вардес взглянул на часы.
– Еще часа четыре.
– И всего-то?! – поразился Джим, и они с Тони обменялись удивленными взглядами.
– А чего рассиживаться? На этот раз отправитесь первым классом, никаких ограничений в пространстве, никаких тонких матрацев на полу.
– Вы и про матрацы знаете?
– Ничего удивительного, я на уиндерах неоднократно катался.
Выложив оставшиеся документы, Вардес ушел, пообещав вернуться через полчаса с нормальным обедом.
– На одном печенье-то особенно не повоюешь.
Пока он ходил, Джим и Тони поочередно посетили душ и туалет. Конечно, правильнее было сначала помыться, а уж потом надевать новое белье и обмундирование, но война есть война, и напарники безропотно пользовались тем, что было, не капризничая и не выдвигая условий.
Вардес вернулся скоро, доставив, как и обещал, судки с первым и вторым блюдами, а также кофе и мороженое со сливками и «восстановленными фруктами».
Первым блюдом был куриный суп-лапша с потрошками, на второе отбивная из соевого бычка с рисом и подливкой. Кофе из термоса оказался не слишком хорошим, зато горячим, чего нельзя было сказать о первых двух блюдах. Напарники решительно охладили его мороженым, получился коктейль с фруктами, очень вкусный.
– Здорово! – поразился их изобретательности Вардес. – Мы каждый день получаем эту бурду и не догадались, что можно так ее улучшить.
– А это у нас в школьном буфете продавали, – со вздохом вспомнил Джим. – «Коктейль-какао, коктейль-кофе».
– И еще ванильный был, желтенький, – добавил Тони.
– Да, желтенький, – согласился Джим. Школьные воспоминания теперь казались ему не то что далекими, а и вовсе почерпнутыми не из его жизни. – Слушай, Тони, а ты помнишь Рози? Розалию Мартинес?
Тони изумленно посмотрел на Джима, его глаза блеснули, и напарники прыснули со смеху.
– Что, подружка чья-то была? – улыбнулся Вардес.
– Если бы, – отсмеявшись, ответил Тони. – Из-за этой суки мы оказались в армии.
– Ну, тогда она ваша благодетельница.
– Думаете?
– Уверен, – серьезно ответил Вардес.

25

Вздремнуть перед дорогой не удалось, напарники принялись тщательно изучать карты, ведь на крошечном экране маршрутизатора они выглядели не столь наглядно. Особенно Джим и Тони заинтересовались горным хребтом, вдоль которого тянулись основные маршруты. Они пересекали горы только возле озера, разделявшего хребет на две части.
Когда в глазах замельтешило от картографических обозначений, перешли к паролям.
«Здравствуйте, мне нужен Отто Франц, тот самый, у которого рыжий кот».
«У него нет кота, у него черный пудель».
Таких идиотских, по мнению Джима и Тони, пар фраз следовало запомнить не менее двадцати. Можно было разделить их на две части, и каждому досталось бы только по половине, но тогда это уменьшало шансы на выполнение задания, ведь операция не должна была прекращаться даже в том случае, если кто-то из двоих не дойдет. Этот вариант напарники не обсуждали, однако и не исключали тоже.
Снова лязгнул замок, вошел бодрый Вардес и с улыбкой объявил:
– Подъем, солдаты, пора занимать места согласно купленным билетам.
Собираться не пришлось, Джим с Тони подобрали свои винтовки, боекомплект – и все, были готовы к выходу. Впрочем, далеко идти им не пришлось; пройдя знакомым путем метров пятьдесят, они оказались в просторной галерее, где погрузились на пятиместный электрокар.
Вардес сел за руль, и они проворно покатили вперед. Несколько раз пришлось подниматься и опускаться на лифтовых платформах, выезжать на других этажах и продолжать путь.
– Пешком было бы ближе, но у вас большой багаж, – пояснил он. – Сейчас мы движемся в объезд.
Остановившись возле очередного лифта, они стали ждать, пока платформа освободится и спустится к ним. Справа в стене имелся огромный иллюминатор, за ним были видны пришвартованные суда.
– Кстати, – заметил Вардес, – вот и ваша красавица, рудовоз «Филиция Кастра».
– Такая старая! – вырвалось у Джима. Вардес пообещал им простор и сносные условия, а это было какие-то корыто с закопченными надстройками и порыжевшими бортами, заляпанными кое-где грунтовкой.
– А зачем вам «молодая»? – усмехнулся Вардес. В этот момент створки распахнулись, и они въехали на платформу. Лифт пошел вниз.
– Я думал, мы на пассажирском судне отправимся, – пояснил Джим.
– На пассажирском двинете в отпуск, – успокоил его Вардес. – Долго воевать надоедает.
Электрокар остановился возле охраняемого шлюза. Стоявший у перехода вооруженный охранник знал Вардеса в лицо и пропустил всех троих без вопросов.
Пройдя по длинному, пропахшему пылью и ржавчиной трапу, троица оказалась в надстройке. Здесь все было покрашено свежей краской, но выглядело так, будто работали в спешке. Возле открытых щитов с оборудованием еще работали наладчики, между ними, заложив руки за спину, слонялся человек в линялой форме гражданского флота. Он даже не посмотрел на появившихся пассажиров, и они спустились по крутому трапу в трюм.
– Да здесь хоть в футбол играй, – заметил Тони, поеживаясь от холода. Джим выдохнул, изо рта вырвалось облачко пара.
– Что поделаешь, в трюмах пассивная теплоизоляция и отопления не предусмотрено, – пояснил Вардес. – Нам туда, за угол.
– А что такое пассивная теплоизоляция? – тотчас спросил Тони.
– Это чтобы руда внутри трюма не расплавилась и не спеклась, когда на судно падают лучи какой-нибудь звезды.
– И на том спасибо.
За углом был вход в следующий трюм, дальше начинался еще один. Здесь было прибрано, но со стен и с пола кто-то ободрал всю краску, так что блестел голый металл.
Пока пришли в следующий трюм, до половины загруженный зеленоватыми кусками породы, Джим и Тони успели замерзнуть. Они остановились в недоумении, непонятно было, куда идти дальше.
– За мной! – бодро скомандовал Вардес и, повернув направо, стал спускаться по лесенке-времянке, торчавшей из прорезанного в полу прямоугольного отверстия. – Мы уже почти пришли, это технологические тоннели, – на ходу рассказывал Вардес, чтобы отвлечь Джим и Тони от холода – здесь, внизу он чувствовался еще сильнее. – Потом отверстие заварят, завалят рудой, и до вас никто не доберется.
Он стал подниматься по следующей времянке, стукнул кулаком в люк, и его тотчас открыли – сверху в туннель полился яркий свет. Выбравшись, Вардес помог Джиму, а тот – Тони. Лишь после этого они огляделись.
– О-о! Это совсем другое дело! – воскликнул Джим.
– И тепло как, – поддержал его Тони, похлопывая себя по ляжкам и растирая чуть оттопыренные уши.
Отделка в этом помещении была не хуже, чем в пассажирских судах.
– Ну что я вам говорил! Человеческие условия, – улыбнулся Вардес. – Ну, успехов вам, а мне нужно возвращаться.
Они коротко попрощались, и он ушел. Широкоплечий солдат закрыл люк и представился:
– Я – Тим Блейк.
– Я Джим Симмонс.
– Тони Тайлер.
Напарники поочередно пожали руку новому знакомому.
– Ну, пойдем к остальным, в кают-компанию.
– Тут и кают-компания есть?
– Тут все есть.
Кают-компанией оказалась большая комната с киноблоком и приличными музыкальными колонками. Посреди комнаты стоял стол, на нем стопкой лежали книги, тут же были шахматы, еще какие-то настольные игры, вазочка с уже знакомым овсяным печеньем и бутылки с фруктовой колой.
Вдоль стен стояли широкие мягкие скамьи, с них удобно было смотреть кино. Теперь там располагались новые товарищи Джима и Тони. Джим насчитал их двенадцать человек вместе с лейтенантом Ковальским и сержантом Логаном.
Лейтенант стал знакомить солдат с новоприбывшими, напарники только успевали пожимать руки. Тони запоминал имена сразу, а Джим решил, что научится различать всех по ходу дела.
– Старк, помогите ребятам отнести «пушки», а то у них руки уже до пола оттянулись.
Старк и еще один – Хольдберг, выхватили у Джима с Тони их вещи и потащили по коридору. Напарники не возражали, блаженно улыбаясь, они пошли следом.
Им показали их каюту. Она была рассчитана на четверых, но Джима и Тони поместили там вдвоем. Места оказалось много, да еще две соседние каюты оставались пустыми. На всю команду имелись два душа и два туалета, Тони, не теряя времени, одним из них воспользовался.
Подошел сержант Логан.
– Пойдемте, подберете себе гигиенический набор.
– А они разные?
– Только по цвету.
В конце коридора в одном из помещений был вещевой склад. Рюкзаки и толстые скатки, одеяла и коробки с утепленной обувью высились до самого потолка. Джим с Тони обменялись понимающими взглядами: после пустыни им не хватало только побывать где-нибудь во льдах.
– Вот. – Сержант положил на столик пачку гигиенических наборов, куда входили зубная паста, зубная щетка, крем для бритья, бритва, расческа, мыло и солдатский лосьон.
– Я возьму синий, – сказал Тони.
– А я зеленый, – выбрал Джим. – Интересно, а на кого рассчитан розовый?
– На женщин, есть ведь женщины-военнослужащие, – с улыбкой пояснил сержант.
– А зачем женщинам бритва? Им-то чего брить? – простодушно удивился Джим.
Сержант и Тони засмеялись. Поняв, в чем дело, Джим тоже заулыбался.
– Ну что, оттаяли? – спросил появившийся в проходе лейтенант Ковальский. Своим телосложением он напомнил Джиму сержанта Рихмана с Двадцать Четвертой базы – такой же большой и внушительный.
– Да, сэр, ухи уже гнутся, – ответил Тони. Все снова засмеялись.
– А что это за скатки, сэр? – поинтересовался Джим, указывая на стопку теплых вещей и рюкзаки.
– Ну вот, сразу видно разведчиков – все они замечают.
Лейтенант прошел в помещение, выдернул из стопки двухкамерный ранец и пристегнутую к нему скатку. Было видно, что весит ранец немало.
– Вот это комбинезон для работы на снегу.
Лейтенант развернул скатку и стал показывать накладки на коленях и локтях, карманы и ремешки для всяких нужных вещей – ножа, гранат, автоматных магазинов, минных сканеров.
В одном из отделений ранца оказались ботинки с шипованной подошвой – очень легкие и, судя по всему, теплые.
– А тут самое интересное… – сказал сержант, выкладывая на пол боекомплект. – Гранаты наступательные «С40», десять штук на каждого. Автомат раскладной «шмель» калибра девять миллиметров, к нему двадцать четыре магазина по тридцать патронов. Рация трехканальная «спарк-2М», минный сканер, работали с таким?
– У нас были другие, – ответил Джим.
– Ничего, принцип одинаков. Маршрутизатор…
– Хорошая вещь. – Джим взял устройство и сразу примерил на руку. – Легкий, и экран пошире.
– Самая последняя модель, в армии ее еще нет, – похвалился лейтенант.
Затем он выложил ножи. Джиму нож понравился, но Тони сказал, что для рукопашной такой длинноват.
– Особенно если в лесу…
Лейтенант Ковальский и сержант Логан переглянулись.
– А что, приходилось врукопашную схватываться? – спросил лейтенант.
– Да, случалось, – просто ответил Тони, продолжая рассматривать нож.
– И с кем же?
– С разведкой – с той стороны.
– А чего же не стреляли? Зачем обязательно врукопашную? – поинтересовался сержант.
– В тропическом лесу видимость три метра, – сказал Джим, раскладывая приклад понравившегося ему автомата «шмель». – Когда противник рядом, стрелять нельзя – по своим полоснешь, вот и объявляют «На ножи!».
– А что вы еще умеете? – спросил лейтенант.
– В болоте прятаться, от змей отбиваться, – вспомнил Тони. – И быстро вкалывать антидот, если куснет шипохвост или паук.
– Хорошо, что гранаты круглые и корпус пластиковый, – заметил Джим, продолжая осмотр боезапаса.
– Чем же хорошо?
– Отскакивать хорошо будут.
На лице лейтенанта и сержанта отразилось удивление.
– А зачем им отскакивать? – спросил лейтенант, сдерживая улыбку.
– Чтобы накрыть противника, если он невидим – с отскока.
– Ну ладно, – пожал плечами лейтенант, решив выяснить позже, что имеет в виду этот парень. – Теперь необязательная программа…
Он выволок из угла мешок, развязал его и достал брезентовые раскладки с кармашками, в них были молотки и какие-то стальные колышки с петельками.
– Это для гор? – осторожно спросил Джим.
– Именно. У вас тоже будут такие комплекты, на всякий случай.
– Но мы эти штуки ни разу не забивали.
– Это «костыли» называется. Ничего страшного, у нас у самих четыре часа было на ознакомление. В любом случае на стенку мы не полезем, а для страховки в случае чего сгодятся.
– Я высоты боюсь, – со вздохом сказал Джим.
– Ничего, это ведь только на крайний случай, а уж если полезем в горы, то бояться придется вовсе не высоты.
Джим вынужден был согласиться – на войне не до капризов.

26

По словам лейтенанта Ковальского, в переходе им предстояло пробыть неделю или чуть больше, если придется менять маршрут. Сухогруз отошел едва заметно, лишь позже, когда начал разгон, вибрация от двигательных установок проникала и в «класс люкс».
Время в пути протекало спокойно и однообразно: подъем, завтрак, штудирование карт, описаний и паролей. Обед, и снова работа с документами. В своей каюте Джим и Тони ежедневно шлифовали КПТ. И хотя необходимости в этом не было, помня заповедь наставников – оружие любит чистоту, напарники строго ее соблюдали.
Чтобы привыкнуть к новому оружию и всему походному комплекту, они попросили лейтенанта выдать им все, что положено.
Ковальский согласился, но сначала выдал лишь обмундирование и пистолеты «хаунд» без патронов. Позже, справедливо рассудив, что его опасения излишни, ведь ребята везли пушки и посерьезнее, разрешил выдать все, что Джим и Тони посчитают нужным. Они посчитали, что им нужно все, и превратили свою каюту в филиал арсенала.
Лейтенант несколько раз наведывался к ним, немного удивляясь, почему эти двое нечасто бывают со всей группой. Еще больше его удивляло то, что, когда к ним ни придешь, оба сидят на полу, без конца перекладывая туда-сюда оружие и боеприпасы, то и дело взвешивая на руках «хаунды» и «шмели».
– Вы что, ребята, никак не наиграетесь? – как-то попытался он пошутить, но напарники не поняли его шутки. Свое поведение они объяснили просто: оружие незнакомое, и к нему надо привыкнуть, а для этого требуется не только взвешивать его на руке, но и постоянно иметь перед глазами.
Даже на обед эти парни приходили в походных ботинках, в разгрузках, на которых висели рации и сканеры, на запястьях у них непременно были маршрутизаторы. Бойцы из группы поддержки в разговорах между собой звали их «чудиками», однако дня через три произносили это прозвище уже с долей уважения.
Выйдя к завтраку на четвертый день, Джим и Тони тоже удивились – плечистые бойцы группы во главе с командирами сидели за столом в разгрузках, увешанные рациями, сканерами и маршрутизаторами. Лейтенант Ковальский приметил, как за пару дней снаряжение на Джиме и Тони обмялось, ничего больше не топорщилось, казалось, они и родились с ним. А потому приказал и всем остальным последовать их примеру.
Не всем бойцам это понравилось, некоторые считали распоряжение просто начальственной блажью.
На пятые сутки пути неожиданно завибрировали стены и пол – двигатели судна сбрасывали тягу.
Все собрались в кают-компании, сидели, прислушиваясь. Капитан сухогруза по секретному каналу связался с лейтенантом Ковальским и сообщил, что их останавливают для досмотра.
– Ничего страшного, – сказал Ковальский, обращаясь ко всем. – Мы надежно спрятаны, этот жилой блок в огромном сухогрузе как песчинка.
Несмотря на его заверения, напряжение не спадало. Скоро тяга двигателей совсем упала, гул утих, и стал слышен скрежет металла – это к борту швартовалось судно досмотровой команды.
Потом была долгая, примерно часовая, пауза, когда все сидели в полной тишине. Подошло время обеда, но о еде никто не заикался – впереди маячила перспектива боя в трюме с неизвестными последствиями.
Через час послышались новые шумы – видимо, проверяющие пытались разрывать горы руды.
– Это у них вряд ли получится, – заметил сержант Логан. – Я видел погрузчики, которыми собирались заваливать дно трюма, – не думаю, чтобы досмотрщики захватили с собой что-то подобное.
Несколько человек натянуто засмеялись, но веселье быстро стихло. Кто-то даже услышал шаги. Джим тоже услышал! Это было похоже на то, как будто кто-то неспешно прохаживается в кованых ботинках по технологическому туннелю. Но кто там будет прохаживаться, даже если смотровая команда нашла секретный вход?
– Да это отопитель, парни! – воскликнул сержант, и все вздохнули с облегчением. И в самом деле, так пощелкивало в трубах отопительной системы. Прежде на эти щелчки и постукивания никто не обращал внимания, а в ситуации, когда у всех нервы были на пределе, каждый звук, казалось, говорил о приближении опасности.
Прошел еще один мучительный час, и двигатели сухогруза загудели, затем пришло долгожданное сообщение от капитана: досмотровая группа убралась ни с чем. Бойцы отряда недружно закричали «ура!» и засуетились, спеша накрыть на стол – от волнения все изрядно проголодались.

27

Утром на восьмой день по судовому времени сухогруз встал в дрейф на орбите неизвестной планеты. Лейтенант утверждал, что и сам не знает ее названия, впрочем, пока это было и не важно.
Капитан судна сообщил о прибытии, группа стала собираться. Вскоре снова поступил вызов, и капитан предупредил лейтенанта Ковальского, что ослабит напряжение на гравитационных соленоидах. Лейтенант тотчас передал предупреждение личному составу.
– А зачем это, сэр? – спросил кто-то.
– На орбиту доставили всего один погрузчик. Чтобы ему было проще справиться с работой, руду немного «облегчат».
Вскоре все заметно изменились в весе. С полной нагрузкой на плечах – оружием и амуницией – можно было без труда подпрыгнуть с места на метр, сержанту Логану даже пришлось прикрикнуть на не в меру расшалившихся солдат, но их можно было понять – ощущения были действительно необычными.
Пока собирались, прибывший погрузчик сделал необходимый проход. Получив сообщение об этом, лейтенант вскрыл входную дверь и посветил фонарем в темноту технологического туннеля – освещение здесь пока не работало.
– Особенно не радуйтесь! – громко объявил он, когда группа уже двигалась по туннелю, не чувствуя собственного веса. – Скоро мы должны потяжелеть раза в полтора, поэтому будьте готовы.
– Ну а это-то зачем? – спросил Логан.
– При малой гравитации в трюме после разгрузки страшная пыль, чтобы ее осадить, гравитацию ненадолго увеличат.
Джим и Тони шагали вместе с остальными. В прохладном туннеле они чувствовали себя комфортно – в шапках из вспененной пластозы, в теплых комбинезонах и добротных ботинках. Рабочую одежду, хоть и не хотелось, пришлось оставить в каюте – так приказал лейтенант, в комплекте всего было достаточно.
Загорелось освещение, и одновременно с этим стали тяжелеть рюкзаки.
– Прогулка закончилась… – успел сказать кто-то, а затем, словно по команде, вся группа уселась прямо на пол. Джим прислонился к стене, с трудом переводя дух. Казалось, еще немного – и он растечется по рифленому полу.
Испытание повышенной гравитацией длилось недолго, и скоро всех «отпустило», бойцы кое-как поднялись на ноги и двинулись дальше.
К моменту подхода группы к лестнице-времянке заваренный прямоугольник пола снова вырезали. Бойцы без промедления начали подъем – сверху их страховали люди в форме гражданского флота.
Новым, более коротким путем отряд вывели к шлюзу, куда был пришвартован челнок с просторным салоном. Бойцы быстро сняли поклажу и без напоминаний закрепили ее в проходах между креслами, затем расселись по местам и стали пристегиваться – как видно, высаживаться с десантных судов им было не впервой. Такая слаженность группы радовала Джима и Тони, приятно было сознавать, что их будут прикрывать бывалые бойцы. У них самих вещей было больше, чем у остальных, и они слегка замешкались – им на помощь пришел сержант Логан.
Лишь после того, как все расселись, челнок отшвартовался и начал спуск в атмосферу планеты.
В первые минуты Джим почувствовал легкую тошноту, потом, когда под днищем челнока начал спрессовываться воздух, тошнота ушла, но от сильных вибраций и встрясок стало темнеть в глазах. Напарникам уже случалось спускаться на челноках и небольших космических судах, но еще никогда так отвратительно.
Срываясь с очередной воздушной подушки, челнок стремительно падал вниз, а затем резко затормаживал, собрав под собой очередную подушку. Эти циклы чередовались с достаточно частой периодичностью, страховочные ремни врезались в тело, зубы лязгали, головы бились о подголовники.
Из собственного опыта Джим и Тони знали, что все эти мучения кончатся, как только в иллюминаторах покажется подсвеченная лучами звезды планета, обычно с этого момента челноки переходили в режим горизонтального скольжения, однако, увы, не в этот раз. Лишь скрывшись на ночной половине планеты, на последних сотнях метров челнок выпустил куцые крылышки и, качнувшись, заскользил в синеватую темноту.
Джим провел языком по зубам – кажется, они были целы, но во рту стоял стойкий привкус крови. Челнок прорывался сквозь облака, слегка подрагивая и переваливаясь с крыла на крыло. В черном иллюминаторе мелькали отдельные огни, но в основном поверхность планеты оставалась негостеприимно черной.

28

Сигнальных и навигационных огней видно не было – садились по радиометкам. Челнок ненадолго завис над площадкой и прочно встал на опоры. Защелкали замки страховочных ремней, Джим с Тони тоже отстегнулись и стали дожидаться очереди, чтобы не толпиться в проходе с вещами.
Освещение внутри салона вспыхнуло ярче, и стало видно, что спуск на планету тяжело дался не только Джиму и Тони.
Красные лица, прикушенные до крови губы – такая посадка судна выглядела нештатной, напряжение и неизвестность уже стучались в толстые стекла иллюминаторов, Джим чувствовал это.
Снаружи оказалось прохладно, пахло травами и свежим бетоном – еще утром этой площадки здесь не было. Неподалеку едва угадывались контуры каких-то машин, транспорта для доставки прибывшей группы. Вот только для четырнадцати человек их было слишком много.
– Проходите туда, на зеленый маяк, – сказал кто-то, дотрагиваясь до локтя Джима.
– Да… сэр, – в последний момент ответил он, заметив знаки различия в свете флюоресцентной рамки. Оказалось, что таким образом знаки различия подсвечены у всех местных.
«Как удобно», – подумал Джим, невольно примеряя это удобство и на себя.
Следом за одним из солдат группы он подошел к бронированной автомашине. Рядом стояли еще несколько таких же.
– Зачем им столько? – спросил Тони.
– Они ждут еще один челнок, – сообщил сержант Логан. – Лезьте, я подам ваши пушки.
Следом за Джимом по лесенке поднялся Тони и тут же достал макушкой фонарь освещения.
– Давай сюда. – Джим взял его за руку и посадил рядом. Пока Тони массировал ушибленную голову, Джим принял у Логана винтовки, ранцы и кофры с боекомплектом.
Десантный отсек быстро заполнялся, солдаты помогали друг другу рассаживаться в темноте, и через полторы минуты лейтенант доложил, что они готовы.
Створки отсека захлопнулись, под потолком едва заметно затлели осветительные панели. Тони невольно дотронулся до макушки: именно об эти панели он ударился головой.
Рядом завелся другой автомобиль, Джим приоткрыл щиток находившейся рядом смотровой щели и увидел восьмиколесный, увешанный оружием броневик. На нем были и кассеты неуправляемых снарядов, и пятидесятимиллиметровая пушка, и автоматический гранатомет, датчики движения, тепловизоры, дистанциомеры, лазерные определители. Броневик проехал мимо, за ним двинулся автомобиль с новоприбывшими.
Продолжая наблюдать, Джим заметил, что за ними пристроился еще один броневик прикрытия. Как видно, в этих местах было неспокойно.
– Ну что там? – спросил Тони.
– Спереди и сзади вооруженное до зубов прикрытие.
– Это хорошо.
В этот момент челнок начал взлетать, и все вокруг окрасилось отсветами оранжевого пламени. Потом пламя погасло, но глухой рокот турбин стал тяжелее и отчетливее, по корпусу автомобиля пробежала дрожь. Джим невольно приготовился к тряске, но шум стал удаляться – челнок набирал высоту.
– Там осталось еще несколько бронемашин, – сказал он.
– Второй рейс ждать будут, сопровождение оставили. – Тони оперся о зачехленную КПТ и зевнул. Он не собирался терять время даром, как будто на сухогрузе ему не давали спать.
Джим тоже чувствовал усталость, все эти переживания, погрузки, разгрузки, спуск на планету, названия которой он до сих пор не знал, доконали его. Прислонившись к винтовке по примеру Тони, он погрузился в дрему. Машина монотонно раскачивалась на ухабах, солдаты вокруг тоже спали.
Джиму снилось, как они с Тони едут домой в отпуск. И вот они расхаживают по городу в красивой военной форме. А еще покупают в ресторане самые дорогие чипсы. Хотя зачем покупать чипсы в ресторане? Но сон есть сон, ничего не поделаешь.
Неожиданно автомобиль будто провалился в какую-то яму. Десантный отсек крепко встряхнуло – все сразу проснулись.
Снаружи донесся грохот, вне всякого сомнения, это рвались снаряды. Потом застучала автоматическая пушка.
Джим тотчас припал к смотровой щели. Невдалеке стоял броневик из прикрытия и бил из орудия короткими очередями по небольшому, темневшему вдали лесному массиву. Не прекращая огня, он начал пятиться, вместе с ним открыл огонь второй броневик, он съехал на обочину, освобождая путь к отступлению машине с десантом.
– Что там? Что? – спрашивали те, кому было далеко до смотровых щелей.
– Кажется, засада, – определил сержант Логан.
– Дай-ка глянуть!
Сержант подвинулся, в этот момент со стороны леса сверкнул луч, и что-то со звонким щелчком пробило десантный отсек насквозь, в бронированных стенках появились две пробоины – в первой миллиметров двадцать, во второй все пятьдесят. К счастью, никого не задело, но троих обожгло брызгами металла.
– Это какой-то луч! Похоже, лазерный заряд! – воскликнул лейтенант.
– Это не луч, это след от снаряда кинетической пушки, – пояснил Тони, пробравшись к смотровой щели.
Автомобиль продолжал пятиться, а прикрытие вело по лесной опушке шквальный огонь из всех видов оружия.
Неуправляемые ракеты лились сплошным огненным потоком, расцветая возле леса яркими красными шарами, автоматические пушки выкашивали деревья, летела листва и ветки, казалось, там не уцелеет ничто.
Прекратив пятиться, десантная машина развернулась и покатила в обратную сторону. Джим тотчас переметнулся на другой борт, чтобы посмотреть, что там происходит. Он успел вовремя, из облаков дыма и пыли один за другим сверкнули четыре луча, и первый броневик прикрытия взорвался, разбросав горящие колеса и изогнутую пушку.
Вторая машина прикрытия снова открыла огонь из всех видов оружия, но неуправляемые ракеты вскоре кончились, теперь слышался только стук автоматической пушки. Через несколько минут отстрелявшийся броневик догнал десантную машину.
Джим оторвался от смотровой щели и совершенно обалдевший, без единой мысли в голове, вернулся и сел на прежнее место.
– Как хоть называется эта планета? – спросил он.
– Катран, – ответил лейтенант и дотронулся пальцем до оплавленных краев пробоины. – Кинетическая пушка, говоришь? – обратился он к Тони.
– Да, ее работа.
– А ваши пушки тоже такие?
Тони покосился на Джима, но тот лишь пожал плечами. Время секретности прошло, здесь эти игры выглядели глупо.
– Да, вроде того, – сказал Тони. И со вздохом добавил: – Вот только мы не такие быстрые.

29

На место предварительного размещения Джим, Тони и их группа прибыли с большим опозданием. Десантной машине пришлось колесить по каким-то заросшим кустарником пустошам, то разделяясь с броневиком прикрытия, то вновь соединяясь. Когда машина наконец остановилась, никто даже не понял, что путешествие закончено. Лишь распахнувшиеся створки расставили все по местам. Бойцы перевели дух: здесь были свои.
И снова выгрузка, лейтенант с фонарем проверил, не забыли ли чего в отсеке, и отпустил машину. Когда броневики уехали, появилась возможность оглядеться – здесь уже было кое-какое освещение.
– Ведите всех за мной, лейтенант, я покажу вам блиндаж! – сказал какой-то офицер.
По одному, со всей осторожностью солдаты стали спускаться по ступеням в некое подобие коридора.
«Окопы!» – догадался Джим, когда они прошли метров двадцать до первого поворота. Это были полнопрофильные ходы от позиции к позиции, укрепленные специальными строительными составами. Встречные солдаты прижимались к стенкам, пропуская мимо себя навьюченных новичков. Стало больше света, теперь Джим прекрасно видел не только спину впереди идущего, но и странные таблички, расставленные почти на каждом повороте.
«Сколько стоит полосатый дождик?»
«Два умножить на два – будет девять».
«Обернись, сзади враг!»
Тони хлопнул Джима по плечу.
– Ну? – отозвался он.
– Ты это видел?
– Видел.
– Что об этом думаешь?
– Может, людям просто скучно здесь, вот и развлекаются.
Где-то недалеко ударила серия выстрелов из автоматической пушки, затем еще одна. С фланга с ревом ушел в темноту залп неуправляемых ракет.
– Не думаю, что здесь скучно, – заметил Тони, когда они прошли еще несколько поворотов. – Кстати, ты заметил, что повороты разные? То под прямым углом, то под острым, а то по дуге – это тоже от скуки?
– Чего у меня-то спрашиваешь? – Джим подбросил тяжелый ранец. – У местных спроси.
– Ну их, ты видел, какие у них лица? Тоже, скажешь, от скуки?
– Стой! – скомандовали спереди.
Группа остановилась, мимо, протискиваясь вдоль стены, прошли двое местных, они несли завернутые в брезент продукты. Джим явственно уловил запах свежего хлеба.
Рядом на бруствере под бетонным колпаком находилась позиция ракетной установки. В ее задней стенке открылась дверца, и на крохотный балкончик вышел солдат. Пока дверь была открыта, наружу просочилось несколько фраз невидимого оператора:
– …вижу двоих на запад-север-запад… подтверждаю пеленг – две отметки на запад-север-запад.
Через пару секунд с фланга снова ударили неуправляемые снаряды. Джим прислушивался к многоголосью десятков ракетных двигателей. Казалось, ракеты канули в пустоту, но вскоре прилетело эхо разрывов. С большого расстояния это звучало как пощелкивание праздничных хлопушек, но где-то там безжалостная огненная стихия рвала и кромсала металл, землю и дерево. Джим знал, как это бывает, им с Тони не раз приходилось видеть, что делают посланные через головы разведчиков минные группы.
На месте обстрелов обычно оставались голые поляны с единичными уцелевшими стволами деревьев со спущенной корой.
Солдаты впереди загомонили, пытаясь привстать на носочки и разглядеть впереди что-то особенное.
– Вот это номер! – произнес пораженный Тони, ему с высоты собственного роста все было видно.
Джим попытался вытянуться, но стоявшие впереди солдаты были выше и шире его. Тут он заметил небольшой выступ в бетонной стенке. Быстро сняв ранец и прислонив к нему кофр с патронами и чехол с винтовкой, Джим встал ногой на выступ и, опершись о широкие плечи стоящего впереди солдата, поднялся.
То, что он увидел, лишило его дара речи. По освещенной наклоненной платформе в окоп спускались два огромных монстра. Со всей определенностью это были люди, их головы ничем не отличались от любых других человеческих голов с парой глаз и ушей, но посажены эти головы были на такие широченные плечи, что по сравнению с ними даже крепкие бойцы группы прикрытия выглядели инфантильными юношами.
Ростом неведомые монстры были куда выше Тони, их руки и ноги были втиснуты в трубчатые конструкции, а туловище поддерживал мощный корсет. Металл конструкций давал при освещении синеватый оттенок, из чего Джим сделал вывод, что это стирианит – легкий и прочный металл.
На Двадцать Четвертой базе в арсенале разведвзвода было несколько стирианитовых ножей, правда, ими почти не пользовались.
На спинах монстров – на уровне лопаток – виднелись небольшие блоки, что-то вроде ударопрочных корпусов для приборов. А когда эти «пришельцы» спустились на дно окопа, Джим успел разглядеть висевшее с правой стороны стволами вниз оружие, очень похожее силуэтом на КПТ, но помассивнее.
– Ты… ты видел? – сбивающимся от волнения голосом спросил Тони, когда группа пришла в движение.
– Не отставать! – крикнули спереди.
– Видел, – выдохнул Джим, закидывая на спину лямки ранца.
– А КПТ видел?
– Немного похоже, но не более.
– Что значит «не более»? – Тони помог напарнику надеть ранец и подал чехол с винтовкой. – Это определенно КПТ, но с двумя стволами… Она у них на кронштейне висит, ты заметил?
– Не, мне плохо было видно. Ты-то вон какой длинный…
За очередным поворотом справа показался отвод от основного окопа, следом за офицером-проводником группа свернула туда.

30

Блиндаж оказался просторным помещением с высоким белым потолком и покрашенными желтой краской стенами. Под плитами перекрытия из многослойного железобетона размещались двухъярусные солдатские койки, длинный стол и дюжина стульев.
Группе предстояло переночевать здесь и провести день, чтобы с началом следующей ночи отправиться по маршруту.
– Выбирайте койки, места должно хватить всем! – объявил сопровождавший их капитан – теперь при ярком свете можно было лучше рассмотреть его форму и знаки различия.
К чести бойцов группы прикрытия, они без всяких споров и толкотни мигом рассовали неподъемные ранцы, расселись на первых ярусах коек и стали ждать – на каждом новом месте обычно проводили первичный инструктаж.
Капитан снял тяжелый полевой шлем, ослабил ремни бронежилета и сел за длинный стол, как будто в президиум.
– Ну, добро пожаловать на планету Катран, господа солдаты. Как видите, у нас здесь стреляют по-настоящему, сегодня прорвавшееся звено противника практически на ваших глазах уничтожило бронеавтомобиль прикрытия. Два человека экипажа погибли. Правда, по нашим сведениям, звено противника понесло потери – два киббера уничтожены в схватке, что произошло на ваших глазах, еще один был накрыт залпами с наших позиций.
Капитан провел загорелой рукой по жестким волосам и с некоторым сожалением добавил:
– Но одна сволочь все же ушла. Самое плохое, что этот подраненный киббер получил ценную разведывательную информацию. Но это – лирика. Вы будете пользоваться нашим гостеприимством до завтрашнего вечера, и, как стемнеет, наши разведчики проводят вас на исходную точку.
Капитан откинулся на спинку стула, и Джиму показалось, что этому офицеру много лет.
– Какие вопросы?
– Сэр, а можно спросить про Лизаро? – поднял руку один из самых осведомленных бойцов.
– О Лизаро я ничего не знаю, дружок. Я с первого дня служу здесь, на Катране.
– Я имел в виду, сэр, эта война, она является продолжением того, что происходит на Лизаро?
– Не знаю, является ли она продолжением… Но в общем ты прав, солдат, и там, и здесь враг один, враг основательный, хитрый и коварный.
– А почему нельзя использовать авиацию, сэр? Я уже не говорю об ударах с орбиты? – спросили с другой стороны.
– Проблема в том, что существует это дерьмовое законодательство, согласно которому то, что происходит на Лизаро и здесь, можно определить только как локальный межэтнический конфликт. Даже наши подразделения здесь на официальном языке правительственных чиновников называются «миротворческими разделительными силами». Подразумевается, что мы кого-то здесь разделяем. Но межэтнический конфликт существует только на бумаге, состряпанной продажными юридическими конторами.
Лейтенант заерзал, от слов капитана за километр несло политикой. Подобные разговоры до добра не доводили.
– Если бы противник применил тяжелое вооружение, танки или авиацию, мы бы могли затребовать из армейских арсеналов то же самое, но враг хитер, он использует свое технологическое преимущество и пускает в бой по сути тяжелое вооружение, но в статусе пехоты. Я говорю о кибберах.
– А что это за странные существа, что мы сегодня видели, сэр? – спросил лейтенант, чтобы хоть как-то сбить политический напор капитана.
– Вообще-то это были наши секретные солдаты, вам их видеть не полагалось, но раз уж так случилось, что вы столкнулись с ними, деваться некуда. Скажу самую малость, думаю, что не выдам никаких государственных тайн. Эти ребята – наша попытка создать тяжелую пехоту, способную противостоять боевым единицам армии Тильзера.
Тони поднял руку – капитан ему кивнул, лейтенант Ковальский напрягся, опасаясь подрывных разговоров, но вопрос был о другом:
– Сэр, я заметил эти таблички со странными надписями, что они значат? Может, это для развлечения?
Капитан устало улыбнулся:
– Да, человеку со стороны может показаться, что мы здесь не вполне нормальные, собственно, так оно и есть. Но эти таблички имеют оборонительное значение как отвлекающий фактор. Управляющие механизмы кибберов довольно уязвимы, ведь ученым Тильзера приходится в срочном порядке приспосабливать кибберов к действиям в самых разных климатических зонах, в районах магнитных и гравитационных аномалий. Оттого большую часть ресурсов управления киббера отнимает анализ всего увиденного. Кибберы очень подвижны и довольно часто забираются к нам в окопы. При их реакции никакие солдаты не могут им противостоять – об обороне линии окопов не может быть и речи. В таких случаях наши подразделения спешно оставляют позиции и отходят на запасные, чтобы уже оттуда нанести удар по позициям, занятым врагом. И чтобы отойти с наименьшими потерями, а в некоторых случаях чтобы спасти хоть кого-то, ставят таблички с дурацкими советами и утверждениями. Что вам удалось запомнить?
– Дважды два – девять, – вспомнил Джим.
– Ну вот, увидев это утверждение, киббер тотчас прогоняет его через свои электронные усилители мозгов, выясняет, что это неверно, и пересчитывает еще раз, проверяя, не ошибается ли он сам. Этой доли мгновения хватает, чтобы кто-то юркнул за угол или выбросил в проход гранату.
– А про то, что сзади враг? – спросил Тони.
– Обернись – сзади враг, – уточнил капитан. – Эта табличка по-настоящему боевая, поставленная наобум, однажды она сработала на другой позиции, которую мы, к сожалению, уже оставили. В переходы тогда ворвались три киббера и помчались один за другим, расстреливая все, что двигалось, и вдруг передний увидел эту надпись. Как и положено, по приоритету команд, прежде чем проанализировать данное утверждение, он прежде всего попытался себя защитить и, повернувшись, пристрелил товарища. Это вызвало замешательство у третьего киббера и дало возможность нашим солдатам обстрелять их с автоматического гранатомета, а самим отойти.
– А странные повороты? – несмело спросил сержант Логан.
– Из того же арсенала уловок. Следует поворот с прямым углом, потом еще один с прямым, чтобы у киббера в его башке начинала складываться последовательность, но следующий поворот идет по дуге – небольшое, но отвлечение внимания. В совокупности эти глупые шутки создают логический рубеж обороны. Здесь, на Катране, этому, к сожалению, еще не придают должного значения, а вот на Лизаро, где война идет достаточно давно, существуют специалисты, которым удавалось затормозить мозги кибберов до абсолютного нуля активности. В одном случае киббер умер, но чаще всего они убегают к своим и к восстановлению уже непригодны – их списывают, а это практически боевые потери.
– Извините, сэр, но вы так много знаете! – простодушно поразился один из бойцов группы, парень с бычьей шеей и едва умещавшимися в рукавах комбинезона бицепсами.
– Слишком много для вояки? – Капитан улыбнулся, ему было приятно это замечание. – Я не всегда хотел быть капитаном в этих окопах, солдат, когда-то я окончил университет и преподавал детишкам компьютеры и домашнее программирование.
Они помолчали; приглушенные толстыми стенами, снаружи прозвучали новые залпы.
– Ну, если я ответил на все ваши вопросы, мне пора. – Капитан поднялся, надел шлем и едва уловимыми, отработанными до автоматизма движениями затянул крепления бронежилета.
Все находившиеся в блиндаже повскакивали на ноги.
– Да, чуть не забыл самое главное – рассказать, где получать питание. Это по основному проходу направо и второй поворот направо. Отправите двоих, скажете, для командировки – там знают. Отхожее место – по основному проходу налево и первый поворот налево.
В абсолютной тишине капитан застегнул перчатки и дал последний совет:
– Если встретите здесь женщин, у нас тут имеются две крали, лучше их не лапать, потому что одну из них трахает полковник Саппоро, он потомственный параноик и любит пострелять, а вторая – лесбиянка со стальными пальцами. Одного из свободных охотников она отправила в госпиталь пришивать яйца. Ну вот, собственно, и все. Можете прямо сейчас пойти и получить на всех бутерброды.

31

Следуя совету капитана, лейтенант Ковальский отправил двоих в кухонный блок, и скоро они вернулись с двумя набитыми бутербродами коробками и большим термосом с кофе. Стопка пластиковых стаканчиков прилагалась.
Когда поделили еду и принялись за поздний ужин, один из кухонных курьеров, рядовой Крок, сообщил, что они видели в кухонном блоке одну из описанных капитаном женщин, но так и не смогли определить, кто это – любовница полковника или лесбиянка.
– Наши мнения разошлись, – под смех товарищей признался Крок.
– Это была розовая, я тебе говорю, – продолжил неоконченный спор напарник Крока. – У нее стрижка, как у мальчишки, и вообще – ни одной плавной линии. Уж я этой публики насмотрелся, у меня под домом была парикмахерская, которую держала старая лесбиянка и весь штат работников были лесбиянки. Они часто выходили на улицу покурить и обсудить свои делишки, иногда у них случались драки – из-за любви.
– А я однажды был на Таврилате, в знаменитом городе геев – Флоритауне, – признался сержант Логан, допивая свой кофе. – Мы туда мотались чинить сложную аппаратуру одному ихнему деятелю, в смысле голубому. Работа оказалась тяжелая, приборы стояли в закрытом помещении без вентиляции, а как все сделали, я первым вышел в скверик подышать, пока остальные свою работу доделывали. И вот подходит ко мне такой манерный педик, разряженный в какие-то перья, фальшивые брильянты, садится рядом и говорит: «Ой, слюшай, ну ты так косишь под натурала, я с тебя валяюся…»
– И что вы ему сказали, сержант?
– Ничего не сказал, просто вскочил и убежал, я тогда еще молодой был, даже послать как следует не мог.
Неожиданно вернулся капитан.
– Сидите-сидите! – махнул он рукой. – Мне нужны ваши стрелки…
– Парни, это вас, – повернувшись к Джиму и Тони, сказал лейтенант.
Напарники поднялись и стали собирать оружие, но капитан их остановил:
– Ничего брать не нужно, это всего лишь дополнительный инструктаж.
Джим с Тони одернули обмундирование и последовали за капитаном.
На воздухе было свежо, Джим подумал о том, что в комбинезонах им будет не жарко.
– Относительно вас мне прислали распоряжения, поэтому сейчас мы пойдем на передовой командный пункт и я покажу вам, как выглядит место выхода с позиций ночью. Вы ведь ночью пойдете.
Они вышли в главный переход, и через пару десятков метров капитан толкнул узкую дверцу – за ней показались освещенные одинокой лампочкой ступени.
– Осторожно, здесь еще не все укрепили…
Дверца захлопнулась сама, ступени вели все ниже, Джим прикинул, что они спустились метров на пять. Дальше пошли по туннелю, от лампочки к лампочке, сводчатый потолок укреплен не был, на стенах виднелись следы от зубьев землеройного бура. В толще земли попадалась красная глина, слои мела и сколы крупных кварцевых обломков. В мирное время им, наверное, нашлось бы применение, но сейчас было не до них.

32

Передовым командным пунктом оказалось накрытое бетонным куполом помещение с широкими смотровыми щелями, в которые было установлено не менее десятка бинокуляров. Возле двух стояли офицеры, у задней стены за столом располагался оператор радарного комплекса. Все здесь напоминало Четвертый опорный бастион, где Джим и Тони потеряли всех товарищей из своего призыва.
Никто из присутствовавших не обратил на вошедших внимания.
– В походе у вас будет дополнительное развлечение, – заметил капитан.
– Какое развлечение, сэр?
– Идемте, по времени будет в самый раз.
Капитан подошел к одному из бинокуляров и стал крутить ручки настроек.
– Выбирайте горизонталь два – двадцать девять, вертикаль трогать не нужно, она уже настроена.
Джиму всего пару раз доводилось пользоваться таким прибором, но ничего хитрого в его настройках не было. Скоро он навел бинокуляр в указанном направлении и увидел тех самых монстров, что прибыли сюда почти одновременно с группой. Пришла догадка, что именно их ждали вторым рейсом челнока. Поскольку реальной цветности прибор ночью не передавал, его процессор раскрашивал изображение по-своему. Из-за этого цвета казались излишне насыщенными и яркими. Конструкционная арматура поверх мощных тел монстров светилась словно неоновые трубки, сдвоенные КПТ отливали серебром.
Рядом с этими гигантами находились несколько солдат, они выглядели как детишки, вышедшие погулять с папой. Вся группа укрывалась за обломками гранитных скал.
– Что они собираются делать, сэр? – спросил Тони.
– Испытать себя. Операторы засекли передвижение противника – к нам движется звено кибберов. От своего товарища, ускользнувшего после недавнего боя, они получили информацию и сразу пускают ее в дело.
– Спешат?
– Конечно, сведения на войне живут недолго, ситуация быстро меняется, вот они и спешат закрепить успех.
– И что, сэр, эти… парни смогут подстрелить кибберов?
– Они попытаются, а что получится, я думаю, мы сейчас узнаем…
Капитан оторвался от окуляров, оглянулся на экран оператора и сообщил:
– До противника тысяча шестьсот метров, скоро развязка.
На командном пункте появился кто-то еще, Джим услышал строгий голос:
– Почему здесь посторонние, капитан?
Джим и Тони вытянулись в стойку «смирно», глядя на невысокого человека в мундире с полковничьими знаками различия. Судя по тому, как яростно сверкали его глаза, это и был тот самый полковник Саппоро, счастливый обладатель единственной в подразделении настоящей женщины.
– Это не посторонние, сэр, это эксы, завтра вечером у них выход.
– Но ведь вы показываете им грейтрейдеров!
– Сэр, у этих парней допуск «0-15»…
Полковник промолчал и встал к свободному бинокуляру.
– Я и не знал, что у нас допуск «0-15», – негромко обронил Тони.
– Вы лишь недавно получили его, – не отвлекаясь от бинокуляра, ответил капитан. – Раз на такое задание идете, высокого статуса не миновать.
Справа, стоя у оптического прибора, сердито сопел полковник. Джиму показалось, что капитан его нисколько не боится.
– Ну все, идут, с-суки… – прошипел полковник и, не оборачиваясь, приказал: – Оператор! Пусть с правого фланга дадут серию куда-нибудь подальше, а то эта сволочь подумает, что вокруг подозрительно тихо.
– Слушаюсь, сэр.
Оператор тотчас связался с батареей.
– Говорит сектор «один-ноль», приказ полковника Саппоро – дайте короткую серию подальше… Все равно куда… Отбой.
Спустя несколько секунд справа одна за другой с ревом стартовали пять неуправляемых ракет. Они понеслись в никуда, освещая пространство огненными хвостами.
Скоро раздались отдаленные разрывы.
– Присели, падлы, осторожничают, – продолжал комментировать полковник, а Джим, отчаянно крутя настройки, пытался найти эту картинку. Наконец ему это удалось – четыре яркие, подкрашенные процессором метки осторожно продвигались в сторону позиций, используя естественные укрытия.
Укрывшаяся за скальными глыбами группа начала подготовку, видимо, их наводили по радио, поскольку показываться им было нельзя – кибберы реагировали мгновенно и могли с пяти сотен метров прострелить консервную банку. Судя по всему, предполагалось устроить перестрелку с более короткой дистанции, чтобы каждый выстрел был верным.
Тони смотрел, затаив дыхание. Ему и за простой-то перестрелкой следить было бы интересно, а тут выдалась уникальная возможность наблюдать дуэль настоящих сверхсолдат. О том, что еще недавно он сам столкнулся с этими сверхсолдатами в гибельных песках Кикасо, Тони уже не вспоминал.
– Сколько между ними? – не выдержал напряжения капитан.
– Пятьсот с небольшим, сэр, – отозвался оператор.
Подсвеченные точки становились крупнее, Джим стал замечать контуры их фигур. Скоро он угадал знакомые очертания – самих кибберов ему видеть не приходилось, но с их прототипами – найттачерами – сталкивался нос к носу.
– Оператор, сколько? – Это уже был полковник Саппоро.
– Триста восемьдесят! – сообщил оператор дрогнувшим голосом.
И наконец это произошло. Грейтрейдеры совершили какие-то неловкие прыжки, сверкнули траектории снарядов, брызги размочаленной плоти и куски арматуры взлетели в воздух, солдаты из группы прикрытия помчались прочь от скал.
– Все! – произнес капитан, распрямляясь. – Как там, оператор?
– Наши погибли, сэр!
– Да я и сам видел, что наши погибли! – закричал капитан. – Что с кибберами?!
– Двое уходят…
– А остальные?..
Потянулись звенящие мгновения ожидания. Все, кто находился на командном пункте, перестали дышать.
– Они не определяются, сэр, их нет!
– Значит, получилось, – изрек полковник Саппоро. – Если бы этих сволочей не поджарили, они бы не стали отступать. Вот только тихо почему-то… – Полковник прислушался. – Они там что, на батареях, уснули, что ли?
Словно услышав нелестный отзыв, с флангов по двум отступавшим кибберам ударили ракеты. Красноватый свет от полыхающего фронта огня попадал в смотровые щели командного пункта и рисовал на стенах ровные прямоугольники.
– Я пойду их встречу… – сказал Саппоро и вышел с командного пункта.
– Кого он встретит? – спросил Джим.
– Прикрытие, наверное, – ответил капитан. Он выдохнул, словно хватил спирта, встряхнул головой и добавил: – Давайте еще раз посмотрим на место выхода, ваше задание никто не отменял.

33

Когда Джим и Тони вернулись в блиндаж, там уже все спали. Сержант Логан приподнял голову с узкой подушки, посмотрел на вошедших и снова опустил.
Напарники сняли ботинки, ослабили стяжные ремни, но комбинезоны не снимали – здесь был передний край и случиться могло всякое.
Джим немного поворочался, затем на ощупь проверил чехол винтовки, кофр с патронами и только после этого успокоился и заснул.
Короткая ночь пролетела быстро, наутро был подъем и поочередное посещение туалета. Лишней воды не оказалось, поэтому умывались и чистили зубы специальными салфетками. Результат таких процедур был вполне приемлем, вот только Тони не переносил привкуса салфеток.
– Они мне напоминают запах отцовского одеколона, – кривясь, говорил он. Его отец так сильно поливал себя дешевым одеколоном, что его руки им были буквально вымыты, оттого все, к чему прикасался Тайлер-старший, начинало благоухать тяжелым сладким ароматом. Тони запомнил этот запах и возненавидел на всю жизнь.
– Кстати, ты вчера заметил, что эти парни, грейтрейдеры, были замотаны под каркасом в какие-то бинты?
– Наверное, чтобы трубки сидели плотнее, – предположил Джим, поглядывая на стол, где раскладывали принесенный из кухонного блока завтрак.
– Сегодня запеканка! – объявил сержант Логан.
«Для вас она будет последней», – пронеслось в голове Джима.
– Ой, что это я! – Он даже подскочил на месте. На него стали оборачиваться.
– Ты чего? – удивился Тони.
– Да так, – отмахнулся он. – Перед заданием нервничаю, мандраж одолевает.
– А ты КПТ проверь, патроны пересчитай, компенсаторные заряды, и тебе сразу полегчает.
– Думаешь?
– Мне всегда помогает.
– Ну хорошо, – согласился Джим. – Только ты прикрой, а я за кровать присяду.
Так они и сделали, ведь приказ не показывать экспериментальное оружие для них никто не отменял.
Тони оказался прав, почувствовав в руках винтовку, Джим как будто напитался ее силой, все же КПТ была серьезным аргументом против кибберов.
– Ну что, эксы, готовы к новому заданию? – усмехнулся лейтенант.
– Какому новому? – не понял Тони.
– Сожрать три дополнительные порции запеканки. Оказывается, Фрид, Гирс и Полицин у нас неженки. Они, видите ли, с детского сада не переносят запеканку.
– К такому заданию всегда готовы, я запеканку очень даже переношу, – сразу согласился Тони, хотя до этого момента ничего подобного не пробовал.
После завтрака день потянулся медленно, напарники просто спали, набираясь сил перед ночным броском. Потом был обед и снова сонное ожидание.
Когда начало смеркаться, освещение в блиндаже зажгли на полную мощность, и группа занялась последними приготовлениями.
Не стали исключением и Джим с Тони. Первое и самое главное – КПТ и ее боекомплект, второе – верхняя пристежка для комбинезона, на ней было удобно спать прямо на земле, а если бы их вытеснили на маршрут вдоль заснеженных гор, можно было накинуть для тепла поверх одежды. Третье – питание: привычные пайки с мясными, фруктовыми, шоколадными плитками.
Помимо основного оружия, Джиму и Тони также полагались автоматы «шмель», пистолеты «хаунд», ножи, гранаты и патроны, но, поскольку они были главной ценностью группы, часть их поклажи лейтенант решил распределить между своими солдатами.
– Запомните, ребята, – сказал он, обращаясь к Джиму и Тони. – Ваши пугачи у Лионера и Бакса.
Названные им солдаты подняли руки.
– Запомните их рожи, чтобы они потом не зажали чужое имущество.
Над шуткой Ковальского посмеялись и вернулись к своим делам, а еще минут через сорок пришел капитан.
– Готовы? – спросил он, оглядывая бойцов.
– Так точно, сэр, – ответил лейтенант.
– Ну и отлично. Следуйте за мной.
«Ну, вот и все», – подумал Джим, оглядывая на прощание временное убежище. Ему всегда казалось, что, где бы он ни был, везде оставлял какую-то малую часть себя.
«Интересно, вспоминают ли нас на базе?»
Возникло желание поговорить об этом с Тони, но это была очевидная глупость, они весь день валялись, словно ожиревшие коты, а теперь перед уходом появилась эта странная потребность.
«Еще поговорим», – решил Джим и двинулся следом за остальными.

34

Выводить группу на маршрут досталось отделению разведчиков. Джиму подумалось, что они, наверное, были среди тех, кто в прошлую ночь стоял рядом с грейтрейдерами. А еще он размышлял о том, по собственной ли воле эти двое колоссов отправились на смерть? Может, им сказали, что у них есть шанс?
Джим вспомнил своего «дядю», оказавшегося и не дядей вовсе, а непосредственным начальником. Такой, как Эдгар Форсайт, мог обмануть кого угодно, даже своих. С другой стороны, они с Тони точно так же, как эти грейтрейдеры, подставляли в пустыне свои головы.
Ну, сам-то он тогда просто угадал, где за дюной прятался киббер, а вот Тони, тот действительно пытался опередить киббера и опередил на сотую или даже тысячную долю секунды. В тот раз они разменялись с выгодой для Тони, он потерял лишь клочок комбинезона и несколько капель крови, а киббер потерял все, однако не обязательно, что в следующий раз снова выиграет Тони.
Группа двигалась по неглубокой балке, разведчики то уходили вперед, то отставали, чтобы контролировать хвост колонны, в темноте к ним могли пристроиться чужие – среди бойцов генерала Тильзера хватало хороших следопытов.
Изучив накануне местность в монокуляры, Джим и Тони неплохо ориентировались. Даже в темноте они угадывали очертания возвышенностей и одиноких деревьев – помогал полученный в разведвзводе опыт.
Неожиданно заработали батареи. Небо осветилось огненными хвостами ракет, и вся колонна тотчас распласталась на земле. Так они пролежали минут пять; когда обстрел прекратился, движение возобновилось.
Шли примерно с час, тяжелые ранцы начали давать о себе знать, Джим взмок, то и дело поправляя сползавшую с плеча винтовку. С другого плеча норовил сползти ремень кофра. Но усталости не было, тренировки в пустыне сделали свое дело – требовалось лишь изредка делать остановки, чтобы поправить ранцы.
Наконец группа остановилась. Убедившись, что старший группы, лейтенант Ковальский, правильно «привязан» к местности, разведчики пожелали удачи и растворились в темноте. Лейтенант по цепочке позвал Джима и Тони в голову колонны, он был убежден, что их навыки разведчиков в ориентации на местности будут нелишними.
– Ну как вы? – спросил он, когда они подошли. – Привал нужен?
– Еще часок я пройду, – негромко сказал Тони.
– Я тоже еще не устал, а через час встанем.
– Ну и отлично. Тогда вперед.
И они двинулись дальше. Джим хорошо запомнил маршрут и в любой момент мог, ткнув пальцем в карту, показать, где они находятся. Первоначально выступив на юг, группа стала сворачивать на восток, уходя из зоны самых активных боевых действий. За следующий час до первого привала случилось еще три обстрела. Было ясно, что таким образом батареи отвлекали внимание противника, прикрывая поход группы.
Когда пришло время вставать на первый привал, оказалось, что начало светать.
– Что, уже утро? – удивился Тони, снимая потяжелевший ранец.
– Нет, – успокоил его лейтенант. – Меня уже предупредили, это здесь называется «репетиция», утренние сумерки продлятся часов пять, а уже потом начнется рассвет. Логан, отправь двоих вперед – минут на пятнадцать. Пусть там отдыхают.
– Я отправлю Барданса и Ружейку.
– Не возражаю.
Двое выбранных бойцов без возражений поднялись и двинулись дальше по маршруту. Все это делалось для безопасности эксов – их благополучная доставка на место была главной целью группы прикрытия.
Оставшиеся бойцы неслышно доставали фляги, чтобы сделать пару глотков, даже если не хотелось. Следовало настраивать себя на долгую дорогу, и как это сделать, они знали.
Джим и Тони ослабили замки ботинок и, положив ноги на ранцы, откинулись на скатанные накидки – у них были собственные методы. За те десять минут, что длился отдых, они даже успели вздремнуть.
Когда лейтенант подтолкнул их, напарники открыли глаза, чувствуя себя отдохнувшими.
Группа начала вставать на маршрут, бойцы затягивали ремни, поправляли ранцы. Через полминуты лейтенант скомандовал: «Пошли…» – и колонна тронулась в путь.
Было тихо. Обстрелы закончились, с юга короткими порывами набегал ветер, пригибая к земле жесткую желтоватую траву. Это была хорошая трава, на ней не оставалось следов.
Через десять минут пути после привала все уже вошли в ритм, слышалось лишь негромкое дыхание, но никакого топота или позвякивания амуниции – в группе были только проверенные люди.
Прошло еще минуты три, и лейтенант замедлил шаг, затем поднял руку, останавливая колонну. Прежде чем идти дальше, Ковальский намеревался обнаружить Барданса и Ружейку, но тех не было. Группа прошла еще немного, лейтенант надвинул на глаза прибор ночного видения, однако и это не помогло. Была вероятность, что эти двое отклонились от маршрута и теперь ждали колонну где-то в другом месте.
Джим слышал, как лейтенант шепотом выругался и достал рацию. Вообще-то им следовало хранить радиомолчание, но солдат в оговоренном месте не оказалось, и с этим следовало разобраться.
Лейтенант коротко нажал кнопку вызова и стал прислушиваться – в случае получения сигнала вызова бойцы должны также нажать кнопку вызова, и тогда рация командира завибрирует.
– Ничего не понимаю, – прошептал лейтенант.
– Сэр, попробуйте еще раз, – тихо попросил Тони.
– Сделать вызов?
– Да.
– Ты думаешь… – начал было лейтенант, но продолжать не стал, просто надавил на кнопку.
– Я могу это расслышать?
– Вряд ли, рации срабатывают у всей группы.
Они помолчали, прислушиваясь.
– Нужно передать, чтобы все отключили вибрацию, – предложил Джим. – Тогда мы что-то услышим.
– Как вы услышите вибрацию? Это нельзя услышать.
– Зато можно почувствовать, – настаивал Тони.
Лейтенант пожал плечами и, обращаясь к сержанту, сказал:
– Передай по цепи, пусть все отключат вибровызов.
Логан кивнул и передал приказ командира. Через несколько секунд Тони снова попросил лейтенанта сделать вызов.
Ковальский надавил пару раз, и эксы замерли, словно изваяния. Он и не представлял себе, что живой человек мог так замирать.
– Еще… – коротко сказал Тони.
Ковальский снова повторил вызов.
– Там, – сказал Джим, указывая пальцем.
– По-моему, тоже, – подтвердил Тони.
Оба сняли ранцы и чехлы с КПТ. Джим показал на винтовки и обернулся к Логану:
– Сержант…
– Понял, присмотрю, – прошептал тот.
Напарники сделали еще несколько шагов, сойдя с тропы чуть правее, потом снова замерли, и Тони едва заметно махнул рукой.
Понятливый лейтенант дважды повторил вызов. Он сам отлично слышал, неплохо ориентировался в ночных звуках, но сейчас мог поклясться, что никаких звуков, кроме шелеста травы под набегающим ветерком, нет. Тем не менее после этой его попытки эксы тронулись с места и, уверенно пройдя еще метра четыре, стали шарить руками в траве.
Потом Тони встал и энергично замахал рукой. Лейтенант поспешил к нему.
– Ну что? – спросил он.
– Кровь, – коротко ответил Тони, показывая почерневшую в сумерках ладонь.
– А вот рация, – сказал Джим, показывая пояс, где кроме рации были сканер, нож и фонарь.
Они присели. Лейтенант приготовил автомат, Джим и Тони уже были с пистолетами, Ковальский не видел, как они их достали. Он поднял над головой руку и сделал указательным пальцем вращательное движение. Сержант заметил сигнал, колонна стала разворачиваться для круговой обороны.
– Что думаете, разведчики? Где могут быть наши парни?
– Если они оказались справа от тропы, их в эту сторону и потащили, – сказал Тони.
Лейтенант вздохнул:
– У меня приказ доставить вас на место даже ценой жизни всей группы, но нам желательно узнать, что здесь случилось.
– Можно пройти еще метров тридцать, но не дальше – здесь плохая видимость, – сказал Джим. – Следов волочения тоже не видно, но кровь на траве должна остаться.
– Я возьму еще двоих, и мы пройдем эти тридцать метров.
– Мы пойдем с вами.
– Я не имею права, ваша безопасность…
– Лейтенант, если вас всех перережут, нам не дойти в любом случае, – сказал Джим.
– Хорошо, – согласился Ковальский, он уже успел оценить опыт этих солдат.
Они вернулись на тропу, вкратце объяснили ситуацию Логану и оставили найденный пояс. Джим и Тони получили свои «шмели», взяли дополнительные магазины и вместе с лейтенантом и еще двумя бойцами выдвинулись к предполагаемому месту трагедии.
Шли медленно, то и дело проверяя перед собой траву. Потеки крови были повсюду, и через десяток метров лейтенант наткнулся на что-то в траве. Все сразу присели, озираясь по сторонам и прислушиваясь, пока Ковальский обследовал свою находку.
– Это Ружечка, – сказал он. – Его голова.
– Ножом? – спросил Джим.
– Нет, больше похоже на… как будто пилой работали.
– Это могут быть когти или зубы, пояс тоже рассечен неровно. Что дальше, лейтенант?
– Пройдем эти тридцать метров, – выдавил он.
И они снова двинулись вперед, осторожно огибая кусты и приподнимая автоматами ветви. На следующем десятке метров наткнулись на сильно изуродованные останки, тут же валялся залитый кровью «шмель», его даже не сняли с предохранителя.
– Они где-то рядом… – прошептал Тони.
Лейтенант стал озираться.
– Дальше идти нельзя, – тихо сказал Джим. – Они на нас смотрят…
– Откуда? – быстро спросил один из солдат.
– Они где-то там – впереди.
Осторожно, шаг за шагом, группа стала пятиться. Испачкавшиеся в окровавленной траве комбинезоны приобрели зловещую окраску.
На тропу они вернулись без осложнений, надели ранцы и осторожно двинулись по маршруту. Солдаты все так же молча шагали дальше, но Джиму их молчание казалось угрюмым, ведь все теперь знали об участи двоих товарищей.
Темп нарастал, за час отмахали километров пять, постояли с минуту, и еще час марша.
– Как думаете, мы оторвались? – с надеждой спросил лейтенант, когда группа встала на очередной отдых.
– Нет, они где-то здесь, – сухо ответил Джим. Ему не понравилось, что они так бежали, в этом не было смысла.
– Да?
Лейтенант огляделся. Кусты справа, пожалуй, выглядели опасными, но до них было метров десять.
– Логан, проверь кусты. Но не один!
– Сделаю, сэр.
Сержант поднялся и с двумя бойцами направился к кустам с автоматами наготове. Дойдя до зарослей, они вошли в них. Джим видел, как солдаты приседали, проверяя под нижними ветками, – сержант то и дело включал прибор ночного видения.
Пока эта тройка осматривала кустарник, остальные были наготове, ожидая внезапного нападения врага, но скоро сержант и солдаты вернулись, и ничего не произошло.
– Все в порядке, сэр. Никаких следов, обломанных веток и посторонних запахов.
– Хорошо, – кивнул лейтенант и покосился на Джима, полагая, что тот изменит свое мнение, но эксы не расставались с автоматами и больше не ложились на землю и не закидывали ноги на сброшенные ранцы.

35

Решив промочить горло, Тони сделал глоток, потом еще один. У него появилась навязчивая галлюцинация – запах крови.
– Ты не чувствуешь этого запаха? – спросил он Джима.
– Нет. Я вспомнил найттачеров, помнишь, как они таскали трупы убитых дикарей, будто трофеи?
– Думаешь, здесь найттачеры?
– А что им мешает? Не все же решают эти живые танки – кибберы.
– О чем это вы? – тихо спросил, подсаживаясь, лейтенант.
– Мы говорим о найттачерах, они точно так же нападали на туземцев в джунглях.
– Только они двигались очень шумно, – напомнил Тони.
– Их могли подучить, что-то там исправить, – возразил Джим.
– Возможно.
Они помолчали. Ветер набежал с юга, потом с юго-востока, и Джим услышал щелчки, как если бы кто-то быстро шел и задевал макушки трав.
Он вскинул автомат, и тотчас из-за кустов взмыли длинные черные тени.
Джим схватился за автомат, но чуть опоздал и торопливо ткнул перед собой ножом, лезвие лязгнуло обо что-то, и на нем сверкнуло отражение пламени – Тони не останавливаясь поливал все вокруг из автомата.
Джим перекатился следом за пролетевшей над ним тенью и, угадывая направление цели, выпустил длинную очередь.
Выдержал паузу, озираясь, но тут ударили из автоматов все остальные. Солдаты поливали окрестные кусты, пока не кончились патроны.
– Прекратить огонь! – закричал лейтенант, когда уже сама собой образовалась тишина.
– Джим, ты как?
– Отбился.
– Я тоже.
– Что это было? – спросил подбежавший лейтенант, по его щеке текла кровь.
– Что-то вроде… оборотней, – неожиданно сказал Тони и заменил магазин. – Точно – оборотни, я в кино таких видел.
– Оборотни? – переспросил лейтенант. – Чушь какая!
Он поспешил к другим бойцам, проверить их состояние.
Итог оказался страшным – трое были располосованы в лоскуты и еще дышали, но это были их последние минуты, четвертый солдат лишился головы, и нигде поблизости ее не оказалось.
– Слушай, ты серьезно насчет оборотней?! – пристал к Тони лейтенант.
– Я сказал – «как оборотни», – ответил Тони. – Отойди…
– Что?
– Они идут!
Джим не понял, откуда именно «они идут», и, выбрав примерное направление, открыл огонь. Магазин быстро закончился, он сменил его. В этот момент с другой стороны тропы на них бросились еще два монстра. Джим взял опережение и открыл огонь, он слышал глухие звуки, с которыми пули входили в тело. Тот, в кого они попали, взвыл и, упав за спиной Джима, прыжками унесся в кусты.
Снова с запозданием открыли огонь остатки группы, но быстро прекратили.
– Я всадил в него весь рожок, – сказал Тони, меняя магазин.
– Кажется, их было двое, – вспомнил Джим, прислушиваясь к неясным звукам.
– Да, а в прошлый раз штук пять?
– Мне показалось – семь.
Воцарилась тишина. Потом снова послышались эти звуки – щелчки. Тони поднял автомат и тут же опустил.
– Круги нарезают. Джим, ты слышишь?
– Ага.
Пощелкивания по траве слышались все отчетливее – судя по всему, чудовища сужали круги. В какой-то момент Джим поймал закономерность в этом шуме. Впереди раздался душераздирающий рев, лейтенант вскинул автомат и полоснул по кустам.
– Тихо! – Тони ткнул его в бок.
– Что? – спросил тот испуганно.
– Тихо, Джим слушает.
Джиму потребовалось еще несколько секунд, чтобы восстановить внимание. Стрельба лейтенанта помешала ему, но не испугала монстров, они продолжали свои бешеные скачки.
Сняв с пояса гранату, Джим подержал ее в руке, согревая, сдернул кольцо, привстал и совершенно четко услышал шум рассекаемого несущимися монстрами воздуха. Отпустив пальцем замедлитель, он почувствовал, что граната ожила и запросилась на свободу. Бросок – и она по высокой дуге полетела на встречу с целью, пощелкивания становились громче, раздался сильный взрыв.
Джим снял вторую гранату и стал слушать. Теперь звуки были неровные, слышался треск веток – это были движения раненого, но все еще опасного чудовища. Не задерживаясь, Джим аккуратно бросил вторую гранату. Было слышно, как она ударилась о землю и через мгновение взорвалась.
Ветер принес едкий запах сгоревшей взрывчатки, и стало тихо. В ушах чуть-чуть звенело, гранаты оказались повышенной мощности – Джим об этом не знал.
– Теперь все, – уверенно произнес Тони. – Те, что уцелели, вернутся не скоро.
– Нужно посмотреть, – сказал Джим.
– Зачем? – спросил лейтенант. После страшных, неожиданных потерь уверенности у него поубавилось.
– Мы должны знать, с чем имеем дело, – настаивал Джим.
– Хорошо, тогда пойдем все вместе. – Лейтенант едва не добавил «нас и так немного осталось», но это и без слов поняли все. В том числе сержант и еще двое уцелевших солдат. На них не было ни царапины, но тела их товарищей уже остывали, паря кровавыми ранами.
Сержант Логан тоже получил острыми когтями через всю спину, его глубокие порезы пришлось срочно залить дезинфицирующим клеевым составом, а спустя минуту, когда тот схватился, стянуть раны пластырем. Жжение от состава было жуткое – Джим знал это по себе, но сержант не проронил ни звука.
После того как помощь Логану была оказана, почти втрое уменьшившаяся группа сошла с тропы и с предельной осторожностью, шаг за шагом двинулась туда, где взорвалась вторая граната. Ни Джим, ни Тони беспокойства не проявляли – чутье их не обманывало, опасности больше не было.
Скоро они наткнулись на сильно изуродованные останки.
– Попал прямо в десятку, – заметил Тони.
– Это пятая категория наполнителя, а мы привыкли к третьей, вот я и не рассчитал, – сказал Джим. – Там должен быть еще один, – он указал туда, где взорвалась первая граната. – Их ведь несколько бежало.
Группа переместилась в указанном Джимом направлении и действительно обнаружила мало поврежденное тело – граната разорвалась на небольшой высоте, контузила эту тварь и нашпиговала осколками.
Тони включил фонарь и стал обследовать находку, лейтенант, сержант и оставшиеся солдаты смотрели по сторонам.
– Ты был прав, – сказал Джим, нагибаясь над останками. – Он действительно похож на оборотня из кино.
– У найттачера не было таких когтей, – сказал Тони, приподнимая мощную лапу – по-другому эту конечность назвать было нельзя. В основном это существо передвигалось на двух ногах, но иногда во время бега использовало все четыре конечности, об этом свидетельствовали найденные на внутренней стороне ладони толстые мозоли. Когти на пальцах были трехгранные, они угрожающе загибались и имели на нижней грани режущие кромки. Учитывая мышечную мощь монстров, одним ударом лапы они могли рассечь грудную клетку человека, что и случилось почти со всеми погибшими солдатами.
Осмотрев конечности, перешли к морде. Челюсти чудовища были по-волчьи вытянуты, из пасти наружу и в стороны торчали загнутые клыки. Чем-то это напоминало цепную пилу. Никакого оружия и обмундирования на теле найдено не было.
– Выходит, это животные? – спросил лейтенант.
Джим потыкал в холку чудовища ножом и обнаружил вшитое устройство связи с тонкой антенной.
– Не знаю, – сказал он, – может, и животные, но этими тварями управляют на расстоянии.
– Пора уходить, – напомнил сержант. – Мы здесь сильно нашумели.
– Ты прав, – согласился лейтенант, и они стали помогать друг другу укреплять ранцы, а через пару минут уже вернулись на тропу.

36

Рассвет застал группу в двух километрах от деревни, обозначенной на карте как Тарнек. По словам лейтенанта, в деревне имелся связной, у него можно было оставить раненых или получить какую-то помощь.
– А чем еще он может нам помочь? – спросил Джим, снимая ранец и осматриваясь. Они заняли хорошую позицию в зарослях хвойного кустарника на вершине возвышенности, отсюда было видно и саму деревню, и подходы к ней.
– Связной знает несколько дополнительных маршрутов – ближе к горам. Скорее всего, придется воспользоваться ими, ведь, если эти твари не откажутся от намерения перерезать нас, они это сделают, вопрос времени.
– Учитывая, что территория здесь ничья, а практически – ихняя, нам не оторваться… – добавил один из солдат. Джим не помнил, как его зовут, кажется, Ромус. На Ромусе не было ни царапины, но комбинезон его был перепачкан запекшейся кровью кого-то из товарищей.
– Да, территория вражеская, – угрюмо согласился лейтенант.
– Значит, нужно идти в деревню, – сказал Тони. Двигаться по долине, где все контролировали эти монстры, было, по его мнению, равносильно самоубийству.
У горизонта пролетел вертолет, сержант, стоя чуть поодаль, проследил за ним в бинокль.
– «Лесная охрана», – сообщил он.
– Ну как же, – усмехнулся лейтенант, – так мы и поверили. В первую же ночь потеряли половину людей, а тут, видите ли, «лесная охрана»…
Джиму и Тони что-то не понравилось в том, как он это сказал. С одной стороны, лейтенанта можно было понять – всех погибших солдат он знал лично не один год, но в теперешней ситуации, если не держать себя в руках, недолго и до беды.
Группа сидела молча, наблюдая за тем, как над горизонтом поднимается светило. Когда его первые лучи коснулись деревенских крыш, сержант навел бинокль на деревню.
– Ну что там? – спросил лейтенант.
– Рано еще, никого нет.
– Предлагаю начать отдыхать, – сказал Тони. – Хотя бы по двое.
– Не возражаю, – угрюмо ответил лейтенант. – Давайте вы первые.
Напарники спорить не стали, они разложили накидки, ослабили застежки на ботинках и через пять минут уже посапывали.
– Крепкие ребята, – усмехнулся Ромус. – Ничего их не берет.
– Не знаю, на кого они будут охотиться, – заметил сержант Логан, опуская бинокль, – но я за жизнь этого сукина сына не поставил бы и медной монеты.
Прошел час с небольшим, и Джим проснулся, проснулся и Тони. Их разбудило какое-то смутное беспокойство.
– Что случилось?
Джим затянул на ботинках замки и поднялся.
– В деревне никого нет, – сообщил сержант.
– Что значит нет? – спросил Тони и зевнул.
– По улицах никто не ходит. Нет людей.
Тони подошел к Логану, взял у него бинокль и стал наблюдать за деревней. Солнце поднялось уже высоко, и селение было как на ладони. Дорога, улицы, аккуратные побеленные домики, кое-где в два этажа. У ворот стояли автомобили, новые и старые – в деревне жили люди разного достатка. Многие из них работали в Рионе, городе, расположенном в сорока километрах на юго-запад, туда и направлялась группа – в пригороде их ожидал резидент.
– А что, если там объявили какой-нибудь карантин? – предположил Тони. – Слишком уж спокойно все, даже все стекла в оконных рамах на месте…
– Нужно туда идти, – предложил Джим, проверяя свои гранаты – от десяти остались восемь. Заметив это, Ромус с готовностью отдал две своих.
– В твоих руках они как артиллерия, – сказал он.
– А если там засада? – спросил лейтенант, он тоже не отрываясь смотрел на деревню в бинокль.
– Нам все равно придется идти к горам, сами же сказали – в долине нас дорежут.
– Дорежут, – вздохнул сержант Логан. – Как пить дать дорежут.
– А в деревне мы попытаемся узнать у вашего связного какие-то новости, а потом двинем к горам.
– Горы… – произнес лейтенант, разглядывая размытые бело-голубые нагромождения на горизонте. – До них лишний день идти нужно, если не больше.
– А где дом связного, с какой стороны?
– С южной окраины, сейчас он от нас справа, но его пока не видно за другими домами, крыша у него должна быть из оранжевой черепицы, таких крыш в деревне немного.
– Согласен, немного, – сказал Тони, подкручивая настройки бинокля. – К южной окраине я вижу хорошие подходы, почти везде мы будем идти среди кустов или по балке.
– Посмотрите, какие царапины остались! – сказал Джим, демонстрируя свой нож. – Я им вчера оборотню прямо в пасть заехал!
– Это какой же твердости у них зубы, а? – поразился лейтенант. – Нет, это не животные, это те, как вы их называли…
– Найттачеры…
– Во-во, – закивал лейтенант, – найттачеры.

37

К четырем часам утра пять брейвов вернулись на сборный пункт. Захватив мощный фонарь, инженер-смотритель выскочил им навстречу. Они шли, пошатываясь, тряся головами, и часто опускались на четыре конечности, что свидетельствовало об усталости боевых единиц. Узнав смотрителя, брейвы глухо застонали, пытаясь передать свои эмоции через сиплые нечленораздельные звуки, лишь немногим похожие на человеческую речь.
– Поль! Поль, они вернулись! – крикнул инженер. Из ворот сборного пункта выскочил второй дежуривший инженер.
– Сколько их?
– Пятеро.
– А где еще два?
– Хорошо хоть эти вернулись, на шкурах кровь, похоже, был боевой контакт!
– Похоже, – согласился Поль. Потеряв радиосигналы от пяти из семи выпущенных брейвов, они поначалу запаниковали, но сразу докладывать начальству не стали, мало ли что бывает. Потом с одного из разведпостов сообщили о звуках выстрелов и взрывах. Стало ясно, что брейвы попали в переплет.
Теперь вернулись пятеро, но почему не работали радиомаяки?
– Все на осмотр! На осмотр! – приказал инженер-смотритель. – Кто не пойдет на осмотр, не получит ням-ням!
Брейвы обиженно зарычали, однако послушно двинулись гуськом в ангар. Инженер-смотритель и Поль пошли за ними следом, требовалось засвидетельствовать состояние вернувшихся с рейда боевых единиц.
В ангаре все было собрано на скорую руку, еще недавно многое из здешнего оборудования находилось в секретной лаборатории в тылу армии генерала Тильзера, но, как только появились первые успешные экземпляры брейвов, их решили немедленно проверить в деле. И вот уже вторую неделю они исправно прочесывали местность, уничтожая всякого, кто мог бы оказать сопротивление партизанским отрядам.
Случались, правда, и накладки. Пару раз брейвы уничтожили разведчиков партизанских отрядов, но после коррекции программ опознавания брейвы стали считать партизан своими. Впрочем, три дня назад выяснилось, что экспериментальные боевые единицы зачистили население двух населенных пунктов, и с этим тоже предстояло поработать. К счастью, радиус действия у брейвов был ограничен, они не уходили за пределы получения радиосигнала, поэтому инженерно-эксплуатационная группа не боялась, что боевые единицы уйдут за перевал и «наведут порядок» в городе со стотысячным населением.
Инженер-смотритель завел в смотровой бокс первого бойца, подключил датчики и выяснил, что вшитый в холку брейва радиопередатчик не работает. Инженер впрыснул брейву обезболивающее, вскрыл скальпелем нужное место и выдернул пинцетом передатчик.
Он даже не посмотрел на то, как быстро, прямо на глазах, с характерным шипением затягивается порез. За последние пару лет он этих фокусов уже насмотрелся, а вот вид раздавленного прибора вызвал недоумение.
– Поль, подойди сюда, пожалуйста! – позвал инженер.
Коллега подошел.
– Как ты думаешь, чем это его так?
– Могли просто шарахнуть дубиной.
– А если серьезно?
– У других то же самое?
– Не знаю, еще не смотрел.
У входа в бокс зарычали, беспокоясь, другие брейвы. Они хотели поскорее получить кормежку, а тут возникла непонятная задержка.
– Поспокойнее, ребята, мы ведь работаем! – прикрикнул на них инженер. Чудовища послушно притихли, они прекрасно понимали человеческую речь, поскольку сами отчасти все еще оставались людьми.
– Ну, если серьезно, – продолжил Поль, – передатчики-то вырубились на трех из возвратившихся, правильно?
– Правильно.
– Значит, их могло накрыть взрывом, разведка партизан что сообщала?
– Я этим бородачам не очень-то верю, у них вид как у бродяг.
Инженер-смотритель бросил окровавленный передатчик в ванночку с растворителем, сплющенный металлический корпус и витая антенна сразу заблестели.
– Одним словом, если обнаружишь остальные замолчавшие передатчики в таком же жалком состоянии, поищи на шкуре продукты сгорания взрывчатки.
– Может, лучше ты поищешь, это ведь ты химик.
– Хорошо, могу и я поискать, только поврежденные передатчики все равно вытаскивать тебе.
– Это понятно. – Инженер-смотритель вздохнул. – Рутина, ничего не поделаешь.
– И дай им пожрать, Билли, терпеть не могу слышать эти вопли…
– Никогда не понимал этой твоей нетерпимости к брейвам, – искренне удивился инженер-смотритель, выпроваживая одного монстра и заводя в бокс следующего. – Тихо! Не дергайся!
– А что мне с ними, целоваться, что ли? – усмехнулся Поль. – Это всего лишь работа, а программа брейвов – отличный способ быстро сделать карьеру.
– Да как ты можешь?! – с негодованием воскликнул инженер, всаживая иглу с обезболивающим в холку очередному монстру. – Ведь среди них вполне могли оказаться и мы!
– Как это… мы? – опешил Поль. Он покосился на присмиревших брейвов. – Разве для пластогинеза набирают не добровольцев?
– Ты как ребенок, честное слово… – покачал головой смотритель. – Добровольцы, конечно, бывают, вот только не всегда они есть под рукой, тогда сгодится любой другой человек, простой обыватель, не слишком интересующийся идеями генерала Тильзера.
– Ну… здесь нет ничего удивительного, военная необходимость – только и всего. – Поль напустил на лицо безразличную мину. – Ладно, пойду готовиться…
Билл посмотрел ему вслед и усмехнулся. Иногда было нелишним укротить этого выскочку, хотя его мысль насчет того, что можно быстро продвинуться на программе брейвов, очень даже не глупа. Билл и сам вскочил в этот поезд относительно недавно, да и то по рекомендации старинного друга. Тот стоял у истоков программы, именно ему, работавшему тогда в периферийном, кое-как финансировавшемся армией Тильзера исследовательском центре, пришла в голову гениальная идея – за неимением дорогостоящей базы по производству сложных систем наведения и управления оружием попробовать «упростить продукты пластогинеза». Оказалось, что управляемого зверя из человека сделать в сотню раз дешевле, чем киббера, а по эффективности он ненамного ему уступает. На решающем испытании под присмотром специальной комиссии генштаба армии Тильзера для уничтожения полностью укомплектованного киббера понадобилось семь брейвов. Когда они бросались на него одновременно, он успевал уничтожить из пушки пятерых, а еще с двоими вступал в рукопашную схватку. В результате все трое выходили из нее едва живыми и не подлежащими восстановлению.
За программу ранее безвестного ученого ухватились, и теперь он был большой шишкой в Военно-инженерном управлении.
Пока Билл извлекал из пострадавших монстров поврежденные передатчики, Поль взял на анализ шерсть с их холки и отправился колдовать в свою небольшую лабораторию. Не прошло и четверти часа, как он вышел и с видом победителя снял и швырнул в урну резиновые перчатки.
– Найдены продукты сгорания взрывчатки типа «спектр-18».
– Молодец, значит, так мы и доложим.
Билл поднялся и, потянувшись, включил автоматические кормушки. Услышав грохот отскочивших крышек контейнеров, брейвы бросились в дальний конец ангара с такой скоростью, что Билл испугался за сохранность стены. Однако обошлось – монстры остановились, затормозив когтями на бетонном полу, и, сунув морды в контейнеры, стали с треском пожирать сухой корм.

38

Небольшой городок Бакардия находился в пятидесяти километрах южнее позиций военизированного корпуса отдела «Р». Уже три месяца в нем хозяйничали захватчики, хотя внешне это было незаметно. Все так же по утрам жители спешили на кирпичный заводик и мебельную фабрику, мэр Бакардии оставался на своем месте, правда, у него появился заместитель, который просматривал все бумаги главы города и настоятельно рекомендовал ему завизировать те или иные нововведения.
Детям в школах и дошкольных учреждениях теперь предписывалось принимать «нужные витамины», за этим внимательно следили специальные кураторы. В полиции города также появились дополнительные сотрудники. Они пока не вмешивались в работу правоохранительных органов, но начальник полиции понимал, что это до поры до времени.
В муниципальную больницу и две небольшие клиники тоже были внедрены агенты влияния. Они имели широкие полномочия, неплохо разбирались в медицине и настоятельно рекомендовали замену многочисленных препаратов новыми, «более эффективными» средствами.
Реальная власть в Бакардии ничем себя не выдавала, по улицам не ездили бронетранспортеры, не расхаживали люди в военной форме, партизанские соединения, сыгравшие ключевую роль в захвате города, позже были удалены на другие фронты. Оккупанты опасались, что дикие революционные племена напугают обывателей и настроят их против грядущих перемен.
Региональный штаб армии генерала Тильзера располагался на окраине города в административном здании большого предприятия по переработке мяса. Реквизировать его для собственных нужд новым властям не пришлось, поскольку оно было куплено ими заранее, и теперь реальный владелец всего лишь вступил во владение. Штат административных работников был серьезно изменен, а вот рабочие складов и операторы холодильных установок остались на месте – в их услугах новый владелец нуждался. И хотя свиные и говяжьи туши предприятие перерабатывать прекратило, груженые неизвестным сырьем рефрижераторы все так же прибывали на склады. Некоторые из них были переоборудованы под лабораторные корпуса.

На столе дежурного загудел зуммер аппарата связи. Он щелкнул кнопкой приема:
– Дежурный по штабу капитан Цольц слушает.
– Доброе утро, камрад капитан, вас беспокоит дежурный инженер-смотритель с объекта «Шадрин». Я хочу переговорить с кем-нибудь из отдела вооружений.
– Минуту, камрад инженер, я соединю вас с отделом…
Вскоре в отделе взяли трубку.
– Майор Йони слушает, – ответил едва различимый, словно у тяжелобольного, голос.
– Камрад майор, это инженер Роуз с объекта «Шадрин». У нас потери…
– Потери среди брейвов? – Голос стал отчетливее.
– Так точно, камрад майор. Семь единиц ушли на патрулирование, потом партизаны-разведчики сообщили, что, судя по шуму, идет бой. Поначалу исчезла связь с пятью брейвами, но, к счастью, пятеро позже все же вернулись, у троих из них оказались повреждены вшитые передатчики. Мы с химиком провели анализ и нашли на шерсти следы взрывчатки…
– То есть они были контужены взрывом?
– Так точно, камрад майор, это первое, что приходит на ум.
– Где тела остальных?
– У нас есть показания пеленга, но мы туда не ходили, это в нескольких километрах на юго-запад.
– Я понял вас. Ждите группу поиска, приказываю прикомандировать к ней пятерку брейвов для поддержки и сопровождения. Полагаю, они смогут привести группу на место боя?
– Обязательно приведут, камрад майор, – заверил инженер.
– Хорошо, ждите группу.
Майор Йони положил трубку и повернулся к троим коллегам, сидевшим за столом.
– Похоже, на сегодня у нас еще одна проблема, – сообщил он. – В столкновении с неизвестным подразделением погибли два брейва. То есть их гибель пока не подтверждена, однако они не вернулись на базу.
– Нужно послать поисковиков, – сказал один из офицеров. – Лучше всего взять Крейцера, он хоть и человек, но усталости не знает.
– Да, Крейцер хорош, – согласился Йони и, взяв бокал с колой, сделал глоток. Ни он, ни остальные трое ни в еде, ни в напитках практически не нуждались, но, чтобы не шокировать своих подчиненных, старательно копировали человеческие привычки.
Йони позвонил в казарму и приказал Крейцеру с его взводом отправиться на объект «Шадрин».
– Нужно выйти на место ночного боя, сержант, и выяснить, с кем дрались брейвы. Инженер Роуз сообщит вам координаты пеленга…
– Есть, сэр… – сухо ответил Крейцер. Несмотря на неоднократные замечания, он по-прежнему игнорировал обращение «камрад». Впрочем, другие армейские спецы тоже никак не могли перестроиться, и все, за исключением работников партийно-пропагандистских органов, просто закрывали на это глаза.
– Ну а теперь вернемся к нашей основной теме, – произнес самый старший из присутствовавших. Хотя он тоже носил майорские погоны, среди пришельцев его считали дирфактом. Остальные же были всего лишь фюрстами. – Напомню, вчера в ночном бою мы потеряли пятерых кибберов. Это непростительное расточительство, но, что самое неожиданное, два киббера предположительно были уничтожены пехотинцами противника. Видеофайл с вернувшегося киббера расшифрован, и теперь мы можем сказать со всей определенностью, что пехотинец противника появился из укрытия и каким-то невероятным образом сумел опередить в быстродействии двоих кибберов. Другая пара кибберов уничтожила и его, и второго пехотинца, когда тот выскочил из-за того же укрытия, это так, и все же этот случай не имеет прецедента. Прежде противник наносил только артиллерийские и ракетные удары по площадям, теперь же он способен противостоять нам в открытом бою.
– Прошу прощения, дирфакт, хотелось бы отметить, что противник использует кинетические пушки. Им удалось сделать аналоги наших систем, полагаю, необходимо доложить об этом на Дифт.
– На Дифте и без этого полно проблем, – возразил другой офицер. – Полагаю, нет причин для паники, ведь наличие одного прототипа – это еще не промышленное производство. Вспомните хотя бы, какие мы задействуем мощности, чтобы получать новых кибберов. Если противник запустит подобные предприятия, наша разведка скоро об этом узнает. Полагаю, не нужно напоминать, что у нас большое преимущество и государственные органы в основной своей массе принимают в этом конфликте нашу сторону.
– Не могу не согласиться с вами, дорогой Шанен, – сказал майор Йони, – однако по всем показателям отдел «Р» должен был давно лишиться средств к ведению оборонительной войны, это же нам обещали и наши друзья в правительстве человеческой Федерации, однако, несмотря на наши очевидные успехи на планете Лизаро, боевые действия там все еще ведутся.
– Что вы хотите сказать, Йони? – спросил дирфакт.
– Лишь то, ваше первейшество, что наша логика иногда недооценивает поведение людей – их мотивации и поступки.
– Хорошо, я не буду сообщать на Дифт, хотя и имею такие полномочия. Я передам наши соображения дисмаггеру…
– Но… ваше первейшество, – Йони обменялся настороженным взглядом с коллегами, – ваше первейшество, не поймите меня превратно, но дисмаггер может неверно истолковать…
В комнате повисла тишина, на бледных лицах пришельцев проступили свинцовые тени. Все они испытывали страх перед дисмаггером, который славился крутым нравом. Дисмаггер имел право приговорить к смерти любого без объяснения причин. Если причиной смертного приговора было его плохое настроение, Верховное командование на Дифте принимало ее как уважительную.
– И тем не менее… – Дирфакт поднялся, давая понять, что совещание окончено. – Я не вижу иного выхода, дисмаггер – полномочный представитель, ему и решать, что предпринимать дальше. Кстати, Шанен, так уж ли вам необходимо пускать изо рта этот дым? Я уже несколько раз видел, как вы это проделываете, честно говоря, выглядит просто глупо.
– Но, ваше первейшество, курение – одна из распространенных привычек людей, тем самым я сокращаю между нами дистанцию.
– Вы еще сексом с ними займитесь, чтобы сократить дистанцию до минимальной.
– В Бакардии, ваше первейшество, я специально посетил публичный дом, чтобы узнать о сексе побольше.
– Ну и что же – узнали?
– Узнал, ваше первейшество, оказалось, что пускать изо рта дым намного проще, да и со стороны это выглядит куда менее глупо.

39

Сержант Крейцер и с ним десять человек его группы прибыли на объект «Шадрин» через два часа после получения приказа. Трехосный вездеход армейского образца остановился возле ворот, на вышке справа с запозданием повернулась пулеметная турель.
– Проснулся, сторож, – презрительно произнес сержант.
– Кто вы? – раздалось из-за ворот.
– Сержант Крейцер, по приказанию майора Йони!
– Одну минуту…
Створки ворот начали медленно открываться, в свете фар вездехода появился гражданский, он изо всех сил вращал ручкой приводящий механизм.
– А электричества у них нет, командир? – спросил один из людей Крейцера.
– А я почем знаю?
Наконец створки открылись на нужный угол, и вездеход медленно вполз на территорию объекта. Гражданский закрыл ворота и подбежал к машине.
– Здравствуйте, камрад сержант, я инженер-смотритель Роуз, это я звонил в отдел вооружений…
– Понятно. Гонза, гаси фары, я ничего не вижу.
Водитель выключил фары, стали видны тусклые фонари.
– А почему освещения нет? Мне-то огонь без надобности, но странно как-то…
Крейцер перепрыгнул через борт и приземлился рядом с Роузом. Тот протянул руку:
– Инженер Роуз.
– Очень приятно. – Сержант нехотя пожал холодную ладошку. – А чего у вас охрана спит?
– У нас людей не хватает, часто они стоят по две смены кряду, очень устают.
– Понятно.
Крейцер прищурился, напрягая глаза, – в предутренних сумерках он не мог разглядеть ограду позади ангара.
– Эй, а где забор-то?
– Он еще не готов, камрад сержант, закончим через пару дней, просто мы недавно переехали…
Крейцер посмотрел на него, как на сумасшедшего.
– Да ты что, умник, если армейские… отставить «армейские»… если противник узнает про это, они вас тут втроем перережут.
– Понимаю, но это зависит не от нас. – Инженер виновато развел руками. – Пока вон даже ворота приходится вручную открывать – генератор слабенький, едва на поддержку технологии хватает.
Крейцер повернулся к машине.
– Ждите здесь, я пойду переговорю с инженером…
Он поправил на плече автомат и пошел в сторону ангара, Роуз засеменил следом.
Сержант Крейцер был военспецом, человеком, отслужившим в армии по контракту и принявшим предложение бывшего врага – штаба генерала Тильзера. Так поступали многие армейские, не найдя своего места в гражданской жизни и соблазнившись заманчивыми посулами. Он, правда, поставил условие – не воевать против армии. На него пытались надавить, но быстро поняли, что это бесполезно, и перебросили сначала на Лизаро, а потом сюда – воевать с неизвестно кому принадлежавшими военными силами.
Крейцер согласился, и ему обычно почти удавалось обмануть себя, убедить, будто он воюет не против своих, но иногда по ночам в нем просыпалась солдатская совесть, и тогда он чувствовал себя сволочью.
В ангаре Роуз подвел сержанта к загону наподобие того, в котором держат скот. Правда, здесь оказалось чисто, пол был выстлан резиновой плиткой, а огромный жестяной куб в углу загона, по словам инженера, служил отхожим местом.
– Они не животные, они разумные и понимают речь и приказы, – сказал Роуз, увидев в глазах Крейцера недоверие и даже брезгливость.
– Зубы у них что надо… – заметил сержант. – Да и когти тоже. Как я буду с ними общаться?
– Просто отдавайте приказы, но не ждите ответа – говорить они не могут.
– Понял. Скольких вы мне выделите?
– Камрад майор говорил о пяти.
– Да, о пяти, – кивнул Крейцер, не в силах отвести взгляд от отвратительных на вид мощных существ, под толстой шкурой которых бугрились мышцы. – Я слышал, они быстрые?
– Их реакция немного отстает от реакции насекомых, но птицам или змеям они не уступят. Семерых хватает, чтобы уничтожить вооруженного пушкой киббера.
– Серьезно? – поразился сержант.
– Да, камрад сержант, мы устраивали соответствующие испытания.
– Здорово!
– Я пошлю двоих, что были в бою, – они приведут на место схватки, а троих отправлю свежих.
– Идет, вот только в машине нет больше места.
– В этом нет необходимости, они выносливы и неплохо бегают – при необходимости даже на четырех конечностях.
– Что ж, хорошо. – Сержант поправил автоматный ремень. – А теперь выводи их через ворота.
– В этом нет необходимости, на задание они выходят там, где нет забора, да и вам будет проще выехать там же.
– Хорошо, так и сделаем.
Сержант связался по рации с водителем и приказал ему объехать ангар. Потом повернулся к инженеру:
– А как мне с ними разговаривать?
– Лучше обращаться к какому-то одному. Например, одного из тех, что был в бою, зовут Кокс. Обращайтесь к нему, но слушать вас будут все. Стоит заговорить, и они сразу станут вас слушать.
– А они точно не спутают нас с противником?
– Не спутают, признаюсь, у нас были осложнения, но теперь все позади.
Вездеход подъехал к воротам ангара.
– Ну, давай, инженер, выводи своих монстров, посмотрим, на что они годятся.

40

Вездеход тяжело переваливался через намытые древней рекой дюны. Они поросли кустарником и травой, однако кое-где еще попадались останки превратившихся в камень гигантских ископаемых животных.
Брейвы организованно трусили в свете фар, не оборачиваясь и не сбиваясь с пути. Солдаты Крейцера не переставали их обсуждать, уж больно диковинно и страшно выглядели эти существа.
Через полчаса после выезда с объекта «Шадрин» стало светать. Водитель погасил фары, и сразу стало лучше видно. Крейцер привстал и, достав бинокль, принялся осматривать окрестности. Требовалось быть внимательнее, вездеход представлял собой слишком заметную и удобную мишень, один выстрел из гранатомета – и все кончено.
Взобравшись на пологий холм, брейвы, а следом и вездеход начали спускаться по пологому склону. Светлело. Внезапно вездеход дернулся и остановился.
– В чем дело? – недовольно спросил Крейцер.
– Они не двигаются, – пожал плечами водитель.
Брейвы стояли, сгрудившись, метрах в тридцати и будто не знали, что делать. Двое из них выжидательно смотрели в сторону вездехода.
– Похоже, ждут нас, – сказал кто-то из солдат.
– Думаю, ты прав, – согласился Крейцер. – Выгружайтесь, только не делайте резких движений, они хоть и товарищи по оружию, но кто их знает…
С сержантом не спорили – брейвы выглядели опасными даже для своих.
Крепко держась за автоматы, солдаты осторожно приближались к монстрам, на ходу оценивая их страшные зубы и когти.
– Такой, пожалуй, на ленты распустит, – сказал кто-то негромко. С ним согласились.
– Эй, смотрите! – воскликнул кто-то. – Там трупы!
И действительно, лишь обойдя скучившихся брейвов, солдаты увидели место недавнего боя. Шесть залитых кровью, вспоротых брейвами тел, у одного отсутствовала сорванная страшным ударом голова.
Между трупами были рассыпаны гильзы, разбросана амуниция, оружие и распотрошенные ранцы.
– Вот так бойня, – пробормотал кто-то. Вид изувеченных тел солдат противника вызывал оторопь.
– «Шмель», – заметил Крейцер, наступив на автомат. – Судя по оснастке, спецура.
– Спецура, тут и говорить нечего, – сказал солдат по имени Линк.
– Посмотрите, нет ли где рации…
Бойцы начали обыск, перетрясли все вещи, вывалили их на траву, но раций не нашли.
– Значит, кто-то уцелел и забрал рации, чтобы продолжить выполнение задания, – сказал Крейцер.
– Похоже, так, командир.
– Нужно топать за ними, но на такой траве нет следов, определить, сколько их было, трудно, еще бы знать, куда они пошли…
Крейцер повернулся к брейвам. Который из них Кокс, понять было невозможно, монстры выглядели одинаково, словно близнецы.
– Кокс! – рискнул сержант. Один из брейвов выступил вперед и повел плечами, будто сбрасывая тяжелый груз.
– Кокс, куда они пошли?
Монстр послушно затрусил на север, пробежав метров сорок, остановился и обернулся.
– Хорошо, мы поняли! – обрадовался сержант. Он боялся, что не найдет с этими монстрами общего языка. Когда Кокс вернулся, сержант сказал: – А теперь покажи место, где у вас были потери…
Кокс фыркнул и, роняя слюну, двинулся на юго-восток, сержант пошел за ним, увлекая своих солдат. Те то и дело оборачивались, стараясь не путаться у монстров под ногами, однако брейвы проявляли удивительное смирение и аккуратность, никого даже не задевая.
Вскоре вышли к останкам одного брейва. От него мало что осталось – бесформенные, разметанные взрывом ошметки с прилипшими к ним травинками и осыпавшимися листьями.
– Понятно, – сказал сержант. – А теперь покажи второго, у вас ведь двое пропали.
Брейв снова повел плечами и пошел на юг. Метров через двадцать в зарослях редкого кустарника он остановился возле второго тела. Оно было целее первого. На глубоких, оставленных осколками ранах виднелись валы розоватой плоти; заложенный в кибберах и брейвах механизм заживления пытался затянуть раны, но общие повреждения оказались слишком обширны, брейв истек кровью и умер.
Крейцер достал рацию и связался со штабом.
– Сержант Крейцер с особым заданием вызывает майора Йони… – сообщил он диспетчеру.
– Минуту, камрад сержант, соединяю.
Вскоре послышался безжизненный голос майора:
– Слушаю…
– Сэр, это сержант Крейцер. Мы вышли на место боя, здесь шесть трупов – солдаты противника, судя по амуниции – спецназ. Неподалеку нашли два тела этих… – сержант покосился на уставившегося на него Кокса, – брейвов, сэр.
– Как они погибли?
– Их накрыло гранатами, сэр.
– Что – обоих одновременно?
– Не совсем так, сэр. Тела расположены в паре десятков метров друг от друга, получается, что их накрыли разными гранатами.
– А ты представляешь, сержант, как можно попасть гранатой в брейва?
– Не представляю, сэр, – честно признался Крейцер. – Может, случайность?
– Случайно можно попасть в одного, но две случайности сразу – это перебор, сержант.
– Согласен, сэр.
– Что думаете делать дальше, сержант Крейцер?
Йони успокоился и перешел на «вы».
– Нужно преследовать тех, кто уцелел после боя с брейвами, сэр.
– Почему вы думаете, что кто-то уцелел?
– Возле убитых не оказалось раций, их забрали, чтобы скрыть частоту, на которой группа связывается с центром.
– Я понимаю вас, сержант. Нужна ли дополнительная поддержка?
– Если эти ребята пойдут с нами, больше ничего не нужно.
– Конечно, сержант, отправляйтесь и докладывайте каждые два часа.
– Слушаюсь, сэр.

41

Оставаться на месте дольше было опасно, если по их следу шли охотники, требовалось двигаться и в любую минуту быть готовыми к бою. Спустившись в балку, лейтенант самолично протянул через всю тропу «паутинку» – двухкомпонентную неизвлекаемую мину. В высокой траве ее тонкую, застывшую на воздухе струнку не смог бы разглядеть даже ювелир. Это была коварная ловушка, но главным ее назначением являлось предупреждение группы, если по следам идет враг.
Группа шла растянувшись, чтобы в случае внезапного нападения не оказаться в окружении. Под ногами мелькали шустрые ящерицы, не стесняясь людей, они подпрыгивали и ловко снимали с макушек трав зазевавшихся бабочек.
– Сэр, – Джим остановился, поджидая лейтенанта, – а когда вы будете связываться с начальством?
– Связываться положено, когда мы дойдем до конечного пункта или… – Лейтенант замолчал.
– Если нас с Тони убьют, – догадался Джим.
– Ну да, – признался Ковальский. – Тогда придется доложить, что задание провалено.
Воспользовавшись остановкой, Тони в очередной раз выбрался из балки по пологому склону и огляделся. Бинокль он не использовал, опасаясь оптических датчиков.
– В деревне по-прежнему никого нет. По крайней мере, я ничего не увидел, – сообщил он, вернувшись.
Джиму этого было достаточно, от зоркого взгляда Тони-стрелка ничто не ускользало.
Они прошли еще с километр. Балка закончилась, пришлось двигаться перебежками между редкими островками зелени.
С возвышенности они выглядели сплошным массивом, однако на самом деле все оказалось не так, вдобавок даже пересидеть за кустом и перевести дух между перебежками не представлялось возможным: здесь повсюду были муравейники с их агрессивными обитателями. Ярко-желтых муравьев не останавливали размеры людей, и они смело бросались в атаку.
Тони был укушен в палец правой руки, палец сразу распух и, по словам пострадавшего, его сильно дергало.
Бойцам удалось наконец отдышаться, лишь когда они вышли к небольшой рощице. Двое солдат и лейтенант выглядели достаточно бодро, а вот сержант Логан начал сдавать, видимо, сказывалась неглубокая, но длинная рана через всю спину.
– Его нужно перевязать, – предложил Тони.
– Сейчас сделаем, – сказал лейтенант и стал искать медицинский пакет. Сержант лег на живот, Ковальский снял склеивающие распоротый комбинезон куски пластыря и, осторожно разведя их, замер. По выражению его лица стало ясно, что дело плохо.
Джим и Тони взялись помочь. Они сняли прикрывавший порез старый пластырь и обнаружили, что рана покраснела и нагноилась так, будто ей было не менее двух суток. Должно быть, на когтях ранивших Логана чудовищ содержался какой-то яд или особая инфекция. Впрочем, об этом оставалось только догадываться, лаборатории-то с собой не было.
Рану обработали специальным антисептиком, вкололи сержанту полевой антибиотик и закрыли порезы свежим пластырем. Логан поднялся и перевел дух.
– Ну как ты? – спросил лейтенант.
– Спасибо, сэр, как будто полегчало.
Он действительно стал выглядеть лучше. Солдаты дали ему флягу с водой, и, сделав пару глотков, он как будто полностью пришел в себя.
Посидев еще пару минут на ранцах, группа двинулась дальше. На выходе из рощи шедший первым Ромус обнаружил детский чепчик с оторванной завязкой.
Сама по себе эта находка еще ни о чем не говорила, чепчик выглядел свежим, в него не успели набиться пыль и цветочная пыльца.
– Возможно, какая-то мамаша выгуливала здесь малыша, – предположил лейтенант, но эту версию никто не поддержал. Чепчик оставили и пошли дальше. Идти пришлось по неглубокой канаве, пригибаясь. Делать это с ранцем на спине было нелегко, стали уставать и подрагивать ноги, но иного выхода не было: с одной стороны канавы стояли дома, с другой простирались сельскохозяйственные угодья.
После десятка коротких остановок удалось выйти к дому с высокой оранжевой крышей.
– Это здесь, – уверенно заявил лейтенант. – Вон и флюгер в виде дракона. Ромус, снимай ранец и пойди загляни в дом. Если хозяева на месте, спроси Петера.
– А потом что?
– Скажешь, чтобы к нам сюда вышел…
– Понял.
– Если тебе будет угрожать опасность, воспользуйся рацией, если нет, сохраняй радиомолчание.
– Да, командир.
Солдат снял ранец, поудобнее перехватил автомат и, выбравшись из канавы, пополз к дому. Приблизившись к забору, где его не могли увидеть из окон дома, солдат поднялся и, пригибаясь, подбежал к калитке черного хода.
– Тихо как, – заметил Джим. – Ни голосов, ни собачьего лая.
– Собак и людей могли эвакуировать, – сказал лейтенант. Эта версия нравилась ему больше других.
Ромус ножом поднял щеколду, приоткрыл калитку и, проскользнув за забор, плотно ее притворил. Джим успел увидеть ряд посаженных вдоль садовой дорожки ягодных кустов.
Вскоре приоткрылась и тут же захлопнулась кухонная дверь. Это значило, что Ромус уже в доме.
Потянулись тягостные мгновения ожидания. Лейтенант незаметно посмотрел на часы.
Наконец кухонная дверь снова открылась, потом калитка черного хода, Ромус бежал, слегка пригибаясь, ползти не стал.
Спрыгнув на дно канавы, он вытер со лба пот и пропыхтел:
– Там никого нет.
– Что значит никого? Совсем? – не поверил лейтенант.
– Там кровь повсюду…
– Что значит повсюду? Их поубивали, что ли?
– Тел я не обнаружил, хотя осмотрел все комнаты и заглянул под кровати. В погреб не спускался и наверх не поднимался – там, кажется, имеется мансарда.
Ромус указал на узкое чердачное окошко.
– Кровь свежая?
– В пределах суток.
– Думаю, это работа монстров, – уверенно заявил Джим.
– Интересно бы узнать, зачем они это сделали, – проговорил сержант и закашлялся.
– В любом случае нужно отсюда уходить, – сказал лейтенант, с подозрением поглядывая на соседние дома.
– Согласен, – кивнул Тони. – Будем искать дорогу сами.
– Это не так просто, карты перевалов у нас нет, да ее и не существует, каждый год снег ложится по-разному.
Не успел лейтенант произнести эти слова, как в балке рванула мина. Все разом обернулись: над кустарником поднялось фиолетовое облако от сгоревшей взрывчатки.
– В дом! – скомандовал лейтенант. Они выскочили из канавы и, не замечая тяжести ранцев, помчались к калитке.
Пока другие забегали в дом, Тони тщательно прикрыл калитку и еще раз выглянул из-за забора. Преследователей видно не было.
– Давай скорее! – крикнул второй солдат, его звали Нейл.
Тони подхватил КПТ с кофром и забежал на кухню, Нейл захлопнул дверь и закрыл ее на металлический засов.
– Что толку в этих дверях, окна-то вон какие огромные, – сказал сержант.
По всему дому был слышен топот, лейтенант Ковальский, Ромус и Джим осматривали комнаты, Тони, Нейл и сержант Логан дежурили возле окон.
Скоро в гостиную, где находился Тони, вышел Джим, он не расставался с автоматом, зачехленным КПТ и кофром с патронами.
– Что там в подвале?
– Ничего существенного. Там даже крови нет, и на чердаке тоже чисто, но на полах царапины от когтей.
– М-да… – Тони погладил автомат и огляделся. Через всю гостиную тянулись извилистые дорожки из мелких капель крови, в коридоре ее было больше, но нигде ни тел, ни фрагментов.
– Там, в конце дома, – две детские комнаты… – сказал Джим, словно только что вспомнив. – И синий медведь, плюшевый.
Появились лейтенант и Ромус, они принесли какие-то окровавленные тряпки и бросили на пол, но в этих доказательствах смысла уже не было, все и так понимали, что в доме, да, скорее всего, и во всей деревне произошло самое страшное.
– Я их вижу! – выкрикнул с кухни Нейл.
– Я тоже… – сказал Тони.
Защелкали затворы. Джим встал рядом с напарником и, выглянув в окно, увидел выбиравшихся из канавы чудовищ. Их ссутуленные фигуры наводили ужас, даже отсюда, с расстояния метров в тридцать, Джим видел безобразные кривые зубы.
«Интересно, какие сейчас команды они получают на свои вшитые приемники?» – подумал он, и в следующее мгновение остальные чудовища разом выпрыгнули из канавы.
Джим вскинул автомат, но, разумеется, Тони его опередил. Открыв огонь через стекло, он сразу попал в быструю прыгучую цель, но развить успех не удалось: после первого же попадания в одного из них чудовища порскнули в стороны, словно кузнечики. Джим даже не сумел проследить куда.
– Эй, я их не вижу! – подал голос Нейл. Кроме Тони, никто не успел даже выстрелить, так быстро все произошло.
– Они сейчас полезут в окна! Всем – в гостиную! – проорал Тони так громко, что через мгновение лейтенант, сержант, Ромус и Нейл были уже возле него.
В гостиной имелось всего два окна, смотревших в противоположные стороны, и два выхода – в коридор и на кухню.
– Близко к окнам не подходите! – предупредил Тони. В ту же секунду кухонное окно разлетелось вдребезги, и туда ворвался один из монстров. Нейл ожидал этого и сразу открыл огонь, его поддержал сержант Логан. Получив с десяток пуль, чудовище вышибло кухонную дверь и исчезло.
Тотчас вылетели стекла в двух детских комнатах, затем с треском разлетелась коридорная перегородка. Джим швырнул в коридор гранату, ее взрывом снесло оставшиеся перегородки, а в гостиную ударила волна пыли и едкого дыма.
Не успели бойцы закашляться, как чудовище высадило окно в гостиной напротив лейтенанта. Ковальский сразу открыл огонь, но монстр страшным ударом вышиб оружие из его рук. В дело вступил Тони – получив несколько пуль, чудовище потеряло в пылевой завесе ориентацию и вместо окна врезалось в кирпичную стену, та загудела, но выстояла. Монстр вскочил на подоконник, и в этот момент брошенный лейтенантом десантный нож вонзился ему в спину. Тони выстрелил еще несколько раз, но монстр ускользнул.
Сержант подбежал к окну, чтобы добить его, но того и след простыл.
Воцарилась пауза, на пол упали пустые рожки, защелкали затворы, досылая новые патроны. В разбитые окна потянуло сквозняком, пыль из гостиной стала уходить.
– Все целы? – спросил лейтенант. Его лоб был рассечен осколком стекла.
– Все, – ответил Нейл.
– Да, живы, – подтвердил Ромус, поднимаясь с пола. В сутолоке атаковавший монстр сбил его с ног.
Джим выглянул в коридор. Теперь там было одно большое помещение: кухня, спальня и две детские отсутствовали, обломки межкомнатных перегородок и мебели были частью вынесены через окна, а частью нагромождены в дальнем углу возле капитальных стен. Среди мусора Джим заметил тело одного из монстров, у него отсутствовала нога.
– Ранцы где? – спохватился сержант.
– Мой был в кухне, – сказал Нейл.
Тони быстро огляделся. Про свои КПТ они с Джимом совсем забыли, но, к счастью, обе нашлись здесь, в углу гостиной. И они, и кофры с боезапасом валялись, присыпанные слоем известки.
Бросая гранату, Джим и не вспомнил про КПТ, а теперь с запозданием испугался. Хорошо хоть, что все обошлось, секретное оружие в порядке. Джим с облегчением перевел дух.
– А знаете, они за соседним домом собрались, – сказал вдруг Нейл.
– Откуда ты знаешь?
– Я слышал, как они по стенам когтями скребли…
– Это было бы кстати… – Тони осторожно приблизился к окну и выглянул. Соседний дом находился метрах в пятнадцати и имел четырехскатную крышу.
– Ты подумал о крыше? – спросил Джим, держа наготове гранату.
– А чего тут думать? Бросай, если они там, нам это здорово поможет.
Тони еще не договорил, а Джим уже размахнулся и швырнул гранату через вышибленное окно. Она взлетела ровно настолько, чтобы, перевалившись через конек, покатиться по противоположному скату.
Раздался взрыв, окна соседнего дома брызнули осколками, Джим с Тони пригнулись, несколько кусков стекла залетели в оконный проем.
– Что там? – спросил лейтенант.
Тони выглянул еще раз.
– Кажется, я вижу одно тело, – сказал он. – Только там пыльно.
– Если их оглушило, нужно сейчас же выходить, иначе они очухаются.
– Ну, вообще-то да… надо, – несколько неуверенно ответил Тони.
– Пошли, – поддержал лейтенанта Джим. – Нужно добить, а то не отстанут. Мы с лейтенантом пойдем через парадный вход, а вы с Ромусом через кухню.
– А мы с Нейлом? – спросил сержант.
– Оставайтесь здесь и смотрите в окна, может, чего еще увидите.
Так и поступили. Осторожно выбравшись на крыльцо, Джим с лейтенантом сразу же увидели монстра. Его тело было словно свернуто вдвое, едва ли при таких повреждениях монстр мог восстановиться. Дойдя до угла дома, Джим замер, осторожно выглянул и, увидев появившихся Ромуса с Тони, махнул им рукой.
– Один тут валяется! – сообщил он. Тони кивнул: мол, понял.
Пока Джим прикрывал лейтенанта, тот перебежал к соседнему дому и стал продвигаться вдоль стены. Дойдя до дальнего угла, он мгновение помедлил, затем осторожно выглянул и уже безбоязненно вышел на открытое пространство.
– Что там? – спросил Джим, недоверчиво озираясь. Из окон опустевших домов за ним могли следить враги.
– Их разнесло взрывом!
Джим, настороженно посматривая по сторонам, подобрался к лейтенанту и, выйдя из-за угла, увидел растерзанный труп еще одного монстра.
– Один в доме и два здесь – всего три. Где же остальные?
Они с лейтенантом стали настороженно осматриваться. Из-за дальнего угла появился Тони.
– Они ускакали, мы их видели, только выстрелить не успели.
– По канаве ушли, – подтвердил Ромус.
– Они ушли, и нам пора, – сказал Тони.
– Пора, – согласился лейтенант. – Не ровен час, вернутся.

42

Пока приходилось двигаться по засыпанному осевшим грунтом неглубокому каньону, вездеход исправно выполнял свою работу, но километра через три потянулись поперечные овраги. Машина остановилась, бежавшие впереди брейвы тоже встали. Они повернулись и терпеливо ждали, когда сошедшие с вездехода люди последуют за ними.
– Хорошо покатались, теперь побегаем! – объявил сержант Крейцер. – А ну давай, кто от меня отстанет, очень об этом пожалеет.
И они побежали за брейвом, спускаясь в овраги и выбираясь из них, перепрыгивая через ручьи и обходя небольшие болотца. Пока что на открытом грунте группе Крейцера не удалось заметить ни одного следа, из чего сержант сделал вывод, что монстры ведут их по запаху или согласуясь с какими-то иными, только им известными ориентирами. И наверняка ведут правильно, брейвам он полностью доверял.
Через час непрерывного бега по пересеченной местности бойцы подустали, им потребовался отдых.
– Кокс! – переведя дыхание, позвал сержант.
Хотя до брейвов было метров шестьдесят, они услышали и остановились, а Кокс гигантскими скачками помчался назад, должно быть, так же он ходил и в атаку.
«Ничего не скажешь, впечатляющее зрелище», – подумал Крейцер.
Кокс остановился в двух метрах от сержанта, внимательно глядя ему в глаза. Крейцер заметил, что монстр даже не запыхался.
– Кокс, мне нужно взглянуть на следы врагов, покажи мне их.
Брейв тут же развернулся и затрусил на восток.
– Линк, со мной, – остальные отдыхают.
Названный боец подхватил автомат и побежал следом за командиром.
Тропа, которой прошел противник, оказалась метрах в двухстах восточнее. Кокс остановился рядом с отчетливыми, отпечатавшимися на глинистом грунте следами.
– То, что нужно… – произнес Крейцер, отдышавшись, и улыбнулся смышленому монстру. – Это то, что нужно. Ну-ка, Линк, давай их посчитаем.
– Давай, командир.
И они двинулись вдоль тропы, выискивая сдвоенные, строенные следы и пытаясь разобраться, сколько солдат осталось в группе противника.
Пройдя метров сто, они разобрались окончательно – шестеро. Все следы были четкие, их цепочки – прямые, а стало быть, раненых с собой не несли, если кто-то и был задет, то легко.
С этим Крейцер вернулся к месту отдыха своего отряда, сверился по электронному планшету с местностью и нашел неподалеку селение – Тарнек.
– Сдается мне, что они туда зайдут, возможно, не в само селение, но двинутся мимо него в сторону гор. Недаром в ранцах погибших мы нашли молоток и костыли.
– А чего им в деревню переться, командир? – спросил Линк. – Если бы мы на задание шли, мы стали бы рисоваться у населенного пункта?
– Я пока только предположил, посмотрим, куда нас друзья брейвы выведут… – Крейцер убрал планшет. – Подъем! За мной, бегом – марш!
И снова начались овраги, один, другой, третий… Затем потянулась ровная местность, поросшая отдельными кустиками, впереди виднелось несколько жиденьких рощиц, а справа над округой господствовала возвышенность с заросшей кустарником вершиной.
«Для наблюдения – идеальное место», – подумал Крейцер. В другой раз он непременно заглянул бы на этот холм, однако сейчас у него имелся отличный «компас» – пятерка тянувших его за собой брейвов.
Слева у горизонта показались дома. Это была указанная на карте деревня.
Следуя примеру брейвов, группа Крейцера спустилась в балку. Солнце уже крепко пригревало, а в балке было прохладно, группа бежала по примятой брейвами высокой траве.
Внезапно впереди раздался взрыв. Крейцер сразу понял, что это мина, и помчался вперед, испугавшись, что погиб Кокс.
Брейвы ждали, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и послушно расступились, пропуская сержанта. Тот увидел тело и остановился. Ему показалось, что это другой монстр, впрочем, в таком состоянии его трудно было опознать. Направленный взрыв двух компонентов «паутинки» – Крейцер не сомневался, что это была именно она, – рассек тело монстра надвое. К тому же теперь противник был предупрежден о погоне.
– Кокс!
Брейв повернулся.
– Кокс, отправляйтесь вперед, но внимательнее смотрите под ноги, тут могут быть и другие мины. Найдите и убейте врагов, а мы поспешим за вами так быстро, как только сможем!
Брейвы ретиво бросились выполнять приказ, и, хотя, рассматривая тропу, пригнулись пониже, это едва ли могло помочь им – «паутинки» были незаметны.
Группа Крейцера двинулась быстрым шагом, также опасливо глядя под ноги, но потом трава стала реже, и они побежали.
Через несколько сотен метров балка закончилась, потянулся заросший редкими кустами пустырь с множеством муравьиных куч между ними. Злобные насекомые ухитрялись цепляться за бегущих людей и нескольких человек крепко жиганули – кого в руку, а кого и в шею. Солдаты вскрикивали, ругались, у тех, кого не покусали, эти крики вызывали приступы совершенно неуместного смеха.
Заскочив в рощицу, солдаты пошли шагом – Крейцер давал им передохнуть. Заметив в траве серый клочок, он нагнулся и поднял кусочек санитарного пластыря. Он был свежим и источал запах дезинфектора.
– Значит, с ними раненый, – сказал Линк.
– Выходит, так.
Уже выходя из рощи, сержант сделал еще одну находку – ею оказался детский чепчик с оторванной завязкой. Зачем-то понюхав его, Крейцер отбросил ненужную тряпицу и скомандовал своим:
– Бегом марш!
За рощей начиналось поле, по его краю тянулась неглубокая канава, по ней, если низко пригнуться, можно было незаметно подойти к деревне.
Неожиданно впереди, на окраине деревни, началась стрельба, дружно заработали сразу несколько автоматов, а потом округу потряс мощный взрыв. Метрах в двухстах к небу поднялись клубы пыли и какие-то мелкие обломки.
– Быстрее! – прикрикнул Крейцер, желая помочь брейвам – Кокс показался ему «нормальным парнем».
Последовала пауза, а затем застрекотали, залаяли, словно злобные псы, автоматы. И снова тишина.
Сержант не знал, что и думать, уж очень странным был рисунок боя – каким-то прерывистым. Они побежали медленнее, пригибаясь пониже, здесь их мог уже заметить противник.
Снова рвануло совсем рядом, обломков было меньше, но пару мгновений спустя через головы солдат Крейцера перемахнул один из брейвов, он умчался куда-то в поле – только его и видели.
Все сразу присели, держа автоматы наготове, а Линк негромко произнес:
– Эк его поджарило…
Сержант строго на него посмотрел, Линк пожал плечами: дескать, я тут ни при чем. Однако по всему выходило, что брейвов действительно поджарили.
– Внимание – используем канаву как укрытие, над бруствером только глаза и оружие. Вперед!
Группа двинулась по канаве приставным шагом, водя стволами из стороны в сторону и каждую секунду ожидая выстрелов. Скоро они прошли место недавнего взрыва.
Крейцер остановился. Он видел остатки разнесенного в щепки забора, разбитый скат крыши и даже тело лежащего брейва. Дальше стоял еще один разбитый дом – уцелела только его половина.
– Линк, мы с тобой выходим, – приказал сержант. – Остальным – прикрывать.
Они выбрались из канавы, с разбегу перемахнули остатки заборчика и прижались к стене. Выглянули из-за угла, еще раз оценивая ситуацию.
Погибших брейвов было два, останки одного разбросало под поврежденной стеной, второй валялся дальше – его отшвырнуло взрывной волной.
– Хреново дело, – пробормотал сержант. Он понимал, что здесь произошло. Скорее всего, граната скатилась с крыши и накрыла троих брейвов, что прятались здесь. Тот, которому повезло больше, как раз и перемахнул через канаву и умчался в поля.
– Командир, а где еще один?
– Не знаю, наверное, в другом доме, там ведь тоже взрыв был…
– Посмотрим?
– А куда деваться?
Сержант подал знак своим людям, чтобы они присоединялись к нему и Линку.
Со всеми предосторожностями группа стала выдвигаться к развалинам следующего дома. Оказавшись внутри уцелевшей половины, они обнаружили лишь россыпи автоматных гильз да присыпанный обломками и пылью труп еще одного брейва.
– Что-то не то, командир, как-то они легко с ними разделались, – сказал Линк.
– А те шесть спецов на тропе? – напомнил ему другой солдат. – Это, по-твоему, легко?
– Ну да, видно, тогда они не ожидали нападения – была ночь, а теперь…
– А теперь они «паутинку» поставили, – закончил за него Крейцер и снял с пояса рацию. Пора было доложиться начальству. – Осмотрите несколько ближайших домов, да поосторожнее, найдите деревенских, они небось по подвалам забились после этого шума, расспросите, кто здесь был, когда… Нам сгодится любая информация.
Пока солдаты рассредоточивались по окрестностям, Крейцер отошел в угол и, связавшись со штабом, попросил соединить с майором Йони.
– Это снова я, сэр.
– Слушаю, сержант.
У Йони всегда был какой-то сонный, недовольный голос.
– У нас неприятности, погибли четыре из пяти брейвов…
Майор помолчал, видимо, пораженный тем, что услышал.
– Как это случилось? – тихо спросил он.
– Гранаты, сэр.
– Опять эти гранаты! – воскликнул майор.
– Да, сэр. Видимо, кто-то хорошо умеет их бросать. Гранатами уничтожены трое этих парней с когтями, еще один подорвался на растяжке, а тот, что уцелел, умчался куда-то.
– Куда умчался?
– Не знаю, сэр, был взрыв, и один брейв помчался прочь от этого места, куда-то в поле.
Было слышно, как Йони скребет чем-то по трубке.
– Что, сэр?
– Какие действия собираетесь предпринять, сержант?
– Они движутся в сторону гор, мы пойдем по следу, сэр, но нам нужна поддержка.
– Да, полагаю, поддержка вам не повредит. Больше рисковать не будем, вам доставят пару кибберов, этих ребят забросать гранатами не так просто.
– Прекрасно, сэр, это будет хорошая поддержка.
– Включите рацию в режим маяка, чтобы вас проще было найти.
– Да, сэр, уже включаю…
Договорив, Крейцер включил режим маяка и повесил рацию на пояс, затем повернулся и посмотрел на вернувшихся с обхода солдат:
– Ну что, удалось что-то найти, Беккер?
В ответ солдат катнул к сержанту ногой что-то круглое.
– Откуда это? – спросил тот, приседая на корточки, чтобы лучше рассмотреть голову.
– Там еще попадаются… кое-где. В одном месте нашли руку. Стены в домах забрызганы кровью, из вещей ничего не тронуто. Золотые кольца, серебро в буфетах – все на месте.
До Крейцера начало доходить – эта голова была сорвана таким же ударом острых когтей, как и у того спецназовца на тропе.
Сержант распрямился и вздохнул:
– То-то я думаю, не слышно ни лая собак, ни звука моторов – обычно при таких обстоятельствах население драпает на личном транспорте…
– Все машины припаркованы у домов, видимо, людей застали ночью.
– Инженер с объекта говорил о некоторых неприятностях, которые имели место. Наверно, это и было одно из незначительных недоразумений… Вот сука! – Сержант хлопнул себя по колену. – Тут же не меньше сотни домов!
Он еще раз вздохнул и, взглянув на собравшихся солдат, строго проговорил:
– Но дела гражданских нас не касаются. На данный момент наша задача – сесть противнику на хвост и преследовать его по пятам, пока нас не нагонит подкрепление.
– А что за подкрепление? – спросил Линк.
– Подкрепление обыкновенное – пара кибберов с проводником.
– Это лучше, чем танк! – обрадовались солдаты. После всего, что они тут увидели, сцепляться со спецурой противника в открытом бою им не хотелось.

43

Едва Джим с Тони и сопровождавшие их четверо бойцов прикрытия скрылись за соседним домом, к развалинам вышли посланные по их следу охотники. Лейтенант Ковальский увидел их первым и дал знак уходить – враги были совсем рядом.
Конечно, велик был соблазн покончить со всеми проблемами еще одним броском гранаты, но теперь уже никто не мог гарантировать «правильное» поведение мишеней, слишком часто Джим Симмонс пользовался их неопытностью. К тому же группа потеряла прежнюю маневренность, все были загружены под завязку: Ковальский и трое его людей тащили избыточное количество патронов – кое-что они прихватили из запаса погибших товарищей.
– Ну и что они теперь будут делать? – спросил запыхавшийся Тони, когда последний дом опустевшей деревни остался позади.
– Перероют обломки, чтобы точнее установить количество потерь, – сказал лейтенант, со страдальческим видом подбрасывая, чтобы лег поудобнее, раздувшийся от лишней поклажи ранец. – Потом доложат начальству…
– А что начальство?
– Учитывая все наши подвиги, они захотят посчитаться.
– А если учесть, что положили столько монстров, за нами пошлют кого-то покрепче, – устало ухмыльнулся Логан. Он бодрился, но предательская бледность выдавала его состояние.
– Да ладно вам пугать. – Джим смахнул со лба пот. Его донимал чехол с КПТ, он все никак не ложился на ранец ровно – видимо, в этой спешке растянулся ремень. Следовало его подтянуть, но Джим спиной чувствовал дыхание врага. Пока группа двигалась по редколесью, «хвоста» видно не было, но на открытой местности, что ждала впереди, они непременно покажутся.
Через полчаса судорожных бросков от куста к кусту лейтенант решил дать им передохнуть. Все не сговариваясь повалились в тень молодого лиственного деревца.
– Лежим три минуты! – предупредил Ковальский, понимая, что этого мало. По их следам шли не простые пехотинцы, и при них не было тяжелых ранцев.
Прошло три минуты.
– Встали и бодренько пошли! – скомандовал лейтенант и, встав на колено, поднял бинокль. Из перелеска выскочили несколько солдат, они бежали, растянувшись в цепь, явно ожидая возможной засады. Ковальский навскидку насчитал не менее десятка. Не так много, если выбрать правильную позицию. К тому же в компании с двумя эксами он чувствовал себя увереннее.
– Эй, сержант…
Почувствовав неладное, Ковальский обернулся – Ромус пытался растормошить сержанта Логана, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять – для него все кончено. Сержант держался сколько мог и отдал этому броску последние капли жизни.
– Как некстати. – Ковальский покачал головой, каждый человек сейчас бы на счету. – Ромус, разбей его рацию, нужно уходить, погоня совсем рядом.
Ромус расшиб рацию о камень, и солдаты побежали к горам. Оставив сержанта под деревом, все как будто почувствовали облегчение.
Стараясь не подставлять врагу тылы группы, лейтенант как мог петлял между пригорков, тем самым удлиняя путь, а вот погоня, напротив, шла напрямик где только было возможно. С нескольких сотен метров расстояние между ним сократилось до полутора сотен, и вот-вот вслед беглецам должны были прозвучать первые выстрелы.
– Будем делать… засаду… – прохрипел лейтенант, продираясь через заросли колючих лиан на дне балки.
– Они этого… ждут… – заметил Тони. До небольшой, вытянутой в сторону гор рощицы оставалось совсем немного.
– Знаю… Они ждут засады у входа… в рощу… А мы будем ждать на выходе…
– Толково! – поддержал лейтенанта Джим, эта идея ему понравилась. Нетрудно было догадаться, что при входе в рощу противник станет осторожничать, приглядываясь к каждому кустику. А пройдя две трети, решит, что пора прибавить, ведь уставший враг тащится сейчас по пустоши, ничем не прикрытый.
– Толково, – согласился Тони. Ромус и Нейл сосредоточенно переставляли ноги и не разговаривали, чтобы не сбить дыхание.
Вот и рощица. Из травы разноцветным веером стали вылетать крылатые насекомые, что-то вроде кузнечиков. На всякий случай Джим старался их избегать – полученные на Ниланде уроки были усвоены им крепко.
Вбежав под сень деревьев, группа невольно сбросила темп.
– Не уходите сразу! – Лейтенант привалился к стволу дерева. – Посуетитесь тут… Посуетитесь, как будто мы их встретить собираемся!
Джим, Тони, Ромус и Нейл стали «суетиться». Они помелькали между деревьями, чтобы противник их заметил, а затем скрылись в чаще.
Лейтенант поднял бинокль: охотники сбавили шаг, движение между деревьев показалось им подозрительным – это было похоже на подготовку к засаде.
– Правильно, – усмехнулся Ковальский. – Только ждать вас мы будем не здесь.

44

О том, что им сейчас предстояло, Джим предпочитал не думать, он поудобнее раскладывал на ранце магазины с патронами, а рядом на травке – гранаты. Их запас у него не сокращался и по мере расходования заботливо пополнялся товарищами. Все понимали, что Джим в группе – их собственная артиллерия.
Тони находился на правом фланге. Джим его не видел, но примерно знал, как выглядит сейчас напарник: немигающий взгляд, немного искривленный рот. В такие минуты у Тони был отсутствующий вид, в его голове исчезали все мысли и их место занимало универсальное расчетное устройство с дальномером, определителем скорости цели и углом ее упреждения. По крайней мере, так представлял себе это Джим. Сам же он, в отличие от своего друга, нервничал. Нет, он не боялся, но мандраж был у него перед каждым боем начиная с самого первого раза, когда после прибытия на базу Двадцать Четыре его, практически младенца, взяли на «отбой», операцию по спасению попавших в окружение разведчиков.
Слева, в самом центре находился лейтенант Ковальский. Он был крепким и выносливым солдатом, однако боевого опыта ему недоставало, основные навыки он приобрел на тренировках.
Зато молчаливые Ромус и Нейл выглядели вполне надежно.
Джим еще раз посмотрел на открывавшуюся позицию. Засаду они устроили на выходе из рощи, а потому обзор закрывали с десяток толстых древесных стволов, за которыми вполне можно было укрыться.
Издалека донесся вой электрического двигателя, звук скоро стих, и Джим весь превратился в слух – вот-вот должны были появиться цели, люди в форме вражеской армии. Проще было воспринимать их как мишени, хотя, если дело дойдет до ножей, придется заглянуть в глаза. Как ни странно, команды «На ножи!» Джим не боялся, страшила только неизвестность. Ну почему они медлят?
Перелетая с ветки на ветку, пронеслась пестрая пичужка. Обнаружив на листочке что-то интересное, села, попыталась поймать добычу, но вдруг передумала – замерла неподвижно, затем вспорхнула и полетела прочь.
«Идут», – понял Джим, заметив, как качнулась ветка. Он поднял автомат и повел стволом, ловя в прицел темную фигуру.
Однако стрелять первым он не собирался, ведь это означало лишь одно попадание. Тони – другое дело, тот успеет больше.
Не выпуская противника с прорези прицела, Джим стал ждать.
Первый выстрел в лесу прозвучал очень громко, за ним последовало еще несколько, потом прогрохотали несколько очередей, и все смолкло. Джим не понял, попал он или нет, однако среди высокой травы остались лежать несколько тел, издали похожих на мешки с тряпьем.
Джим посчитал – четверо. Не так плохо для начала.
Тони поднял автомат и сделал несколько пробных выстрелов – он приметил, за какими деревьями укрылись вражеские солдаты, однако пули короткоствольного «шмеля» пробить стволы не могли. Солдаты противника, приободрившись, стали стрелять из-за деревьев. Несколько пуль прошли совсем рядом, срезав ветку и осыпав Тони кусочками сухой коры. Наконец он увидел едва приметную цель и точным выстрелом ранил одного из врагов в предплечье – тот качнулся, показавшись из-за дерева, и тут же получил вторую пулю. Этот метод дистанционного боя в лесу был хорошо освоен еще на Ниланде, только там первый выстрел чаще всего следовал в ногу.
Наткнувшись на такую коварную тактику, товарищи погибшего затаились, поняв, что лучше не высовывать даже носа.
Снова послышался вой электропривода, теперь уже значительно ближе. Эти звуки показались Джиму зловещими.
– Джим! – позвал его Тони.
Джим повернулся к напарнику.
– Выбей их из-за деревьев!
– Попробую.
Джим выбрал из ряда приготовленных гранат приглянувшуюся и стал прикидывать, как ее лучше бросить. Получалось, что устроить взрыв требовалось на левом фланге противника, чтобы ударная волна вытолкнула укрывшихся охотников из-за деревьев, а там уже будет работа для Тони. Ну, и для лейтенанта с его людьми – тоже.
Джим сорвал чеку, замахнулся и бросил, намереваясь использовать отскок.
Граната пролетела, не задев ни одной веточки, стукнулась о белый мучнистый ствол стоявшего на отшибе дерева и упала как надо. Мгновение – и последовал взрыв.
В дыму и грохоте замелькали какие-то тени, однако Тони этого хватило. Его автомат застучал с короткими задержками, попусту Тони патроны не тратил. Сейчас он перестрелял либо всех, либо почти всех. Джим ожидал от лейтенанта похвалы, но Ковальский неожиданно крикнул:
– Уходите! Немедленно уходите!
– В чем дело? – удивился Джим, приподнимаясь. Впереди среди деревьев еще кружились сорванные взрывом листья.
– Уходим, Джим! Уходим! – это уже кричал Тони. Джим глянул в его сторону: напарник торопливо надевал свой ранец. Он посмотрел в другую сторону: лейтенант кромсал ножом электронный планшет, уничтожая карты. И снова этот звук, уже совсем близко, – вой электропривода грузовой платформы.
Уже надевая ранец, подхватывая кофр с патронами и чехол с чудо-оружием, Джим вспомнил, где слышал этот звук ранее, – на Кикасо. Так противно жужжали приводы платформ, на которых вывозили на позиции кибберов.
– Давай скорее! – Тони был уже далеко впереди, даже удивляло, как он с такой ношей мог бежать так прытко. Джим бросился за ним вдогонку, и сквозь шум травы, громкое дыхание и топот то ли пригрезилось, то ли прозвучало на самом деле: «Удачи, ребята!»
– И вам… удачи… – прошептал в ответ Джим, затем сорвал с пояса рацию и отшвырнул в сторону – теперь она была бесполезна.

45

Горы оказались ближе, чем думалось, они неожиданно поднялись до самого неба. Джим удивился – как же это так, они ведь совсем недавно были у горизонта! На самом же деле ему просто некогда было смотреть на горизонт, главным было не упасть, не споткнуться и смотреть под ноги. Потом роща, кусты и снова – внимательно смотреть под ноги! А теперь эти невесть откуда взявшиеся горы.
Захлебываясь длинными очередями, сзади застучали автоматы. Пока стреляли, можно было не бояться – их прикрывали, но длилось это недолго.
Бум-м-м! Дзинс-с-с! – это сработала кинетическая пушка, значит, один из стрелков превратился в желе.
Бум-м-м! Бум-м-м! Дзинс-с-с! – вот и вся схватка, теперь уже Джима с Тони никто не прикрывал, и кибберы неслись по их следу огромными прыжками.
Напарники прорывались сквозь заросли заиндевевшего хвойного кустарника. Здесь он был и гуще, и выше, чем в долине, – должно быть, холод предгорья шел ему на пользу.
Скоро под ногами заскрипел снег, напарники бежали, пока заросли не кончились и перед ними остались только снежные горы с их безумным нагромождением заиндевевших камней и ледяных глыб.
Не раздумывая, Тони первым бросился по плотному снегу, стремясь укрыться за огромными кусками прозрачного зеленоватого льда. Джим бежал следом и чувствовал, что у них с напарником всего несколько мгновений. Всего несколько.
Юркнув между двумя ледяными скалами, они поползли на четвереньках – это было нелегко, ранцы и чехлы с оружием то и дело заваливались вперед, и они падали, утыкаясь лицом в лед.
Бум-м-м! Дзинс-с-с! – сработала пушка, и сквозь зеленоватую толщу тороса прошел молочно-белый след пули.
Напарники замерли. Пуля пролетела в полуметре над их головами – кибберы ориентировались на звук и, быть может, на мелькание теней в обломках льда. На счастье напарников, коэффициент преломления вычислить было трудно – кибберы старались, но у них не получалось.
Бум-м-м! Дзинс-с-с! – пуля расколола ледяную глыбу, и ее половина со скрипом съехала на сторону, едва не раздавив Тони.
– Что будем делать? – прошептал он.
– Давай подниматься дальше… – Джим кивнул на узкую щель меж ледяных скал. Проползти по ней можно было, лишь сняв ранцы, зато это был верный способ оторваться от кибберов.
Тони пролез первым. Это далось ему нелегко, пришлось, как они это называли, «втягивать уши». Потом Джим протолкнул ему оба ранца, кофры и чехлы с оружием, подталкивая их ногой. Казалось бы, дела пошли, но неожиданно Джим почувствовал резкую боль в затылке. Накатилась странная апатия, он увидел себя лежащим среди льда – маленькая фигурка в сером утепленном комбинезоне.
«Вот, значит, как умирают…» – пронеслась, видимо, уже последняя его мысль.
– Джим! Джим!
Джим очнулся от сильной тряски – это был Тони, он просунул в лаз свою длинную руку и, схватив напарника за грудки, что было сил тряс его.
– Что случилось?
– А я почем знаю?! – Было видно, что напарник здорово испугался. – Тебя вроде обломком шарахнуло…
Джим ощупал затылок, он был в крови, а неподалеку лежал виновник ранения – выломанный очередным выстрелом кибберов обломок льда с острыми кромками.
– Значит, я не умер… – сказал он себе.
– Не умер ты, не умер! Руку давай!
Тони на одной злости рывком протащил напарника через узкое отверстие.
– Ой! Ты мне еще и нос оцарапал! – пожаловался тот.
– Лед приложи.
Оказавшись по другую сторону ледяной скалы, которая вроде бы сулила безопасность, Джим первым делом ощупал свои пожитки. Ничего не потерялось. В затылке пульсировала тупая боль, но он знал, что там всего лишь царапина.
– Надо было шапки не бросать, – вспомнил он.
– У нас капюшоны есть, зачем нам шапки? – удивился Тони. – Скажи лучше, что будем делать? Они ведь на склон могут подняться. – Тони кивнул на открывавшееся неподалеку пространство.
– Я примерно знаю, где они находятся, – сказал Джим, вспоминая направление оставленного в ледяной глыбе пулевого канала. – Ты найди подходящую позицию, я брошу гранату, им тогда придется крепко моргнуть, а ты сможешь выстрелить.
– Неплохо придумано. – Тони прислушался. Ему показалось, что он слышит шум от скатывающихся льдинок. Развязав чехол, он расстегнул кофр и начал заряжать КПТ.
Мягко щелкнули замки, два магазина – с патронами и компенсаторными зарядами – встали на место.
– Я почти готов, – сказал Тони и начал взбираться вдоль плоской ледяной стены – там, в нескольких метрах выше, имелась будто специально прорубленная выемка. С нее, по мнению Джима, напарник должен был увидеть кибберов. О том, что могло случиться, заметь они тень в толще льда, лучше было не думать. Только сейчас Джим почувствовал, как слепят глаза освещенные солнцем лед и жесткий снег. В ранце были очки, но доставать их не хотелось – Джим боялся, что глаза, скрытые за темными стеклами, потеряют чувствительность, а она ему сейчас была очень нужна. Очень. Чтобы быть готовым ко всему, он тоже достал свою КПТ и зарядил ее.
Тем временем Тони добрался до нужного места, поудобнее устроился и нашел углубление, куда можно было поставить опорную ногу, чтобы приподняться и выстрелить, как только выдастся случай. Потом показал напарнику большой палец – дескать, готов.
Джим лег на спину и вытянулся, пытаясь представить местоположение кибберов. Едва ли они ушли от кромки хвойного кустарника, ведь, приблизившись к ледяным нагромождениям, они теряли обзорность и свой главный козырь – применение кинетической пушки. На ладони лежала уже согревшаяся граната, вот когда ее усиленный заряд мог оказаться кстати.
Выдернув чеку, Джим выдержал секунду и бросил гранату через скалу. Почти сразу грохнул взрыв, и сверху обрушились обломки льда. Джим успел перекатиться и прикрыть руками уже и так разбитый затылок. Небольшие льдинки забарабанили по его телу, неподалеку ухнула пара обломков побольше. Когда все прекратилось, Джим приподнялся и взглянул туда, где был Тони. Тот сидел, прижавшись к стене, до него крупные осколки не долетели.
С противоположной стороны грохнула пушка, пуля прошибла ледяную толщу и взметнула фонтан снега в том месте, где вначале лежал Джим.
Кибберы показали, что они тоже умеют высчитывать, а также сбивать гранаты в воздухе.
«Но раз так, почему второй выстрел они сделали с запозданием? – подумал Джим, приходя в себя и глядя на приличную воронку, оставшуюся от ударившей в склон пули. – Если один сбил гранату, второй должен был сразу выстрелить в меня».
– А с чего я взял, что их двое? – вслух произнес он.
– Я тоже думаю, что двое, – сказал Тони.
В этот момент совершенно отчетливо зазвенела покатившаяся под уклон льдинка. Джим посмотрел вверх – после взрыва его гранаты верхушки у ледяной скалы как не бывало.
Стали мерзнуть руки, Джим подышал на них.
– Что делать будем?
В голосе Тони не было и тени страха – только озабоченность. Они выбрали лучшую из имевшихся на склоне позиций: основная скала и глыбы поменьше располагались перед ними почти полукругом, создавая подобие форта, вот только, несмотря на солидную толщину, лед никак не мог защитить от кинетических пушек.
Снова скрипнул снег, Джиму показалось, что с его стороны. Вцепившись в КПТ, он включил контроллер и услышал едва заметный звук срабатывания подачи, теперь в его руках была страшная сила, вот только соревноваться с киббером в скорости Джим не мог.
На мутный лед тороса легла тень, но его грани были так беспорядочно расположены, что понять, откуда она взялась, не представлялось возможным.
Джим услышал, как бьется сердце, – дыхания не было, оно остановилось за ненадобностью.
Тень в толще льда исчезла, Джим шевельнулся, чтобы оглядеться, и слева от себя увидел на снегу темный силуэт. Неподвижный, но живой. Джим не знал, где находится киббер, однако понимал, что тот тоже прислушивается. Пришлось лихорадочно соображать, где находится солнце.
Силуэт качнулся – кажется, киббер что-то разузнал. Может, он уже видит Тони?
Недолго думая, Джим приставил ствол КПТ к ледяной скале, чуть ослабил хватку, давая винтовке свободно качнуться, и дернул спусковой крючок.
Грохнул выстрел, и почти сразу ледяная крошка больно хлестнула его по лицу. Джим решил, что не попал и лед брызнул от ответного неточного выстрела киббера. Спасаясь, он упал на спину и навскидку выстрелил еще раз – у тороса угол отвалился и покатился по склону.
Джим перевел дух, еще не веря, что остался цел.
«Почему не стрелял второй? Он должен был засечь мою позицию после выстрела. Может, боялся задеть своего?»
Джим усмехнулся своей мысли – кибберы своих не задевали, не такая техника.
– Тони! – позвал Джим и повернулся на бок.
Его приятель сидел, привалившись к стене, и выглядел как-то странно. Он смотрел в точку, а винтовка валялась рядом, уткнувшись стволом в снег.
– Тони! – снова позвал Джим и пополз к напарнику, пугаясь все больше. Когда он почти добрался до Тони, у того из носа, а потом и из ушей потекла кровь. – Ты ранен?
Джим недоумевал. После попадания из кинематической пушки повреждения случались страшные, а Тони был целехонек, – значит, это что-то другое, но что?
– Тони… – Джим коснулся руки напарника, такой же мертвенно-бледной, как и лицо. Наконец Тони будто оттаял и перевел взгляд на Джима. – У тебя кровь, – сказал тот.
– Где?
Тони вяло провел ладонью по лицу и с удивлением на нее уставился.
– И правда кровь… Наверно, я ударился…
– А может, ты выстрелил и компенсатор не сработал? Ты стрелял, Тони?
Обрадовавшись тому, что, как ему показалось, он нашел причину состояния напарника, Джим схватил его КПТ, но датчик показал, что во втором магазине не хватает компенсаторного заряда, значит, выстрел произошел штатно.
– Ты вообще куда стрелял, Тони? – спросил Джим шепотом. Где-то еще ходили кибберы, возможно, один из них сейчас подкрадывался с ближнего фланга.
– А я этого пристрелил, второго…
– Как пристрелил? – не понял Джим.
– Ты выстрелил, а я сам себе думаю… – Тони говорил будто парализованный, его речь звучала невнятно. – Думаю – сейчас второй шарахнет в Джима и, значит, отвлечется. Поднялся и вижу… он целится…
– Куда?
– В тебя. Вижу, у него уже палец двигаться начинает… Ну, думаю, пора, и дал ему прямо в грудину. Его натрое разорвало.
– Тони, да ты бредишь! – Джим чувствовал, что у него начинается истерика. Напарник выглядел совершенно не способным к передвижению, и, хотя кровь понемногу останавливалась, выглядел Тони ужасно, да еще нес эту чепуху – якобы видел палец киббера.
– Нужно уходить, Тони. – Джим беспомощно огляделся, прикидывая, что предстоит бросить, чтобы тащить друга на себе. Возможно, удастся обмануть кибберов.
– Не суетись… Их нет больше, только двое было…
Окровавленными пальцами Тони наскреб жесткого снега и приложил к носу. В его голосе Джим услышал прежнего Тони.
Все еще недоверчиво он поднялся на ноги, обошел напарника и выглянул из-за ледяного выступа. На белом фоне очень хорошо были видны яркие пятна – разорванный на три части киббер, оброненная пушка, еще какие-то ошметки, боезапас. Похоже, Тони не бредил.
– Ну хорошо, допустим, – произнес Джим, разговаривая сам с собой. Он вскочил, перебежал на свой фланг и осторожно выглянул. Весь склон был усеян фрагментами окровавленной плоти – самый первый его выстрел оказался верным.
Джим опустился возле стены, скинул с головы капюшон и, собрав немного снега, принялся растирать лицо. То же самое, но не так энергично делал и Тони, собирая снег и вытирая с лица кровь.
– Оказывается, у меня из ушей тоже кровь шла… – заметил он.
– Да, Тони.
Джим заметил, что бледность у напарника проходит.
– Ты не думай, я уже в порядке… – словно угадав мысли друга, произнес Тони. – Вот только руки страшно болят и еле двигаются.
– Руки?
Джим подскочил к напарнику и начал закатывать рукава его комбинезона.
– Что ты делаешь?
– Откуда это у тебя?
Джим недоуменно смотрел на оголенную руку Тони, она вся была в свежих кровоподтеках.
– А еще нога… – пожаловался тот.
– О-пор-на-я, – по слогам произнес Джим. Ему показалось, что он начал понимать. Тони на самом деле видел, как киббер нажимает спусковой крючок пушки. Для киббера это было делом доли секунды, но Тони видел его движение растянутым во времени и еще успел выстрелить, опередив киббера на бесконечно малую долю мгновения. И ударившие в лицо льдинки были не от ответного выстрела «его» киббера, как думал Джим, а от промаха киббера, которого снес Тони. Застрелил в честном поединке – показавшись из-за ледяного бруствера и опередив.
– Ты ведь и умереть мог, Тони, – сказал Джим.
– Я включился, Джим.
– Что?
– То, что со мной произошло, – это как бы включиться заново. Я включился.
Тони взглянул на напарника, как тому показалось, совершенно безумными глазами.
– В глазах кровоизлияние есть? – неожиданно спросил Тони.
– Что? Ах да, есть немного. Хуже видеть стал?
– Нет, только точки какие-то пляшут. Думаю, пройдет.
– Обязательно пройдет, Тони.

46

Еще немного отдохнув, они стали подниматься на гору. Снизу она казалась не такой уж высокой, вершина – вот она, казалось, протяни только руку и можешь ее коснуться, но на деле приходилось делать частые передышки. Тони едва переставлял ноги, а Джиму приходилось тащить на себе оба ранца, обе КПТ и патроны. В прежние времена, даже во время службы на Ниланде, такая нагрузка ему была не по силам, но время, проведенное под началом Инструктора в пустынях Кикасо, сделало из него железного человека. Он, конечно, уставал, но не считал это достаточным поводом, чтобы не идти дальше.
Когда на пути вставали отвесные стены, невысокие – метров пять-шесть, приходилось самому изобретать альпинистскую технику. Прочные костыли и пара молотков были с ними, после нескольких неудачных экспериментов Джим научился сносно вбивать костыли в лед, подниматься самому и принимать ранцы. К счастью, зацепить их у Тони сил хватало, потом Джим поднимал его самого, и «прогулка в горах» продолжалась.
К заходу солнца вершина им покорилась. К этому моменту Джим уже ничего не соображал, а эмоций у него оставалось меньше, чем у киббера.
При свете последних лучей солнца он нашел похожую на промоину ледяную воронку, сбросил в нее ранцы, спустил Тони, а потом соорудил из двух подстежек, соединив их «молниями», огромный спальный мешок. Мягкости он не давал, они лежали будто на асфальте, зато многослойная ткань совсем не пропускала холод.
Напарники уснули, позабыв про все опасности и не удосужившись приготовить на всякий случай даже пистолет. Впрочем, все неприятности на этот день ими были уже израсходованы, часов через восемь они проснулись, и, едва пошевелившись, Тони застонал.
– Что, худо? – спросил Джим, сразу вспомнив про вчерашнее. Он и сам чувствовал себя скверно.
– Не то слово, как будто я сплошной синяк.
– Что поделаешь, надо терпеть.
Нащупав застежку, Джим расстегнул «молнию». В глаза ударил яркий солнечный свет.
– Кто-нибудь – закройте дверь… – простонал Тони.
– Пойду отлить, – пояснил Джим, выбираясь на воздух и отчаянно щурясь. Сделав несколько шагов, он остановился и вздохнул, затем пошевелил пальцами ног – ботинки оказались что надо, ноги почти не отсырели.
Облегчаясь, он посмотрел на открывавшуюся внизу долину – ту, откуда они пришли. Она была затянута туманом.
Из воронки со стонами выбрался Тони и, стараясь не отставать от навязанного Джимом режима, тоже стал мочиться, но тут же вскрикнул – его моча окрасила снег красным.
– Ничего, это пройдет, – заверил его Джим, хотя сам внутренне сжался. Лицо у Тони было опухшее, а синева на руках наползла на тыльные стороны ладоней, и они безобразно раздулись.
Где-то застрекотал вертолет, напарники поспешили к яме, Тони неловко поскользнулся и съехал на дно воронки. Джим накрыл обоих подстежками. Прошло несколько мгновений, и вертолет прошел совсем рядом. Сделав разворот над восточной долиной, вертолет вновь пролетел над вершиной и ушел на запад.
– Нас ищут, – уверенно заявил Джим.
– Идти надо, – со вздохом отозвался Тони.
– А ты как?
– Я в порядке.
Приняв настороженное молчание Джима за сомнение, Тони повторил:
– Я в порядке. Конечно, не в самой лучшей форме, но идти могу. К тому же вниз – это не вверх, сел да поехал.
– Да уж, – пробурчал Джим. После вчерашних подвигов с веревками и костылями одеревеневшие пальцы едва разгибались.
Они попили воды. Джим пил жадно, Тони через силу – глотать ему было больно.
– Побриться бы, – сказал он, ощупывая подбородок, где едва кучерявились несколько волосинок, – они с Джимом были не из самых волосатых и бриться могли раз в неделю.
– Побреемся еще.
Джим выбрался из ямы, вытащил подстежки и занялся поклажей. Второй молоток решено было оставить – только сильной вчерашней замороченностью можно было объяснить то, почему он тащил в гору оба. А вот вторая связка костылей оказалась кстати.
– Я возьму КПТ и кофр… – сказал Тони.
– Только КПТ, – отрезал Джим.
– Как скажешь, большой брат.
Пока связывал вместе все вещи, Джим придумал методику спуска.
– Подойди сюда, – сказал он и, когда Тони подошел, защелкнул карабин страховочной веревки на поясном ремне комбинезона напарника. – Сначала я буду спускать вниз тебя, а когда веревка кончится, стану съезжать вниз со всей этой байдой… – Джим кивнул на кучу пожитков.
– А кто тебя будет страховать?
– Сам. Молотком и костылем…
– Ну, давай попробуем.

47

Способ Джима работал. Стараясь сдерживать стоны, Тони сползал на двадцать метров вниз, закреплялся, а потом приходила очередь Джима. Пристегнутые к поясу ранцы тащили его по склону, а он контролировал скорость спуска, царапая наст поочередно то молотком, то острым костылем. Достигнув уровня Тони, Джим вбивал костыль на треть и повторял циклы – сначала уезжал напарник, потом он сам. К счастью, острые выступы на склонах остались в стороне и самое страшное, что угрожало напарникам, это крутые, почти отвесные спуски на некоторых участках склона, но их было немного.
Примерно на середине пути они сделали перерыв, и тут снова послышался шум винтов. Несмотря на довольно-таки плачевное состояние, Тони довольно быстро изготовил КПТ к стрельбе – выхода у них не было, если вертолет снова появится, его придется сбить.
Но пилот принял верное решение и на этот раз остался по ту сторону хребта.
– Ну и правильно, – сказал Джим, подбирая веревку и готовясь отправить Тони дальше. – Ты жрать хочешь?
– Хочу, – соврал Тони. Есть ему не хотелось, его тошнило и кружилась голова, однако он понимал, что Джиму тяжело и ему нужна поддержка, поэтому показывать слабость было нельзя. – Я бы съел кусок шоколада.
– Да? Ну держи. – Джим подал напарнику шоколад. – А я мясную плитку стрескаю, она похожа на фрикадельки из набора сухих супов.
– На что? – не понял Тони, осторожно откусывая шоколад.
– Я в детстве из шкафа доставал супы быстрого приготовления, вскрывал их и поедал сухие фрикадельки.
– И на что это было похоже?
– Полагаю, на сухой собачий корм, – пожал плечами Джим. – Ты посмотри, какая под нами долина, не то что на той стороне…
– Думаешь, тут нет кибберов? – Тони незаметно убрал шоколад в карман, продолжая для вида жевать.
– Если верить картам, здесь большой город – тысяч на сто жителей, пусти туда этих оборотней, такой шум поднимется…
– Но это еще не Рион.
– Не Рион, – согласился Джим и, зачерпнув снега, протер им лицо. – Кстати, у тебя харя немного опала. В смысле, стала не такая отечная. Ну ладно, давай вниз, нам до вечера желательно попасть в город.
– Так в чем дело? Вызовем такси, – попытался пошутить Тони, но Джим мягко и решительно подтолкнул его в поясницу – напарник заскользил по склону.
Через полтора часа они оказались у подножия этого странного горного хребта. Уровень рельефа продолжал понижаться, в каких-то полутора сотнях метров уже была видна довольно отчетливая граница, где кончался снег и начиналась пожухлая трава вперемешку с рыжим мхом. Еще через десяток метров трава становилась выше, сочнее, наливалась зеленью, и на этом зона холодов заканчивалась.
– Никогда не видел ничего подобного, – сказал Джим, отвязывая от пояса ремни ранцев.
– Мне надо отлить. – Тони поднялся и отошел в сторону, а Джим стал приводить пожитки в порядок. Он ужасно боялся увидеть новое подтверждение болезни напарника, но Тони мочился без крови, ну, может, чуть-чуть розоватой жидкостью.
– Эй, да ты идешь на поправку! – не удержался Джим.
– Вот уж не думал, что ты подглядываешь, – усмехнулся Тони.
– Что ты, я никогда еще не испытывал такого восторга!
Джим не врал, он уже подумывал о том, как будет выполнять задание в одиночку, и вот – Тони оживал.
– Давай мне ранец! – потребовал он.
– Может, пока кофр? Пушка и кофр – в самый раз.
– Нет, пушку возьми ты, а ранец понесу я.
– Хорошо.
Джим избавился от ставших ненужными молотка и костылей, потом, подумав, выбросил маршрутизаторы и минные сканеры; весили они немного, но все же… Остались лишь запасы еды, гранаты и сотен по пять патронов к «шмелю», а еще девятимиллиметровые автоматические пистолеты «хаунд», к ним подходили автоматные патроны.
– Двинули, – сказал Тони и сам пошел вперед, сначала покачиваясь, но понемногу все ровнее. Джим последовал за ним, увешанный кофрами и чехлами с винтовками. За напарниками оставались цепочки четко пропечатанных в снегу следов.

48

Звонок старшего дозорной группы застал майора Йони в его комнате. Йони уже два часа стоял у окна, следя за странной манипуляцией двух птиц. Они собирали в округе упавший с деревьев мусор и зачем-то складывали его на развилку веток, да так ловко, что мусор не падал, приобретая вид аккуратной кучки. Поначалу Йони хотелось списать такое странное поведение этих тварей на их глупость, но затем вспомнил, что когда-то то же самое думал и о людях, однако со временем был вынужден изменить мнение. Иногда их далеко не блестящие с его точки зрения ходы приносили совершенно неожиданные результаты.
– Некто лейтенант Гарв желает поговорить с вами, камрад майор, – доложил дежурный.
– Соедините…
– Соединяю, камрад майор.
– Это Гарв, камрад майор.
– Чем порадуете?
– Увы, камрад майор, нечем мне вас порадовать.
– Что? Что такое?! – Йони даже отвел подальше трубку, чтобы кричать громче. В своем стремлении быть похожим на человека он приобрел несколько некрасивых человеческих привычек – в числе прочего, Йони все чаще орал на подчиненных, и, что самое неприятное, не только на людей.
– Докладываю, мой фюрст. – Лейтенант перешел на внутренние звания. – Крейцер, этот неплохой, в общем, солдат, уничтожен противником при попытке его преследования. Из всего подразделения удалось найти лишь двоих раненых, остальные убиты, наткнувшись на засаду. Особо хочу подчеркнуть, мой фюрст, большинство их были поражены двумя пулевыми ранениями в грудь. Рисунок очень похожий, у меня сложилось впечатление, что повторение рисунка связано с исполнением программы наведения оружия.
– А противник понес потери?
– О да, мой фюрст, трое оставленных в заслоне были без труда уничтожены парой посланных на место кибберов.
– Ну, хоть тут без сюрпризов.
– Однако…
– Что еще?
– Этих кибберов мы потеряли, мой фюрст! – бодро отрапортовал лейтенант.
– Чему же вы радуетесь, лейтенант?
– Это подтверждает мое предположение, мой фюрст, о том, что мы имеем дело с кибернетическими организмами. То, как легко другие люди жертвуют жизнью ради них, свидетельствует о том, что на них возлагаются большие надежды.
– Или на их миссию, – негромко обронил Йони.
– Что вы сказали, мой фюрст?
– Неважно, лейтенант. Благодарю за службу, можете пока отдыхать…
– А еще я видел их следы, мой фюрст.
– Чьи следы?
– Этих киборгов, их всего двое, мой фюрст, и они пошли в город Тико, чтобы там затеряться, я уверен в этом!
– Отлично, лейтенант, вы свободны, позвольте теперь действовать мне.
Избавившись наконец от пылкого соотечественника, майор Йони набрал кодовый номер и произнес, обращаясь к очередному дежурному:
– Майора Целеширпа, пожалуйста. Майор Йони на связи.
Спустя некоторое время ему ответили.
– Мой дирфакт! – Хотя его не видели, майор щелкнул каблуками. – Мы попали в неприятную переделку и нуждаемся в помощи разведки!

49

Старенький пикап бодро бежал по пустынному шоссе мимо скучающих работников заправочных станций, зевающих торговцев придорожных лавочек и покосившегося указателя «г. Тико – 25 км».
– Совсем здесь никого не стало, – жаловался словоохотливый водитель. – В былые времена мне приходилось по часу простаивать в пробках, а теперь – никого.
– Куда же все подевались? – спросил Джим, чтобы поддержать разговор. Они с Тони хотели сесть в кузов, но водитель усадил их в кабину, и вот теперь приходилось отвечать на множество ненужных вопросов.
– А известно куда, уехали. Рудник истощился, работы нет. Я бы тоже уехал, но у меня бизнес… – Водитель загадочно взглянул на пассажиров, и Джим понял, что следует задать доброму человеку вопрос.
– Что же у вас за бизнес?
– Я содержу мастерскую по ремонту автоматических обувных щеток.
– И как, прибыльное дело? – спросил сидевший у самой двери Тони.
– Пока не очень, но вскорости я надеюсь развернуться в полную силу. Повсюду идут военные действия, а если война, значит, будут солдаты. Если солдаты – значит, солдатские башмаки, а те без ваксы и крема никак не могут. Солдатский башмак любит глянец, от этого он мягкий и ногу не натирает.
Джим с Тони переглянулись, давно они не слышали подобных откровений.
– Вам-то не понять, вы солдатской жизни не видели, молодые еще. А вот я четыре года отслужил в военной полиции, до ефрейтора дошел, теперь вот в запасе.
– Успеем еще, – ответил Джим.
– Успеете, войны нам не избежать, говорят, партизаны генерала Тильзера, – водитель понизил голос до шепота, – уже все к рукам прибрали, а власть городская только для виду. – И тут же, без перехода: – Вы, часом, не геологи будете? Ботинки у вас, смотрю, шипастые, рюкзачки высокие, да и одежка жарковатая. Небось в горы лазили?
– Пришлось, – вздохнул Джим. – А куда денешься? Начальство приказало собрать образцы, вот и лазили, а какие там образцы – лед один! Мы-то ведь в этом ничего не понимаем.
– А откуда будете?
– Мы не местные! – сразу сдался Тони, пряча перепачканный кровью рукав. Остальная часть комбинезона очистилась на снегу. – По контракту работаем.
Мимо проехала полицейская машина. Водитель посмотрел ей вслед в зеркало заднего вида.
– Злые люди. Хотел им в участки шлифовальные машины поставить – отказали, да еще обругали. Зачем ругаться, а? – обратился водитель к пассажирам. – Не хочешь брать – не бери, а зачем ослом обзывать? И это начальник всего полицейского управления!
Джим и Тони сочувственно закивали.
Шоссе то поднималось на возвышенности, то плавно опускалось в низины, где по обочинам растекался туман. Деревья попадались редко и выглядели какими-то корявыми и больными, зато уже знакомого хвойного кустарника было в изобилии, он нескончаемыми лентами тянулся вдоль шоссе, давая приют птицам. Целые стаи их поднимались из зарослей и перелетали через дорогу, норовя врезаться в лобовое стекло.
За поворотом справа у обочины показалось одноэтажное строение с плохо читаемой вывеской. Пара колымаг, видавших лучшие времена, ожидали хозяев. У дороги, поставив ногу на брошенную покрышку, ярко одетая девушка демонстративно поправляла чулок.
– Либи, – пояснил водитель. – Последняя из лучших… Остальные в город подались, на дороге много не заработаешь.
Проститутка натренированным взглядом уставилась на проезжавший пикап и, оттопырив зад, продемонстрировала свою заинтересованность в кавалерах, однако Джим и Тони опустили головы – нельзя было, чтобы их запомнили.
С подобравшим их водителем существовала та же проблема, он был нежелательным свидетелем и мог их опознать, а потому, согласно усвоенным у Инструктора правилам, его требовалось «нейтрализовать». Но одно дело – понимать это и совсем другое – убить человека, согласившегося подвезти тебя бесплатно.

50

Ни разу не бывавшие в городе Тико напарники попросили высадить их возле заброшенной стройки на самом въезде в город.
– Да куда же вы тут пойдете? – удивился водитель. – Тут только бродячие собаки бегают!
– Ничего, дальше мы пешком, – ответил Тони и захлопнул дверцу. О том, что водителя следует «нейтрализовать», они с Джимом по обоюдному молчаливому согласию не вспоминали.
Едва пикап свернул за угол, напарники шагнули в придорожный бурьян, пролезли сквозь пролом в заборе и оказались на территории, больше напоминавшей декорации для уличных боев. Два с половиной этажа недостроенной бетонной коробки с грязными потеками на стенах, торчащие из земли поломанные сваи. Скверно приготовленный бетон на многих из них успел осыпаться, и скрученные неведомой силой ржавые жилы тянулись к небу, словно ветви погибших деревьев.
Повсюду виднелись человеческие экскременты, должно быть, в этот пролом часто лазили те, кому приспичило в дороге. Под забором валялся запыленный скелет небольшого животного – наверное, кошки, возле ведущего внутрь недостроя дверного проема лежало ржавое ведро, а под бетонными сводами на крюке развевался клочок кружевного белья, видимо, руины использовались не только в качестве отхожего места.
Прислушиваясь к каждому шороху, Джим и Тони поднялись на один этаж и принялись исследовать помещения. Помимо экскрементов, старых кострищ и обилия пустых бутылок, здесь имелись лежанки бездомных, по счастью уже давно заброшенные.
Джим, как самый здоровый на данный момент, пристроил ранец на небольшом, относительно чистом пятачке и, взяв кусок обгоревшей доски, принялся расчищать площадь, где им с Тони предстояло пробыть какое-то время.
Закончив расчистку, он обежал этажи и притащил сломанный табурет и на удивление красивый стул из дорогого старинного гарнитура. За исключением двух прожженных дыр на обшивке, стул был в полном порядке.
– Во, это тебе трон! – сказал Джим, ставя стул в расчищенной части помещения.
Тони сел, пристроил ранец и, приняв у Джима свою КПТ и кофр с боезапасом к ней, положил все это возле стены. Джим сел рядом на колченогий табурет.
– По инструкции водителя следовало убить, – заметил он, делая из фляги осторожный глоток – воды осталось совсем немного.
– Ну и убил бы – я-то не в форме…
– Теперь уже поздно говорить об этом, а он может отправиться в полицию, а те под контролем спецслужб Тильзера…
– И что ты предлагаешь? Переться куда-то среди бела дня в этих теплых комбинезонах?
– Одежду можно найти, – заметил Джим.
– Где? Нам ведь даже денег не догадались дать. А воровать одежду во дворах с веревок значит организовать на себя охоту.
– Сначала мы найдем денег, потом купим одежду в магазине на окраине.
– «Найдем денег» – хорошо звучит. Вот только где?
Тони достал остатки шоколада и принялся его грызть.
– Инструктор говорил: лучший способ добычи денег – ограбление лица из криминальной среды, того, кто точно не пойдет в полицию.
– Я помню это, Джим, только где нам найти достаточно богатого преступника? Здесь, как видишь, – Тони окинул взглядом загаженное помещение, – бывают только опустившиеся типы, у которых в кармане и одного реала не сыщется.
На лестнице послышались шаги. Кто-то уверенно шаркал по ступеням и что-то напевал себе под нос.
Джим быстро поднялся с табурета и аккуратно придержал его, чтобы не упал, выдернул из ранца пистолет и встал у стены возле двери.
Тони развернул стул к дверному проему и стал ждать.
Шаги приближались, уже было понятно, что посетитель один и в хорошем настроении. Не останавливаясь, он вошел в занятое напарниками помещение, прошел к пыльной лежанке и высыпал на нее с десяток разноцветных пузырьков с аптечными бирками да еще несколько склянок с жидкостью для мытья окон.
Удивленный Джим держал пришельца на мушке, готовясь снести ему голову, если тот выкинет какой-нибудь фокус. Выгрузив товар, бездомный повернулся и тут увидел Тони. Реакция его была неожиданной, он усмехнулся и махнул на незнакомца рукой.
– Знаю, прекрасно знаю, что ты мне только кажешься…
– А я? – спросил Джим.
Оборванец медленно перевел взгляд на второго незнакомца и, погрозив ему пальцем, сказал:
– И пистолета твоего я не боюсь, совсем уже совесть потеряли – мои собственные глюки мне пистолетом угрожают! Ну ничего, сейчас я вас разгоню… Разгоню…
Схватив трясущимися руками один из пузырьков, он стал срывать с него пробку. Наконец попытка увенчалась успехом, и оборванец запрокинул голову, старательно вытряхивая в рот содержимое пузырька.
В беззубый рот пролилось всего несколько капель, однако этого хватило, чтобы оборванец закрыл рот и, выпучив глаза, уставился на стену.
Джим с Тони переглянулись. Они не ожидали такого спектакля и все еще не верили в искренность бродяги – уж больно странно он себя вел.
– Эй, ты чего? – спросил его Джим.
– Пы… подожди… – промямлил несчастный, сдерживая рвотные позывы.
Глядя на его мучения, Джим и сам почувствовал себя худо. Наконец оборванца отпустило, он сумел вздохнуть, на его глаза навернулись слезы.
– Что там, в пузырьке? – поинтересовался Тони.
Оборванец взглянул на этикетку, прищурился и пошевелил губами.
– Мозольная жидкость, просроченная. – Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, потом посмотрел на Джима с Тони и добавил: – Щас придет Рыцарь Синей Зари и прогонит вас.
– Что за рыцарь? – Джим крепче перехватил пистолет и, подойдя к окну, осторожно выглянул наружу. Возле здания никого не было.
– Он приходит после мозольной жидкости, – пояснил бродяга. – Верхом на белом коне.
Джим перевел дух, речь шла об очередных галлюцинациях.
– А вам чего от меня надо? – вдруг спросил бездомный и присел на пыльный матрац.
– Не подскажешь, где можно денег достать? – неожиданно для себя спросил Тони. Раз уж они с Джимом были для этого алкаша «глюками», почему бы не воспользоваться этим и не спросить напрямик?
– Деньги? А зачем вам деньги? – удивился бездомный.
– Деньги всем нужны, – возразил ему Джим.
– Так где ж их взять? – Бродяга в недоумении развел руками, почесал под пиджаком голый живот и, хмыкнув, сказал: – Хотя есть один способ… Тут в двух кварталах есть заведение одно – «Хинкали» называется. С виду простой ресторашка, а на втором этаже казино работает. Игровой бизнес в городе запрещен, так дельцы эти на грязной окраине заведение сделали, официально его вроде бы и нет, но оно работает.
– Ты предлагаешь нам грабануть казино? – уточнил Джим.
– Нет, – покачал головой бездомный. – Это не так легко, даже для глюков, но каждый вечер к девяти часам туда приезжает сам Отто Клинсманн, охраны у него нет – только шофер. Отто привозит с собой десять косых наличными – столько он привык за ночь проигрывать, вот его-то можете и пощипать.
Тони посмотрел на часы. Они показывали восемнадцать десять.
– Ты должен проводить нас к этому месту.
– Но разве вы не знаете дороги? – удивился оборванец.
– Откуда же нам ее знать? – в свою очередь удивился Джим.
– Я думал, раз вы глюки, то все знаете. Разве вам не открыты все секреты мира?
– О чем ты говоришь, парень? – поддержал игру Тони. – Мы же не местные глюки и к тебе пришли впервые.
– Точно! – Оборванец хлопнул себя по лбу, отчего распахнулись полы засаленного пиджака, открывая голый живот и повязанный на шее грязный галстук из тюлевой занавески. – Я же действительно вас прежде не видел! Экий болван, честное слово, надо промыть мозги.
С этими словами он отложил недопитую мозольную жидкость, взял склянку с синим содержимым и, свернув пробку, длинными глотками стал дегустировать пойло. Выпив примерно половину, оборванец нехотя оторвался от бутылочки и сказал:
– Вот это другое дело – проверенный продукт и чистый как слеза.
– Так уж и чистый, – не поверил Тони, заметив на этикетке череп с костями.
– Третий год потребляю, за качество ручаюсь.
Они помолчали. Джим и Тони следили за поведением бездомного, а тот был увлечен смакованием приятных ощущений.
– Ну так что, пошли? – напомнил Тони.
– А?
– Пошли, говорю, пора выходить на позицию.
– Да, пора, – согласно кивнул бродяга. Он поднял край матраца и извлек из-под него сплющенную пластиковую сумку. Затем стал быстро укладывать в нее пузырьки и бутылки. Уложив все, взвесил сумку на руке и удовлетворенно кивнул: – Теперь порядок.
– Что, боишься оставлять? – усмехнулся Джим.
– Да ты что, с нашими ребятами – только моргни, портки загаженные украдут, не то что горючку.
– У нас то же самое, – сказал Тони и, поднявшись с «трона», стал надевать ранец, потом навесил на себя чехол с КПТ и кофр с боезапасом. Только когда Тони снарядился, свои вещи стал собирать Джим.
– А что это у вас такое? – Бездомный кивнул на приглянувшийся ему чехол.
– Это, брат, телепортатор.
– Да ты что!
– Точно, – поддержал Джим, – мы с помощью него на задание отправляемся.
– Во как! – поразился бродяга, все принимая за чистую монету. – Значит, у вас все по науке?
– Строго по науке, иначе нельзя.
– Во как!
Бродяга замолчал, постигая услышанное.
– Теперь я о вас другого мнения, ребята, совсем другого. Раньше-то я вас за событие материального мира не принимал, думал, фикция вы, а у вас, оказывается, все по науке. Уважаю.
– Ну идем, что ли? – поправляя ранцевый ремень, напомнил Джим.
– Идем, – кивнул бездомный и первым двинулся к выходу.

51

К стоявшей на обочине шоссе полицейской машине подъехал большой автомобиль черного цвета с затемненными стеклами. У него была низкая посадка и широкие шины, все выдавало в нем «пожирателя километров». Когда машины поравнялись, стекло на двери дорожного монстра беззвучно опустилось, и сидевший за рулем человек скользнул презрительным взглядом по физиономии копа, по его фуражке, плохо пробритому подбородку и оттопыренной нижней губе.
– Ну? – коротко спросил он.
– Мы видели их на пятьдесят втором километре, сэр.
– Кто это «мы»? – спросил водитель черной машины, хотя уже заметил рядом со своим информатором еще одного копа.
– Я и Вилли, сэр. Я ему кое-что рассказал, одним словом, вдвоем мы будем работать лучше.
– Д-да, сэр, – подтвердил бледный Вилли. По его вискам струйками стекал пот, Вилли очень трусил.
– Ну ладно. – Водитель монстра неожиданно улыбнулся открытой дружеской улыбкой. – Двое – значит, двое.
Это сразу сняло напряжение, и копы облегченно заулыбались.
– Мы видели их на пятьдесят втором километре, – повторил информатор.
– Почему ты думаешь, что это именно они?
– Хорошо были видны их лица.
– Ты что, по лицам понял, что это чужие?
– Нет, сэр, по одежде.
– А что с ней не так?
– Слишком теплая, такая цвета потемневшего снега – сероватая. Полагаю, они в ней прямо с гор и спустились.
– Номер машины запомнили?
– Да, сэр, запомнили.
– Кому принадлежит, узнали?
– Нет еще.
Водитель «монстра» вздохнул: вот с какими болванами ему приходится работать. Впрочем, это, может, и к лучшему, ни к чему поднимать волну, противник тоже не дремлет, и в полиции у него, без сомнения, имеются свои люди, а потому лучше все выяснить самому.
– Говори номер.
– Хорошо… – кивнул коп, продолжая, однако, выжидающе смотреть на своего покровителя.
– Ну говори!
– Так вы это… записывать будете?
– Я запомню.
– Ах да, извините, сэр, – смутился коп-информатор и, глядя в записи, продиктовал номер.
Стекло на двери черного автомобиля поползло вверх.
– Постойте, сэр, а что нам теперь делать? – прокричал информатор, почти по пояс высовываясь из окна.
– Что хотите… – обрезал покровитель. Мотор его автомобиля взревел, и машина резко стартовала.
Она промчалась примерно с километр, прежде чем водитель, обращаясь к одному из двух сидевших на заднем сиденье пассажиров, сказал:
– Джонни, ты все слышал?
– Слышал, босс.
– Я выберу того из этих двоих, кто не такой глупый, а второго ты уберешь. Два болтливых копа – слишком большой риск.
– Разумеется, босс, я все сделаю.
Машина мчалась точно выпущенный из пушки снаряд, вздымая придорожную пыль и пугая водителей обгоняемых автомобилей; ударявшиеся в лобовое стекло мошки превращались в пар.
Время от времени на панели оживала рация, старший выслушивал короткие доклады, отдавал новые распоряжения, и гонка продолжалась.
Впереди показалось строение и маячившая возле нее фигурка.
– Джонни, ты хочешь бабу? – спросил старший, сбавляя скорость.
– Нет, босс, не сейчас.
– А ты, Петер? – спросил водитель второго подчиненного.
– Я тоже пас, не та обстановка.
– Однако пообщаться с ней нам все же придется.
С этими словами водитель свернул к стоявшей на обочине проститутке, остановился и вышел из машины.
– Привет, детка! – с притворной радостью произнес он.
– Привет, парниша, – ответила та, надувая губки и поправляя усиленный силиконовыми вставками бюст. – Заскучал без меня?
– Точно, – подтвердил водитель. – Поможешь мне?
– А ты не один? – Она нагнулась, пытаясь разглядеть салон сквозь затемненные стекла.
– Нас трое, но и оплата тройная…
– Пятьсот монет! – выпалила она после недолгого молчания.
– Ну… деньги, конечно, немалые, но, надеюсь, ты того стоишь, крошка!
– Стою-стою! – поспешила заверить та, снова подбивая снизу грудь.
– Ладно, загружайся.

52

Проститутку посадили между двумя пассажирами на заднем сиденье. Встретившись взглядом c одним из них, она испуганно хихикнула, ожидая от клиентов привычных действий, однако водитель занял свое место, и машина тронулась.
– Ой, а мы куда?
– В город, крошка.
– Вы… в дороге будете или как?
– А куда ты спешишь? – Водитель взглянул на проститутку в зеркало заднего вида, а сидевший справа громила загадочно улыбнулся. – Давай сначала поболтаем. Давно тут работаешь?
– Три года уже.
– Хорошо перепадает?
– Не очень, но в городе еще хуже – больше конкуренток, – ответила Либи, все еще не понимая, что им от нее нужно.
Однажды, еще в самом начале карьеры Либи, в парке к ним с подругой подошел какой-то урод, бледный и слюнявый. Он пригласил девушек развлечься с ним, даже показал бумажку в пятьсот реалов. Либи сразу отказалась и пыталась отговорить подругу, но та запала на деньги и пошла, а потом ее нашли в этом же парке сложенную в пластиковый пакет по кускам. В полицию Либи не пошла, лишь сообщила приметы ублюдка своему сутенеру. Через несколько дней тот зазвал ее в подвал на одной из городских окраин, где работала Либи, и предъявил для опознания мерзавца – она сразу его узнала.
Потом его нашли в парке тоже в пластиковом мешке.
Либи осторожно покосилась сначала на одного, потом на другого соседа. Нет, эти были не похожи на сексуальных маньяков, но в их глазах зияла пугающая пустота.
– Скажи мне, крошка, видела ли ты старый пикап с тремя пассажирами? Он проезжал примерно за полчаса до нас.
Либи сделала вид, что напрягает память, – наморщила лоб и слегка закатила глаза, однако делала это для отвлечения внимания, прикидывая, не копы ли это оперативные и если копы, то во что ей это выльется. Год назад она попала на бесплатное обслуживание их «барбекю», домой явилась походкой кавалериста и два дня не выходила на работу. До сих пор она это слово не переносила.
– Ну, видала я этот пикап.
– Пассажиров запомнила?
– Одного знаю – Барри Кампински, у него мастерская обувных автоматов.
– Что за автоматы такие? – Водитель дернул руль, бросив машину в сторону, и обошел набитый детьми семейный автомобиль.
Сидевший справа больно ткнул Либи в ребра.
– Тебе задали вопрос, – сказал он.
– Я отвечаю, мистер, не тыкайте в меня! – воскликнула Либи, пытаясь надавить на него голосом, и тут же получила тычок с другой стороны.
– Ой! Да говорю же – обувные автоматы, ботинки шлифуют.
– Вот мне бы такой, жуть как лениво бывает ботинки чистить.
Водитель достал из бардачка сигареты и закурил. Сизый дым поплыл по салону.
– Тебя, кстати, как зовут?
– Либи, мистер.
– А меня – Говард.
– Очень приятно, Говард, – сказала Либи, почему-то сразу решив, что имя вымышленное. Человек с таким именем, по ее мнению, должен носить очки в толстой оправе, золотые часы и через раз говорить «прошу прощения».
– Ты не куришь, Либи?
– Редко, – ответила девушка, глядя на отцветавшие желтыми цветами проносившиеся мимо поля. – Клиенты это не любят, мистер.
– Вот молодец, какая преданность своему делу.
Сидевший справа от Либи громила с перебитым носом засмеялся.
– Так что, мистер Говард, может, мы все-таки займемся делом, а? Время идет, а я ведь даже задаток не получила.
– Извини, как-то вылетело из головы. Ты сколько берешь?
– Ну, с троих за два часа двести монет наберется.
– Ты же поначалу пятьсот требовала, – усмехнулся старший.
– Ну… это я погорячилась, двухсот хватит, – ответила Либи, надеясь скидками задобрить странных клиентов.
– Что ж, по-моему, справедливо. Вот, держи задаток… – «Говард» не глядя подал через плечо ассигнацию в пятьдесят реалов.
Либи взяла деньги и немного успокоилась: если дает деньги, значит, работа все же будет. Впрочем, часто случалось и так, что девушкам платили вперед, а после работы отбирали деньги, да еще избивали.
На отходящей вправо от шоссе грунтовой дороге мальчишка лет десяти тащил на веревке воздушного змея, Либи истолковала это как хороший знак, решив, что все закончится хорошо.
– Либи, детка, кто еще был в кабине с Барри Кампински?
– Я их не знаю, раньше никогда не видела.
– Описать сможешь?
– Нет, скажу только, что молодые, лет двадцати. У одного под глазами синяки, подрался, наверно.
– Молодец, детка.
Машина сделала поворот и вышла на прямой километровый участок, тянущийся до самой городской черты. Водитель сбавил скорость и даже пропустил набитый пассажирами автобус.
– Где живет этот Кампински, знаешь?
– Знаю, улица Садовников, двадцать четыре. Там у него и мастерская.
– Умничка.
Говард остановил автомобиль на краю шоссе, весь кювет здесь зарос густым кустарником.
– Вот и приехали. Джонни, в услугах Либи мы больше не нуждаемся.
– Да, босс.
Так ничего и не понявшую проститутку ударили в солнечное сплетение, а затем свернули шею и бросили тело под откос. Машина взревела мотором и понеслась вперед, чтобы поскорее прибыть на улицу Садовников к дому двадцать четыре. У «Говарда» к Барри Кампински было неотложное дело.

53

Бездомный, которого, как выяснилось, звали Боно, шел впереди, продолжая негромкий разговор то ли с самим собой, то ли с очередным явившимся к нему персонажем. Джим и Тони его не отвлекали, занятые тем, как бы не споткнуться, да не сломать ногу, потому что Боно вел новых знакомых «партизанскими тропами». Напарники, впрочем, не жаловались – пусть приходится раз за разом пролезать в дыры в заборах, пробираться между разрушенных стен и прыгать с камня на камень, преодолевая зловонные болотца, зато достигается скрытность перемещения группы, а это одно из основных требований для разведчиков, какими Джим и Тони себя и считали, – так им было удобнее.
– …и тогда король вессалийский Норман провозгласил Елену правительницей своего королевства, а когда пришел срок, она явила всем наследника, и дали ему имя – Рамон…
Боно остановился и, повернувшись, взглянул на Джима и Тони совершенно безумными глазами.
– Король Норман сказал мне, что вы никакие не глюки – вы настоящие люди, из стекла и металла… То есть из крови и плоти.
– А тебе какая разница? – начал сердиться Тони. Он ухитрился наступить в дерьмо, и теперь от его ботинка здорово разило.
– Разница в том, господа, что если в мои видения входят люди из реального мира, то что же тогда сон? Где кончается реальность, спрашиваю я вас?
Джим огляделся. Они стояли посреди двора какого-то заброшенного дома в бесперспективном городском квартале – видимые со всех сторон. Это было совсем не то место, где следовало вести философские споры.
– Боно, ты ведь не хочешь, чтобы я врезал тебе по роже? – с угрозой произнес Тони.
– Отчего же – ударь, «боль есмь тропа прозрения в тумане невежества», – смиренно процитировал оборванец.
– Боно, ты ведь не хочешь, чтобы он врезал ногой по сумке с твоими склянками? – спросил Джим, беря инициативу в свои руки.
– Нет, конечно. – Бездомный спрятал сумку за спину.
– Тогда веди нас туда, куда говорил! К входу в казино, понял?
– Чего же не понять? Разумные люди всегда договорятся, – совершенно внятно проговорил оборванец и, повернувшись, продолжил путь по одному ему лишь ведомой тропе. – …наутро сошлись в долине два войска, две силы и два пониманья, и было тому названье – Семилетняя война…
И снова потянулись загаженные дворы, заброшенные дома и худые, облезлые кошки на подоконниках выбитых окон. Они провожали незнакомцев настороженными взглядами и соскакивали в полумрак помещений, удалялись по своим делам.
В одном дворе напарники увидели промышлявшую в руинах стаю крыс, в другом двух наркоманов, один из которых уже умер, а другой был жив только потому, что не мог попасть шприцем в вену. «Помогите! Помогите!» – просил он, но Джим и Тони оставили его просьбы без ответа, а Боно все еще пребывал в мире видений и странных легенд.
Бродяга свернул в один из заброшенных домов и стал подниматься по ступеням полуразрушенной лестницы. Джим и Тони, держа наготове пистолеты, следовали за ним.
Вот и помещение, чем-то напоминавшее то, где напарники познакомились с Боно.
Оборванец подошел к окну и, подняв руку, указал куда-то в руины:
– Вот оно, место знаковое. Отольются тебе, Клинсманн, слезы маленького человечка, я буду отмщен!
– Извини, Боно, но там ничего нет, – осторожно заметил Джим.
– Нет – есть.
Джим присмотрелся внимательнее и был вынужден согласиться. Впереди был еще один ряд домов, но через широкие проломы в их стенах можно было рассмотреть часть следующей улицы с дверью из лакированного дерева и неоновой вывеской над ней – «Хинкали».
– Порядок, – произнес Тони, рассмотрев вывеску через плечо Джима. – Время двадцать ноль семь, можем перевести дух и собраться с мыслями.
Они с Джимом начали снимать ранцы. Боно отошел к стене и стоял с отсутствующим выражением лица, время от времени встряхивая сумку, словно опасался, что его снадобья останутся в нематериальном мире глюков.
Расчистив место под бивуак, напарники сложили у стены ранцы, кофры и чехлы с КПТ. Тони, сказав, что должен пойти отлить, направился в смежное помещение, в самый дальний его угол.
Боно, внезапно оживившись, проводил Тони взглядом и, пока тот облегчался, внимательно за ним следил. Когда же он вернулся, спросил:
– А почему вы обошли вниманием синюю дощечку?
– Чего? – не понял Тони.
– Там в углу прислонена к стене синяя дощечка, вам не захотелось облить ее?
– Да я ее, – Тони обернулся, – я ее как-то и не заметил.
– А что с ней не так? – спросил Джим.
– О, это драматическая история… – Боно достал из сумки пузырек и, отвернув пробку, выпил половину содержимого, не взглянув на этикетку. Затем вернул пробку на место, убрал пузырек в сумку и сообщил: – Микстура от кашля. Детям до двенадцати лет по пол чайной ложки перед обедом. Вот верите – три года пью эту настойку – и ни разу не кашлянул.
– Понятное дело, – согласился Джим. – Так что там с синенькой дощечкой?
– Драматическая история. – Боно сполз по стене и уселся на высохшие экскременты. – Жил в этом квартале один человек, звали его Жус. Ну и вот, однажды он, – оборванец взглянул на Тони, – вот как же, как вы, пошел отлить и неожиданно попал струей на неотключенный электрический провод. Его как следует тряхнуло, повопил он от боли и все такое, а потом решил подшутить на своими друзьями, такими же, как он, вольными жителями заброшенных кварталов. Взял да и прикрыл провод синенькой досочкой, чтобы его не было видно. Позже, когда в этой самой комнате, – Боно обвел взглядом загаженное помещение, – мы выпивали в дружеской компании, кому-то обязательно требовалось отлить, и он шел в самый дальний угол. Тогда Жус говорил ему: приятель, там сушится моя любимая синяя дощечка, ты уж не налей на нее.
Боно сделал паузу и шмыгнул носом.
– А приятель, разумеется, сейчас же начинал поливать эти синюю досочку – и сразу крики, вой! Жус и все остальные – в смех!
– И что потом? – спросил Тони, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам.
– Так продолжалось довольно долго. Новички попадались на этот фокус, а больше никто. И вот однажды с западной окраины к нам пришли трое тамошних авторитетов во главе с Рыжим Троем. У них на западе были жесткие законы, а у нас – полная свобода, и Трой хотел подмять нас, сделать своей этой… вассальной территорией.
– Давай ближе к делу. – Тони поднялся и, подойдя к окну, взглянул на часы.
– Трой отошел отлить, Жус предупредил его, чтобы не задел синюю дощечку, а Трой, разумеется, решил показать, кто тут хозяин… Его вой слышали за три квартала, он схватился за свое богатство обеими руками и орал, а мы смеялись, и громче всех – старина Жус. Трой рассвирепел, подскочил к Жусу, выхватил нож и давай отрезать ему голову, а мы все смеялись, потому что в тот раз хорошо раскумарились замечательными «колесами» с аптечной свалки – той, что на восточной окраине. В общем, когда немного пришли в себя, увидели обезглавленный труп Жуса. Так его и похоронили, без головы, в соседнем подъезде, – там оказалась подходящая дыра в полу.
– А голова куда делась? – спросил Джим.
– Ее Трой забрал, поговаривают, сделал из нее чашу, чтобы пить тормозную жидкость – очень он ее уважает.
– Слушай, Боно, а точно этот Клинсманн приедет к казино в девять? Ты ничего не напутал из-за колес или тормозной жидкости?
– Все, что касается Отто Клинсманна, я помню с необычайной ясностью, ведь это он виноват в том, что я не блистаю на сцене, а прозябаю здесь, средь смрадных руин… Я ведь в театре служил.
– Артист, что ли? – не оборачиваясь, спросил Тони. Он не отводил взгляда от пролома в двух стенах, пытаясь рассмотреть, что за люди входят в заведение.
– Бывший актер…
– А чем тебе Клинсманн не угодил?
– Он был спонсором одного из праздничных театральных представлений, поэтому все заглядывали ему в рот. Ну так вот, пришел он однажды на генеральную репетицию и говорит: а этого урода нужно убрать – и показывает на меня. А поскольку актеров в труппе было слишком много и кого-то собирались сократить, я и попал под сокращение.
– Отсюда ничего не видно, нужно выдвигаться ближе, – сказал Тони, обращаясь уже к Джиму. Тот поднялся и тоже подошел к окну.
Боно осторожно покосился на чехлы с фантастическими «телепортаторами». Заимей он такой, телепортировался бы куда-нибудь в теплые страны, на неведомые планеты и стал бы свободным, как ветер.
– Поднимайся, – сказал ему Тони. – Нужно подойти ближе, иначе мы не успеем к машине вовремя.

54

В доме, куда они перешли, было много свежих следов пребывания наркоманов – использованные шприцы, жгуты, упаковки от таблеток. Видимо, они бывали тут по ночам, поскольку в углу Джим обнаружил оплывший огарок свечи, а на подоконнике старый действующий фонарик с треснувшим стеклом.
Из большого пролома вид на дверь «Хинкали» открывался прекрасный, были также видны и подъезды к парковке – Боно показал, откуда обычно появлялась машина Клинсманна.
Джим с Тони поставили ранцы с драгоценными КПТ на пол, предварительно очистив его от мусора и всякой дряни. При себе они оставили только пистолеты.
Смеркалось, часы на запястье Джима показывали тридцать две минуты девятого.
– Кто-то едет, – сказал он и повернулся к Боно.
Тот отрицательно покачал головой, перебирая в сумке свои пузырьки.
– Но ведь ты даже не посмотрел.
– Во-первых, рано, а во-вторых, я Клинсманна как собака зверя – нюхом чую.
Джим с Тони переглянулись. Вряд ли этот алкоголик мог отличить бензин от пива, однако странным было уже то, что он так уверенно выводил их на источник наличности, в которой напарники так нуждались. От того, существовал ли Клинсманн на самом деле или является очередным устойчивым глюком Боно, зависело выполнение важнейшего задания.
Прошло еще минут десять. К двери заведения одна за другой подъехали две машины. Сначала розовый десятилетний «ридкарт», вылизанный и ухоженный до блеска, – из него вышла женщина. Швейцар поспешил ей навстречу, низко кланяясь и что-то бормоча, видимо, дежурные комплименты. Получив на чай, он распахнул дверь заведения и пропустил даму внутрь.
Из другой машины неизвестной марки выбрался низкорослый субъект в черном костюме, черных очках, в ботинках на высоченных каблуках и с набриолиненными до блеска волосами. В них отражался бег огней на неоновой рекламной вывеске. Видимо, зная, что чаевых от этого клиента не будет, швейцар открыл перед ним дверь, храня на лице каменное выражение.
Снова стало тихо и скучно. Вдоль улицы зажглись фонари, начал накрапывать дождик.
– Боно, когда мы возьмем деньги, тебе нужно будет срочно уводить нас отсюда.
– Ну дык это понятно, – согласно кивнул бездомный и, запрокинув голову, допил начатый пузырек.
– Ты знаешь, куда поведешь нас?
– Ну дык понятно…
– Мы постараемся сделать все тихо, а потом бесследно исчезнем. Разумеется, и ты за свои услуги получишь долю.
– Неплохо бы, а то штаны совсем прохудились.
– Это не он? – спросил Джим, когда из-за угла выплыл очередной автомобиль.
– Не-а, этот бутылочного цвета, а у Клинсманна машина черная.
Часы показывали без семи девять.
Очередные гости – представительная пара, – прежде чем зайти внутрь, подали швейцару чаевые. Тот расплылся в угодливой улыбке и продолжал что-то говорить в открытую дверь, когда гости уже ушли.
Неожиданно появились полицейские. Джим и Тони насторожились – копы были некстати, однако даже они не заставили бы напарников отказаться от задуманного. Выбора у них не было. Но опасения оказались напрасными, полицейский автомобиль медленно проплыл мимо входа в казино, швейцар шутовски отсалютовал им, а полицейский показал ему средний палец. Вскоре полицейская машина скрылась за углом.
– Ну что, на этот раз он? – спросил Джим, передергивая затвор. Он уже не сомневался, что это Клинсманн: часы показывали ровно девять, а машина была черной и длинной, в такую поместилась бы и рота охраны.
– Охрана при нем есть? – спросил Тони, понимая, что уточнения уже не имеют смысла.
– Раньше не было, – развел руками Боно, тем самым давая понять, что за теперешнюю ситуацию ответственности не несет.
– Ладно, мы пойдем, а ты тут сиди и жди свою долю… Мы быстро.
Оставлять на попечение алкоголика драгоценнейшие винтовки и боезапас было, конечно, рискованно, но они потеряли бы свою ценность, если бы Джим и Тони не добрались до соседнего города.
Дождавшись, пока автомобиль проедет мимо, напарники выглянули из пролома. У машины зажглись красные стоп-сигналы, со стороны водителя опустилось стекло, это было хорошим знаком.
Появился клиент, сам открыв для себя дверцу.
– Я пошел, водитель – твой, – сказал Тони и быстрым шагом двинулся наперехват.
Клинсманн, высокий плечистый мужчина в легком темном плаще и серой шляпе, шел к дверям неспешной походкой уверенного в себе человека.
Первым угрозу заметил швейцар, он вскинул руку, указывая на скользнувшую к гостю тень. Тот стал оборачиваться, но Джим уже толкнул его к обшарпанной стене ближайшего здания.
– Руки на стену, ноги – шире! – приказал Джим, и человек повиновался, однако в нем чувствовалось напряжение сжатой пружины, просто так сдаваться он не собирался. Стукнула дверь, швейцар побежал за подмогой.
– Барни! – резко крикнул Клинсманн, видимо надеясь на шофера, но к виску того уже был приставлен девятимиллиметровый ствол – Тони контролировал ситуацию. Тогда клиент решил рискнуть сам. Джим угадал его движение и коротким ударом в основание черепа заставил упасть на колени.
– Можно ведь обойтись и без подвигов, мистер Клинсманн, – сказал Джим, вытягивая из внутреннего кармана пиджака жертвы толстую пачку наличных. Оружия при Клинсманне не было, он слишком верил в свою неуязвимость.
– От кого вы? – спросил он, придя в себя. – От Куртиса?
– Мы сами по себе, – обронил Джим и пошел прочь.
Тони сильным ударом «выключил» водителя. В это время за стеклом входной двери показались два охранника с дробовиками. Джим вскинул пистолет и дважды выстрелил. Посыпалось стекло, охранники упали, не успев даже выйти на улицу.
Из-за угла неожиданно выехала еще одна машина, и ее фары осветили налетчиков. Они быстро юркнули в пролом и выскочили в помещение, где оставили Боно.
– Деньги при нас, скорее уходим! – приказал Тони. Оборванец спрыгнул с подоконника и, прижимая к себе сумку, бросился к другому пролому, ведущему прочь от опасного места. Подхватив винтовки, Джим и Тони поспешили за ним.
Едва они перебежали улицу и скрылись во втором ряду домов, как в пустое окно ударила картечь. Осколки старой штукатурки хлестнули по беглецам, добавляя им проворства. Боно несся как заяц, перемахивая через кучи битого кирпича и проскальзывая сквозь дыры в заборах. На ровном месте Джим и Тони нагоняли его, но на пересеченной местности равных Боно не было.
Свернув еще за один угол, они увидели бегущих навстречу вооруженных людей – человек пять. Тони выстрелил. Один упал, остальные прижались к стене и стали не видны. Пришлось разворачиваться и бежать по другому найденному Боно пути, но и там их встретили враги. На этот раз противник открыл огонь первым. Напарники спрятались за обломком обрушившейся стены, пули защелкали по кирпичам, взметая едкую красноватую пыль.
Рядом трясся от ужаса несчастный оборванец.
– Ты знаешь другой путь? – спросил его Тони. Противник между тем, не жалея патронов, продолжал обстрел.
– Нет, я ничего больше не знаю! – воскликнул Боно и зарыдал.
– Он не знает, Джим, – сказал Тони.
– Я слышал.
Медлить было нельзя, вторая группа вот-вот должна была зайти с тыла. Джим выдернул чеку гранаты.
В городском квартале грохот взрыва прозвучал с такой устрашающей громкостью, что беглецам показалось, будто на их головы рухнул старый лист кровельного железа. Но путь был расчищен, а облака непроницаемой пыли сделали их невидимыми.
– Хватить рыдать, Боно! Вставай и вперед! – крикнул Тони и больно пнул оборванца под ребра. Тот моментально вскочил и нырнул в серую непроницаемую пелену.

55

Еще не начало темнеть, когда на улице Садовников у дома двадцать пять остановился черный автомобиль. Из него вышли трое. Один был чуть выше среднего роста, в черных очках и дорогой кожаной куртке поверх кремовой рубашки, двое других выглядели словно близнецы, оба с поломанными носами и длинными, почти до колен, руками; их повадки и движения выдавали в них бывших профессиональных боксеров.
Главный приподнял очки и огляделся. Улочка показалась ему тихой. Пара бакалейных лавок, зеленщик на мотороллере, две пенсионерки с одинаковыми лукошками. Проезжая часть была мощена пиленым булыжником, а на подоконниках, как в старину, цвели в ящиках яркие петунии.
– Представляете, босс, таким ящиком да по башке, – завороженно глядя на ящик с цветами, заметил один из боксеров.
– Можно подумать, Джонни, тебя это остановит, – произнес старший и толкнул дверь под вывеской «Барри Кампински. Лучшие шлифовальные аппараты для вашей обуви. Чистота и глянец».
Скрип петель едва не заглушил звон колокольчика, извещавшего о приходе гостей.
– Иду-иду-иду! – послышался голос хозяина. Он спускался по деревянной лестнице, на ходу снимая очки. Подойдя к посетителям, хозяин заулыбался: – Приветствую вас, господа, чем могу помочь?
– Нам бы обувь почистить, – сказал главный.
– Вы, видимо, перепутали, у нас не чистят обувь, мы продаем аппараты автоматической чистки, а потом их обслуживаем.
– Ну это ведь то же самое, мистер Кампински, – заметил старший. – Мы с приятелями страшно обленились и решили купить себе по аппарату, чтобы обувь всегда была в порядке, понимаете?
– Отчего же не понять? – обрадовался хозяин. – Именно это я всегда и пытаюсь втолковать нашим обывателям, а они…
– Мистер Кампински, – перебил его посетитель, – может, мы прямо сейчас проедем ко мне на квартиру, чтобы вы могли точно сказать, какой тип аппарата мне подойдет, они ведь, если я правильно понимаю, разной модификации, комплектации, стоимости…
– Совершенно верно. Если у вас есть дети, то подойдет модель «Акура», а если…
– Мистер Кампински, вы можете рассказать мне все прямо в машине, уверен, что ничего не утаите.
– Конечно, не утаю… – Кампински по-новому посмотрел на странных посетителей, что-то в них вызывало у него настороженность. – Но ведь уже вечер, господа, может, завтра с самого утра?
– С самого утра никак невозможно, дорогой мистер Кампински, – сказал человек в черных очках и несильно, но настойчиво подтолкнул Кампински к выходу, – потому что завтра с утра мы с моими друзьями отправляемся в командировку, а так мы сегодня все измерим, все вопросы обсудим и заплатим вам за аппараты. В наше отсутствие вы все чудесненько смонтируете и сделаете нам большой и приятный сюрприз.
– Ну хорошо, я согласен, – пролепетал Кампински, когда его уже засовывали в машину. – Конечно, раз вы спешите, прямо сегодня все и решим…
– Рад, что мы понимаем друг друга, – сказал старший и, быстро обойдя автомобиль, сел за руль. Его подчиненные так стиснули с боков несчастного Кампински, что у того потемнело в глазах.
Они выехали с улицы, развернулись на площади и покатили к северной окраине города. Начинало смеркаться, и Кампински забеспокоился. Беспечный вид спешащих по своим делам пешеходов за окном прибавлял ему страха, он чувствовал себя немой рыбой в герметичном аквариуме, откуда выкачали воду: что бы он ни попытался делать – биться о стекло или кричать, – люди снаружи все равно ничего не услышат.
– Куда вы сегодня ездили, мистер Кампински? – спросил тот, что сидел за рулем. Он казался Кампински самым страшным, несмотря на постоянную, словно приклеенную улыбку.
– В Ройцер, это городок в пятидесяти километрах к северу. Жена попросила купить специй, у них там хорошие специи, а еще я покупаю на тамошней свалке подшипники, получается недорого. Но это не для новых аппаратов, вы не подумайте, это я восстанавливаю старые, изношенные. И они у меня стоят сущие гроши – честное слово.
– Вы знакомы со шлюхой по имени Либи, мистер Кампински?
– Я… мы с женой живем уже двадцать четыре года и… Но я ее знаю, да, я ее знаю.
– Она утверждает, что видела вас сегодня, когда вы возвращались домой.
– Да, я ее тоже видел, она стояла возле придорожного кафе.
– Она сказала, что у вас в кабине были еще какие-то люди.
– Люди? Какие люди? Ах да, люди! Да, я посадил двоих молодых ребят, они работают в геологической партии и как раз спустились со Снежных гор.
– Насколько молодо они выглядели?
– Лет на двадцать. Они что, преступники?
– Какие у них вещи были с собой? – продолжал допрос водитель, неспешно вписывая автомобиль в повороты и пропуская нетерпеливых пешеходов.
– Какие-то рюкзаки и еще какие-то геологические инструменты в чехлах и кофрах.
– Где вы их высадили?
– А на въезде, прямо возле недостроенного здания поликлиники, оно там уже восемь лет стоит.
– Сейчас мы подъедем туда, и вы подробно покажете, где, как и кого высаживали…
– Конечно, всегда готов, – согласился Кампински, голос его дрожал. Он чувствовал, что находится в полной власти этих людей, оставалось только надеяться, что это полиция.
К старому покосившемуся забору на окраине города подъехали, когда сумерки уже сгустились.
– Выходим! – резко скомандовал водитель, и Кампински увидел, как он достал пистолет.
Они вышли. Кампински настойчиво помогали, из-за чего бедняга ударился головой о потолок салона.
На въезде в город включилось несколько фонарей, на улице тоже заработало освещение, и лишь возле заброшенной стройки стояла темень – бездомные разбили фонари, чтобы незаметней пробираться к месту ночлега.
– Пошел вперед, показывай дорогу. – Кампински толкнули в спину, как ему показалось, стволом пистолета, страх окончательно сковал его, и ноги перестали повиноваться.
– Чего спотыкаешься на ровном месте? – начал раздражаться старший. От его наигранной учтивости не осталось и следа.
– Вот здесь я их и высадил, а сам поехал…
– А тебя не удивило, что они выбрали это место?
– Да, удивило, я спросил, не подвезти ли их прямо по нужному адресу, но они сказали, что выйдут здесь.
– Хорошо. Иди дальше.
– Куда?
Мимо проскочила машина, за рулем сидел молодой мужчина. Он равнодушно скользнул взглядом по топтавшимся на обочине людям и продолжил путь. Кампински посмотрел ему вслед и вздохнул, от обиды и страха хотелось плакать.
– Полезай в пролом, – приказал старший.
– Но зачем? Я не хочу туда идти, там темно, – попытался воспротивиться Кампински, но один из боксеров наложил пятерню ему на лицо и сжал. Потом отпустил, и Кампински, пятясь в темноту, исчез в проломе ограждения.
На мгновение у него затеплилась надежда, что здесь ему удастся сбежать, однако тут же его ослепил яркий луч фонарика.
– Что, сморчок, сбежать решил? – зло произнес старший.
– Не… Нет, что вы! И в мыслях не…
– Иди дальше!
– Но куда?
– Подумай, куда могли пойти твои сообщники?
– Они мне никакие не сообщники, мистер, вы ошибаетесь…
– Думай! А то хуже будет.
– Полагаю, они отправились… Они могли укрыться на стройке, в особенности если они преступники, то конечно…
Пока Кампински говорил, один из боксеров зашел к нему сбоку.
– М-да, я тоже так думаю, – кивнул старший. – Ну ладно, мистер Кампински, спасибо за помощь, вы нам больше не нужны.
И, оставив мастера обувных автоматов, старший направился к недостроенному зданию. Кампински хотел было поблагодарить его – он не ожидал такого счастливого исхода, но слова благодарности застряли в горле, когда на нем сомкнулись мощные пальцы боксера.
– Поскорее, у нас мало времени! – поторопил старший своих подчиненных. Они отшвырнули к забору безжизненное тело и поспешили за командиром.

56

Вскоре, вооруженные фонарями и пистолетами, они вошли под бетонные своды недостроенного здания. Беглый осмотр в свете фонариков показал, что здесь часто бывали бездомные. Растоптанные пачки от дешевых сигарет, упаковки от просроченных, принесенных с помойки продуктов, битые бутылки.
– Вы думаете, они еще тут, босс?
– Вряд ли. Они слишком броско одеты – будут добывать себе другой гардероб, а возле забора остановились, чтобы мы ничего не выжали из Кампински. Ну, то есть по минимуму.
– Одно не могу взять в толк, почему и он, и эта шлюха утверждали, будто они очень молоды?
Большего старший агент Берт Круиф «боксерам» не говорил, они были лишь исполнителями, но сам он располагал об этих двоих куда более полными сведениями.
Судя по всему, это были эксы – псы, натасканные на убийства. Начальство уведомило Берта, что прикрывавший эксов отряд был полностью уничтожен, а вот самим им удалось уйти, несмотря на то, что в преследовании принимали участие кибберы. Когда Берт поинтересовался, почему те не смогли поймать добычу, ему сообщили, что эксы кибберов уничтожили.
Такое задание грело, такое задание много значило и так высоко поднимало самооценку Берта Круифа, что впервые за долгое время он почувствовал себя личностью с большой буквы. Охота на крупного зверя возбуждала, заставляя включаться все те рецепторы, что раньше дремали. У старшего агента обострилось обоняние, улучшился слух, он улавливал каждый шорох и даже, как ему казалось, начал видеть в темноте.
– Давайте разделимся. Ты, Джонни, поднимись на следующий этаж – кажется, он неполный, а мы с Петером пошарим здесь.
– Да, босс.
Джонни стал подниматься по замусоренной лестнице, а Круиф и Петер разошлись в разные стороны, прочесывая помещение за помещением.
Попадался только мусор, старые рваные одеяла и матрацы, в давно остывшем кострище, что осветил фонариком Круиф, что-то блеснуло. Он наклонился, оказалось, расплавленная монетка. Только и всего.
Еще раз окинув взглядом бесперспективное помещение, Круиф разочарованно вздохнул, но неожиданно его позвал Петер:
– Босс, кажется, я нашел!
Старший агент поспешил к нему.
Как оказалось, в одном из помещений Петер обнаружил аккуратно расчищенный участок пола, на котором стояли стул и покалеченный табурет. Это действительно могло быть временной стоянкой эксов, и Круиф почувствовал прилив бодрости: они были людьми или существами с человеческой психикой, а значит, их действия можно было просчитать.
Для собственного спокойствия Круиф с подчиненными обшарили остальные помещения, но больше ничего не нашли. Когда они уже собрались покинуть здание, где-то на западной окраине города прозвучали выстрелы.
– Это не они? – спросил Джонни, прислушиваясь.
– Трудно сказать, – качнул головой Круиф, медленно снимая с пояса рацию. Он еще решал, стоит ли связываться со своей сетью или лучше узнать о причинах стрельбы у полицейского информатора, когда вдруг на юго-западе раздался взрыв.
Круиф довольно улыбнулся.
– Вот это точно они, наши ребята.
Нажав кнопку вызова, он связался с диспетчером.
– Взрыв слышали? Хорошо, что слышали. Это на западной окраине, возможно, где-то у «Хинкали», есть там такая дыра с подпольным казино. Всех людей туда, немедленно! Я тоже сейчас буду.

57

Чтобы отсидеться и подождать, пока окончательно стемнеет, Джим с Тони выбрали дом поближе к «живому» кварталу, там, где еще селились люди, звучала музыка из проигрывателей и пахло жареной картошкой.
– Почему здесь? – удивился Боно, ведь перед этим его новые союзники отклонили несколько замечательных протухших подвалов, мотивировав это тем, что там «нет второго выхода». Здесь выходов было больше, они выбрали просторную гостиную заброшенного дома, из которой вели три двери, а в квартире имелся черный ход. А вот то, что дым от костра, если захочется его зажечь, тут же увидят жители из дома напротив и вызовут копов, их почему-то не беспокоило. Да копы еще ерунда, в последнее время жители города так ожесточились, что стали организовывать отряды правопорядка. Бездомные называли их «эскадронами смерти», потому что при наведении порядка в близлежащих трущобах одного-двух оборванцев обязательно подстреливали.
«Непонятно все как-то, – подумал Боно. – И тревожно».
Чтобы успокоиться, он отыскал в сумке любимый напиток – лекарство от приступов «сенной лихорадки» – и стал отпивать его из пузырька небольшими дозами. В голове зашумело, теплый океан приблизился и стал ласкать набегавшими волнами босые ноги Боно. Над горизонтом поднималось солнце, вдали показался окрашенный зарей розовый парус.
Пока бездомный предавался созерцанию манящих миражей, Джим и Тони пересчитывали деньги. Боно был прав, у них оказалось почти десять тысяч реалов. Теперь, если бы возникли проблемы с преследованием, они без труда укатили бы в любой город на этой планете, но в данной ситуации одних денег было недостаточно.
– Эй! – Джим подошел к Боно и толкнул его в плечо.
Тот нехотя открыл глаза, в свете уличного фонаря лицо бродяги выражало разочарование.
– Вот твоя доля. – Джим протянул оборванцу деньги. – Пять сотен.
– И все? – Боно не спешил брать деньги, словно боясь испачкаться о них.
– Тебе мало?
– Нет, мне все равно.
Оборванец взял свою долю и небрежно сунул в сумку с пузырьками.
– Нам нужно найти магазин, чтобы купить кое-каких тряпок. Ты знаешь такой, чтобы работал допоздна?
– Конечно, знаю, – сказал Боно и грустно кивнул. Ему было жаль потерянного теплого океана и розового паруса на горизонте.
– Ну так пошевеливайся, нельзя долго оставаться на одном месте.
– Почему? – удивился Боно.
– Потому, что нас ищут, – ответил Тони. После стрельбы и пробежки ему окончательно полегчало. – А еще воды бы хорошо достать.
– Воды можно набрать из лужи, – сказал оборванец. – Я так всегда делаю.
– Можно и из лужи, – согласился Джим. У них с собой были обеззараживающие мембраны, но использовать их пока не хотелось, все же они находились в городе, где полно источников питьевой воды – от пожарных гидрантов до унитазных бачков в общественных туалетах.
Через десять минут они выступили. Боно уверял, что в два счета выведет их к магазину «Зеленый ковбой», где продавались «простые штаны, клетчатые рубашки и лошади».
Про лошадей Джим и Тони переспрашивать не стали – такой парень, как Боно, часто видел реальные вещи с нагрузкой в виде синих человечков и прочих украшений. С одной стороны, это мешало ясному восприятию действительности, но с другой – мир Боно выглядел куда более интересным.
Еще через двадцать минут проводник привел Джима и Тони в такое захолустье, где заброшенные постройки уже развалились от времени и лишь кое-где среди проросшей сквозь мусор травы еще торчали уцелевшие стены.
Возле одной такой стены Боно наконец остановился и с облегчением опустился на бетонный обломок.
– Вот, – сказал он, указывая на стену. – Идите и выбирайте что хотите.
Джим поправил тяжелое снаряжение и, стараясь сдерживаться, сказал:
– Боно, здесь нет никакого магазина – это стена.
– Ну да, стена, а в ней дверь. Иди и покупай что захочешь и передай привет Сержу.
– Какому Сержу? – насторожился Тони, вынимая пистолет и оглядываясь.
– Это владелец магазина «Зеленый ковбой».
– Здесь нет никакого магазина, это пустая стена, придурок! – начал выходить из себя Джим.
– Да вы что, парни, разыгрываете меня?
Боно покосился на «магазин», потом на Джима и Тони.
– Для шуток вы выбрали не самое лучшее время, мне уже пора выпить по-настоящему.
Оборванец потряс сумкой, намекая напарникам, что и без их пустяков у него еще полно работы.
Те устало переглянулись, и в их головах почти одновременно созрел план действий. Боно был их единственным проводником, без его знаний о заброшенных кварталах города им не обойтись, но постоянные «сбои» Боно превращались в непреодолимое препятствие, так что его следовало «починить».
Открыв боковой кармашек ранца, Джим достал свернутую в водонепроницаемый жгут аптечку, развернул ее и вытащил препарат «радуга-15». Это был «усилитель внимания», помогавший солдатам в ситуации, когда требовалось оставаться бодрым, несмотря на усталость, отравление газами, ядовитыми парами и слабость от полученных ранений.
Прикрывая ладонью фонарик, Джим взял одну капсулу, затем решительно добавил вторую и сказал:
– Боно, хочешь съесть самую улетную химию из всех, что существуют?
– Что? – переспросил тот, однако на его лице уже читалась заинтересованность. – Хорошие таблеточки, говорите?
– Я не сказал «хорошие», я сказал – «лучшие».
– Ну, давайте попробуем…
Не чувствуя подвоха, Боно схватил окрепшими пальцами капсулы и закинул в рот, в его окружении от хороших таблеток никогда не отказывались.
– Лутфе февать или глофать?
– Глофать, – посоветовал Тони, быстро снимая ранец.
Боно послушно сглотнул и прикрыл глаза, чтобы расслабиться и должным образом принять обещанный кайф. Таблетки стали действовать почти сразу, сначала в животе что-то екнуло, потом потеплело, а в следующее мгновение перед глазами Боно сверкнула такая ослепительная вспышка, будто совсем рядом произошел взрыв. Правильно угадав момент, Джим и Тони бросились на бродягу и повалили его на кучу мусора за мгновение до того, как у него начались страшнейшие судороги.
Тело Боно словно разделилось на отдельные части, каждая рука и нога совершали самостоятельные движения, спина изгибалась, голова тряслась. Тони ждал, что бродяга начнет кричать, и приготовился заткнуть ему рот, но Боно был не в состоянии издать ни звука.
Так продолжалось минуты три, потом тело пациента обмякло, и он сумел вздохнуть.
– Все вроде, – сказал Джим.
– Да, – подтвердил Тони. Они оставили Боно и поднялись, глядя на постепенно оживающего оборванца. В темноте лица его было не видно, но силуэт Боно пришел в движение. Вскоре он сел, встряхнул головой и совершенно ясно произнес:
– Ну вы даете, ребята, я еще никогда себя так не чувствовал… странно даже. Какой странный приход. Что это были за таблетки?
– Неважно, теперь ты сможешь привести нас в ночной магазин? – спросил его Тони.
– Конечно, «Зеленый ковбой», он тут недалеко.
– А почему ты думаешь, что он будет работать ночью? – поинтересовался Джим, ему надоело шляться по руинам без толку.
– Серж, владелец магазина, скупает краденое, а краденое приносить сподручнее ночью. Вот он и не спит.
– Логично, – кивнул Джим. – Ну, пошли.

58

Обещанный магазин нашелся в полуквартале к югу, на стыке «живых» и заброшенных улиц. Он представлял собой жилой фургон, одна половина которого использовалась под магазин, а в другой находились склад и жилище хозяина.
– Значит, это он и есть? – спросил Джим, приглядываясь к едва различимой неоновой вывеске с давно перегоревшими трубками.
– Да, другого магазина в округе нет, – подтвердил Боно.
В фургоне светились два окна, прикрытые белыми, сделанными из простыней занавесками. Это означало, что магазин открыт.
Тони спрятал под комбинезон пистолет и, оставив Джима с Боно, поднялся по скрипучему, сбитому из старых досок крыльцу. Он осторожно толкнул фанерную дверь и вошел в торговый зал, если можно было так назвать ту половину фургона, где находился собственно магазин.
Стены зала были выкрашены в разные цвета, должно быть, хозяин использовал краски, что находил на окрестных свалках. На длинных, положенных на деревянные козлы водопроводных трубах висели плечики с товаром, по углам до самого потолка громоздились самодельные полки с расставленной на них обувью. Как и одежда, обувь была самых разных размеров, фасонов и цен. Почти весь товар выглядел ношеным, но вещи были заботливо отстираны, вычищены и поглажены.
На одной полке здесь стояли и украденные у бедной старушки войлочные туфли, и пара обуви за три сотни реалов, заказанная в обувном салоне индивидуального пошива.
Рядом с кассовым аппаратом по облезлой стойке не спеша прогуливались тараканы, появление покупателя их ничуть не испугало.
Несмотря на то, что Тони вошел тихо, хозяин узнал о его появлении – напротив входной двери открылась другая, еще более узкая. Из нее вышел высокий, почти одинакового с Тони роста мужчина, чуть сутуловатый, с длинными, давно не мытыми и зачесанными за уши волосами. Массивный сгорбленный нос делал его похожим на какую-то птицу, настороженную и внимательную, готовую к любому подвоху. Бегающие глазки хозяина в одно мгновение оценили клиента, и на его лице нарисовалось недоумение. Пришедший не походил ни на вора, ни на бродягу или бедняка с окраины, а другие в этом магазине не появлялись.
– Ты не коп? – решился хозяин задать мучивший его вопрос. И тут же ответил сам себе: – Нет-нет, на копа ты не похож. Принес, что ли, чего?
Хозяин обошел Тони сбоку, держась на безопасном расстоянии.
– Нет, мне бы одежду купить, – с улыбкой сказал Тони, с досадой отмечая про себя, как фальшиво он играет.
– Одежду? Что ж, выбирай. – Хозяин широко повел рукой. – Одежды много, можно подороже, можно подешевле – тебе какая нужна?
– Мне бы подешевле… – сказал Тони. Им с напарником нужно было что-то неброское.
– Этого дерьма навалом, – сказал хозяин и сразу отошел к кассе, как будто потеряв к покупателю интерес.
Тони двинулся вдоль вешалок, выбирая среди простых, уже потертых штанов. Для себя он подобрал синие, на размер Джима нашлись только коричневые. Потом взял две пары рубашек, остановившись на клетчатых, перешел к плотным курткам – ночами здесь бывало прохладно, а от комбинезонов следовало поскорее избавиться.
Куртки оказались чистыми, однако на двух из висевших нашлись небольшие повреждения – у одной спереди похожий на ножевой порез, у другой на спине – напоминавшее пулевое отверстие. Тони хотел заглянуть с внутренней стороны, чтобы определить – пулевое ли это отверстие на самом деле, но воздержался, поскольку хозяин и так буравил его взглядом.
– Головные уборы есть?
Хозяин молча выволок из угла огромный сундук и ногой откинул крышку с таким видом, словно там хранилась какая-то мерзость. Содержимое сундука так и выглядело, представляя собой спрессованные вместе бейсболки, кожаные кепочки, зимние шапки – меховые и вязаные.
Тони выбрал две бейсболки безо всяких надписей, и хозяин отбуксировал сундук на место.
– Хорошо бы еще носки… – робко заметил Тони, ожидая увидеть корзину грязных дырявых разрозненных носков, но, к счастью, носки в «Зеленом ковбое» продавались новые. Тони отобрал себе и Джиму по шесть пар и перешел к обуви. Его выбор сразу пал на две пары осенних ботинок на широкой рифленой подошве – когда-то в школе они называли такие «туристскими».
Свалив наконец весь товар на стойку, он сказал:
– Посчитайте, пожалуйста.
– Двести монет, – быстро сказал хозяин, испытующе глядя на клиента. Тони понимал, что это тряпье стоило не более двадцати, однако торговаться смысла не было. Он достал из кармана комбинезона две сотни и положил на стойку. Хозяин тем временем складывал вещи в большой бумажный пакет.
– Спасибо, – сказал Тони, беря упаковку, и направился к выходу.
– Эй, парень…
Тони, остановившись, полуобернулся.
– Ствол не продашь?
– Нет, – сказал Тони после короткой паузы и вышел.
– Ну, нет так нет, – развел руками хозяин «Зеленого ковбоя» и поспешил на жилую половину фургона. – Клаус! – позвал он и постучал в запертую обшарпанную дверь. – Клаус, выходи, есть работа!
Лязгнула щеколда, наружу высунулась всклокоченная голова худого, давно не мытого подростка.
– Чего? – недовольно спросил он.
– Почему ты запираешься?
– Для этого звал?
– Чужие тут объявились, нужно за ними походить – денежки у них водятся, может, и из барахла чего. Сечешь?
– Пятьдесят процентов…
– Чего-о-о? Да я тебя пригрел, я тебя обул-одел! – начал накручивать себя хозяин, его нос побагровел.
– Серж, я могу и уйти, – заметил подросток.
– Ладно – тридцать процентов.
– По рукам. – Подросток захлопнул дверь, открыл у себя в комнатке ведущий в подполье люк и через пару мгновений оказался на улице.

59

Тони, озираясь, дошел до угла полуразрушенного дома и остановился, просеивая глазами темноту. Качнулась и двинулась к нему светлая бесформенная тень – это был Джим в своем сером просторном комбинезоне.
– Ну что? – шепотом спросил он.
– Все в порядке. – Тони пошелестел бумажным пакетом. – Я все взял…
– Отлично. Куда двинем?
Тони обернулся и стал вглядываться в темноту.
– Ты чего?
– Да как будто… – Тони не знал, что ответить, ему показалось, будто из темноты за ним кто-то наблюдает.
Подошел Боно, почесал живот, потом пониже и зевнул.
– Послушай, нам нужно безопасное место для ночлега. У тебя есть что-нибудь на примете?
– Найдем чего-нибудь. Пойдемте, меня тоже клонит в сон – почти забытое ощущение, последние несколько лет я по ночам не спал.
– А что же ты делал? – спросил Джим, помогая Тони надеть ранец.
– Что и обычно – опустошал пузырьки с видениями.
– Но они у тебя еще не закончились, ведь так?
– Не закончились, но вы своими таблетками разрушили мой мир. Что это было за лекарство?
– Что-то вроде вытрезвителя.
Боно вздохнул и, развернувшись, двинулся в темноту. Джим и Тони последовали за ним, старательно высматривая вьющуюся среди руин тропу.
– Эхе-хе, сколько лет я сам от себя прятался за пеленой миражей, думал, так будет до самой смерти, – бурчал Боно. – Думал, так и не замечу, как окажусь по ту сторону…
– Ну и пил бы себе всякую дрянь, – не выдержал Джим.
– Не все так просто, я не хочу пить, в этом-то и трагедия. Но… может быть, утром я примусь за старое и снова поведу жизнь свободного человека.
– А сейчас ты не свободен?
– Нет, конечно, сейчас я трезв, а стало быть, связан всякими обязательствами.
– Какие у тебя могут быть обязательства? – удивился Тони.
– У всякого человека есть обязательства, – со значением ответил Боно.
Следом за бродягой и двумя незнакомцами неслышно крались едва различимые тени. Ни вздохом, ни шорохом они не выдавали своего присутствия. Эти руины были знакомы им с самого рождения, они знали здесь каждый камень и выбоину в стене, что помогало им быть невидимыми и неслышимыми.

Самым безопасным, по мнению Боно, местом для ночлега оказалось заброшенное здание ткацкой фабрики. В одном из его цехов на втором этаже напарники с осторожностью включили фонарики. Помимо обычного оставленного бездомными мусора вроде битых бутылок, кострищ и засаленных матрасов, здесь попадались всякие челноки, шпильки, шпульки, пустые бобины и целые бороды пряжи, напоминавшие покинутые паучьи коконы.
На окнах стояли решетки – возможно, здесь работали заключенные, вдоль стоявших рядами станков то тут, то там виднелись обширные масляные разводы.
– Почему ты думаешь, что здесь безопасно? – спросил Джим.
– Здесь много выходов, как вы и хотели. В обе стороны выходит множество дверей на разные лестницы – и на улицу, и во внутренний двор, и на чердак, и в какие-то подвалы – наверное, там были склады.
Они прошли вдоль ряда станков. Джим снял снаряжение и, оставив его возле Тони, не поленился разведать, куда ведут четыре дверных проема. Боно оказался прав, выходов действительно было много. К тому же в цеху оказалась хорошая акустика, любой шорох на лестницах или внутри разносился по всему помещению, ведь двери давно пустили на топливо для костров, а учитывая, что пол покрывал слой мусора, пройти по нему неслышно было невозможно.
Лучшим местом для стоянки напарники посчитали самый чистый угол возле одного из окон. Ряд станков в случае необходимости мог стать хорошей баррикадой, к тому же до путей бегства – выходов на лестницы – здесь было рукой подать.
Наведя при свете фонариков некоторый порядок, напарники положили к стене самое ценное – КПТ и кофры с боезапасом, затем расстелили подстежки, в которых ночевали на вершине Снежных гор. Чтобы не показывать лишнего проявлявшему любопытство Боно, Джим и Тони выключили фонари и принялись на ощупь проверять оружие – «шмели» положили в ранцы сверху, чтобы быстро добраться до них в случае чего, а пистолеты – рядом с собой.
– Вы спите, – сказал Боно, – а я не буду.
– Ты же говорил, что будешь ночью спать, – напомнил Джим, укладываясь поудобнее.
– Говорил, а теперь что-то не хочется. Я лучше буду охранять ваш покой.
– Ну-ну, охраняй, если что – буди.
Приготовившись ко всяким, как им казалось, ночным неожиданностям, напарники стали засыпать, «поставив» себя на режим полубодрствования. Стоило где-то щелкнуть ослабевшей конструкции, пробежать голодной крысе или громко вздохнуть Боно, напарники тотчас открывали глаза, сжимали пальцы на пистолетных рукоятках и вслушивались в темноту. Когда становилось ясно, что тревога ложная, они снова засыпали этим странным солдатским сном, позволявшим даже при бессонных ночах в течение всего нелегкого дня набирать по десять-пятнадцать минут необходимую для отдыха норму.
Главное в этом методе было не уйти в ту фазу сна, где уже нет контроля и человек продолжает спать, не чувствуя крадущегося врага.
Джим и спал, и бодрствовал одновременно, все время видя один и тот же сон: как грязная лапка какого-то существа тянется к его КПТ. Джим вздрагивал, открывал глаза и пару раз даже ощупывал оружие. Оно было на месте. Тогда Джим решил не принимать этот сон всерьез.
Тони снились крысы, ему казалось, что они бегают под полом, стучат лапками и переговариваются на своем крысином языке. Вот они нашли какую-то добычу и потащили ее по своим узким туннелям, суетясь и ругаясь.
«Какие глупые», – сказал им Тони во сне и улыбнулся.

60

Когда стало светать, Тони первым открыл глаза и взглянул на часы. Они показывали половину шестого. Тони сладко потянулся – эх, хорошо бы поспать еще часочка три, вот это был бы отдых, а так…
Тут он заметил, что, потягиваясь, коснулся рукой шершавой стены. Боясь поверить тому, что случилось, Тони приподнялся и еще раз ощупал пустое место, не желая верить собственным глазам, – ни КПТ, ни кофров между стеной и ранцами не оказалось.
– Джим! Винтовки исчезли!
– Да знаю я, – отмахнулся тот. – Это был сон.
– Это не сон! КПТ сперли!
На этот раз до Джима дошло, он подпрыгнул так, что сразу оказался на ногах. Ощупал, как и Тони, пустоту, где прежде лежало оружие, выхватил пистолет и, прыгнув за станок, замер. Однако, поняв, что кража произошла уже достаточно давно, медленно распрямился, взгляд его упал на Боно – тот сидел на станине соседнего ткацкого станка и, свесив ноги, сладко сопел, не проснувшись даже от криков переполошенных напарников.
– Боно!
– Боно-о-о! – закричали Джим и Тони.
Тот вздрогнул, качнулся и едва не упал на пол.
– Боно, сукин сын! Я тебя убью! – потрясая пистолетом, пригрозил Джим, надвигаясь на перепуганного бродягу.
– Нет, не надо! Не надо! – замахал он руками.
– Где наше оружие?
– К-какое оружие? – заикаясь, спросил Боно, с ужасом глядя на пистолет.
– Он имеет в виду телепортаторы, – подсказал Тони, ведь именно так они представили бродяге укрытые в чехлах винтовки.
– Те… Телепортеры?
– Да! И картриджи к ним! – добавил Джим, имея в виду кофры с боезапасом.
– Но я ничего не брал, – развел руками Боно.
– А кто брал? – строго повторил Тони. – Сюда не мог войти никто из посторонних, если бы он крался по полу, мы бы обязательно его услышали…
Тут он еще раз взглянул на ранцы, сдвинул их и, выхватив нож, поддел клинком массивную пластиковую панель, под которой оказался кабельный канал с остатками электрических проводов, телефонной «лапши» и тонких трубочек пневмопроводов. Развернуться в нем взрослому человеку было трудно, но если запустить карлика или ребенка…
Джим подошел ближе и, заглянув в канал, посветил вдаль фонарем. Конца его не было видно.
– Кто мог здесь быть ночью? – спросил Джим, убирая фонарик.
– Наверное, «пиротехники».
– Пиротехники?
– Я так называю бездомных мальчишек-беспризорников, они все время что-то взрывают…
– Говори яснее! – строго приказал Тони.
– Ну, это детские банды, они воруют все, что плохо лежит, вот и сейчас… – Боно беспомощно развел руками, глядя на открытый туннель. – Это зона их обитания, они здесь повсюду.
– Почему ты нас не предупредил?
– Да разве все упомнишь? А вы и не спрашивали.
– Нам нужно найти их – срочно! Куда они могут понести краденое? Это ведь не простое барахло!
Поскольку Боно впал в ступор, Тони махнул на него рукой:
– Думай пока, а нам нужно переодеться…
Они с Джимом начали сбрасывать ставшую ненужной одежду – комбинезоны, трикотажную поддевку и ботинки, а вместо этого примерили купленную Тони обновку.
С размерами он угадал: рубашки, бейсболки, ботинки и штаны – все оказалось впору.
Разобравшись с одеждой, напарники принялись за гигиену, к гражданским следовало выходить чистыми. Намазавшись не дававшей пены пастой, они поскребли подбородки одноразовыми бритвенными станками, «умылись» влажными салфетками, другим комплектом салфеток добела отчистили зубы, затем расчесались и стали выглядеть вполне прилично. Под глазами у Тони, правда, еще не сошли синяки, но это придавало его лицу некоторую убедительность.
– Мне кажется, я слышу, как вода капает, – заметил Тони.
– Это в умывальнике – из старой трубы, возможно, конденсат.
– И хорошо капает?
– Давай флягу, пойду проверю.
Забрав обе фляги, Джим пошел за водой и вскоре вернулся. Обе фляги были наполнены водой.
– Что-то ты быстро, – удивился Тони.
– Да там крантик был – подкрутил, она и побежала.
Тони осторожно попробовал воду, она слегка попахивала трубой, но для питья годилась.
– Ладно, давай скорее завтракать – и в дорогу, пока эти ублюдки не продали наше оружие… – сказал Тони и полез в ранец за продуктовым набором.
– Куда ты предлагаешь отправиться? – спросил Джим, разламывая мясную плитку.
– А вот пусть Боно расскажет, куда эти крысята таскают свою добычу. Я про них даже сон видел, как будто чувствовал что-то.
– И я тоже видел, – вспомнил Джим. – Про маленькую лапку.
– Про что? – переспросил Тони и тут же отмахнулся: – Ладно. Боно, что ты придумал? Это твоя вина, что нас обокрали, думай скорее.
– Я не виноват.
– Нет, Боно, ты виноват, – вмешался Джим. – У нас украли телепортаторы, и теперь мы не сможем вернуться назад, ты это понимаешь?
– Вы не глюки, и вам не нужны телепортаторы.
– С чего ты решил, что мы не глюки, раньше ведь считал по-другому?
– Ну, считал, – согласился Боно. – А теперь думаю, что вы вполне даже реальные люди. Глюкам не нужно умываться, чистить зубы, причесываться – им и питаться не нужно. А вы… Вы просто солдаты!
– Почему же мы солдаты?
– А у вас пистолет! И еще в сумках лежит какое-то оружие – я видел.
Напарники переглянулись.
– Ладно, неважно, кто мы, – сказал Тони, запивая водой фруктовую плитку. – Неважно, кто мы, главное – у нас украли очень ценные вещи. Ты это понимаешь?
– Да.
– Мы ведь отомстили твоему врагу? Отомстили.
– Вы имеете в виду Клинсманна?
– А кого же еще? Потом, ты получил пятьсот монет.
– Каких пятьсот монет? – На лице Боно отразилось искреннее недоумение.
– В сумке посмотри!
Бродяга тотчас схватил звенящую пузырьками сумку и, запустив в нее руку, достал пять смятых сотенных бумажек.
– Ух ты, да я богач! Да я теперь… Да я теперь… – От осознания своего финансового могущества у Боно перехватило дыхание. – Я могу купить самых лучших настоек и не собирать просроченные на помойке… Эх, да что там настойки, я же могу купить билет и поехать домой, у меня же недалеко мама живет!
– Все это лирика, – прервал его Тони. – Ты должен вспомнить, где у вас могут скупать дорогие ворованные вещи, не то барахло, что в «Зеленом ковбое», а солидное оружие для больших людей. Где собираются самые известные воры?
– Вспомнил! – хлопнул себя по лбу Боно. – Все, о чем вы сейчас говорили, продается в «У оврага»! Ну, это не овраг, это кабак или скорее что-то вроде клуба. У них там свои развлечения, дорогая дурь, женщины специальные – все как у людей, а название кабака – «У оврага». Там бывают все воровские шишки.
– Значит, отведешь нас туда.
– Но там опасно, чуть что – шило в бок.
Не обращая внимания на это предупреждение, напарники уложили в ранцы комбинезоны. Надо было их куда-то спрятать.
– Даже не знаю. – Джим огляделся. – Если эти воришки лазают здесь повсюду, найдем ли мы укромное место?
– А вон там. – Тони показал на стоявшую в цеху будку. Раньше ее большие окна были застеклены и оттуда за работой ткачей наблюдал мастер или начальник смены. Теперь стекол не осталось, осколки были рассыпаны по полу.
– Давай посмотрим.
Они подошли к будке, Тони подсадил Джима, и тот заглянул на крышу.
– Что там?
– Ничего, только мышиное дерьмо и пыль.
– То, что нужно, – сказал Тони и опустил напарника. Они подтащили ранцы, и Джим с помощью Тони положил их наверх.
– А ты, Длинный, снова окреп, – заметил Джим, пристраивая за поясом девятимиллиметровый «хаунд» и рассовывая по карманам два запасных магазина.
– Почти, – согласился напарник. – Но в голове какое-то кружение, наверное, ты просто поправился.
– Наверное, когда через перевал тебя тащил…
Тони застегнул куртку, потом снова расстегнул и повертелся на месте, проверяя, не распахиваются ли полы слишком широко и не видна ли рукоять пистолета.
– Нормально, – сказал Джим и отошел подальше, чтобы посмотреть, не заметны ли их ранцы снизу, но все было в порядке.
– Ну, Боно, теперь только ты знаешь, где находятся наши вещи, если пропадут – твоя голова с плеч.
– Я буду молчать даже под пытками, – заверил тот совершенно серьезно.
– Хорошо, если так, веди нас в «Овраг». Или еще рано?
– Нет, там веселье никогда не прекращается.
– Тогда идем.

61

Заведение «У оврага» действительно располагалось неподалеку от самого настоящего оврага, образовавшегося из выкопанной и заброшенной неведомыми строителями глубокой канавы. Дожди год за годом делали свое дело, вода текла под уклон, и овраг расширялся, забирая сначала углы заброшенных домов, потом их стены и прогнившие крыши. Овраг рос лишь по течению воды и в ширину, расти вверх ему мешала бетонная стена теплового узла, и хотя она уже полностью освободилась от грунта, все еще была надежна.
По крыше этого теплового узла напарники с проводником Боно и перешли на заовражную часть квартала.
Воровское заведение, как оказалось, располагалось под двойной крышей. Сначала посетитель попадал в огромный ангар, бывший прежде строительным рынком, и уже в нем размещался кабак «У оврага», собранный из тщательно отремонтированных строительных бытовок.
Бывший строительный рынок не потерял своей торговой функции, под его крышей всегда было многолюдно. Здесь не прекращалось движение прохвостов и бродяг всех мастей, совершавших обмен, продажу информации и обман себе подобных, но, несмотря на то, что публика была не из приличных, на мощенном камнем полу не было ни единой соринки, а рослые охранники прогуливались в толпе и внимательно следили за тем, чтобы никто не мусорил. Джим видел, как грязный воришка получил щелчок только за то, что из его кармана вывалилась смятая салфетка.
Под высокими сводами ангара висели мощные лампы, разливая искусственный свет в любое время суток, а из кабака доносилась веселая музыка. Для тех, кому не хватало денег на входной билет, дешевая «червивка» продавалась снаружи. Торговцы наркотиками, словно коробейники, раскладывали на переносных столиках свой товар и расхваливали его на все лады.
Тони купил для Боно большой пирог с мясом – проводник выглядел голодным. Для себя и Джима он ничего брать не стал, сомневаясь в происхождении начинки.
– Ну что, Боно, останешься здесь?
– Ага, – кивнул тот с готовностью, впиваясь в пирог. – Покараулю…
– Не боишься?
– Мне тут не страшно.
– Ладно, тогда мы пойдем, – сказал Тони, и они с Джимом со скучающим видом двинулись в сторону кабака. Музыка становилась все громче, а за постройками заведения неожиданно обнаружилась просторная автостоянка, куда через отдельные ворота заезжали самые важные гости.
Напарники как раз подходили к дверям, когда на стоянку подъехал такой гость, да не один – с целой сворой охранников. Гость сразу скрылся за углом кабака, за ним поспешили не менее шести человек охраны. Если бы Джим с Тони подошли чуть раньше, они бы узнали в прибывшем Отто Клинсманна.
У входа стоял огромный вышибала, он перекрывал половину дверного проема и даже не думал посторониться, с интересом глядя на двух нетипичных посетителей – судя по потертой одежде, эти юнцы были безработными.
– Вы не заблудились, ханурики? – доброжелательно поинтересовался вышибала, машинально разминая костяшки пальцев.
– Хотим пройти внутрь, – заявил Тони. Несмотря на немалый рост, рядом с этой горой мышц он чувствовал себя соломинкой.
– Это стоит денег, – усмехнулся вышибала.
Джим чуть отступил и незаметно ощупал под курткой пистолет.
– Мы заплатим, – продолжал переговоры Тони.
– Покажи бабки…
– Сколько стоит вход?
– По две сотни с носа, – произнес вышибала, выжидательно глядя на бродяг. Сейчас эти юнцы смутятся, а он даст им, так уж и быть, несильного пинка.
Тони открыл ладонь, и на ней, словно встрепенувшаяся птичка, развернулась ассигнация в пятьсот реалов.
– Это за билеты для нас с приятелем и сотню тебе…
– За что? – спросил пораженный громила.
– За информацию, она ведь тоже денег стоит.
Вышибала взял деньги и, сказав: «Щас», скрылся за бронированной дверью. Не успели напарники забеспокоиться насчет своих денег, как громила вернулся – теперь он был сама любезность. Протягивая два пластиковых жетона, он проговорил:
– Вы, парни, сядьте где-нибудь в уголок и не отсвечивайте, у нас публика крутая, одних ваших кепок хватит, чтобы получить в зубы.
– Спасибо за предупреждение, друг, – искренне поблагодарил Тони. Напарники проскользнули мимо стража ворот и, пройдя по короткому коридорчику, оказались в зале, где играла негромкая музыка и за стойкой скучал бармен.
В отгороженных кабинках о чем-то вели беседы солидные жулики, на их толстых пальцах поблескивали массивные перстни. На освещенном пятачке, за столом, заставленным фальшивым шампанским и фруктами из театрального реквизита, сидели две девицы и курили в ожидании клиентов.
– Пойдем туда, – сказал Джим. Помня наставления громилы, напарники заняли место в углу.
Из соседнего помещения появился метрдотель со шрамом через весь лоб. Подозрительно покосившись на чужаков, он прошел к стойке и что-то пошептал на ухо бармену – Джиму показалось, что речь идет о них.
– Надо что-то заказать… – сказал Тони, любуясь цветомузыкальными эффектами на большом матовом экране.
– Сейчас принесут.
– Почем ты знаешь?
Тони сел не так удачно, как Джим, и ему не было видно стойки.
– Метрдотель распорядился. Наверное, входит в стоимость билетов.
Джим оказался прав: лысоватый бармен быстро смешал два больших коктейля, навешал по краям бокалов резаных фруктов и бросил по соломинке, после чего вышел из-за стойки и направился к столику незнакомцев.
– Пожалуйста, господа. Попрошу ваши жетончики.
Напарники отдали пластиковые карточки, и официант сунул их в жилетный карман.
– Очень рады видеть вас в нашем заведении.
Отбарабанив положенные любезности, бармен вернулся за стойку и стал дальше натирать стаканы.
Одна из девиц поднялась из-за столика с фальшивыми фруктами и двинулась к угловому столику походкой сытой, знающей себе цену пантеры.
– Женщина идет, – сказал Джим.
– Я в зеркало вижу, – ответил напарник, осторожно пробуя напиток – он был слабоалкогольным.
Оказавшись в лучах нескольких софитов, девица замедлила шаг, чтобы сквозь прозрачное платье можно было разглядеть, что на ней нет белья.
Джим отметил, что у нее отличная фигура, большая грудь и крашенные под блондинку волосы.
– Мальчики, а как вы сюда попали? – спросила она чуть хрипловатым, низким голосом, опустилась на стул и томно вздохнула.
– Мы просто вошли через дверь, мисс, – ответил Тони.
– Ой, прямо-таки «мисс», – поразилась девица. Видимо, тут к этим девушкам обращались иначе. – Я понимаю, что вошли. Вы чьи будете – Куртиса?
Напарники переглянулись – это имя они уже слышали.
– Нет, не Куртиса, – покачал головой Джим.
– А-а, тогда Бени Чалого, он говорил, что взял новых людей. Значит, это вы и есть те самые новые люди?
– От вас ничего не скроешь, мисс, – заметил Тони и улыбнулся, как ему казалось, соблазнительной улыбкой.
– А они тут сидели-сидели, а потом как подорвались, побежали смотреть, что Финштейн привез.
– Финштейн? – спросил Джим, вынуждая девицу рассказывать дальше.
– Ах, ну да, вы же новенькие. Финштейн – владелец этого заведения… – Девушка вздохнула. – Угостили бы, что ли?
Она посмотрела на Тони, потом на Джима и снова вернулась к первому, поскольку он назвал ее «мисс».
– Заказывайте, мисс, – произнес Тони и сделал рукой царственный жест, словно даруя девице весь кабак.
Этот жест не укрылся от внимательного бармена – он отлично знал повадки здешних красавиц и, моментально оказавшись рядом, согнулся вопросительным знаком.
– Слушаю вас…

62

Пока Джим и Тони, сидя словно на иголках, заводили приятные знакомства, за стенкой позади барной стойки, в просторном кабинете Розема Финштейна, проходила демонстрация свежедобытого товара. Хозяин заведения покачивал на руках тяжелое оружие и расхваливал его на все лады.
– Такая штука прошибет танк, я вам отвечаю. Даже дом прошибет, от стенки до стенки.
– А может, это дробовик? – криво усмехнулся Куртис, надеясь сбить своей критикой цену. – Что-то у него дуло широкое.
– Ну какой дробовик, Куртис! – возмущался Финштейн. – Смотри, какой патрон…
Он выудил из открытого кофра боеприпас и продемонстрировал всем, что в гильзе сидит пуля.
– Ну, где здесь картечь? Нету картечи, говорю вам, пушка страшной силы. Давай Бени Чалого спросим, он человек знающий. – Все посмотрели на Бени Чалого, в том числе Клинсманн и шестеро стоявших позади него телохранителей.
– Ну, чего я могу сказать… – пожал плечами Чалый.
Минуту назад стоявший позади него телохранитель сообщил, что у ребят Клинсманна с собой стволы. Сейчас Чалый гадал, что бы это значило, последние несколько лет Отто вел себя тихо, но в прежние времена слыл известным беспредельщиком.
– Пушка, конечно, авторитетная… – Чалый снова бросил взгляд на Клинсманна, тот смотрел с каким-то презрительным прищуром, это был нехороший взгляд. – Но без проверки брать такую я бы не стал.
– Так давайте проверим! – громко произнес Клинсманн и поднялся. Его люди разошлись полукругом, чтобы хозяин не закрывал им обзор.
«Стрелять собрались, с-суки», – догадался Чалый. У него был с собой только крохотный пистолетик, он давно ни с кем не воевал и не носил серьезного оружия, а тут – такое. Судя по глазам Клинсманна, тот уже все решил.
– Давай сюда. – Отто вырвал у озадаченного Финштейна оружие и взвесил на руках. – Тяжелый, сволочь… Сколько ты за него просишь, Роз?
– Вещь эксклюзивная, другой такой не сыщешь. Пятнадцать тысяч – самая подходящая цена.
– Подходящая, – кивнул Куртис, – если ты еще объяснишь, зачем эта вот байда…
С этими словами он выловил из кофра матовый серебристый цилиндр, значительно более легкий, чем огромный патрон с двадцатимиллиметровой пулей.
– Давай патрон, Роз…
– Ты сбрендил, Отто? Куда ты собираешься стрелять? – попытался воспротивиться Финштейн.
– Ты хочешь пятнадцать косых или нет?
– Ну, типа – да.
И кабатчик подал Клинсманну патрон. Тот снял магазин, вставил туда боеприпас и вернул магазин в гнездо, но дальше дело не пошло – традиционный затвор на оружии отсутствовал.
Клинсманн начал нажимать все кнопки подряд, наконец привод мягко клацнул, и патрон был дослан.
– Во – разобрался! – обрадовался Клинсманн, глаза его заблестели. – Ну что, у кого самое крепкое брюхо?
С этими словами он поднял оружие и прицелился в Чалого.
– Дурацкие шутки, Отто, – сказал тот совершенно серьезно. Он немного боялся, но не настолько, чтобы не одернуть этого хулигана.
– Да, Отто, не стоит направлять оружие на своих друзей, – заметил Куртис.
– А вы мне разве друзья?
Клинсманн повернулся к Куртису и навел оружие на него.
– Послушай, Отто, – заговорил Финштейн самым задушевным тоном, понимая, что с Клинсманном что-то не так. – Послушай меня…
– Вчера возле «Хинкали» двое чьих-то шестерок дали мне по голове и забрали все наличные, – страшным голосом произнес Клинсманн, не отводя дула от головы Куртиса.
– Но ведь твой шофер Эверхард… – начал было Финштейн.
– Эверхард не мог пошевелиться – к его голове пушку приставили на пару секунд раньше, чем к моей.
– А чего ты от меня хочешь? – Лицо Куртиса стало наливаться краской, он не переносил, когда ему угрожали.
– Ничего, Тэдди, совсем ничего, просто, уходя с моими деньгами, они передали «привет от Куртиса»…
Клинсманн лгал, надеясь выдавить из Куртиса признание, но тот был крепким орешком.
– Никаких шестерок я к тебе не посылал, Отто, ты знаешь, если я кем-то недоволен – говорю об этом в лицо.
Клинсманн опустил оружие и вздохнул, затем повернулся к Финштейну:
– Давай, ставь для меня мишень, проверим твою пушку в деле.
– Послушай, Отто, давай выйдем в квартал и шарахнем. Кругом развалины, никто и не поинтересуется, что там за стрельба.
– Кстати, никто не говорил, что тебя грабанули, – трепались, что кто-то пытался взять кассу казино, – сказал Чалый.
– Я сказал им, чтобы обо мне молчали… – пояснил Клинсманн уже другим тоном. Это означало, что он немного успокоился. – Итак, Роз, либо ты находишь мишень, либо становись к стене сам.
Люди Клинсманна расступились, освобождая место для Роза. Тот согласно кивнул:
– Ладно, твоя взяла, придурок бешеный. Вот только какую тебе мишень придумать? Комодик слишком хлипкий…
– А ты возьми вот чего, – сказал Куртис и, поднявшись, похлопал по массивному сейфу-монстру, которым Финштейн очень гордился. Этот сейф нельзя было ни взорвать, ни вскрыть горелкой.
– Да ты что! – Кабатчик закрыл собой любимое детище. – На нем одна только полировка на пять тысяч потянет.
– Ладно тебе врать, – усмехнулся Куртис. – Тебе его бродяги красили, я же знаю.
– Но он неподъемный, а стрелять надо в боковую стенку. В дверцу стрелять не дам, вы мне замок попортите.
– А ну, ребята, перетащите его, – скомандовал Клинсманн.
Шестеро его дюжих молодцов навалились, уперлись в сейф, и он начал двигаться, а когда на помощь пришли еще двое, дело пошло быстрее. Вскоре сейф поставили боком у дальней стены.
– Ну, сейчас проверим, – сказал Клинсманн, поднимая массивное оружие. Все заблаговременно встали у него за спиной.
– Роз, а ты не боишься, что он тебе денежки попортит? – спросил Чалый.
– Я деньги в сейфе не храню, в нашем районе это неразумно.
– Ну давай, Отто, чего тянешь? – начал проявлять нетерпение Куртис.
– Нет. – Клинсманн опустил оружие. – У него, наверно, отдача немалая, я для этого худоват. Давай ты, Лейк.
С этими словами Клинсманн передал оружие самому мощному из своих телохранителей.
Тот взял винтовку в руки и улыбнулся. Испытание этой пушки казалось ему неплохим развлечением. Охранник поднял ее, секунду помедлил и дернул спусковой крючок.

63

Флирт с крашеной девицей позволял Тони вести себя свободнее, он болтал с ней, не забывая вставлять «мисс», вертел головой, высматривая, не появятся ли где продавцы украденного оружия. Пока же ничего хорошего не происходило, если не считать нежных поглаживаний разошедшейся девицы, которую, как выяснилось, звали Сюзи.
– А хочешь меня? – с придыханием спросил она.
– Конечно, – ответил Тони, стараясь выглядеть заинтересованно.
– Это можно устроить, птенчик, всего за полцены…
– Ну… – Тони искоса взглянул на появившегося возле служебного входа метрдотеля. Тот лишь выглянул из-за занавесок, рассматривая незнакомцев, и сейчас же спрятался.
Это не укрылось от Джима, он незаметно переложил пистолет в карман куртки.
– Ну, не хочешь за половину, дай хотя бы тридцать монет! Я в тебя влюбилась – честное слово…
Разомлевшая от заказанного на деньги Тони спиртного, девица потянулась через стол, чтобы поцеловать кавалера, и выронила из декольте грудь. Она перевернула два коктейля и подняла такие брызги, что досталось даже Джиму.
– Ой! – Девицу вернула намокшую грудь на место и засмеялась. – Ну, ты же видишь, что я стою хотя бы тридцати монет.
И уже тише, с долей горечи, добавила:
– Меньше нельзя, тридцать я должна отдать заведению…
Из-за стойки на угловой столик с энтузиазмом поглядывал бармен, он уже получил двадцать реалов чаевых и полагал, что это еще не конец.
Неожиданно гипсовая стена позади него взорвалась белой крошкой, взметнулась клубами пыли, ломая стойку и сметая все на своем пути; вместе с дождем спиртного и градом бутылочных осколков на пол рухнули несколько человек.
Посетители стали вскакивать со своих мест, проститутка у стола с реквизитными фруктами пронзительно завизжала.
В образовавшемся проломе появился человек и, показывая на угловой столик, закричал:
– Да вот же они – стреляйте скорее!
Джим прыгнул в сторону, и первая же пуля пробила шикарное, не нуждавшееся в белье тело Сюзи. Даже не вскрикнув, бедняжка поникла головой.
– Вон они, Клинсманн! – закричал кто-то из добровольных помощников в зале, но, получив пулю от Тони, крутанулся волчком и обрушился на заставленный закусками стол.
Джим выстрелил два раза, увидел метнувшиеся тени и, не разбираясь, кто там, снова открыл огонь, стараясь верно выбрать опережение. Сделав паузу и глянув на Тони, он увидел, как тот быстро сменил магазин и метнулся к пролому.
Джим вскочил на ноги, чтобы лучше прикрыть напарника, но в пыльной пелене не шевельнулась ни одна тень, а из колонок продолжала литься надрывная любовная баллада.
Встав к стене у разрушенного бара, Тони махнул Джиму рукой и указал на тела и груду обломков. Джим обогнул свалившиеся полки и увидел то, на что показывал напарник, – это была КПТ.
Вызволив ее из мусора, Джим огляделся. В дальнем углу кто-то шевельнулся, но это была подружка Сюзи.
Тони пролез в пролом, Джим, пятясь, последовал за ним.
У дальней стены кабинета валялся большой стальной сейф, из сквозной рваной пробоины в нем шел дым, в стене зияла огромная дыра. Среди поваленных стульев и оборванных штор в разных позах лежали несколько неподвижных тел. Под письменным столом прятался человек в костюме за две тысячи реалов. Увидев Джима и Тони, он развел руками:
– Ничего не понимаю…
– Где еще одна винтовка?! – рявкнул на него Тони и, подскочив, отвесил ему крепкую затрещину. Тем временем Джим отыскал кофр с боезапасом. – Где винтовка, гнида! Застрелю!
Тони сунул под нос пленнику пропахший порохом ствол. Тот всхлипнул:
– Не убивайте! У меня больше ничего нет, клянусь мамой! Только это ружье было и сумочка – больше ничего!
– Кто тебе это продал?!
Тони хотел выдернуть пленника из-под стола, но тот ударился головой о столешницу.
– Это все Серж Грязнуля! У него скупка – «Зеленый ковбой» называется!
– Машина есть?
– Д-да, там стоит. – Финштейн показал на дверь, которая вела прямо на стоянку.
В зале появились люди. Джим выстрелил, и кто-то упал. Раздались ответные выстрелы, влетевшая пуля угодила в потолок.
– Уходим! Показывай дорогу, толстяк!
Тони крепко встряхнул Финштейна, и тот проворно засеменил к двери. Замок открылся от сканирования его пальца, и беглецы выскочили наружу за мгновение до того, как в проломе появились охранники.
– Вон тот желтый «фаэтон»! – нервно улыбаясь, указал Финштейн. Он выполнял все требования ужасных незнакомцев, чтобы не доводить дело до стрельбы. Было слышно, как гудит под сводами ангара встревоженная толпа.
Из-за будки появился охранник парковки.
– Нет, Гарри, нет! – вскинул руки Финштейн, надеясь образумить охранника, но тот все же попытался выстрелить и, не успев, упал на асфальт.
– За руль! – скомандовал Тони. Он втолкнул пленника за руль, а сам прыгнул на соседнее сиденье. Джим пролез через окно: «фаэтон» оказался двухдверным купе.
Рыкнул басами мотор, по вискам Финштейна струился пот, его губы тряслись.
– Нас не пропустят через шлагбаум! – предупредил он.
– Я так не думаю! – возразил Тони. – Вперед!
Пленник от испуга резко бросил сцепление, и машина стартовала на визжащих покрышках, пройдясь бампером по бокам двух лакированных лимузинов.
– Куртис меня убьет, это его машина! – завопил Финштейн, отчаянно вертя маленький спортивный руль.
По заднему стеклу щелкнула пуля, оставив молочно-белую полосу, у шлагбаума забегала охрана, пытаясь организовать оборону.
– Давай прямо – и не сворачивай! – приказал Тони. Они выставил в окно руку с пистолетом и сделал несколько быстрых выстрелов. Люди у шлагбаума повалились, как кегли.
Раздался удар, деревянный раскрашенный брус отлетел в сторону, и «фаэтон» оказался на свободе. На первом же повороте машина пошла юзом и приложилась боком к стене дома.
– Газ сбрось, придурок! – проорал сзади Джим.
– Извините!
Финштейн поехал ровнее, и у Джима появилась возможность рассмотреть окрестности. Они мчались по единственной расчищенной дороге, все выбоины на ней были тщательно отремонтированы.
– Ты помнишь, куда ехать? – на всякий случай поинтересовался Тони.
– Да, конечно! – с готовностью ответил пленник. С захватившими его людьми он предпочитал сотрудничать.
Поворот следовал за поворотом, сзади поднималась пыль, а бродячие кошки, как водится, решались перебежать дорогу в самый последний момент.

64

Дорога шла в объезд оврага, и они то достигали «живой» части города, то снова углублялись в заброшенные кварталы. Пару раз промелькнули знакомые напарникам ориентиры, однако к «Зеленому ковбою» автомобиль подскочил с неожиданной стороны.
Не теряя ни секунды, напарники и их невольный проводник выбрались из машины. Джим не расставался с пистолетом, найденными КПТ и кофром, у Тони был только пистолет.
– Давай-давай, – подгонял он спотыкавшегося Финштейна. Кабатчик вошел в магазин первым, Тони за ним. Выждав пару мгновений и не услышав постороннего шума, Джим пошел следом.
Поначалу он не понял, что случилось, – показалось, будто Тони слегка замешкался. Он стоял посреди торгового зала и не шевелился.
– Пожалуйста, друг мой, опустите пистолет.
Это было сказано таким тоном, что Джим понял – не стоит делать резких движений, и опустил пистолет.
Теперь он увидел разговаривавшего с ними человека, тот стоял между двумя обувными полками и держал Джима на прицеле. Его оружие было специальной модели с электрическим спуском, это лишало потенциальную жертву всяких шансов на спасение, отнимая такие нужные подчас несколько миллисекунд.
Еще двое стояли по углам, держа на мушке Тони. По тому, как они не мигая смотрели на него, было понятно, что его шансы были еще меньше, чем у Джима.
– Ты, длинный, положи свой пистолет на пол… Медленно!
Тони выполнил приказ и снова выпрямился.
– Теперь толкни его ногой, – командовал тот, что смотрел на Джима.
Тони толкнул – пистолет ударился о стену и отскочил, но надежды не оправдались, никто из троих противников не пошевелил даже бровью.
– А теперь вы, друг мой, – сказал старший этой тройки.
– Кто вы такие? – спросил Джим, кладя пистолет на пол.
– Эту пушку и сумку тоже оставь… – проигнорировал вопрос старший.
Подавляя вздох, Джим положил КПТ и поставил рядом кофр.
– Господа, вообще-то я не с ними, честное благородное! – очнулся от первого потрясения кабатчик. – Он захватили меня и заставили везти их сюда! Спасите меня, я могу вас вознаградить…
– Заткнись, Финштейн, не до тебя сейчас, – сказали ему.
– Как? Вы знаете мое имя? – На лице кабатчика засветилась неподдельная радость. – Наверное, бывали в нашем заведении?
– Назад, друг мой, – приказал старший тройки и, когда Джим отошел, приблизился и забрал все трофеи, положив их среди обувных полок.
Джим посмотрел на Тони – тот выглядел очень паршиво, глаза запали, лицо побелело, казалось, он готов был упасть в обморок.
– Нет, толстяк. Я не имел чести побывать в твоей забегаловке, о тебе нам рассказал Серж…
– Серж? – повторил Финштейн.
– Ну да, владелец этой вонючей скупки, он успел мне многое рассказать, как и старик Кампински, торговец автоматическими обувными щетками.
С этими словами словоохотливый незнакомец приподнял закрывавшую нижнюю полку занавеску, показывая, что там лежит. Финштейн охнул, закрыв рукой рот, а Джим лишь отвел взгляд.
Неизвестно, кого и зачем укрывал хозяин скупки, – он пытался играть в героя и что-то недоговаривать, тогда за него взялись по-настоящему, и теперь он напоминал попавшую под каток собаку.
– Пока был живой, он успел поведать о том, что к нему в магазин заходил молодой человек в странной полувоенной одежде. Юноша этот купил два комплекта стираного тряпья, расплатился, не скупясь, и вышел, а Серж сразу же послал по его следу малолетнего разбойника…
В этом месте незнакомец улыбнулся.
– К сожалению, мы не смогли поймать его, мерзавец ускользнул через подпол. Дети принесли две огромные винтовки неизвестной системы и боеприпасы к ним. Серж связался с господином Финштейном и предложил ему купить один комплект, не сообщив, что у него есть еще один. Признаюсь, господа эксы, – незнакомец перекинул пистолет из руки в руку и почесал темечко, – я был в сомнении, то ли идти на поиски, то ли положиться на ваше мастерство и ждать, пока вы сами придете за своим оружием. Это ведь копия с кинетической пушки, я правильно понял?
Джим покосился на Тони. Тот по-прежнему стоял с безучастным видом, таким своего напарника Джим не видел никогда. Можно ли рассчитывать на него в такой ситуации? Раньше – да, теперь, похоже, нет. Что ж, придется самому. Джим полагал, что ему еще удастся переиграть этого мерзавца, уж слишком много торжества было в его голосе, слишком много самолюбования.
– Как видите, я поставил на ваше мастерство и профессионализм и выиграл – вы сами пришли за второй пушкой, и довольно скоро, что весьма похвально. А теперь отвечу на заданный ранее вопрос. – Незнакомец поиграл пистолетом, растягивая удовольствие. Он уже не опасался этих двоих, он сумел их переиграть. Один впал в ступор – да и то сказать, нелегко переносить такие удары, второй еще бегает глазками, но и он не заставит себя долго ждать – смирится с поражением. – Меня зовут Говард. – Это имя Берту нравилось все больше. – Я представляю контрразведку народного движения генерала Тильзера. Уверен, что, когда мы познакомимся ближе, вам станут понятнее наши идеалы и вы, я полагаю, скоро ими проникнетесь. Очень надеюсь на наше сотрудничество, уверен, вы предпочтете ни в чем не нуждаться и жить в очаровательном домике у озера, нежели гнить в выгребной яме кусками разрезанной плоти и раздробленных костей. – Берт позволил себя брезгливо передернуться: – Фу, какая гадость, что я говорю!
Джим посмотрел на двух других противников – они все так же, не мигая, следили за ним и Тони, а Финштейн подавленно вздыхал, одергивая полы дорогого пиджака.
Неожиданно Тони поднял голову и вперил в «Говарда» взгляд, показавшийся тому угрожающим. Он вскинул пистолет:
– Ну что, хочешь попробовать? Между нами всего-то метра четыре – давай, может, получится?
Тони чуть подался вперед – Говард замер, затаив дыхание, намереваясь вот-вот выстрелить. Джим хотел одернуть Тони, чтобы тот не делал глупостей, ведь нервы у врагов натянуты как струна. Даже по ту сторону Снежных гор, прячась за торосами, у напарников был реальный шанс, и они его использовали, а здесь…
Раздался выстрел, повторившись быстрым, дробящимся эхом, позади Говарда на стене вспыхнула алая клякса. Джим прыгнул за стойку, надеясь хотя бы отсрочить гибель, в этот момент послышался шум падения еще нескольких тел.
Взвыл от ужаса Финштейн, его вопль заставил Джима выглянуть из-за ненадежного укрытия. Увиденное поразило его: все четверо – Тони, Говард и двое его людей – лежали на полу. Сам контрразведчик почти лишился головы, видимо, выстрел был произведен из приставленного к его подбородку его же собственного пистолета, двое других противников получили по пуле в лоб. Ранений Тони видно не было, он лежал на животе, но из-под его лица натекала черная кровь.
– Тони… – Джим подбежал к напарнику и непослушными руками перевернул, ожидая увидеть страшную рану, однако лицо напарника оказалось целым, а кровь текла изо рта и носа. – Тони! Тони!
Джим потряс его, затем проверил пульс – тот едва прощупывался.
– Эй, ты, дорогу на Рион знаешь? – спросил Джим, поворачиваясь к Финштейну.
– И что с того? – воскликнул тот, вытирая слезы.
– Сейчас поедем… – Джим стал поднимать Тони. – Выгляни в окно, никто у машины не крутится?
– Одну минуту!
Финштейн подбежал к окну и тут же в ужасе отпрянул.
– В чем дело? – спросил Джим и теперь уже сам услышал гудение электропривода. Оставив Тони на полу, он подполз к окну и, едва выглянув, тотчас спрятался. К магазинчику подползал двухосный броневик «сарацин» с двенадцатиствольным роторным пулеметом на башне.
– Это машина Клинсманна! – страшным шепотом произнес Финштейн, отступая в угол. – Он давно хотел ее испробовать… Давно…
– Хотел – значит, испробует…
Джим метнулся к Тони, прикрыв его собой, и тотчас ударил роторный пулемет. Затрещали стенки, тонкая щепа и куски обоев стали разлетаться по помещению, брызнуло стекло, взметнулись клочки висевшей на плечиках одежды. Непрерывный поток свинца прошелся вдоль бывшей строительной бытовки и, словно пилой, разрезал ее на две части. Пулеметчик сделал паузу, и в этот момент верхняя часть, качнувшись, обрушилась на нижнюю. Джим сжался, ожидая, что его ударит потолком, но верхняя половина, упершись остатками стены в пол, остановилась, сделав помещение в два раза ниже.
Джим закашлялся. Окон больше не было, а пыли стало больше.
Осторожно перебравшись через Тони, Джим на ощупь нашел валявшегося тут же «Говарда» и, обшарив его карманы, нашел узенький фонарик.
«Какой же контрразведчик без фонарика», – похвалил себя за проницательность Джим и, включив его, огляделся. Прятавшийся в углу Финштейн уцелел, он что-то бормотал и размазывал кровь из рассеченного лба.
– Поищи за столом, там должна быть вторая большая пушка, понял меня?
Финштейн кивнул. Среди этого ужаса, в темноте и пыли он готов был выполнять приказы любого командира, лишь бы тот вывел его наружу.
Снова послышалось надсадное гудение приводов – уж не собирался ли Клинсманн поутюжить остатки магазина колесами? Впрочем, нет. Джим вспомнил, что магазинчик стоял на довольно высоком каменном цоколе.
– Я… нашел… это… – прогудел откуда-то Финштейн.
– Тащи сюда!
Пока толстяк, пыхтя, выволакивал чехол с КПТ и кофр, Джим отыскал первую винтовку.
Снова заработал пулемет. Джим и Финштейн упали на пол, пули над их головами стали рвать потолок. Сверху посыпалась замазка, запахло дымом. Интерес пулеметчика сместился левее, он стрелял короткими очередями – по две-три сотни выстрелов. Слышно было, как в паузах с мелодичным звоном вращается ротор.
Джим приподнял голову и огляделся. Стало светло – стены и потолок бывшей лавки представляли собой сито.
Не теряя времени, Джим открыл кофр, выхватил патрон и, сдернув магазин, зарядил его. Затем во второй магазин вставил цилиндр-компенсатор – Финштейн с неподдельным интересом следил за его действиями, он даже забыл про свой страх.
С заряженной КПТ Джим перебрался к поврежденной боковой стенке. В многочисленные пулевые пробоины, соединявшиеся в большие бреши, были хорошо видны «сарацин» и выезжавшие из-за угла полицейские машины.
– Вам нужно сдаться! – неожиданно предложил Финштейн. Он уже был рядом и тоже пялился наружу. – Вы не бойтесь, я скажу, что вы хорошо со мною обращались, в крайнем случае у меня есть хорошие знакомые в системе отбытия наказаний, вас направят в самую лучшую…
– Заткнись, пожалуйста, – попросил Джим, наблюдая за тем, как быстро разбегались и занимали позиции полицейские.
– Да что же за день сегодня такой, – бурчал кабатчик. – Финштейн никого не затыкает, а его все норовят заткнуть… Что вы хотя бы намереваетесь делать, молодой человек?
Пулемет еще раз прошелся по остаткам магазина, и наблюдателям пришлось припасть к полу. Когда пулемет замолчал, Джим поднял винтовку, дослал патрон и, поудобнее уперев приклад в плечо, выстрелил.
КПТ ударила с хлестким щелчком, наверное, потому, что мишень была совсем близко. Из башенного люка вырвался столб пламени, а из кормового отсека броневика вылетел вывороченный страшной силой двигатель. Проскакав по земле несколько метров, он остановился неподалеку от полицейских, и большего предупреждения им не потребовалось. Еще быстрее, чем выбегали, они подскочили к машинам, попрыгали на сиденья и тут же отбыли.
– Порядок, – обронил Джим и пополз обратно к Тони. Тот все еще был без сознания. – Эй, ты, Финштейн!
– Слушаю вас, – сразу отозвался кабатчик.
– Ту пушку, что нашел, тащи за мной, понял?
– Она довольно тяжелая…
– Я сказал – двигаться быстро! Иначе схлопочешь пулю!
Распрямиться под упавшей крышей магазина было невозможно, поэтому Джим сунул трофейный пистолет в карман и потащил КПТ, кофр и Тони волоком.
Сначала напарника, потом связку багажа и снова – Тони и КПТ. Это напомнило ему переход через Снежные горы, хорошо хоть длилось не так долго.

65

Выбив ногами остатки двери, с пистолетом наготове, Джим осторожно выглянул наружу, но никакой опасности не обнаружил. Схватив Тони, он последним рывком вытащил его на воздух, где кружились крупные хлопья копоти, поднимавшиеся над горящим «сарацином».
– Финштейн, ты где?!
– Я… уже… недалеко… – едва переводя дыхание, доложил кабатчик.
Джим подхватил его ношу и выволок вместе с носильщиком.
– Скорее заводи машину, мы едем в Рион!
– Да, я помню…
Толстяк с окровавленным лицом заковылял к покрытому слоем копоти «фаэтону». Оставив ненадолго винтовки и боезапас, Джим первым делом перетащил на заднее сиденье Тони. Тот по-прежнему был в беспамятстве, кровь изо рта и носа у него идти перестала, но мышцы время от времени вздрагивали от судорог.
Схватив обе КПТ, кофры и оглядываясь на появившихся неподалеку зевак, Джим на одних жилах подбежал к «фаэтону», забросил назад, рядом с Тони, оружие и скомандовал:
– Гони!
– А он живой? – не ко времени спросил Финштейн, заводя двигатель.
– Я что тебе сказал, сука! – заорал Джим и двинул водителя в ухо.
Финштейн резко отпустил сцепление, и «фаэтон», сорвавшись с места, запрыгал по ухабам, нещадно колотясь днищем о камни.
– На дорогу, на дорогу давай!
– Я стараюсь!
Кабатчик судорожно дергал руль, забыв снять ногу с педали газа. Это пришлось сделать Джиму, и машина сразу успокоилась.
– Нам нужно на юг, в Рион, ты помнишь?
Джим сдернул бейсболку и вытер ею лицо, отчего оно стало черным от пыли и копоти.
– Нам придется выехать в город, другой возможности пробраться на шоссе нет!
– Выезжай…
Джим проверил магазин трофейного пистолета. У него в запасе оставались еще семнадцать выстрелов. Не так мало, если не вступать в затяжные бои.
Сзади застонал Тони, Джим обернулся, но напарник еще не пришел в себя.
«Все наладится, все обязательно наладится», – повторял про себя Джим. Он заметил, что Финштейн успокоился и стал вести машину аккуратнее. Появилась возможность перевести дух самому и поглазеть на жизнь гражданских. Последний раз этих странных беззаботных существ Джим видел еще в Антвердене. Позже, во время операции в Свазиленде, было уже не до красот, только стрельба и взрывы, очнулись они с Тони уже в госпитале.
Джим не без удовольствия смотрел на стоявших у булочной старушек, на мигающие огни светофора и выходивших из автобуса пассажиров. Когда «фаэтон» выехал на широкую улицу с шестиполосным движением, он увидел на тротуаре длинноногую блондинку в мини.
Где эта жизнь, в которой остались девушки, книжки, походы в кино и кофейня с пирожными? Джим с Тони попали в переплет сразу после школы, и у них не было времени на постепенное взросление.
– Стой! Куда рулишь! – закричал Джим.
Проскочивший мимо автомобиль слегка задел «фаэтон» по крылу, но, что самое неприятное, это была полицейская машина.
– Только этих здесь не хватало!
– Да они здесь повсюду! – завизжал Финштейн. Он снова разнервничался, потерял контроль над спортивным авто и стал не к месту давить на газ.
– Водитель автомобиля «фаэтон-турбо», немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! – приказали по громкоговорителю.
– Ну вот! Теперь нам наверняка придется сдаваться! – принялся за свое Финштейн.
– Дави на газ! – прикрикнул на него Джим. – С твоим мотором мы обставим их в два счета! – добавил он, не очень ясно представляя, как это Финштейн будет «обставлять» полицейских.
– Я не так уж и хорошо вожу, мистер! – прокричал кабатчик и в подтверждение своих слов вильнул и ударил крылом потрепанный фургон. При этом «фаэтон» едва не пошел юзом, а перепуганный водитель фургона прибавил газу и умчался. Другие автомобили тоже стали уходить вперед или притормаживать, их места вокруг «фаэтона» тут же заняли привязчивые полицейские.
– Водитель автомобиля «фаэтон-турбо», немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! – глядя сбоку на Финштейна, потребовал полицейский.
– Что мне делать? Это же настоящая полиция! – завопил тот, оказавшись меж двух огней.
– Наплюй на него и смотри вперед!
– Я не могу, он представитель закона!
– Ладно, пригнись к рулю…
Финштейн подался вперед, и у него на ухом грохнул выстрел. Полицейский автомобиль вильнул влево и, перевернувшись, поскакал по дороге на скорости в девяносто километров в час, разбрасывая колесные колпаки, зеркала и брызги оконного стекла. Его коллеги сейчас же отстали, вокруг образовалась пустота – Финштейн прибавил газу, и они понеслись дальше.
– Далеко еще?
– Главное – не пропустить правый поворот…
– А зачем нам поворот?
– Это сократит время до шоссе, и потом, у них впереди пост…
– Молодец, – оценил сообразительность кабатчика Джим. – Смотри не пропусти этот поворот…
Разумеется, поворот Финштейн заметил поздно, резко дернул руль, и визжащий покрышками «фаэтон» понесло боком на здание.
Прохожие бросились в стороны, сбитая урна поскакала впереди машины, но «фаэтон» нагнал ее и расплющил, ударившись бортом о стену. Джиму показалось, что его голова слетела с шейных позвонков – так сильно ударила его с силой выскочившая подушка безопасности.
– Он убьет нас, Джим! – прохрипел с заднего сиденья Тони.
– Извините! – прохрипел Финштейн. Мотор снова взревел, и гонка продолжилась. Тони нашел на полу какую-то шпильку и ухитрился распороть ею обе сработавшие подушки.
– Зачем вы их испортили, их же можно было убрать! – завопил кабатчик.
– На дорогу смотри, урод! – вне себя закричал Джим. – Съезжай с тротуара, съезжай!
– Полицейский! – предупредил Тони. Из-под арки, растопырив руки, выскочил доблестный служака. Последовал удар – и его тело перелетело через крышу.
– Да ты просто гонщик, – заметил Джим, видя, что Финштейн снова обретает контроль над автомобилем.
– Нам еще один поворот, и будет шоссе! – сообщил поощренный кабатчик и улыбнулся одной стороной лица: другая стала опухать от удара подушки безопасности.
– Давай только без фокусов, – попросил Джим, ему казалось, что этот город заколдован и за каждым углом их подстерегает какая-то опасность.
– Считайте, мы уже в порядке, поворот почти незаметный, градусов сто двадцать…
– Хорошо, если так, – сказал Джим, но они ошибались.
Когда «фаэтон», оглушая прижавшихся к стенам прохожих, выскочил на перекресток, его спидометр показывал сто двадцать километров в час, а на небольшой площади их ждала засада – шесть полицейских машин были укреплены с тыла двумя оранжевыми мусоровозами, пожарной машиной и грузовиком строительной компании. Прошибить такую баррикаду даже крепкому «фаэтону» было не под силу.
– А-а-а! – заорал Финштейн.
– Не ори! – Джим вырвал у кабатчика руль и одной рукой стал править на одинокий киоск мороженого «Мышонок Мартин», разделявший надвое полицейский строй.
– Газуй-газуй! – крикнул сзади Тони.
– А-а-а! – снова закричал Финштейн, и они врезались в киоск.
«Фаэтон» буквально взорвал легкое строеньице из пластика и фанеры, расшвыряв баки с желтым, красным и фиолетовым мороженым. Заляпанный сладкой подливкой, в обломках вафельных рожков, он по инерции прошиб два ряда стриженых кустиков и, почти очистившись, вылетел на последние сто метров до шоссе на Рион.
– Красивые здесь здания, – заметил Тони.
Джим обернулся: его напарник лежал на спине и смотрел куда-то в потолок салона – какие там могли быть здания?
– Это старая часть города! – похвалился Финштейн. – Когда-то в этом районе жила моя бабушка!
Быстрое мелькание зданий, подъездов и прохожих наконец прекратилось, «фаэтон» стремительно обошел пару попутных машин, и Джим увидел указатель: «Рион – 53 км».
Справа потянулись пустыри, бывшие некогда сельскохозяйственными угодьями, слева череда каких-то заводиков и мастерских. Финштейн начал прибавлять скорость, и дорожные столбы слились в сплошную белую линию.
– Ты как, Тони? – спросил Джим.
Тот помолчал, прислушиваясь к реву мотора, потом ответил:
– Знаешь, я до сих пор не уверен, жив ли… Все так ненадежно…
– Что – все? – не понял Джим.
– Все в этом мире, Джимми.
– Эй, кажется, еще один пост… Раньше его тут не было, – произнес удивленный Финштейн и стал сбрасывать скорость.
Опираясь на левую, еще действующую руку, Тони поднялся и стал смотреть из-за спинки. Прямо на обочине и дорожном полотне были набросаны мешки с песком и несколько железобетонных плит.
– Блокпост, – сказал Джим. – Если ударить в угол, там, где мешки, обязательно проскочим. Сумеешь, Финштейн?
– Снайпер! – крикнул Тони. Они с Джимом моментально пригнулись, а кабатчик замешкался. Пуля ударила в стекло точно напротив его лба и, оставив эллипсовидную молочно-белую борозду, ушла в рикошет.
– Подонки, пять тысяч реалов! Мое стекло стоит пять тысяч реалов! – закричал Финштейн и повел автомобиль на таран.
– В угол правь, в угол! – крикнул Джим, и, едва он распрямился, последовал новый удар. Полетел песок, вспоротые мешки и среди них сорванное правое крыло.
– Эх, еще восемь тысяч!
– Да сколько же стоит твоя машина?
– Девяносто тысяч реалов! – прорыдал Финштейн. – Натуральный нанопластик, видели, как пули отскакивают?
Машина снова стала набирать скорость, вдогонку начали стрелять, но потрясенные атакой полицейские промахнулись, к тому же им мешало облако неосевшей пыли и песка.
– Странно, что за нами еще не послали вертолет… – произнес с заднего сиденья Тони, когда все уже поверили, что очередное испытание позади.
– Что он сказал? – обеспокоенно спросил Финштейн.
– Он бредит, – решительно ответил Джим.
Промелькнул очередной указатель: «Рион – 18 км».
«Может, обойдется?» – подумал Джим, однако все же достал с заднего сиденья КПТ и быстро зарядил.
– Это что растет? – спросил Тони, тупо глядя в окно.
– Трава какая-то… – рассеянно ответил Джим. Все его внимание было приковано к горизонту – слева, справа, сзади и спереди, как назло, простиралась равнина, и вертолет мог появиться с любой стороны.
– Нет, ты не прав, это не трава… Это – сельско… сельскохозяйственная культура, – с трудом выговорил Тони и тут же без перехода добавил: – Они пойдут со стороны солнца, здесь ведь равнина и спрятаться негде.
Джим согласно кивнул: несмотря на контузию, или что там у него было, Тони рассуждал трезво.
Справа потянулись пригороды Риона, двухэтажные белые домики под красными черепичными крышами – идиллическая картинка. Вдоль домов на велосипедах гоняла малышня, у обочины собаки играли свадьбу.
– Мне нужно в туалет, – попросился вдруг Финштейн. – Сил нету терпеть!
– Тормози… – сказал Джим, глядя куда-то правее водителя.
– Я сейчас, я быстро! – засуетился тот.
– Не спеши…
Джим выбрался из машины и еще раз взглянул на горизонт: где-то там, на северо-западе, под солнечным диском, словно мошка за фонарем, пряталась черная точка.
– Дядь, а че ит у тебя? – спросил детский голос.
Джим обернулся. Рядом стоял мальчуган лет шести, конопатый, сопливый и лопоухий – все как положено.
– Ружье, мальчик, – сказал Джим и, подняв КПТ, оперся локтем на крышу «фаэтона».
– Я уже заканчиваю! – сообщил Финштейн; забыв об условностях, он щедро поливал заднее колесо стоимостью двенадцать тысяч реалов.
– Дядь, а чиво он прям там ссыть? – поинтересовался лопоухий.
– Извини его, приспичило бедняге…
Джим подал на себя окуляр прицела и перевел переключатель контроллера в положение «подготовка». Предохранительные створки разошлись, электрическая подача мягко дослала заряд в ствол, одновременно с этим в компенсаторную камеру был подан патрон компенсатора.
Джим припал к окуляру. Выглядевший как точка объект в оптическом прицеле выглядел иначе. В стекле пилотской кабины отражалась оранжевая корона солнца, на подвесках вертолета ждали своего часа два блока неуправляемых снарядов – они могли вырыть на месте «фаэтона» приличных размеров котлован.
За спиной Джима шептались, к первому, самому смелому, мальчишке подошли двое его друзей, теперь Джим отвечал и за их жизнь.
Перекрестье прицела легло на середину кабины, лица пилота видно не было, его закрывал яркий солнечный блик.
«Ну и ладно…» – сказал себе Джим и мягко нажал на электрический спуск.
Бум-м, дзин-н-н! – привычно сработала КПТ, и рядом с солнечным диском на мгновение полыхнуло еще одно, маленькое, солнце.
– Ух ты! Вот этта саданул! – возликовали мальчишки.
– А ишшо, дядь, а? Давай ишшо! – попросил лопоухий.
– Больше нельзя, никто уже не летает, – отмахнулся Джим, усаживаясь в машину.
– А вона!
И мальчишка показал на инверсионный след летящего по своим делам авиалайнера.
– Нет, пацан, беги домой.
– Ну вы даете! – воскликнул угнездившийся на своем месте Финштейн.
– Давай уезжать, пока все не сбежались смотреть, как ты тут отливаешь.
– Вы не поверите, я первый раз в жизни писал на колесо, да еще посреди этой… деревни… – признался Финштейн, запуская мотор.
– О-о, – простонал сзади Тони. – Меня сейчас вырвет.

66

Явочная квартира, где Джим и Тони надеялись встретиться с местными кураторами, находилась на восточной окраине города. По дороге они заехали в небольшой придорожный магазин, и, пока Тони караулил Финштейна, Джим купил два больших чемодана.
Карту нужного района города напарники помнили хорошо, поэтому спрашивать дорогу ни у кого не пришлось. Впрочем, они все же привлекали внимание видом своей машины: на «фаэтоне» виднелись глубокие царапины, одного крыла не было вообще, передний бампер едва держался. По счастью, на глаза полицейским они пока не попадались, однако везение не могло длиться вечно.
Заставив Финштейна остановить машину метрах в пятидесяти от нужного дома, Джим огляделся.
– Что, приехали? – спросил кабатчик.
– Да, приехали, – подтвердил Джим.
– И больше вам никуда ехать не нужно?
– Не нужно.
– Тогда отпустите меня, пожалуйста, я никому не скажу, куда ездил с вами.
– Мы должны удостовериться, что наши друзья дома. Если это так, ты сразу поедешь назад, – сказал Джим, стараясь не смотреть Финштейну в глаза. Он уже знал, что отпускать этого свидетеля никак нельзя – один раз они проявили слабость, в результате чего по следам пришли контрразведчики генерала Тильзера. А Финштейну было известно куда больше, чем несчастному мастеру по ремонту обувных аппаратов.
– Ты уже все уложил? – спросил Джим у Тони.
– Да, – ответил тот и похлопал по чемодану левой рукой – правая все еще плохо работала, а физиономия, как тогда в горах, снова опухла, и глаза заплыли сизыми синяками.
– Хреново я выгляжу, правда?
– Что вы! – повернулся к нему Финштейн. – Вот однажды у нас был случай, когда…
– Нам пора, – сказал Джим и выбрался из машины, потом откинул сиденье, вытащил чемоданы и помог выйти Тони. Тот сейчас же поднял воротник куртки и надвинул на глаза козырек бейсболки.
Финштейн тяжело вздохнул и вышел тоже.
Это была типичная провинциальная улица с ухоженными палисадниками и потрескавшейся асфальтовой дорожкой вдоль заборов. Кое-где возле домов росли фруктовые деревья, другие домовладельцы предпочитали сосенки или каштаны.
На улице было немноголюдно, лишь пара прохожих да подметавший дорожку старик. Видимо, это безлюдье стало основным фактором при выборе места для явочной квартиры.
Финштейн шел первым, за ним с чемоданами – Джим, Тони замыкал процессию.
Мимо прошла пожилая женщина, она с изумлением посмотрела на Финштейна, тот ей жалко улыбнулся и развел руками. Его дорогостоящий костюм выглядел не лучше засаленной спецовки, на лбу красовался свежий рубец, а свернувшуюся кровь с лица и ворота рубашки оттереть влажными салфетками так и не удалось.
– Стой, нам сюда, – сказал Джим и поставил тяжелые чемоданы напротив ворот. – Жми на кнопку звонка.
– Кто – я? – почему-то удивился кабатчик.
– А что здесь страшного?
Пока Финштейн звонил, Джим тайком достал гранату и стал с ней что-то делать.
– Эй, ты же не брал с собой ни одной! – удивился Тони.
– Сначала не хотел, потом – передумал. А теперь будет небольшая страховка, – ответил напарник и, больше ничего не объясняя, приоткрыл крышку одного из чемоданов и убрал гранату туда.
Тони лишь пожал плечами, он все еще плохо соображал.
– Они идут, – сообщил Финштейн.
Джим кивнул, он услышал доносившиеся со двора шаги. Щелкнул замок, открылась калитка, и на гостей настороженно уставился невысокий худощавый человек с большими залысинами. Правую руку он держал в кармане просторной куртки.
– Вам кого?
– Здравствуйте, мы бы хотели снять комнату, ненадолго, – произнес Джим фразу-пароль.
– Это вам нужно у хозяина спросить, – сказал худощавый и шагнул в сторону, освобождая проход.
Джим пропустил Тони первым, потом взял чемоданы и пошел сам, за ним несмело засеменил Финштейн.
То, что вышедший человек не назвал отзыв, Джима не беспокоило: он мог и не быть связником.
Они поднялись на крыльцо, вошли в дом и стали подниматься по лестнице. Встречавший шагал сзади, все так же держа руку в кармане.
– Заходите, не бойтесь, – сказал он, когда Тони остановился напротив дверей, ведущих в комнаты.
Тони вошел первым, за ним – Джим с чемоданами и, наконец, Финштейн. Конвоир заходить не стал, плотно притворив дверь снаружи.
Гости огляделись. Они находились в просторной, скромно обставленной гостиной. В ней было еще три двери, и из всех трех одновременно появились вооруженные люди – всего шесть человек. На обескураженных гостей были наставлены пистолеты, и только после этого вышел еще один – видимо, самый главный.
– Нет! Нет! – вскрикнул Финштейн и с неожиданным проворством так ударился в дверь, что отбросил караулившего за ней конвоира.
– Всем стоять! – потребовали те, что появились с оружием, но Джим с Тони и не думали сопротивляться: силы были не равны. Между тем с лестницы уже слышались крики:
– Стой! Стой, сука, убью!
Затем послышались два приглушенных хлопка. Напарники переглянулись.
– Не шевелиться! – последовало резкое предупреждение. – Руки за голову, два шага вперед, быстро!
Спорить не приходилось, Джим и Тони сделали по два шага, вот только правая рука Тони никак не слушалась, ему с трудом удалось ее пристроить за голову и прижать к затылку левой рукой. Вооруженные люди настороженно за ним следили – они были уверены, что это какой-то трюк.
– Не думай, что успеешь что-то сделать, длинный! – строго сказал ему жгучий брюнет. Пистолет он держал уверенно.
– Я и не думаю, – устало ответил Тони.
С лестницы вернулся худощавый, он был расстроен.
– Босс, беглец мертв…
– Поздравляю, Тапильский! – язвительно произнес старший. Это был представительный седоватый человек, его можно было принять за преподавателя в университете, если бы не борцовские плечи и холодный оценивающий взгляд. – Ладно, потом разберемся, жди снаружи.
Тапильский вышел и закрыл дверь. На пару мгновений стало тихо, Джим услышал, как где-то лает собака.
– Здравствуйте, мы бы хотели снять комнату, ненадолго, – произнес он еще раз, надеясь, что его поймут правильно, но старший только усмехнулся:
– Федор, обыщи их.
Федором оказался брюнет. Сначала он обыскал Тони, но нашел только недоеденную плитку шоколада из армейского набора и половину отобранных у Клинсманна денег, вторая половина все еще была у Джима.
– Это все? – недоверчиво спросил старший, машинально пересчитывая деньги.
– Все, – ответил Федор и перешел к Джиму. Еще одна тугая пачка денег, смятая, захваченная из машины Финштейна салфетка, затем Федор поднял на Джиме рубашку и довольно присвистнул.
– Ствол! – сказал он, лихо выдергивая трофейный, доставшийся от контрразведчика пистолет.
– Ну хорошо, а то я уж переживать начал, – сказал старший. – А что это за фигня к нему проволочкой привязана?
Федор посмотрел внимательнее и тихо произнес:
– Это чека…
И посмотрел на Джима.
– Что это означает? – спросил старший. – Откуда чека?
– Из гранаты, – просто ответил Джим.
– А где эта граната?
– У меня между ног. «С40», ничего особенного, круглый корпус, утяжеленный пластик, а вот начинка из «цитрона», усиленный, стало быть, боеприпас. Ваши потроха найдут метрах в трехстах отсюда.
– Но и твои тоже…
– Это издержки моей работы.
Плечи Тони затряслись, и руки непроизвольно опустились. Он старался сдерживаться, ведь смех приносил его измученному телу боль, однако ничего поделать с собой не мог.
Старший и Федор переглянулись.
Тони шмыгнул носом, отер слезы и успокоился.
– Извините, – сказал он. – Это нервное.
– Веселые ребята, – сказал старший и, поглядев Джиму куда-то в область паха, судорожно сглотнул. – Ну и что ты хочешь – умереть героической смертью?
– Вовсе не обязательно. – Джим делал вид, что ему не так-то легко держать ноги сомкнутыми. – Для начала я хотел бы услышать отзыв, чтобы узнать, с кем имею дело. Если вы из контрразведки Тильзера, мы умрем вместе.
– Ну хорошо, отзыв звучит так: если сговоримся, можно и надолго. Вы услышали ответ. Что теперь?
– Теперь объясните, с чего вдруг нас так неласково приняли? Разве вы не ждали двух необходимых вам людей?
– Мы ждали двух людей, но они, к сожалению, не дошли.
– Мы дошли, вот мы стоим перед вами, а в чемоданах наш инструмент.
– Вся группа прикрытия погибла, инструмент вы могли подобрать.
– Правильно, вся группа лейтенанта Ковальского погибла, но нам удалось уйти. Чего же здесь странного? На то ведь и прикрытие, чтобы прикрывать основной объект и жертвовать собой, – или я не прав?
Джим чувствовал, что начинает злиться.
В этот момент в кармане у старшего запиликал сигнал вызова рации.
– «Кречет» слушает.
– Эту машину, на которой они приехали, можно убирать?
Старший невольно посмотрел на Джима, потом на Тони.
– Убирайте, – махнул тот рукой. – Ее за километр без бинокля видно – спалят нас на ней.
– Убирайте! – распорядился старший, и получилось так, будто он выполнял приказ Тони.
Убрав рацию, старший вернулся к разговору:
– Что в чемоданах?
– Я уже сказал, спецоружие и боеприпасы к нему, – повторил Джим.
– По нашим сведениям, за оставшимися в живых специалистами пустили двух кибберов. Сзади кибберы – впереди горы, как же вы выкрутились, если это были вы?
– Тони застрелил одного, я – другого.
На лице старшего появилась презрительная улыбка: дескать, все с вами ясно.
– А чего это ты так улыбаешься? – с неожиданной злостью спросил вдруг Тони. – Это, между прочим, не первые наши кибберы, и если ты такой мистер всезнайка, должен об этом знать. Или ты просто блефуешь, а на самом деле ничего не знаешь? Ну-ка давай свяжемся с отделом «Р» и посмотрим, у кого больше полномочий!
Оппоненты Джима и Тони были несколько смущены такой атакой. Все смотрели на старшего, тот заколебался.
– Хорошо, расскажите, как вы добирались… Только, может, ты перехватишь гранату рукой?
– Нет, я в порядке. А вот Тони нужно сесть, а лучше показаться врачу.
– А что с ним?
– Он, как бы это правильно сказать… Надорвался! Кровью харкал, из носа и ушей она у него шла. Это уже второй раз за пару дней, а он из нас двоих – лучший стрелок.
– Вообще-то да, – подтвердил Федор. – Выглядит он так, будто по нему машины ездили, – все брюхо сине-черное.
В глазах старшего промелькнуло беспокойство.
– Билли, осмотри его, – приказал он и, обращаясь к Джиму, пояснил: – Билли – врач с большим опытом.
– Очень хорошо, – кивнул Джим.
– Может, все же перехватишь гранату? Мы могли бы сесть и даже оружие уберем.
– Хорошо, а вы обещаете не делать глупостей, пока все не выяснится? Очень, знаете ли, не хочется получить пулю из-за какого-то идиотского недоразумения после того, как жилы рвали, чтобы сюда добраться…
– Обещаю, – сказал старший. – Убирайте оружие, ребята, разбираться будем без него. Кажется, эти ребята не врут.
– Спасибо, – сказал Джим и шагнул к стулу. Все затаили дыхание, с ужасом глядя на него, а Джим с облегчением опустился на сиденье и сказал:
– Не бойтесь, никакой гранаты нет.
– Нет?! – поразился старший.
– А как же чека? – напомнил Федор, Джим до сих пор держал ее в руке.
– Она от гранаты, что лежит чемодане.
– Но… как же она…
– Я застопорил ее проволочкой. Один словом, расслабьтесь.
Федор, старший и их товарищи обменялись озадаченными взглядами и тоже расселись на свободные стулья.
Билли продолжал осматривать Тони.
– На нем живого места нет… Что с ним случилось? Похоже на контузию взрывной волной, но кровоизлияние со всех сторон, как будто он попал между несколькими взрывами, – сообщил врач.
– Ему можно как-то помочь? – спросил Джим.
– Компрессы и очень осторожный поверхностный массаж…
– Мы все это обеспечим, – сказал старший, не договаривая, что это лишь в том случае, если все разъяснится. – Странно, что вы никак не отреагировали на гибель вашего третьего спутника. Кем он был?
– Содержатель элитного воровского притона, мы захватили его заложником во время налета на этот притон. Именно ему принадлежал тот желтый автомобиль, на котором мы прибыли.
– А зачем вы нападали на притон?
– В городе Тико, куда мы вышли безо всяких связей и денежных средств, нам удалось познакомиться с бродягой, он помогал нам укрываться в заброшенных домах и вывел на человека с деньгами, который легко с ними расстался. Но когда мы спали, нас обворовали дети, подобравшись через какие-то ходы под полом здания, они украли самое ценное – оружие. Нам пришлось разыскивать его, так мы вышли на возможное место сбыта оружия – воровской притон, а дальше они сами облегчили нам задачу.
– Как же именно? – Старший не хотел упустить ни одной детали.
– Они попытались испытать оружие. – Джим улыбнулся. – И разнесли половину притона. Мы вмешались, забрали одну винтовку, подхватили Финштейна – это парень, которого застрелил ваш сотрудник, – и помчались туда, где этот самый Финштейн купил винтовку.
– Как у вас все просто получается, – покачал головой старший, давая понять, что проверка еще не закончена.
– А вовсе и не просто, вы не дослушали, – возразил Джим. – Помимо того, что нам на хвост сели уцелевшие бандиты, на месте нас ждала засада контрразведчиков Тильзера.
– Вот как? – Старший и Федор снова переглянулись, остальные тревожно зашептались. – И как же вы выпутались?
– Все благодаря Тони. – Джим кивнул на лежащего под присмотром врача напарника. – Только благодаря ему и выкарабкались. Кстати, и в случае с кибберами ему принадлежала основная роль, но об этом позже, если разрешит начальство.
Старший кивнул.
– Кстати, пистолетик с чекой, что вы забрали, принадлежал контрразведчику по имени Говард – так он представился. С ним были еще двое. Тони их всех уделал и, растеряв все силы, упал, потом приехали на броневике бандиты и стали разносить магазин, где все это происходило, из двенадцатиствольного роторного пулемета.
– А что же полиция – или они ничего не слышали? – подковырнул Джима старший.
– Они вскоре приехали и расположились с дробовиками позади броневика, полагаю, с местными бандитами у них хорошие отношения, поскольку выступали они на их стороне.
– И что же потом?
– Я выстрелил из своей винтовки, броневик загорелся, мы с Финштейном погрузились в его «фаэтон» и вот, – Джим развел руками, – приехали к вам, а вы вон как нас встречаете… Пожрать дадите? Мы с утра только сухой паек жевали.
– Дадим, у нас как раз обед приготовлен, – кивнул старший. – А где же ваше снаряжение, одежда – то, что было на вас?
– Осталось на заброшенной фабрике под присмотром Боно – это наш знакомый бродяга, правда, я в нем не уверен, он постоянно пьет всякую дрянь и видит галлюцинации.
– Это хорошо, что вы так подробно все рассказали. Если в полиции Тико знают о вашей схватке с броневиком, мы можем это проверить. Что за броневик был, кстати?
– «Сарацин».
– Серьезная машина.
– И раз уж у вас есть свои люди в полиции Тико, можете узнать и о желтом «фаэтоне», которым мы несколько раз таранили полицейские машины.
– Хорошо, это тоже немаловажно. Чем больше разных деталей, тем лучше.
– А еще в пригороде Риона Джим сбил вертолет, – пробормотал Тони.
– Сбил вертолет? – переспросил старший. – Но зачем?
– Они заходили прямо на нас – со стороны солнца, на подвесках две коробки НУРСов, а мы как раз остановились посреди городка – Финштейну приспичило отлить. Так что выбора у нас не было.
– Боюсь, про вертолет мы ничего не узнаем, – сказал Федор. Он успокоился и уже не выглядел таким напряженным. – Скорее всего, это машина контрразведки Тильзера, полиция об этом ничего не узнает.
– Полагаю, там могли быть свидетели, раз они остановились посреди городка, – вмешался в разговор занимавшийся с Тони врач.
– Это так, – согласился старший. – Как назывался городок?
– Э-э… Чакона.
– Нам не составит труда под видом полицейских расспросить жителей.
– В основном это были мальчишки – лет шести-семи, – вспомнил Джим.
– Расспросим мальчишек. – Старший посмотрел на часы. – К сожалению, мне нужно ненадолго уехать, будем считать, что пока мы заключили перемирие – до окончания проверки. Вы должны понимать…
– Мы понимаем, – сказал Джим.
– Вот и отлично. Пока за вами будут присматривать, за пределы комнаты вам выходить нельзя, принять ванну – пожалуйста.
– И кофейку бы… – простонал Тони.
– Только после компрессов, – сказал врач.
Тони согласно кивнул.

67

Восстановлением Тони занимались в полную силу – судя по всему, его уже признали за своего, ведь вряд ли вражеского агента стали бы доводить до такого состояния, чтобы отдел «Р» поверил ему. Правда, старший, его звали Боб Моран, все же спросил врача:
– Билл, а не могли его специально так обработать, чтобы мы его пожалели?
– Видите ли, сэр, состояние его таково, что я не уверен, выживет ли он. Думаю, если бы его сознательно уродовали, постарались бы обойтись косметическими ранами, синяками, здесь же повреждения слишком серьезны.
– Спасибо, Билл, ты меня успокоил.
Джим договорился с охранявшими его Федором и Генрихом, что ему отдадут КПТ без патронов.
– Это слишком важное и дорогое оружие, парни, чтобы просто так оставить его пылиться. Все, что мне нужно для ухода за ним, – «битол-А» и чистая ветошь.
Охранники пошли Джиму навстречу. Помимо ветоши и специального масла, он получил одежду и после душа с удовольствием переоделся во все чистое.
– Мы с Тони до сегодняшнего дня даже ботинок не снимали, – признался он, принимаясь за кофе с пирожными. Они были не совсем свежими, однако Джима это не волновало: после дней, проведенных в скотских условиях, хотелось немножко тишины, сухих носков и пирожных.
После еды Джим принялся за поверхностную чистку КПТ, но лишь после того, как его охранники пообещали не заглядывать ему через плечо. По инструкции новое оружие требовалось держать в секрете.
Скоро стемнело, и Джим лег спать, напротив его кровати, в углу, поочередно дежурили Федор и Генрих.
Проснулся Джим уже утром, часы на старом комоде показывали половину девятого, а в углу не оказалось не только охраны, но и матраса, на котором они сидели.
Джим поднялся, сладко потянулся и, подойдя к окну, осторожно выглянул из-за занавески. На улице было солнечно, проштрафившийся вчера Топильский играл со щенком. Больше никого не было, и Джим пошел искать комнату Тони, однако прежде наткнулся на спящих Федора и Генриха, на столе рядом с ними лежал конфискованный у Джима трофейный пистолет.
– Тоже мне охрана, – пробурчал Джим и толкнул в плечо Федора.
– Чего? – спросил тот, повернув мятое, заспанное лицо.
– Вы чего меня не охраняете – так разве службу несут?
– А пошел ты… на вас полная амнистия вышла – все сошлось, два часа назад Боб лично приезжал сообщить.
– И что, нас теперь только этот стрелок охраняет? – спросил Джим, имея в виду Топильского.
– Нет. – Федор широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. – Там еще двое имеются…
Джим пожал плечами и вышел в коридор.
– Ну, амнистия так амнистия, – сказал он и пошел искать напарника. Вскоре он его нашел в просторной спальне. Тони спал на чистой постели с белой простыней, на оконном замке висел бачок капельницы, прозрачная трубка с зеленоватым раствором тянулась под одеяло к руке Тони.
Проснулся спавший в одежде на кушетке Билл.
– Ты чего? – спросил он.
– Ничего, проведать друга пришел. Как он?
Врач поднялся и, подойдя к Тони, положил ладонь ему на лоб.
– Нормально, – сказал он. – Ночью был жар, никак сбить не мог, но сейчас он идет на поправку. Железное здоровье у парня.
– Нам иначе нельзя, – сказал Джим и вышел.

68

В течение всего дня не было никаких новостей. Тони спал, Джим все время ел и смотрел по «ти-ви-боксу» местные новости. Годилась даже реклама, а вот фильмов Джим не воспринимал – не хватало сил сосредоточиться, все мысли занимало предстоящее выполнение важного задания.
Вечером он снова навестил Тони, но тот уже опять спал. Билл сказал, что пациент хорошо поужинал и сходил в туалет.
Джим тоже отправился спать.
Наутро после завтрака, часам к десяти приехал Боб Моран и с ним еще один человек. Взглянув на него, Джим сразу понял – штатник отдела «Р», все они выглядели так, будто не знали эмоций и управлялись бухгалтерскими калькуляторами. Этот был невысок ростом, лет сорока пяти, имел скуластое худое лицо, серые глаза и жесткий ежик седоватых волос.
– Ну, как себя чувствуете? – излишне бодро и радостно спросил Боб Моран. Было видно, что он пытается загладить вину за позавчерашний инцидент.
– Ничего, спасибо, – ответил Джим, поднимаясь из-за стола.
– Значительно лучше, чем вначале, – сказал Тони, однако со стула не поднялся: у него пока еще кружилась голова.
– Это наш куратор по маршруту операции, – сказал Моран, кивая на незнакомца.
– Можете называть меня Готлиб. Я приехал, чтобы лично взглянуть на вас и пригласить на небольшую прогулку.
– В город? – спросил Тони.
– Скорее в пригород, вы должны поучаствовать в беседе с одним человеком. Разумеется, можно было передать вам все на словах, но мы решили, – Готлиб с Мораном переглянулись, – что для вас полезнее будет поговорить с ним лично. Возможно, вы захотите задать какие-то вопросы…
– Мы готовы, – сказал Джим.
– Что ж, в таком случае идемте в машину. – Готлиб сделал приглашающий жест рукой.
– А оружие? – забеспокоился Тони. – Мы что, оставим его здесь?
– А что вас так тревожит? Наши сотрудники присмотрят за его сохранностью, – заверил Моран.
Тони взглянул на Джима, тот пожал плечами: дескать, проблемы никакой нет. Он подал напарнику руку и помог ему подняться.
– Может, вам стоит взять с собой Билла? – предложил Федор. От вчерашней настороженности не осталось и следа, все ухаживали за Тони как родные тетушки.
– Нет, – возразил тот. – Я уже в порядке, Джима будет достаточно.
Никаких вещей собирать не требовалось, все, что было на напарниках, им подарили добрые хозяева.
Все четверо вышли на лестницу, Готлиб и Моран спускались первыми, за ними Джим и последним Тони. Джим поглядывал через плечо на товарища, чтобы подхватить, если он споткнется.
У самой двери на стене проступало большое пятно сырости, видимо, это Топильский убирал следы своего провала. Джим ожидал увидеть его во дворе играющим со щенком, однако там оказался только темно-синий джип с водителем.
Готлиб лично открыл заднюю дверь для Джима и Тони и, только удостоверившись, что им удобно, закрыл ее и перешел вперед, где они с Мораном устроились рядом с молчаливым шофером.
– Ваш двор хорошо просматривается из окон по крайней мере четырех домов, – заметил Тони. – Не боитесь, что случайные люди узнают ваши секреты?
– Ну, во-первых, двор виден из окон не четырех, а шести домов, – поправил его Моран, – а во-вторых, на этой улице случайные люди не живут.
– Что – совсем? – удивился Джим.
– Совсем, – ухмыльнулся Моран.

69

После двухдневного сидения взаперти небольшая прогулка оказалась весьма кстати, ехать пришлось через городские кварталы, выгодно отличавшиеся от того, что Джим и Тони видели в Тико. Сейчас, без Финштейна с его многострадальным купе, можно было позволить себе расслабиться и просто смотреть в окно, зная, что за джипом следуют по крайней мере два автомобиля прикрытия. Джима с Тони здесь ценили, однако еще более ценили человека, с которым им следовало поговорить.
Маршрут пролегал через городские окраины, бросалось в глаза, что он тщательно спланирован, джип объезжал закруженные развязки и светофоры, петлял и проезжал через дворы.
Наконец потянулись утопавшие в зелени малоэтажные постройки. Стены домов здесь были кирпичные, а газоны тщательно подстрижены – здесь селились люди куда более состоятельные, чем в том районе, где остановились Джим и Тони.
Оказалось, что охрана уже отстала, и теперь джип ехал, не привлекая к себе внимания – богатые часто ездили на внедорожниках. В Рионе, как и во многих других городах, это было повальной модой.
Останавливаться и сигналить не пришлось, ворота во двор кирпичного с терраской дома открылись сами. Джип с ходу закатился во двор и укрылся под раскидистыми кронами цветущих каштанов.
Автоматические ворота закрылись, и навстречу гостям вышли двое охранников. Оба были в штатском, но Джим без труда заметил их военную выправку.
– Можно выходить? – спросил он.
– Да, конечно.
Охранники распахнули дверцы, напарники вышли и огляделись.
– Хорошо дышится, – сказал Тони, глубоко вдыхая. – Что-то напоминает.
– Нашу базу, – сказал Джим. – Тот же порядок и много зелени, правда, там она была за стеной.
– Заметьте, здесь нас надежно укрывают деревья и высокий забор, – сказал Моран.
– Да, – согласился Джим. – Все продумано.
Гостей пригласили в дом. Внутри он походил на осажденную крепость – здесь и не пахло царившей снаружи безмятежностью.
Усиленные железобетонные стены, стальные двери с сейфовыми замками. Все помещения, через которые пришлось пройти напарникам, были герметичны и имели системы воздухоочистки.
Наконец Джима и Тони привели в хорошо обставленную гостиную с настоящей деревянной мебелью. Стены комнаты были оклеены дорогими обоями приятных палевых расцветок, на окнах отсутствовали решетки, а стекла выглядели вполне обыкновенными.
«Возможно, монопластик», – подумал Джим, вспоминая неубиваемую машину покойного Финштейна.
– Присаживайтесь, – Готлиб указал на расставленные вокруг журнального столика глубокие кожаные кресла. Напарники сели, сел и Моран, только Готлиб продолжал расхаживать по гостиной, ненадолго останавливаясь перед шкафом, все полки которого были заставлены статуэтками. Джим мог поспорить, что Готлиб видел эти полки уже десятки раз, но он стоял не двигаясь, в его позе чувствовалось напряжение.
Послышались шаги, и в комнату в сопровождении неприметного охранника вошел главный участник предстоящего разговора.
Это был мужчина лет пятидесяти, с поредевшими темными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Он еще хранил былую военную выправку, но его фигура уже начинала расплываться, под глазами виднелись мешки, а лицо было бледным и одутловатым.
Он вышел в полосатой пижаме и оттого выглядел как пациент закрытого лечебного учреждения.
– Вот, Леон, как и обещал, привел тебе тех самых людей, которые используют драгоценнейшую информацию, что ты нам принес.
– А вы меня не обманываете, майор? – спросил пациент, с подозрением поглядывая на Джима и Тони.
– Как я могу тебя обманывать? Подойди к ним, и они пожмут твою мужественную руку.
Тот, кого Готлиб называл Леоном, несмело приблизился – Джим и Тони догадливо поднялись и пожали его влажную ладонь.
– Как-то слишком молодо они выглядят, майор…
– Нам просто повезло, Леон, они и молодые, и самые лучшие.
– Да?
Леон внимательно посмотрел на Джима, потом на Тони и сказал:
– Хорошо, давайте присядем.
Моран тут же перебрался на другое кресло, чтобы Леон и напарники могли разместиться рядом.
– Вначале немного о себе, – сказал Леон таким тоном, будто собирался сказать речь. – Я отслужил четыре срока в федеральной армии, командовал спецподразделениями по борьбе с повстанцами и партизанами. Работу делал хорошо, получал награды, бонусы к жалованью. Потом… – Леон ненадолго замолчал, словно выключился. – Потом, как будто случайно, встретился с бывшим сокурсником из военного колледжа, он рассказал, что давно ушел из армии и работает на людей, которые ценят его куда выше, чем государство. Я поначалу не понял, решил, он в какую-то мафию подался, но вскоре выяснилось, что нет – к генералу Тильзеру. А я тогда уже изношен был, как старая кляча, раньше думал, что нервы у меня железные, но со временем…
Леон снова замолчал, собираясь с силами.
– Одним словом, я позволил ему уговорить себя. Это было нетрудно, обещанное жалованье было в разы больше, чем в армии. Я бросил семью, оставил им свою немалую пенсию и рванул на сторону врага.
Леон виновато улыбнулся:
– Тогда я старался об этом не думать… Меня повозили по различным комиссиям, я прошел несколько собеседований и попал на планету Ниланд, материк Тортуга, в город Свазиленд. У них там была большая опорная база и благодаря каким-то прорехам в федеральном законодательстве она находилась в полной безопасности, а в Междуречье, что начиналось в сотне километров к югу, стояли опорные пункты федералов. Они не давали партизанам Тильзера пройти до регионального центра – города Антвердена, с падением которого взятие под контроль всего материка стало бы вопросом техники.
Леон снова замолчал, Готлиб с беспокойством на него взглянул. Он уже шагнул к Леону, чтобы что-то предпринять, когда тот очнулся:
– Меня посадили в кабинет, находившийся в самой шикарной гостинице города – лучший ее корпус принадлежал штабу армии Тильзера. Из окна открывался прекрасный вид на озеро, где плавали яхты, в приемной сидела красотка-секретарша, оказавшаяся, правда, лесбиянкой, но это не важно. Я решил с ходу заявить о себе, показать этим деревенским парням, как работают профессионалы. В то время самым проблемным для партизан объектом в Междуречье считалась Двадцать Четвертая база. По военным меркам – так себе объектик. Плюс четыре выносных форта в джунглях. Я вызвал знакомых ребят, что сидели без дела, набрал самых лучших, и хотя нас, военспецов, недолюбливали, финансирование моей инициативы открыли сразу. Наш опыт и силу признавали, поэтому я быстро собрал подразделение «лесных теней», так мы называли своих разведчиков, и приступил к планированию.
– Леон, ты полагаешь, нашим гостям нужно знать все эти подробности? – спросил Готлиб. Невооруженным глазом было видно, что его тяготили эти откровения пациента.
– Ты же знаешь, что мне это необходимо! – вскинулся Леон.
– Я только поинтересовался, друг мой. – Готлиб поднял руки, отгораживаясь ладонями. – Только поинтересовался.
Джим и Тони с пониманием переглянулись. Судя по всему, на этой беседе настаивал именно Леон, Готлиб ни за что бы не допустил этого рассказа, если б это зависело от него.
– Я продолжу, – садясь обратно, сказал Леон. – Одним словом, посланные мною «лесные тени» сразу попали в переплет, их крепко отделали местные разведчики. Но вместо того, чтобы задуматься и проанализировать причины поражения, я закусил удила – требовалось во что бы то ни стало восстановить свою репутацию, и в первую очередь – в собственных глазах. Я запросил денег на новую операцию и, что странно, сразу же их получил. Закупил полсотни парашютистов – ветеранов спецназа и спецслужб, на этот раз ошибки быть не могло. Они ушли на задание на планерах, высадились на Двадцать Четвертую базу и…
Леон махнул рукой.
– …все полегли, до единого. Мало того, в этой заварушке был уничтожен какой-то с большим трудом засланный на базу шпион, и вот за него мне пришлось ответить перед Полем Дюрексом, руководителем тамошнего бюро разведки Тильзера.
– Леон, ну зачем это рассказывать? – не выдержал Готлиб, однако пациент, казалось, его не слышал.
– Тогда я узнал, что значит быть рабом и даже хуже, – я стал при нем собакой. И вот униженному, растоптанному бывшему боевому офицеру все чаще стала приходить на ум мысль: «Какая же ты сволочь, Майк! Как же ты можешь воевать против тех, с кем вчера в катакомбах и пустынях громил караваны повстанцев, лежал в окружении под огнем, делил последний глоток воды…»
Леон всхлипнул и утер слезу. От Джима и Тони не укрылось, что, говоря о себе в третьем лице, он называл себя Майком. Им было интересно слушать человека, побывавшего в Междуречье, пусть даже он воевал на другой стороне.
– Прошло время, оно залечило раны моей поруганной чести, моей совести, по злополучной базе решили нанести удар большими силами. Они устроили настоящее фронтовое наступление с самолетами, танками, фланговыми обходами, но, – Леон довольно улыбнулся, – база выстояла! Признаться, я был рад, ведь таким образом федералы показали, что я не так уж и виноват, если целой партизанской армии не под силу расколоть этот орешек. Но армия Тильзера не сдавалась, у них колоссальные возможности и, как оказалось, весьма могущественная поддержка. Скажу больше – можете надо мной смеяться, но тут задействованы пришельцы. Инопланетяне!
Сказав это, Леон хрипло засмеялся. Джиму подумалось, что именно так и должны смеяться сумасшедшие.
Готлиб снова вскочил, чтобы запротестовать, но Тони остановил его жестом:
– Успокойтесь, сэр, пока еще Леон не сказал ничего такого, о чем бы мы не знали.
– В каком смысле?
– А вы дождитесь конца разговора, тогда все и узнаете, – добавил Джим.
Готлиб пожал плечами и сел, он окончательно был сбит с толку.
– Я слишком спешу, а хотелось бы рассказать все по порядку… Значит, так… – Леон закусил губу, стараясь сосредоточиться, что явно давалось ему с трудом, он потел, глаза его слезились. – Ах да, я говорил о колоссальных возможностях… Так вот, после поражения партизанских дивизий под стенами Двадцать Четвертой базы армия Тильзера решила пойти другим путем. Они стали производить – да, именно производить – боевых биологических роботов – я их определил именно так, хотя, возможно, это называется как-то иначе. Я лично побывал на этой фабрике и, признаюсь, испытал ужас. Я, который видел столько крови, что другим хватило бы на десять сумасшедших домов, едва сдерживался, чтобы не уйти, когда из обездвиженных людей лепили каких-то уродов, удлиняя ноги, руки, вспарывая их, закачивая что-то внутрь. Но по-настоящему я испугался, когда поговорил с Йожучем, бледным сукиным сыном, весившим не более собаки. Как такое может быть, чтобы человек выше среднего роста мог ходить по поверхности кварцевого песка, почти не приминая его? А его взгляд! Как вспомню – мурашки по коже…
Леон говорил долго, прерывался, чтобы перевести дух, и тогда его никто не беспокоил. Готлиб уже смирился и только негромко вздыхал, а Джим и Тони с нетерпением ждали продолжения, им было интересно узнать о том, как выглядела их жизнь и служба на базе глазами тогдашнего врага.
В один из перерывов Леон разрыдался и попросил «лекарства». Готлиб вызвал сотрудника, вколовшего пациенту наркотик. После инъекции Леон окреп, его лицо порозовело, и рассказ потек живее.
Он рассказал о том, как в составе боевой группы, состоявшей из монстров и людей, высадился в Междуречье. Как одного из умников укусила змея «малиновка» и он умер на глазах остальных, разъедаемый изнутри ее ужасным ядом.
– Несмотря на этот знак, на первый взгляд – самый верный, я тогда все еще надеялся, что мы выполним задание. Однако мы нарвались на такой прием, что сделалось жарко. Наших найттачеров расстреливали из какой-то пушки – их буквально разрывало на части, а нас быстро прижали к земле. В этих джунглях дальше пяти метров ничего не увидеть, но противник стрелял очень точно, а потом начал класть гранаты так близко, что я думал, одна из них упадет мне за шиворот.
Признаюсь, пришлось спасаться бегством. Один парень гнал меня, как лиса зайца, он мог покончить со мной одним выстрелом, но хотел взять живым, я же, как ни старался, не мог подстрелить его, только я оборачивался, он исчезал.
На лице Леона появилась горькая усмешка.
– Мне удалось улизнуть, и я благодарен всем тем солдатам, которые надрали мне задницу, ведь благодаря им я вспомнил, что я человек и мне негоже воевать против своих, помогая каким-то… бесчеловечным гадам! Как бы я хотел пожать руку этим ребятам, что научили меня уму-разуму. Ах, если б я мог!
Джим и Тони переглянулись.
– Вы можете пожать наши руки, майор Вагнер, – сказал Джим. Как он и ожидал, раньше Леона среагировал Готлиб. Он вскочил с выпученными глазами и, казалось, вот-вот окончательно потеряет над собой контроль.
– Но откуда? Откуда вы знаете его фамилию?! Да, он проговорился, сказав свое настоящее имя, но о фамилии и чине не было сказано ни слова!
– Да, вы бы это… как-то объяснились, – впервые поддержал Готлиба Леон, он выглядел лишь слегка удивленным. Моран молчал, с интересом поглядывая на всех участников этого представления.
– Дело в том, майор, что мы с напарником с первого дня своей службы находились на той самой Двадцать Четвертой базе, находящейся в Междуречье материка Тортуга планеты Ниланд. Это наш разведвзвод принял на себя первый удар «лесных теней», мы уходили от них под обстрелом, таща подраненного ими инспектора из штаба.
– И в следующий раз, – подхватил Тони, – когда разведчики столкнулись с вашими «на ножах», мы тоже были с ними.
– А когда вы сунулись к нам с найттачерами, Тони глушил их патронами от авиационной пушки из винтовки «торсо».
– Да, – поддержал напарника Тони. – А Джим забрасывал вас гранатами, а потом гнал, чтобы захватить живьем, но наткнулся на этого инженера… Как его звали, Джим?
– Сэмюэль Панфейн, именно он рассказал нам о составе и целях вашей команды, майор Вагнер. А нашего парня, что погиб от пушки найттачера, звали Франц Ли Чиккер, он был хорошим разведчиком.
Воцарилась тишина. Каждый по-своему переживал услышанное. Вагнер пытался судорожно сглотнуть и тряс головой, Моран по-прежнему молчал, а Готлиб отчаянно пытался сообразить, чем ему грозит это неожиданное открытие.
Наконец Вагнер поднялся, поднялись и напарники.
– Господа, – церемонно произнес майор, – позвольте поблагодарить вас за преподанный урок, я очень, очень вам благодарен…
С этими словами он крепко пожал руки Джиму и Тони, и они снова уселись в кресла. Воцарилась тишина.
– Теперь – о главном.
Вагнер откашлялся.
– В общем, мне удалось вернуться в Свазиленд, сообщить какую-то полезную информацию, и, слегка подлечившись, я вернулся в строй. Меня снова вернули на фабрику, чтобы я участвовал в подготовке новой модели найттачеров. Требовалось, чтобы кто-то имитировал физические нагрузки бойцов спецназа, и мне приходилось целыми днями, как какому-нибудь педику, обвесившись датчиками, скакать в резиновых трусиках. Когда весь этот бардак взорвали диверсанты…
На физиономии Джима появилась улыбка.
– Постойте, уж не станете ли вы утверждать, что имели к подрыву фабрик в Свазиленде какое-то отношение? – воскликнул подскочивший Готлиб.
– Да, сэр. Так получилось.
– Воистину сегодня день великих откровений и великих совпадений! – по-своему отреагировал Вагнер.
– Моран, чего же вы молчите? – недовольно спросил Готлиб.
– А что я могу сказать? – развел тот руками. – Хорошо бы истолковать это совпадение как добрый знак. Везение нам очень бы пригодилось.
– И вот, – как ни в чем не бывало продолжил Вагнер, – после ранения при подрыве фабрики я возвратился из госпиталя и снова попал на медицинскую комиссию. Начальники должны были решить, где теперь меня использовать, поскольку фабрику после разгрома куда-то перенесли. В комиссии был один очень важный этот… «бледнорожий легковес», я их так теперь называю. Он пытался замаскироваться под обычного служащего, но власть из него так и перла. Во время перерыва вся комиссия куда-то вышла, а меня посадили в смежную комнату дожидаться начала следующего заседания. Через какое-то время, минут, может, через десять, в комнату заседаний кто-то вернулся и грозно так приказал прикрыть дверь, дескать, важный разговор. Потом послышались звуки кодирующего сервера, неизвестный выходил на связь через переносное устройство.
Вагнер перевел дух и рукавом пижамы промокнул на лбу пот, он как будто заново переживал прошлое.
– Он заговорил как-то странно, слова вроде знакомые, но они не складывались в смысловой рисунок. Я не сразу понял, что этот урод на ходу кодирует свое сообщение! Вы можете себе такое представить? – Вагнер постучал себя по лбу. – Держать в голове весь код и сразу же произносить готовые кодограммы из слов!
Вагнер развел руками и хлопнул себя по коленям.
– Так бы я ничего и не разобрал, но неожиданно в конце разговора он перешел на понятный нам язык. Он сказал: «Да, я понял, в Рионе через шестьдесят восемь дней. Конечно, ваше первейшество, отмены быть не может». И все, отключил связь. Я замер, мало ли что – заглянет в комнату, и тут же меня пристрелят. Но, на мое счастье, его отвлекли, пришел какой-то из его заместителей. Он спросил: «Что случилось, мой дирфакт?» – а этот ему отвечает: «Я должен немедленно уехать, нужно начать приготовления к важному событию». Тот, второй, сразу спросил: «К какому?» И этот, первый, отвечает: «Первейший из наших представителей должен появиться в безвестном городке». И все на этом – они оба ушли, а потом и я выскользнул, вернулся, только когда комиссия уже снова заседала, меня отругали за опоздание, но я отоврался – живот, говорю, свело, в туалете просидел. Вот так-то.

70

После полуторачасовых излияний Вагнер Леон выглядел как выжатый лимон, и его увел санитар. В гостиной воцарилась тишина.
– Не помешало бы пообедать, – заметил Тони и постучал пальцем по столу.
– Это можно организовать прямо здесь, – сказал Готлиб. – Вот только у нас нет тех разносолов, какими увлекается мистер Моран…
Сказано это было с долей неодобрения, на что Моран сейчас же отреагировал:
– Хорошая кулинария делу не вредит, напротив, она только обостряет интуицию.
– Чушь собачья.
– Ну так будет еда или нет? – прервал их пикировку Тони. В его животе заурчало.
– Конечно, я сейчас же распоряжусь, – сказал Готлиб, меняя тон на приветливый.
На его зов явился еще один охранник Леона. Готлиб заказал ему три порции. Моран, разумеется, отказался.
– Обычные солдатские пайки, – сказал Готлиб, когда охранник ушел. – Очень экономят время и позволяют долго находиться в автономном режиме.
– Скажите, зачем был нужен этот разговор? – спросил Джим после долгого молчания. – Судя по тому, с каким желанием говорил Леон и как часто вы пытались его остановить, это была не ваша инициатива, мистер Готлиб.
– Не слишком ли много слов для стрелка? – не без сарказма произнес Готлиб.
– Не слишком ли много эмоций для представителя отдела? – в тон ему заметил Тони, вперившись в Готлиба немигающими глазами.
Представитель потупился, с «прожекторами» Тони, подсвеченными желтоватыми «фонарями», он тягаться не мог.
– Ну а вы разве не понимаете, кто был инициатором? – заступился за коллегу Моран.
– Вы привезли нас, чтобы задобрить информатора. Он все еще что-то значит для вас, вот вы и терпите его капризы.
– Эта версия имеет право на существование, – сухо произнес Готлиб.
– А что с ним будет потом? – спросил Тони. Ему значительно полегчало, а ожидание обеда только прибавляло сил.
– Его отправят в госпиталь, – сказал Готлиб, стряхивая с брюк несуществующие соринки. – Между прочим, вы зря перед ним открылись, не следовало этого делать.
– Но ведь его же «отправят в госпиталь», разве не так? – уточнил Джим. – Чего же тогда бояться?
Готлиб на нашелся, что ответить. Появился охранник с подносом, где были стопкой положены три разогретых в микроволновке солдатских набора – пластиковые вилки и ложки входили в комплект. Из напитков были предложены мембранные баночки с апельсиновой и яблочной колой.
Моран повел носом и отвернулся.
Тони первым вскрыл упаковку, попробовал суп с индюшатиной, потом тушеную говядину с рисом, махнув рукой, сказал:
– Ничего, есть можно, – и принялся за еду.
– Вы меня удивляете, – заметил Готлиб, расковыривая свой набор. – Столько прослужили на какой-то базе в глуши и все еще не привыкли к солдатской пище.
– Вы не поверите, сэр, но на базе у нас были повара-фанатики, они бесконечно изобретали новые блюда и всегда интересовались мнением солдат, достаточно ли имбиря в саворском ромштексе, не много ли ванили в мороженом с мятным кремом, не горчит ли миндаль в пирожных. Те, кто приезжал к нам с проверками, бывали просто потрясены, поскольку, даже имея генеральское жалованье, найти ресторан с такой изысканной кухней было не так просто.
– М-да, Морану у вас очень бы понравилось.
Некоторое время все молча ели. Моран с интересом следил за выражением лиц обедающих, ему хотелось понять, что они в данный момент испытывают.
– У вас тут только один арестант содержится? – неожиданно спросил Джим.
– Послушайте, мы не обязаны перед вами отчитываться! – вышел из себя Готлиб.
– Ладно, не нервничайте, – миролюбиво произнес Тони. – Во-первых, обед не так уж и плох, спасибо вам, мистер Готлиб, а во-вторых, задание нам предстоит нелегкое, а у нас в разведвзводе было принято максимально контролировать ситуацию, иначе получишь пулю с трех метров – в джунглях ведь видимости никакой. Вот и здесь мы пытаемся все разложить по полочкам, если возникает какое-то сомнение, сразу стараемся его развеять.
– Но почему вас интересует то, что происходит в этом доме, если задание вы будете выполнять далеко отсюда?
– Видите ли, мистер, – подчищая пластиковую тарелку, заговорил Джим, – и вы, и мистер Моран со своими людьми, и даже эти охранники – все вместе составляете единую структуру поддержки операции. Если структура надежна, все будет в порядке, а если у вас коленки трясутся или вы просто не соответствуете своей должности…
Джим поднял глаза на Готлиба и замолчал. Офицер тоже молчал, эти двое мальчишек загнали его в тупик.
– Ладно, расскажите им про Джозефа, – предложил Моран. – Утолите их любопытство и докажите, что тылы у предстоящей операции надежные.
– Пожалуй, так, – согласился Готлиб, и ему как будто сразу полегчало. Он оставил едва начатый солдатский набор и откинулся на спинку кресла. – Здесь есть надежный подвал, он редко бывает занят, но сейчас там сидит один из команды мистера Морана, его зовут Джозеф, и он заболел очень странной психической болезнью. Специалисты нам ничем помочь не могут, поэтому его, скорее всего, придется нейтрализовать.
– А что же это за болезнь? – спросил Тони.
Поскольку это был человек Морана, он заговорил первым:
– Не так давно погиб один из наших товарищей, он пытался найти надежного информатора в полицейском управлении города, в отделе внутренних расследований. Это было бы очень кстати, мы тогда знали бы всю подноготную каждого полицейского. С кем он общался, никто не знает, но были свидетели, которые видели его со сногсшибательной брюнеткой. Позже беднягу нашли на окраине города со свернутой шеей и гематомой в области солнечного сплетения – его отключили сильным ударом, а потом сломали шею. Джозеф был напарником погибшего товарища, ему и поручили осторожно провести расследование. Мы фиксировали каждый его шаг. Вскоре он познакомился с похожей, по описаниям, брюнеткой и сообщил нам, что, кажется, что-то нащупал. Потом неожиданно пропал, мы было решили, что его тоже убрали, однако он оказался жив. Джозеф сменил квартиру, бросил все служебные контакты и предавался со своей подружкой любовным утехам. Когда за ним пришли, ее рядом не было, а он сопротивлялся как одержимый – сломал одному из сотрудников руку и кричал, что не хочет возвращаться.
Теперь он у нас, однако попытки выяснить что-то об этой подружке или хотя бы о том, что он успел ей выболтать, ни к чему не привели, жесткое воздействие не дало эффекта, он словно находится под действием наркотиков.
– А чего он хочет? – спросил Тони и покосился на Джима. Тот сидел, угрюмо глядя перед собой.
– Он хочет секса с этой самкой и отчаянно жаждет ее, мы пытались подсунуть ему другую женщину, но он ее чуть не убил, ему, видите ли, кажется, что связь с нею осквернит его чувства к Эмме.
– Эмма – это та самая брюнетка?
– Да.
Тони снова посмотрел на Джима.
– Чего ты на меня уставился? – спросил тот со злостью.
– Ничего. – Тони пожал плечами. – Но у нас проблема, ты же видишь.
– Да уж вижу.
Джим вздохнул. Моран и Готлиб недоуменно переглядывались, предчувствуя новые потрясения.
– Вы можете нам что-то прояснить в этом вопросе? – спросил Моран.
– Можем, – нехотя ответил Джим. – Анализы этому бедняге делали?
– Делали, я могу принести…
– Не надо, – отмахнулся Джим. – Наверняка там написано про какой-нибудь гормональный дисбаланс или что-то в этом роде.
– Да, это там упоминается и еще много чего, чтобы оправдать беспомощность медэксперта.
– Скорее всего, у вашего Джозефа «гормональное отравление», случившееся после полового контакта с брюнеткой.
– А откуда вы это знаете, позвольте спросить? – поинтересовался Готлиб. Рядом с этими сверхинформированными людьми он начинал чувствовать себя полным идиотом.
– Я сам болел этим отравлением после любовных свиданий с одной дикаркой из племени мали. Вернее, тогда я думал, что она из марципанов, наших союзников.
– Да у вас сегодня просто бенефис какой-то, – развел руками Готлиб. – Это было на Ниланде?
– Да, марципаны и мали обитают в Междуречье на материке Тортуга. Марципанов, как союзников, использовали федеральные войска, а мали верно служили армии Тильзера.
– И вы полагаете, что эта брюнетка – мали?
– Очень может быть. Если бы я смог увидеть ее, сказал бы точнее.
– О, боюсь, это не так легко, – покачал головой Моран. – Я бы сам дорого дал, чтобы увидеть ее. И потом – как же нам вылечить нашего товарища?
– Мне делали какие-то уколы, три дня – три укола, и я стал абсолютно здоровым, – сказал Джим, умолчав, что его часто тянуло к Джеки-диверсантке, эта девушка даже снилась ему, и, окажись она рядом, еще неизвестно, чем бы это обернулось даже сейчас, хотя прошло много времени.
– Мы можем запросить медицинское управление, там о колониальных инфекциях наверняка все известно, – сказал Готлиб, намеренно ввернув слово «инфекция». – А вы, мистер Тайлер, не угощались вместе с другом? Вас-то эта дикарка почему не обидела?
– Как же не обидела? Обидела. – Тони усмехнулся. – Промеж ног автоматным прикладом обидела. Я потом ходил, как…
– Вопрос в том, работает ли эта девушка в группе или она случайный участник событий, – заметил Моран, почесывая подбородок. – Ведь чтобы убить Леера, его сначала обездвижили, ударив в солнечное сплетение, а у него мышцы были как камень. В рукопашной схватке Леер был очень хорош, один из лучших, – разве по силам он какой-то дикарке?
– А вот с этим у них трудностей нет, – сказал Джим, чувствуя, как от воспоминаний у него защекотало под ложечкой. – Я имею в виду – у шпионок из племени мали. Во время допроса на базе она сумела завладеть автоматом и непременно перестреляла бы всех нас, если бы на нее не обрушился один из наших наставников – настоящая боевая машина. Потом, уже в военной тюрьме Антвердена, Джеки сумела соблазнить охранников, убить несколько человек и, угнав машину, скрыться с территории антверденской базы. Вот такая девушка.
Джим вздохнул. Он старательно скрывал свое волнение и удивлялся тому, как сильно в нем до сих пор влечение к этой дикарке.
– Если все так, как вы описываете, то это опасный игрок. Мы должны найти ее, – сказал Моран.
– Но как? – спросил Готлиб.
– Мне кажется, я знаю, как это можно сделать, – неожиданно для себя заявил Джим.
Все посмотрели на него.
– Если выпустить Джозефа, он обязательно ее найдет. Вспоминая свой опыт этой болезни, могу сказать, что он найдет ее, как это случается в природе, – каким-то внутренним чутьем. Нужно только не отставать от него, а потом мы с Тони ее опознаем, и вы сможете ее взять.
– Джим, ты хочешь пойти на это дело? – спросил Тони, с укором глядя на товарища.
– Я в норме, а с прошлым давно покончено, – ответил тот чуть жестче, чем ему хотелось.
– Что ж, не будем терять время, – сказал Моран, поднимаясь. Остальные тоже встали. – Остаток дня потратим на подготовку, а завтра после обеда попробуем выпустить живца по методу, предложенному Симмонсом. Прошу вас к выходу, – Моран сделал приглашающий жест, – пора ехать.
В сопровождении охранников Джим и Тони отправились к машине, а Моран задержался, чтобы перекинуться с Готлибом парой слов.
– Ну как вам эти молодцы, майор? – спросил он. – Еще утром наш врач не был уверен, выживет ли Тайлер, а спустя несколько часов этот парень уже на ногах и даже с аппетитом лопает эту вашу гадость… Они производят впечатление, не так ли?
– Если все, что написано в их досье, правда, место этим супермальчикам в исследовательском центре.
– В исследовательском центре? – Моран скривился. – Ну и что останется от них после всех процедур в этом центре? Полтора инвалида? Мы потеряем двух высококлассных исполнителей.
– Зато, покопавшись в них, мы могли бы получить не пару, а, возможно, тысячи таких же солдат. Как вам такая перспектива?
– О, майор, – Моран грустно улыбнулся, – перспектива хороша, но, боюсь, она недостижима.

71

Вечером того же дня Джима и Тони постригли, побрили и одели в неброских цветов просторную одежду и туфли на мягкой спортивной подошве, чтобы они удобно чувствовали себя во время завтрашней операции. Напарники попросили оружие, и им выдали уже знакомые девятимиллиметровые «хаунды», оснащенные звукопоглощающим блоком, а в придачу карты города, где Федор указал наиболее вероятные места действий.
– Именно здесь проходит вся ночная жизнь города, да и дневная тоже, – добавил он и ушел, но минут через десять вернулся. – Эй, парни, Моран приказал придумать вам имена.
– Так он вроде и настоящие знает, – заметил Тони, возясь с пистолетом.
– Он-то знает, а нам, по малости чинов, знать ваши имена не полагается.
– Хорошо, давай придумаем фамилии, – сказал Джим. – Это можно?
– Конечно, – кивнул Федор.
– Тогда моя вымышленная фамилия будет… Симмонс. Да, Симмонс. А моему напарнику, думаю, подойдет что-то вроде Бигенхольмер.
– Нет, – не согласился Тони. – Нужно как-то попроще. Например – Тайлер. Да, Тайлер намного лучше, чем Бигенхольмер.
– Хорошо, ты – Симмонс, а ты – Тайлер. Пойду доложу начальству.
Когда Федор ушел, Джим поднялся и сказал:
– Ладно, Бигенхольмер, пойду-ка я спать.
– Иди, – ответил Тони, вставляя на место обойму. – Полагаю, сегодня тебе приснится Джеки.

Ночь прошла без неожиданностей, если не считать поднявшуюся около трех часов температуру у Тони. Спавший рядом на надувном матрасе Билли услышал тревожные трели температурного датчика и вколол пациенту жаропонижающее – Тони даже не проснулся. Утром он был в порядке и на вопрос своего врача, не чувствовал ли он ночью укол, отрицательно покачал головой, но уже за завтраком вспомнил:
– Эй, док, а ведь я вспомнил этот укол, только он был во сне.
– Что же тебе приснилось? – уточнил врач.
– Мы с напарником были на задании, и меня в руку ударил шипохвост, напарник срывает ампулу с противоядием от красной змеи и колет меня. Я ему говорю, это не та, давай другую… Но, кажется, все обошлось, – закончил он, возвращаясь к молочной каше.
– Поторопись, – сказал ему Билли, поднимаясь из-за стола, – я еще должен подгримировать твои синяки.
В восемь утра они спустились к машинам – Джим, Тони, Федор, Генрих и Роз. Резервом и санинструктором шел Билли.
Возле джипа уже стоял Моран, в серой ветровке и вытянувшихся на коленках шерстяных брюках он выглядел оптимистично настроенным безработным.
– Ну что, все в порядке? – спросил он.
– Да, шеф, – кивнул Федор.
– Позывные для наших гостей заготовил?
– Да, шеф, вот этот – «Симмонс», а позывной второго – «Тайлер».
– Что ж, очень остроумно, – сказал Моран.
– В каком смысле, шеф?
– Ладно, как назвал, так и назвал. По машинам. Позывные «Симмонс» и «Тайлер» – со мной в джип, остальные в «рендлер».
Все расселись по местам, завелись моторы, и вечный дежурный Тапильский распахнул ворота. Уже когда джип выезжал со двора, Джим краем глаза приметил у забора неровно положенные квадратики дерна.
«Надеюсь, что это не то, о чем я подумал…» – сказал он себе.
– Водителя зовут Стас, он глухонемой, – сообщил с переднего сиденья Моран. – Но лучшего часового не найти, подкрасться к нему незаметно невозможно, Стас реагирует на едва заметные вибрации.
Джим и Тони молчали, это была общая информация, не требовавшая ответов.
– Оружие вам выдали только для самозащиты, поскольку, к сожалению, вам придется выходить из машины. Никаких активных действий вы предпринимать не должны, если удастся вывести Джозефа на эту женщину, от вас требуется только опознать ее. Если с вами что-то случится, меня медленно зарежут, поскольку вы нужны для более важной операции, однако эта важная операция может не состояться, если мы не разберемся с этой проблемой. Кто-то получил от Джозефа информацию, и мы должны выяснить, что это была за информация.

72

Автомобили ехали быстро, и районы малоэтажной застройки скоро закончились, теперь они мчались по центральным кварталам города. Напарники сидели по разным углам сиденья, чтобы обоим побольше увидеть и не демонстрировать затылки в заднем окне.
Мимо проносились автомобили беззаботных горожан. Кто-то ехал с детьми, другие везли собаку или любовницу. На светофорах в ожидании хоть какого-нибудь рыцаря в сторону джипа косились с тротуаров томные девицы.
Наконец внедорожник свернул на узкую улочку и, обогнув небольшой скверик, остановился позади одного из центральных кинотеатров города. «Рендлер» притормозил чуть раньше.
Росший здесь кустарник давно не подрезали, и это оказалось весьма кстати – Джим с трудом разглядел упрятанный в кустах серый микроавтобус. Рядом дежурил человек, для виду постукивая ногами по колесам. Завидев приехавших, он кивнул им и огляделся.
– Сейчас нам можно выйти? – спросил Тони.
– Сейчас – можно, – после некоторой паузы ответил Моран. – Только держитесь позади меня.
Они вышли из джипа, приблизились к микроавтобусу и углубились в кустарник, где на небольшом, скрытом от посторонних глаз пятачке стоял Джозеф. Несмотря на свежую рубашку и выскобленное бритвой лицо, выглядел он ужасно. Отечность, красноватые, глубоко запавшие глаза и слипшиеся волосы. На руки Джозефа были надеты наручники, а двое сотрудников держали его за локти – пациент был очень беспокоен.
– Почему его лицо в порезах? – недовольно спросил Моран.
– Он не давался, вертел башкой, кусался, – сказал один из охранников и зло посмотрел на Джозефа, должно быть, едва сдерживаясь, чтобы не заехать тому по физиономии.
– Как ты себя чувствуешь, Джо? – спросил Моран.
– Хорошо, шеф, вы же меня отпускаете?
На лице Джозефа появилась улыбка идиота, Моран, напротив, помрачнел. Он знал Джозефа как толкового, быстрого, сметливого сотрудника, и вдруг такое.
– Да, Джо, мы тебя отпускаем. Куда ты отправишься – домой?
– Я поспешу к своей любимой!
– А ты ее найдешь?
– Обязательно найду! – Джозеф затряс головой и стал переступать с ноги на ногу, словно уже бежал к своей ненаглядной. Для Джима это зрелище было особенно тяжелым, ведь когда-то и ему была уготована такая участь. Еще неизвестно, поможет ли этому бедняге лекарство, ведь его болезнь слишком запущенна.
– Хорошо, Джозеф, ты свободен…
Моран кивнул одному из охранников, тот снял с Джозефа наручники, затем его отпустили, и он сразу помчался прочь – через кусты к проезжей части улицы.
– Только бы не попал под машину, – сказал Моран.
Из-за стволов старых деревьев вышли два человека и поспешили за беглецом, с лавочки в сквере поднялись еще двое.
От обочины отъехал автомобиль, чуть позже за ним последовал второй – терять Джозефа было никак нельзя, в противном случае его могли так же, как и его напарника, тихо уничтожить.
– Федор, раздай нашим гостям «крабы», пора выезжать следом.
Джиму и Тони дали малозаметные устройства телесного цвета. Поскольку вставлять устройства связи непосредственно в ухо было нельзя – с перекрытым ухом человек плохо ориентировался в пространстве, – приборы размером не более таблетки приклеивались за ухом.
– В машину! – скомандовал Моран, и напарники побежали обратно.
Стас уже развернул джип и поджидал их. Джим заметил под рулевой стойкой массивную рукоять оружия – все было готово к самому критическому развитию ситуации.
– Я Кенарь, веду его под улице Лейтона… – прозвучало на спецволне.
– Давай за ним, – сказал Моран, и водитель тронул машину, как будто не был глухим. Джим посмотрел на Тони, тот внимательно слушал сообщения о погоне.
– Я Синица, возле магазина готового платья проблема – его остановили двое полицейских… Ушел! Он ушел от них!
– Я Кенарь, вижу, как они бегут за ним… Кто-нибудь, помогите отсечь.
– Можно подстрелить, я отлично вижу их из окна, – сказал сотрудник, двигавшийся на машине. – Повторяю, Снегирь отлично видит их из окна – могу продырявить первому голень.
– Я Первый, это лишь в крайнем случае! – возразил Моран. – Сделайте ему подножку, что ли. Кто у нас «хулиган»? Хулиган!
– Я на связи… – отозвался Хулиган, он преследовал Джозефа на велосипеде.
– Отвлеки полицейских!
– Сейчас сделаю.
Прошло всего несколько мгновений, Хулиган доложил:
– Дело сделано, теперь они гонятся за мной!
– Молодец, – похвалил его Моран.
– Я Синица, вижу, как Хулиган уводит за собой полицейских. Они очень стараются догнать его…
– А что он сделал? – полюбопытствовал Моран.
– Обогнал первого и плюнул ему в лицо.
– Он что, ничего лучше не мог придумать?
– А я говорил, надо было стрельнуть, – вмешался Снегирь. – Внимание, я его не вижу – куда он делся?
– Все в порядке, я Кенарь, вижу его, он свернул в проулок, движется к парку.
– Синица тоже его видит… Наконец-то он перестал так быстро бежать, я уже взмок.
– Я Снегирь, ухожу на разворот через площадь Ветеранов.
– Я Жаворонок, ухожу в объезд по Лейд-стрит, встречу его у выхода из парка.
Джим заметил, что водитель продолжает следить за происходящим в эфире и без напоминаний Морана активно маневрирует. Джип срезал углы по переулкам и дворам, проскакивал по газонам, вызывая лай дворняг, пугал в подворотнях наркоманов и бездомных.
– Я Кенарь, объект движется прямо на группу молодых людей… Это возле старых каруселей.
– Это геи, у них здесь тусовка, – сообщил Синица. – Какая мерзость, они целуются…
– Синица, это не твое дело! – оборвал его Моран.
– Я Кенарь, плохо дело, они не дают ему прохода, они пьяные.
– Прикройте его! – приказал Моран.
– Первый, их человек тридцать, у меня нет столько патронов.
– Они его лапают! – сообщил Синица. – Что делать, иду отвлекать…
Тем временем джип уже подъехал к другим воротам, откуда ждали появления Джозефа. Эта сторона парка выглядела куда ухоженнее, и здесь было больше людей. У входа стоял киоск с мороженым, и Джим вспомнил, как они на «фаэтоне» таранили точно такой же.
– Я Хулиган, подключаюсь к драке…
– Там уже драка? Ответьте кто-нибудь! – закричал Моран.
– Уже нет, он ушел, и мы тоже уходим, кто-нибудь, вызовите «Скорую помощь»!
– А что там?
– Не знаю, я поздно подъехал, человек шесть лежат на асфальте, повсюду кровь, остальные разбежались.
– Первый, я Кенарь, он обошелся с ними сурово и уходит на другую сторону парка.
– Я Первый, мы уже ждем. А он что, вооружен?
– Похоже, просто зубами…
Джим повел плечами. Несмотря на настояния Инструктора, он не мог побороть в себе чувство брезгливости, когда рвал выданное в качестве тренажера свиное ухо.
«Да не дергай ты его, захватил – и резкое движение в сторону, твои зубы должны пилить, а не кусать».
Инструктор умел нарезать свиное ухо ленточками, у Тони тоже что-то получалось, а Джим брезговал.
Неподалеку среди редких машин припарковались Снегирь и Жаворонок. У первого была недорогая малолитражка «монблан» с форсированным двигателем, спортивными колесами и мощными тормозными суппортами, однако в глаза это не бросалось, и особенность машины мог рассмотреть только человек внимательный.
Жаворонок сидел в большом семилетнем поцарапанном купе. Усиленная подвеска передних колес держала армированный передок и литой бампер. Эта машина могла прошибить кирпичную кладку или снести металлические ворота – как и сотрудники в группе, машины имели каждая свою специализацию.
Джип являлся передвижным командным пунктом, под пластиковым покрытием крыши были вшиты антенны разнообразных передающих и приемных устройств, а в пустотах дверей скрывался богатый арсенал на случай, если машину заблокируют враги. Формально Рион еще оставался под властью федерального правительства, однако противник чувствовал себя здесь как дома.
– Я Синица, он в пятидесяти метрах от выхода, полагаю, пойдет в «Красный караван»…
– Похоже на то, – согласился Моран.
Джим вспомнил карту с пояснениями. «Красный караван» являлся одним из вероятных мест встречи Джозефа с Эмми. Это было танцевальное кафе, оно размещалось в отдельном здании, имело три выхода и работало круглосуточно. Кроме одной несущей стены, отделявшей кухню от танцзала, все остальные перегородки в нем были гипсовыми. Эта информация имела значение на случай перестрелки.
– Вон он, красавчик, – сказал Моран.
Среди мирно прогуливавшихся горожан Джозеф выглядел как беглый сумасшедший. Он поминутно оглядывался и норовил перейти на бег. Сомнений не оставалось, он направлялся в танцевальное кафе.
– Внимание, говорит Первый… Оп!
Все, кто следил за Джозефом, замерли – проезжавший мимо автомобиль не смог увернуться от столкновения и зацепил беднягу крылом. Тот отлетел метров на пять и покатился по асфальту. Испуганный водитель остановил машину и выскочил посмотреть, что произошло, однако Джозеф проворно вскочил и, прихрамывая, зарысил дальше.
Сбивший его водитель пожал плечами и, вернувшись к машине, осмотрел крыло. Должно быть, все оказалось в порядке, потому что он сел за руль и уехал. Движение на улице восстановилось.
– Я Синица, встал у входа номер один.
– Я Кенарь, караулю номер третий.
– А что с первым входом? – недовольно спросил Моран.
– Хулиган на месте! – доложил третий сотрудник, было слышно, как он тяжело дышит. – Цепь слетела, пришлось ремонтировать…
– Снегирь, Жаворонок?
– Я – Снегирь, стою в сторону к Ранбау.
– Жаворонок смотрит на восток. В смысле, стою носом к городскому рынку.
– Резерв? Надеюсь, резерв на месте?
– Да, сэр, то есть Первый.
– Кенарь говорит – объект вошел через третий вход. Я выдвигаюсь?
– Конечно, чего спрашиваешь? – начал злиться Моран, ему не нравилось, что агенты ведут себя словно на учебной отработке материала. Судя по всему, они не верили, что какая-то девчонка может доставить им неприятности.
– Я Резерв-альфа, выдвигаюсь на место Кенаря.
– Поживее! – прикрикнул Моран.
Джим увидел спешащего к кафе человека в соломенной шляпе.
– Я внутри, – доложил Кенарь.
– Что видишь?
– Ни хрена, темно здесь.
– Надо было глаза закрыть перед входом, не знал об этом?
– Ага, вижу объект, он беседует с двумя блондинистыми бабами, – сообщил Кенарь, игнорируя замечания начальства.
– Возможно, одна из них – Эмми.
– Ну, судя по наводке, она черная, хотя, может, это парик.
– Кенарь, но ведь на той тоже мог быть парик, – заметил Снегирь.
Моран обернулся к напарникам:
– Выходим, ребята. – Он проговорил по рации: – Мы идем на опознание.
Джим с Тони уже выскочили из машины, аккуратно прикрыли двери, но тут раздался голос Синицы:
– Отбой, объект появился из входа номер два, дует прямиком во «Фламинго».
– А может, в «Веселый моллюск»? – возразил ему Хулиган.
– Хочешь пари?
– Всем заткнуться, разговоры только по делу, – оборвал их Моран. – Снегирь?
– Уже выдвигаюсь. Кстати, здесь на обочине фургон стоит и рядом две неприятные хари. Может, я их проверю?
– Нет, не трогай, хотя… поглядывай, – ответил Моран.
– Точно, во «Фламинго» шпарит… – снова сообщил Синица. – Первый, у него вся рубашка в крови.
– Это не его кровь, не переживай.
– Понятно, что не его, но, боюсь, фейс-контролю «Фламинго» это не понравится.
– Успокойся, он не так глуп, разве ты не видишь, что он заходит со служебного входа?
– Ага, учел. Прошу прощения.
– Первый, хари движутся за нами, – снова пожаловался Снегирь.
– Не беспокойся, мы их видим.
– Ну-ну.
Джим и Тони вытянули шеи – серый фургон медленно катился метрах в двадцати позади купе Снегиря. Двое широкоплечих мужчин в штатском, стараясь не отставать от него, быстро шагали по обочине.
– Внимание, объект только что столкнулся с каким-то мужиком, мужик упал и стал сыпать угрозами. Объект его как будто не заметил и сейчас подходит к «Фламинго», – сообщил Кенарь.
– Синица, ты видишь? – спросил Моран.
– Куда ж я денусь.
– Резерв – альфа-бета, выдвигайтесь оба.
– Да, сэр, мы помним. В смысле Первый.
– Я Кенарь, объект зашел со служебного входа – через кухню. Я за ним.
– Давай… – сказал Моран.
Джим начал вспоминать информацию о «Фламинго». Это был трехэтажный развлекательный комплекс с ресторанами, игровыми автоматами и подпольным казино. В нем легко было спрятаться.
– Первый, они идут ко мне! – это был голос Снегиря.
– Разрешаю обороняться! – крикнул Моран и с пистолетом наготове стал выбираться из тормозившего джипа.
Джим увидел, как из своего «монблана» выскочил Снегирь, но, прежде чем он успел прицелиться, те двое, что преследовали его, открыли огонь. Пуля отшвырнула Снегиря, и он упал на асфальт. В ответ одновременно заработали пистолеты Морана и Хулигана, тот стрелял, продолжая ехать на велосипеде. Обидчики попали под перекрестный огнь, их участь была решена. Тут же, словно швейная машинка, заработал автомат Стаса, он стоял, облокотившись на крышу, и бил по фургону длинными очередями. Тонированные стекла разлетались кусочками блестящего антрацита, прошиваемый пулями фургон раскачивался, а справа от джипа непрекращающимся потоком сыпались на асфальт горячие гильзы.
Дисковый магазин закончился, наступила пауза. Снегирь неожиданно поднялся и, держа пистолет в левой руке, поплелся в сторону фургона. Его правая рука висела вдоль тела, а на плече светлой куртки расплывалось большое красное пятно.
– Осторожно, парень! – предупредил его Моран, оставаясь с пистолетом возле джипа, – он охранял Джима и Тони.
Снегирь распахнул изрешеченную дверцу кабины, оттуда вывалилось тело. Проходившая неподалеку девушка вскрикнула и побежала по тротуару прочь.
Снегирь проверил карманы водителя.
– Сэр, это «Федерал Дифенд», наши контрразведчики.
– Проверь фургон!
Раскачиваясь, словно пьяный, Снегирь обошел машину и распахнул створки грузового отсека.
– Что там? – нетерпеливо спросил Моран.
– Сэр, тут еще один – он жив, его можно спасти!
– Снегирь, в таких перестрелках живых не остается…
– Но, сэр, это свои…
– Снегирь, операция продолжается при любых обстоятельствах!
Джим видел, как поднялась рука Снегиря, пистолет в ней дважды дернулся, а затем агент закрыл створки.
– Сэр, живых не обнаружено!
– Вот и отлично, сядь в машину и отдыхай, сейчас придет Билл.
– Что у вас там происходит? – проявился вдруг Кенарь. – Я уже внутри, этот придурок подсел к такой крошке, что пальчики оближешь! Я таких даже на картинках не видел! Какие формы!
– Она брюнетка? – коротко спросил Моран.
– О да, иссиня-черная, сразу видно – не парик.
Моран повернулся к машине, но Джим и Тони были уже возле него.
– Мы готовы, сэр.
– Хорошо, ребята, но прошу еще раз – очень и очень осторожно, только взглянули одним глазком – и назад. Стас будет вас здесь ждать.

73

Моран шел первым, Джим и Тони за ним, оружие они держали в карманах просторных курток, чтобы в любой момент быстро достать.
С правой стороны «Фламинго», где произошла перестрелка, было пустынно – люди разбежались, но с левой приглушенных выстрелов никто не слышал, и там продолжали курить у входа работники кухни, перемывая косточки своему начальству, дворник с метлой из ярко-желтого ворса сосредоточенно подметал гранитные плитки мостовой.
Подпрыгнув на бордюре, у обочины остановился кабриолет, из него выбрались две несовершеннолетние девушки. Неуверенно шагая на высоких каблуках, они поспешили во «Фламинго», пока никто не спросил, почему папина машина взята без спроса.
Пройдя мимо кухонных рабочих, Моран на мгновение остановился у двери и, оглянувшись, спросил:
– Бронежилеты на вас?
– Мы не брали.
– Это плохо… Эфир, внимание, мы идем. Кенарь, ты готов?
– Готов.
– Синица, держи вход.
Краем глаза Джим заметил Билла – с небольшим серым чемоданчиком в руках он перебежал к машине Снегиря и сел в нее.
– Пошли… – скомандовал Моран и первым вошел в помещение. Джим выглянул из-за его плеча: ничего особенного, коридор как коридор, слева стена, направо двери. Некоторые закрыты наглухо, другие приоткрыты, и через них можно наблюдать все тонкости приготовления блюд для гостей «Фламинго».
«А я говорю, что всех червей из мяса выбрал… Там немного было».
«Почему до сих пор не перекручены вчерашние шницели? Кого вы ждете?»
«Не ходите по салату, положите обратно в блюдо… Вниз положите, под маслины, и никто не увидит, какие у него листья».
Они прошли до конца коридора, и Моран спросил:
– Кенарь, у них прикрытия нет?
– Пока ничего такого не наблюдаю… Эх, до чего хороша девка!
– Повнимательнее там!
Моран открыл следующую дверь, стала слышна доносившаяся из зала музыка.
– Мы идем с кухни, где она сидит, Кенарь?
– А как раз напротив вас будет, выходите смелее – там дверь занавесками прикрыта.
– Отлично.
Вот и последняя дверь, Моран осторожно приоткрыл ее, музыка стала громче, на стене коридора заиграли блики софитов.
– Давай, Симмонс, она прямо напротив двери сидит, у дальней стены…
– А Джозеф?
– Что-то ей болтает, но это неважно – ты должен определить, туземка это или нет. Сумеешь?
– Конечно, – кивнул Джим и шагнул вперед.
Тони словно тень последовал за ним. Когда дело касалось девушек из Междуречья, напарник мог повести себя странно.
Джим пару раз глубоко вздохнул, проверяя, достаточно ли хорошо чувствует реальность. Неожиданно в эфире раздался голос Синицы:
– Первый, копы приехали на двух машинах.
– И что теперь? – зло ответил Моран, он нервничал.
– Что нам с ними делать?
– Не пускать во «Фламинго».
– Но как?
– Можешь их всех убить.
«Наверное, он шутит», – подумал Джим. Он открыл дверь шире и чуть не уткнулся носом в тяжелую портьеру. В какой-то момент она качнулась от потянувшего сквозняка, и Джим вдруг увидел туманы джунглей, росу на широких листьях и пробежавшего по ветке шипохвоста. А затем услышал собственный голос: «Джеки…»
И снова вернулась музыка и красноватый свет софитов. Крепко держа пистолет, Джим отодвинул свободной рукой портьеру и сразу узнал ее в полумраке зала. Да, все девушки племен мали и марципанов были похожи, словно сестры, но, кроме внешних черт, были еще улыбка, жесты. Вне всяких сомнений – это была она.
«Джеки…»
Губы Джима расплылись в улыбке, на глаза навернулись слезы умиления. Он шагнул в зал, влекомый знакомым чувством предвкушения блаженства.
«Джеки…»
Неожиданно на розовый мир, в котором пребывал Джим, что-то стало давить, он затрещал и, содрогаясь, стал сжиматься. Тускло блеснул под столом пистолет, чей-то взгляд скользнул по фигуре Джима, прикидывая точку прицеливания.
– Джи-и-им! – Это был Тони, теперь ему не следовало мешать.
Джим прыгнул вправо, заметив, что Джеки сорвалась с места и помчалась к пожарному выходу. Приземлившись на руки, он кувыркнулся и задел пистолетом по колену кого-то из посетителей.
– Уои-и-й! – взвыл тот, хватаясь за ушибленное колено.
Часто защелкал пистолет Тони, двое вскочивших было стрелков отлетели обратно к стене. В ответ открыли огонь двое затаившихся около стойки. Из смежного зала залетели несколько пуль, Тони успел распластаться на полу, а Кенарь взмахнул руками и, выронив пистолет, сполз по стене, оставляя на ней кровавую полосу.
Джим выскочил следом за Джеки, стук ее каблуков был слышен уже за поворотом. Следовало сохранять осторожность, здание было велико, в нем могло прятаться и полроты прикрытия.
Он выглянул из-за угла – в коридоре было пусто. Стараясь ступать тихо, Джим засеменил короткими шажками, напряженно прислушиваясь, – звука чужих шагов не было.
Джим добрался до следующего угла, коротко выглянул и тут же отпрянул. Пуля щелкнула по углу и, срикошетив, разбила в дальнем конце коридора застекленную дверь.
Где-то ухнул взрыв, стены «Фламинго» загудели. Джим перебросил пистолет в левую руку и, присев, выглянул с «нижнего яруса».
Пока противник соображал, Джим сшиб его одним выстрелом. Посидев на корточках еще пару секунд, он резко поднялся и стремительно бросился вперед. Вот и очередной поворот; выскочивший из-за угла человек сделал выпад, Джим отбил удар и, захватив руку, не дал противнику разорвать дистанцию. Однако, несмотря на малый рост, тот оказался не так прост, Джиму никак не удавалось взять его руку в плотный захват.
Противники прижались к стене и боролись быстрыми короткими перехватами, не давая друг другу сделать замах. Наконец коротышке удалось ударить Джима головой – удар был не очень сильным, но болезненным. В ответ Джим приник к его виску, вцепился в ухо и резко дернул в сторону.
Раздался жуткий вопль, хватка противника ослабла. Джим выполнил захват и в следующее мгновение пригвоздил врага к стене его же ножом. Затем подхватил оброненный пистолет и помчался дальше, сплевывая вперемешку чужую и собственную кровь.
– Джим! Джи-и-им!
Это был Тони – хорошо, что жив.
– Я здесь! – крикнул Джим, злясь на друга из-за того, что пришлось выдать свое местонахождение.
Сзади послышались быстрые шаги, Тони остановился неподалеку:
– С тобой все в порядке?
– Да, мамочка, я не курил…
– Что там?
– Там… объект. Я чувствую, что она там, но не одна.
Они помолчали, прислушиваясь.
– Что там за взрыв был?
– А ты эфир не слушаешь?
– Э-э…
Джим постучал по таблетке устройства связи, она задребезжала, значит, работала.
– Наверно, я отвлекся.
– Они зал подорвали, там обрушился потолок.
– А ты?
– Я решил там не задерживаться – в смежном помещении было не меньше шести человек.
– Думаешь, это прикрытие… объекта? – Джим избегал говорить «она» или «Джеки».
– Не знаю. Их тут человек тридцать, Кенарь, Хулиган и Резерв-альфа уже вышли из игры.
– Совсем?
– Думаю, да.
– А Моран?
– Старик где-то еще постреливает – старого волка в капкан не поймаешь.
– Пошли, – сказал Джим и двинулся к очередному углу. Неожиданно послышался лязг передергиваемого затвора. Джим и Тони рванули вперед, но было ясно, что невидимый пока автоматчик успеет выглянуть первым.
– Сюда!
Джим прыгнул к противоположной стене и вжался в неглубокую, оставшуюся от замурованной двери нишу. Тони втиснулся рядом, а мгновение спустя по стенам коридора защелкали пули. Приятели надеялись, что их защитит выступ стены, но автоматные пули легко пробили его, взметнув тучи белой пыли.
– Гипс… – сказал Джим и кашлянул.
Стрельба прекратилась. Поняв, что не достает спрятавшихся людей, стрелок перебежал по коридору до выступа. Щелкнула собачка, автоматчик стал менять магазин.
– Гипс… – повторил Джим и, выглянув, прицелился в выступ.
«Раз, два, три…» – посчитал он выстрелы, и на пол вывалился припорошенный гипсом автоматчик.
– Пошли!
Джим с Тони выскочили из-за укрытия и помчались к углу. Последний поворот – и впереди тупик и закрытое окно. Слева дверей не было, по правой стороне – целых три.
Ближайшую не открывали уже давно – дохлые мухи у порога и запыленная паутина. За второй дверью, если верить надписи, был мужской туалет, чуть подальше – комната для дам.
Они остановились. Тони встал к стене, страхуя напарника, а Джим собирался ворваться в мужской туалет.
Тони кивнул – давай, мол. Джим потянулся к дверной ручке, но в этот момент стена за спиной Тони будто взорвалась. Тонкая гипсовая перегородка разлетелась обломками, и огромный человек с ревом навалился на Тони. Вместе они повалились на пол, в груду обломков.
– Врешь, не возьмешь! – хрипел Тони, а Джим никак не решался стрелять: противники катались по полу.
– Беги, не стой! – крикнул Тони, и в этот момент Джим увидел край одежды. Он выстрелил, но пуля только вспорола на двери щепу. В женском туалете послышались торопливые шаги.
Джим подбежал, распахнул дверь, но в проеме никого не было, сзади с хрипом душили друг друга Тони и его противник.
– Ты кого… удавить… собрался… с-сука! – яростно хрипел Тони, он уже обхватил здоровяка руками и, пряча от ударов голову, короткими рывками стягивал вокруг ребер жертвы руки-удавки.
Джим шагнул на кафель, стукнула потревоженная сквозняком форточка. Он резко присел, ожидая нападения, но было тихо.
Пройдя мимо раковин и зеркал, Джим оказался перед закрытыми кабинками. Их было шесть. За последней виднелась еще одна дверь, с надписью «Техническое помещение». Джим вспомнил, что в школе за такой дверцей уборщики хранили свои тряпки и полотеры. Следовало заглянуть туда, но оставлять непроверенными кабинки было опасно.
Осторожно приоткрыв дверцу первой, Джим перевел дух – здесь оказалось пусто. Зайдя в кабинку, Джим повернулся и сделал три выстрела в боковую стенку, прошивая все остальные.
Над перегородками что-то взметнулось, Джим это понял по шороху одежды и быстрой тени. Он выскочил из кабинки, но выстрелить не успел – его пистолет врезался в потолок, выбитый чудовищным ударом. Спасаясь, Джим ушел с линии атаки, стараясь удержаться в туалетной комнате. Если эта фурия его выгонит, придется заходить снова, а это почти как новый штурм.
Она действовала с такой скоростью, что часть ударов приходилось принимать на плечи и голени. Лишь бы не сломала колено! И все же пока это были пустяки, Джим знал, что длинные серии заканчивались ножом – обычно его выхватывали из-за пояса, случалось, что из-за пояса противника, – и следовал финальный удар. Но у этой красотки не было никакого пояса, у нее и платье-то было прозрачное – рабочая одежда, ничего не скажешь.
«Где нож? Где?» – промелькнуло в голове Джима. Удары посыпались чаще.
«Сейчас… Вот сейчас», – ждал Джим.
Он не ошибся: левая рука фурии еще наносила удар, а правая скользнула за спину – нож был там. Воспользовавшись моментом, Джим ударил ногой – снизу вверх. Мгновенно вспомнилось инструкторское: пяточку тяни, пяточку! Получилось как надо, фурия была отброшена и потрясена, а Джим развил атаку и в длинном выпаде достал ее в солнечное сплетение вытянутой рукой.
Удар получился страшный, тело ударилось о стену с такой силой, будто его сбило грузовиком. Но это был еще не финал, не с таким противником. Джим добавил в лицо, да так, что девица разбила затылком кафель. Постояла мгновение и сползла в беспамятстве на пол, ее глаза закрылись.
Джим стоял и смотрел на нее не мигая. Сейчас, с разбитым носом и мертвенно-бледной кожей, она не казалась ему красавицей, и даже задравшийся подол не делал ее желанной. Кукла – вот как она выглядела, – кукла, из которой вынули батарейки.
Джим ждал. Он знал, что эта тварь живуча. Через несколько секунд она открыла глаза и посмотрела на своего победителя вполне осмысленно.
– Тебя трудно узнать, ты изменился…
– Время меняет.
В коридоре послышались голоса, Джим не разобрал, что говорили, но это были свои.
В туалет в перепачканной кровью одежде вошел Синица, он не был ранен.
– Догнал? – спросил он, доставая монопластиковые наручники.
– Догнал, – кивнул Джим.
Пленница сама протянула руки, и Синица защелкнул на них «браслеты». Затем подобрал и подал Джиму оружие:
– Твой пистолет.
– Спасибо, – поблагодарил Джим. – А почему в эфире тихо?
– А где твой передатчик?
Джим провел пальцем за ухом – передатчика не было. Он зачем-то проверил карманы.
– Да потерял, наверно. Забудь, нужно еще ее как-то вывести. – Синица дернул за наручники. – Пойдем, а то там уже копов собралось – куча целая.
– Иди, я прикрою.
Синица потащил пленницу, а Джим проверил техническое помещение, где действительно оказались старый полотер и тряпки, закрыл дверь и вышел в коридор.
Там уже были Моран и кто-то из резерва. Тони с отсутствующим видом полировал краешком куртки свой пистолет. Одежда на нем была белой от гипсовой пыли, смешавшейся на лице с кровью из разбитого носа и рассеченной брови. В россыпях обломков лежал поверженный враг, трудно было представить, что раздавить такого громилу смог худощавый Тони.
– Так! Вот они – оба! – воскликнул Моран. Было видно, что он радуется уцелевшим стрелкам больше, чем пойманной добыче. – Уходим, ребята! Скорее уходим!
На улице все как будто оставалось по-прежнему, тут и там выглядывали из-за углов зеваки. Неподалеку от главного входа стояли четыре полицейские машины с включенными маячками, их экипажи лежали на асфальте лицом вниз, держа руки на затылке. На куче отобранного у них оружия стоял Стас со своим скорострельным автоматом.
– Уходим! – крикнул ему Моран, и водитель стал пятиться, не спуская глаз с загорающих копов.
Спустя полминуты джип уже мчался по закоулкам города. Тони пересел вперед – к Морану и водителю, а пленница сидела, плотно зажатая между Джимом и Синицей. На ухабах ее бросало из стороны в сторону, и она норовила улечься на Джима. Однако его это уже не трогало. Посмотрев на Джеки еще раз, он попытался вызвать в себе хоть какие-то из прежних ощущений, но тщетно, он окончательно излечился.

74

Этой ночью Джиму не спалось, несколько раз он вскакивал с кровати и выхватывал из-под подушки пистолет – в дальнем углу возле двери ему мерещился чей-то силуэт, пристально смотревший на Джима и гипнотизировавший его взглядом.
Дважды Джим зажигал свет, ходил выпить воды, но наваждение не покидало его, так что приход Федора, игравшего роль местного будильника, он воспринял как освобождение от затянувшегося кошмара.
– Утро уже, – сказал Федор.
– Да, я понял.
Джим сел и растер руками лицо.
– Иди завтракать, нам нужно ехать.
– Куда?
– Там узнаешь.
Джим пожал плечами: нужно – значит, нужно, ему не впервой играть в загадки.
– А Тони?
– Он уже на кухне, говорит, не спалось сегодня.
– Хорошо, сейчас приду.
Наскоро умывшись, Джим постоял перед зеркалом, стараясь, как учил Инструктор, увидеть себя всего разом. Конечно, для этого больше годилось зеркало, где человек мог видеть себя в полный рост, но за неимением такового Джим смотрел в половинное и пытался «собраться».
Темные круги под глазами, несколько легких порезов на скулах. Джим смотрел на свое отражение и не узнавал себя, это был совсем другой человек.
На просторной кухне сидел Тони и поедал какую-то клейкую кашу. Старые синяки с его лица еще не сошли, а он уже заработал несколько новых. Его нос и губы распухли.
– Что так смотришь? Плохо выгляжу?
– Да нет, – пожал плечами Джим, садясь к тарелке с остывшей кашей.
– Я не выспался, все кошмары какие-то мучили. А ты как?
– Тоже не очень. Перенервничал. Не знаешь, куда нас повезут?
– Нет, все хранят таинственное молчание, но оружие приказано взять.
– Что это за каша? – Джим с сомнением поковырял ложкой студенистую массу.
– Овсянка.
– Вчера то же самое называли перловкой.
– Перед рассветом наблюдал, как возле забора во дворе что-то откапывали…
– Ну я же ем! – Джим ударил по столу ложкой.
– А еще видел, как приехал Готлиб. Харя у него была довольная.
В кухне появился Федор.
– Пора.
– Уже идем. – Джим поднялся, так и не притронувшись к еде. – Оружие брать?
– Да, возьми.
Они спустились во двор в тот момент, когда Тапильский и Билли закидывали в багажник второй машины большой пластиковый мешок.
– А где Моран? – спросил Джим у Федора.
– Они с Готлибом уже уехали.
– Мы поедем за ними?
– Да.
За рулем джипа оказался его бессменный водитель – Стас. Он выглядел столь же невозмутимым, что и накануне. Рядом с ним сел Федор, Джим и Тони – сзади. Остальные разместились во второй машине.
На этот раз ехали по незнакомому маршруту. Немного попетляв, машины свернули на запад, к городской окраине. Потянулись промышленные зоны, бетонные узлы, складские ангары. Дорога становилась все хуже, скоро позади остался даже разбитый асфальт, и автомобили запрыгали по колдобинам грунтовой дороги.
Ехали минут сорок, миновали лес, заросшие жесткой травой холмы и наконец выкатились в небольшую долину. Вдалеке виднелось озеро, а слева возле рощи стоял уже знакомый Джиму и Тони серый микроавтобус – в нем привозили к кинотеатру Джозефа.
Когда подъехали ближе, Джим узнал Морана, чуть дальше, глядя на озеро, стоял Готлиб, рядом с ним трое сотрудников из дома-тюрьмы, где содержали почетного пленника – майора Вагнера.
Джип остановился, Джим и Тони вышли на воздух – дышалось здесь хорошо.
– Это все от озера! – вместо приветствия сообщил Моран. – Сколько бываю здесь, не перестаю удивляться, как свежо и хорошо на его берегах.
– Что мы здесь делаем, сэр? – спросил Джим. Ему не нравилось это представление для двух человек.
– Я хочу поблагодарить вас за отличного пленника, он оказался на редкость разговорчивым.
– Она… заговорила? – спросил Джим, слегка удивившись.
– Она говорила и не могла остановиться, он сдавала всех, кого знала и о ком хоть раз слышала. Полиция, мэрия, налоговые службы – везде, где имелись люди Тильзера, с которыми она контактировала, все они теперь у нас в архиве. Она даже рассказала, как убила нашего сотрудника Леера.
– Она объяснила, зачем это сделала?
– Да. Он оказался крепким парнем и не поддался на ее чары. Поняв, что он ее раскусил, она свернула ему шею. Потом принялась за Джозефа, этот был ей по зубам, он рассказал про меня, про нашу организацию, к счастью, он не так много знал, да вдобавок помешался от любви, так что больше наговорил всякой дребедени, чем реальных фактов. Например, сказал, что у меня есть колбасный завод. К сожалению, ваша девочка была всего лишь орудием, пусть и непревзойденным по своей эффективности. Исполнителем высокого класса. Никаких стратегических сведений ей не сообщали, только отдельные тактические вопросы, без которых невозможно было участие в операциях. За свою карьеру она уничтожила четыреста тридцать два человека, у нее отличная память, всех их она помнила по именам, полная исповедь теперь лежит в архивах отдельным файлом.
– А что с Джозефом? – перебил Морана Тони.
– Он умер.
– Они успели убить его?
– Ничуть не бывало, он умер от истощения. Во время взрыва в зале его всего лишь поцарапало кусками штукатурки, он жил еще какое-то время, бредил, пока его везли на «Скорой помощи», но в больнице во время первичного осмотра умер.
– Подумать только, – покачал головой Джим, невольно примеряя эту ситуацию на себя.
– Нет, не думаю, что с вами могло случиться подобное, – угадал его мысли Моран. – Вы ведь были под присмотром ваших товарищей, вы питались, а наш дурачок отказывался от еды. Чему же тут удивляться?
– Что еще она сказала? – спросил Джим, полагая, что дикарка могла говорить о нем.
– Она сказала, что их руководство знает о готовящейся с нашей стороны большой операции и решило во что бы то ни стало выяснить подробности. Времени у них было мало, поэтому решили применить простое и действенное оружие – Эмми.
«Джеки», – мысленно поправил Морана Джим.
– Но поскольку информационный канал не налаживался, последовал приказ – всех, кто подозревался в сотрудничестве с отделением «Р», попросту уничтожать. Действие тупое, но не лишенное смысла. Если выбить из нашей организации десяток-другой опорных фигур, тыловая поддержка операции окажется под вопросом.
– Что в итоге, сэр? – спросил Тони, заметив, что Готлиб и остальные смотрят в их сторону.
– А в итоге вот что. После откровений этой воительницы мы, испытывая к ней даже что-то вроде благодарности, отправили ее в камеру, а спустя сорок минут мне доложили, что она совокупляется с охранником второго контура. Охранник первого со спущенными штанами и свернутой шеей валялся в ее камере.
Джим и Тони переглянулись.
– Да, и тогда нам с мистером Готлибом стало ясно, что мы не можем ее контролировать и, несмотря на всю ее ценность, оставлять эту «пятую колонну» в собственном тылу накануне операции просто не имеем права…
Моран театрально взмахнул рукой, и на сцене показалась Джеки.
Ее руки были скованы наручниками, однако платье и прическа оказались в порядке. Джеки встряхнула головой и взором победительницы обвела войско противника.
Джим улыбнулся. Это была прежняя Джеки, сильная, очаровательная и не знающая поражений.
– Прошу вас, мисс, – громко произнес Готлиб и покосился на Джима.
– Пойдемте, час пробил, – напомнил Моран.
Джим и Тони двинулись к невидимому рубежу, где пока стоял только Готлиб, остальные находились чуть дальше. Тапильский разинув рот смотрел на просвечивающий сквозь прозрачное платье силуэт.
– Можете идти, мисс, вы свободны, – сказал Готлиб, жестом благодетеля указывая на ведущую к озеру тропинку.
Джеки сделала книксен, посмотрела на Джима и весело ему подмигнула, а затем легкой, раскованной походкой пошла вперед, словно на ее руках не было наручников.
– Ну, мистер-супермен, прошу – ваш выстрел.
– А почему я? – спросил Джим и посмотрел на Морана, ища у него поддержки.
– Вы должны показать свою твердость, Симмонс, почему же не проверить ее сейчас? Давайте, пора…
Джим машинально вынул пистолет, передернул затвор.
– Ну, что же вы?
– Буду стрелять на тридцать метров, – сказал он, чувствуя, как деревенеет язык и холодеют ладони.
Ветер развевал блестящие волосы Джеки, на ее шее болтались бусы из сушеных плодов. Набедренная повязка делала ее неотразимой, а вдалеке виднелись бетонные колпаки Двадцать Четвертой базы.
Джим улыбнулся – все повторялось.
– Тридцать метров, Симмонс, стреляйте! – крикнул над ухом Готлиб.
– Я? – Джим посмотрел на оскалившегося старшего офицера. Его приказ следовало выполнять, а впереди по тропинке продолжала удаляться беззаботная Джеки. – Прощай, – прошептал Джим и поднял пистолет.
Справа щелкнул выстрел, Джеки ничком повалилась вперед.
– Отличный выстрел, Тайлер, – сказал Моран. – Только почему стреляли вы?
– Честно говоря, сэр, я давно мечтал это сделать – еще с Ниланда.
Готлиб топнул ногой, но спорить с Тони не решился. Вместо этого он наорал на Тапильского и Генриха, которые якобы считают ворон, а дело стоит.
Те сейчас же подхватили лопаты и поспешили к озеру, волоча по земле черный пластиковый мешок.
– Сейчас мы этой суке подкинем дружка, положим так, чтобы и в яме своего ремесла не забывала! – сказал Тапильский и захихикал. На его беду, это услышал Джим. Схватив Тапильского за грудки, Джим притянул его к потемневшему, сделавшемуся страшным лицу и севшим голосом произнес:
– Я вырву тебе глаза, мразь, если ты еще хоть словом, хоть жестом оскорбишь эту девушку. Она и мертвая стоит дороже сотни таких, как ты…
– Э… сэр, отпустите его, он неверно выразился, – попросил Генрих. – Обещаю вам, что мы положим их в разные могилы, а леди мы прикроем… вот его курткой.
Генрих потрепал за полу одежды онемевшего от ужаса Тапильского.
Джим очнулся и отпустил недоумка, Генрих сейчас же подхватил его и потащил прочь.
– Но моя куртка совсем новая…
– Заткнись, Тедди, иначе эти доберманы разорвут тебя, как кролика, – негромко сказал Генрих.
«Ну вот, нас уже начинают бояться, – с горечью подумал Джим. – Теперь мы с Тони – «эти доберманы».
Когда-то в школе он мечтал о том, чтобы его все боялись, теперь же ему сделалось стыдно.
– Спасибо за выстрел, дружище, – сказал он Тони.
– Не за что, мы же напарники…
Они направились к джипу, но их задержал Моран.
– Это еще не все, Симмонс, – сказал он, протягивая Джиму свернутый вчетверо листок.
– Что это?
– Найдено после обыска камеры, где находилась эта леди.
Тони прибавил шагу и пошел вперед, Джим остановился и развернул листок бумаги.
«Охранник дал мне ручку, и я решила написать тебе прощальное письмо. Я бы не взялась за это, если бы смогла выйти отсюда, но выхода нет, я это знаю точно, потому и пишу тебе – единственному человеку, которого знаю и помню. Да, появись такая возможность, я бы убила тебя, Джим, как убивала сотни других, но близость смерти заставляет меня забыть о своей темной стороне и повернуться к тебе светлой. Да, есть у меня и такая, только появляется она лишь дважды – сразу после рождения и перед самой смертью. Кто знает, не попади я в руки инструкторов Тильзера и останься в лесах Междуречья как обычная девушка племени мали, наверное, наша встреча могла бы развиться во что-то иное, возможно, хорошее. Теперь же я помню лишь какие-то обрывки из свиданий с тобой. Помнишь, как ты принял моего связного за соглядатая совета старейшин марципанов и погнался за ним? Ты бежал, придерживая штаны одной рукой, и стрелял из автомата другой, я должна была беспокоиться о связном, но едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, так смешно ты тогда выглядел.
Но довольно воспоминаний. Этот придурок охранник уже с вожделением смотрит на меня, я неудобно сижу, и он заглядывает мне под платье. Сейчас я соблазню его и убью, потом примусь за следующего. Нет, я знаю, что отсюда мне не уйти, но я привыкла использовать все шансы до последнего. На этом прощай, твоя Джеки».
Не поднимая головы, Джим свернул записку и разорвал ее на десятки мелких клочков, затем подбросил и наблюдал за тем, как ветер несет их над землей.
– Что там было? – спросил Тони, когда напарник вернулся к джипу.
– Да так, всякая глупость, – нехотя ответил Джим. – Наверно, она сошла с ума.

75

В 12.00 по местному времени и в момент триста восемьдесят седьмой отметки по единому времени двойной планеты Дифт в региональном штабе армии генерала Тильзера, расположенном в пригороде города Бакардии, на территории бывшего предприятия по переработке мяса, началось совещание.
Открыл его майор Целеширп, по традиционному уложению о рангах Дифтского мира имевший ранг дирфакта.
– Господа офицеры, достопочтимые фюрсты, из генеральной ставки Полномочного представителя Дифта пришло уведомление о том, что к нам едет комиссия.
– Что за комиссия, мой дирфакт? – спросил майор Йони.
– Полагаю, кто-то из инспекторского отдела генеральной ставки. Они, как говорят аборигены, снимут с нас стружку за то, что мы не шевелимся.
– Вы намекаете на провал операции по перехвату, мой дирфакт? – спросил капитан Кинвиторп, не так давно введенный в круг совещательной комиссии по случаю получения ранга фюрста.
– Я не намекаю, капитан, я констатирую факты. Мы потеряли несколько брейвов – не самых дорогих, но и не самых дешевых боевых единиц, потеряли двух кибберов, а это вершина творчества наших ученых и инженеров, чудеса техники и биоинженерии! Они стоят немалых денег, а такие офицеры, как майор Шанен, больше интересуются тонкостями процесса размножения аборигенских популяций. Зачем вам это, фюрст Шанен?
– Я полагаю, когда-нибудь нам это пригодится, мой дирфакт. – Шанен поднялся, его лицо сделалось пунцовым.
– Для чего это фиглярство?! – Целеширп указал пальцем на физиономию офицера. – Зачем вы меняете колористическую структуру кожных покровов? На кого рассчитаны эти аборигенские фокусы?
– Прошу прощения, мой дирфакт, прочеловеческая реакция вошла в мою привычку, я слыву самым человечным из наших офицеров.
– Сядьте, Шанен, – в сердцах махнул на офицера Целеширп, отметив про себя, что и сам ведет себя как человек, проявляет эмоции, машет руками и нервным жестом поправляет волосы.
«Мы все здесь постепенно сходим с ума», – подумал дирфакт и ужаснулся от мысли, что действительно переймет у людей все их манеры.
– Кроме брейвов и кибберов, мы потеряли первоклассных человеческих солдат. Как звали вашего сержанта, майор Йони?
– Клаузвиц, мой дирфакт, – пролепетал Йони, ожидая разноса.
– Вот, – дирфакт поднял к потолку палец, – Клаузвиц. Почему, Йони, почему, я вас спрашиваю, противник ускользнул от вас? Вы знаете, что у меня был нелегкий разговор с главой контрразведывательного управления в Тико? Эти ваши эксы, как говорят аборигены, навели там шороху. Убили нескольких его агентов и сбежали в Рион, попутно сбив ударный вертолет. В чем причина, я вас спрашиваю, Йони? Ответьте мне!
Йони вздохнул и, поднявшись, совершенно по-человечески пожал плечами.
– За Тико отвечать не могу, это не наша зона ответственности, но в столкновении с брейвами и кибберами противнику могло повезти, то есть сыграл роль фактор случайности.
– Но почему фактор случайности оказался на их стороне, а не на нашей? – продолжал наседать Целеширп.
– Не могу знать, мой дирфакт, – еле слышно пролепетал Йони.
– Что значит не могу знать? Вы фюрст или не фюрст?
Майор Йони не знал, что говорить, эти провалы и для него оказались полной неожиданностью.
– Есть одно соображение…
Все замерли и уставились на Йони, даже Шанен отложил блокнот с почти законченным рисунком раздетой человеческой особи женского пола.
– Есть одно соображение, правда, его высказал лейтенант Гарв.
– Что это за Гарв такой? Он хотя бы псевдофюрст?
– Нет, обыкновенный буц.
– Буц! Подумать только, полновесный фюрст собирается цитировать какого-то буца! – воскликнул Целеширп, снова забывая, что копирует поведение людей.
Он сел на стул, положил руки перед собой и добавил:
– Рассказывайте, что удумал этот буц…
– Мой дирфакт, он высказал предположение, что эти двое, которые ушли от погони, – не люди. Они такой же результат кибернетики и биоинженерии, как кибберы.
– Да? – Целеширп от неожиданности встал и прошелся по помещению, затем остановился у стены и оперся на нее спиной, раздумывая. Если все так, как предполагает какой-то там буц, то это снимает с него, дирфакта, ответственность за провалы. Против аналогичных кибберам модификаций особо не повоюешь. – Хорошо, – сказал Целеширп, возвращаясь за стол. – Садитесь, Йони.
Йони сел.
– Хорошо, что указывает на то, что они не просто подготовленные люди, а вариации кибберов?
– Они стреляют из кинетических пушек, – с места добавил Шанен.
– Допустим, но мы с вами недавно разбирали видеофайл, запечатлевший дуэль кибберов с аналогичными экспериментальными единицами противника. Там противник был повержен.
– Но вначале, мой дирфакт, противник уничтожил двух кибберов, – заметил капитан Кичтузал, слывший молчуном и тугодумом.
– Уничтожил, Кичтузал, уничтожил, но он открыл огонь из засады, и оба удачных выстрела сделал первый стрелок, у второго сноровки уже не хватило.
Все замолчали. Целеширп посмотрел на Йони, а тот вдруг хлопнул себя по коленям.
– Ну, майор, что вы там придумали?
– Мой дирфакт, при разборе ситуации на месте боя возле Снежных гор выяснилось, что кибберы первыми открыли огонь и при этом не добились результата. Противник стрелял после них, и оба киббера были уничтожены.
– Та-а-ак, – протянул Целеширп, начиная понимать. Вот она, недостающая деталь, – «кибберы первыми открыли огонь и при этом не добились результата». Следовательно, они столкнулись с боевыми единицами, значительно превосходящими их в эффективности боевого применения.
– Похоже, вы и ваш буц – лейтенант Гарв – недалеки от истины, – сказал Целеширп. – Шансов у наших кибберов было немного, что уж говорить о брейвах или даже человеческих солдатах… Значит, нужно все это указать в вашем отчете, его от меня уже требуют. Полагаю, на этом мы можем закончить наше совещание.
Целеширп выглядел повеселевшим.
– Кстати, Шанен, мне кажется, я понял, почему люди так часто делают секс, используя при этом противозачаточные средства. Казалось бы, нелогично проводить акт зачатия и этому же зачатию препятствовать.
– Нелогично, – согласился Шанен.
– А ответ прост: в тех случаях, когда люди применяют при делании секса противозачаточные средства, они – тренируются.
– Тренируются?
– Вот именно. Проводят регулярные тренировки, чтобы в нужный момент без задержки приступить к размножению, не допуская досадных технических ошибок.
– А ведь верно, – подал голос капитан Кичтузал. – У нас с супругой номер двести пятьдесят четыре никак не получалось создать маленького буца, а если бы мы чаще тренировались…
– Вот видите, есть, оказывается, у аборигенов нечто такое, чему нам стоило бы поучиться, – сказал Целеширп.
– Да, – поддержал Шанен. – Мы могли бы ввести на Дифте курение.
– Интересно, как бы ты поддерживал горение в разреженной гелиевой среде? – усмехнулся Йони, который слыл образованным офицером.
– Ладно, переносить курение на Дифт вовсе не обязательно, мы и так набрались слишком много всяких человеческих пороков, – заметил Целеширп.
– Это благодаря хорошему форматированию под окружающую среду, – сказал Шанен. – Мы можем есть пищу, пить жидкости, делать секс и смотреть фильмы.
– А лейтенант Гарв на спор с человеческими солдатами пьет жидкость под названием серная кислота, – заметил Йони. – Его называют йогом.
Видя, что деловое совещание переходит в посиделки, Целеширп собрался уже скомандовать разойтись, когда вдруг услышал шум поднимающейся первой перегородки – всего их, обеспечивающих безопасность и секретность совещаний, было пять.
– Странно, что охрана поднимает перегородки без моего ведома.
Все стали прислушиваться, слишком уж зловеще в этот раз подвывали механические редукторы.
– А может, это та самая проверка?
– В любом случае охрана не имела права начать разгерметизацию зала без моего приказа…
Целеширп старался выглядеть спокойным.
Открылась последняя перегородка, и, низко пригнувшись, в помещение шагнуло невиданное чешуйчатое чудовище фиолетового цвета. Оно было на длинных трехпалых ногах, с двумя короткими ручками и ужасным, усеянным крючьями клювом. Чудовище громко им щелкало и помахивало куцыми лапками, наводя страх на присутствующих.
Затем с ужасным гостем начали происходить столь же ужасные метаморфозы. Из фиолетового чудовища он превратился в покрытого густой шерстью сгорбленного урода с тремя парами рук, в каждой из которых было зажато по острому металлическому орудию.
– Ва!.. Ва!.. Ва!.. – проорал горбун, потрясая шестью руками, затем беспомощно их опустил и с громким треском еще раз изменил форму, оказавшись высоким, чуть сутуловатым человеком с большим носом и карими глазами навыкате. Казалось, он чем-то подавился и вот-вот начнет кашлять. – Форматная прошивка барахлит, – наконец произнес он понятные всем слова. – Я говорил им – поставьте попроще, чтобы работала. Так нет, мы сделали универсальную, раз-два – и вы в другом формате…
Гость оглядел присутствующих, и на его лице отразилось неприкрытое омерзение.
– Какие же вы ур-роды… – произнес он наконец. – Ну ладно, у меня временное форматирование, но вы же пребываете в этом состоянии не один цальфаг. Неужели не тошнит?
– Здесь принято говорить – годы, – машинально поправил незнакомца Йони.
– Да, ты прав, фюрст.
– Вы… Вы… наша проверка? – робко спросил Целеширп, вытягиваясь. До него стало доходить, что только начальник очень высокого ранга мог запросто приказать открыть зал заседаний.
– Скорее я ваш приговор военного трибунала, – просто ответил гость.
Тут уж вытянулись и все остальные, а гость прошел к столу, сел и грохнул ладонями по столешнице.
– Итак, меня зовут… э-э… в вашем теперешнем форматировании, да и в моем этого не выговорить. Как подсказывает мне транслятор, самое ближайшее звучание будет – ДС-54-48-98. Понятно? Ага, минуточку, мне подсказывают адаптированный вариант – Арикес. Вам понятно?
– Так точно! – воскликнул Целеширп и щелкнул каблуками.
– Хорошо. Мой ранг – лейдмаггер…
– Лейд… ма… маггер? – с трудом выговорил Целеширп, губы его дрожали. Этот ранг не полагался ни военным чинам, ни государственным деятелям.
– Неужели вы из… из… «Гра-Синагры»?!
Услышав это название, Шанен покачнулся и упал в обморок, ударившись головой о стол.
– Это он что сделал? Протестная реакция? – спросил лейдмаггер Арикес, с подозрением заглядывая под стол.
– Что вы, мой лейдмаггер! Он бы не посмел! – прокричал Целеширп и еще раз щелкнул каблуками. – Просто у него произошло отсоединение логической области из-за перегрузки при поступлении сигнала, не имеющего аналога в основной базе данных.
– А-а… – Арикес кивнул. – Это я понимаю. Транслятор подсказывает мне, что на языке аборигенов это называется – «накласть в штаны».
– Э-э… совершенно верно, в самую точку, мой лейдмаггер.
– Итак, как вы понимаете, служащих моего ранга просто так с Дифта туда-сюда не возят…
– Понимаем, – впервые связно сумел ответить Целеширп, чувствуя, что и у него вот-вот отключится логическая область.
– До нас дошли очень неприятные сведения о том, что здесь повсюду царят измена и некомпетентность. Формально эти понятия можно разделять, но по мне это одно и то же – ущерб Дифту наносят и предатель, и дурак, потому я с одинаковым удовольствием разрываю мерзавцев пополам, в каких был форматах они ни находились.
Под столом засучил ногами Шанен.
– Итак, вы все приговариваетесь к немедленной смерти. В ваших оправданиях я не нуждаюсь, все и так ясно, а потому…
– Но мы располагаем важными сведениями! Если вы нас убьете не выслушав, мой лейдмаггер, вы тоже нанесете Дифту непоправимый ущерб!
– Это кто говорит? Это оттуда?
Лейдмаггер заглянул под стол:
– Что ты там бормочешь, фюрст недоделанный?
Шанен поднялся из-за стола, одернул мундир и замер по стойке «смирно», стараясь не смотреть на Арикеса.
– Я лишь разъясняю сложившуюся ситуацию, мой лейдмаггер…
– А почему ты думаешь, что я приму во внимание лепет жалких предателей?
– Вы должны сделать это во имя победы Дифта.
– Во имя Дифта я вас уничтожу.
– Но это не согласуется с местными правилами, мой лейдмаггер.
– А какое мне дело до местных правил? Я не обязан следовать им, какими бы они ни были.
– О… обязаны, мой лейдмаггер, вы же форматированы под окружающую среду, а стало быть – обязаны.
– А у меня был выбор, как форматироваться?
– Кхм-кхм, – осторожно откашлялся Целеширп. – Три года назад к нам наведывались двое сотрудников министерства ресурсов – прямо с Дифта, так вот они прибыли в сосудах высокого давления безо всякого форматирования.
– И много они тут насмотрели, упакованные в баллоны? – с усмешкой спросил Арикес.
– Не могу знать, мой лейдмаггер, я только сообщаю известный мне факт.
– Ладно, – после минутного обдумывания произнес ужасный каратель из «Гра-Синагры», – валяйте, послушаю, так и быть.

76

Целеширп и остальные поочередно стали рассказывать лейдмаггеру о том, какая у них здесь нелегкая жизнь и как им приходится стараться, выдавая себя за людей, чтобы те ни о чем не догадались.
Рассказ был долгим и печальным, несколько раз за это время Арикес с треском менял состояние, становясь то волосатым шестируким горбуном, то фиолетовой птицей-гигантом, форматная прошивка продолжала барахлить, но даже сам лейдмаггер смиренно терпел эти неудобства.
Когда истории про тяготы и лишения службы на колониальной планете остались позади, перешли наконец к обсуждению боевой обстановки.
– До недавнего времени, мой лейдмаггер, у нас были одни успехи. Ну, или почти одни успехи, пока противник не начал копировать наши образцы. Сначала у нас была схватка с нашими же аналогами на фронтовой линии, а потом появились эти двое…
– Чем же они особенны, эти двое? – прорычал утомленный Арикес.
– Мой лейдмаггер, они необыкновенно проворны, и наше счастье, что за ними послали только двух кибберов, а не роту. Они бы уничтожили всех, а кибберы, по здешним условиям, очень дороги в производстве.
– То есть эти люди вдруг превратились в «пожирателей кибберов»? Как же вы до сих пор с ними воевали?
– Это не люди, мой лейдмаггер! – воскликнул Шанен. – Это просто роботы – совершенные механизмы…
Неизвестно, сколько бы еще пытались Целеширп и присутствовавшие здесь фюрсты морочить Арикесу голову, если бы он вдруг не ударил ладонью по столу и не сказал:
– Довольно. Подвожу итог. Вы пропустили через вверенную вам территорию двух совершенных роботов противника, и теперь они неизвестно где находятся и неизвестно чем занимаются, а между тем в город Рион намечается приезд самого дисмаггера – Полномочного представителя Дифта.
– Но зачем ему так рисковать, мой лейдмаггер?! – воскликнул Целеширп.
– Молчать, когда я излагаю, – прорычал Арикес и так посмотрел на дирфакта, что тот побледнел. – Повторяю, в Рион на торжественный парад ожидается прибытие Полномочного представителя. Отряды наших сограждан пройдут мимо трибун торжественным маршем в честь празднования юбилея императорского дома Дифтунгов.
– Да продлятся годы их правления! – снова не удержался Целеширп, однако в этот раз Арикес его не одернул, поскольку прославление императорского дома не возбранялось.
– Скажу больше, отменить это мероприятие мы не можем, поскольку там – наверху! – лейдмаггер ткнул пальцем в потолок, – уже принято решение о прямой трансляции парада на Дифт… Как, вы думаете, поведет себя император, если посреди торжества противнику удастся устроить какие-либо беспорядки? Молчите? Но это может случиться, потому что вы пропустили врага через свои порядки.
Арикес поднялся.
– Выслушав ваши объяснения, я нашел некоторые смягчающие обстоятельства, – пророкотал он. – Властью, данной мне Великим судом Дифта, я приговариваю вас к разжалованию до самого низшего ранга, вы будете направлены в действующие боевые части и, я надеюсь, заслужите прощение в первой же атаке на боевые порядки противника.
Лица приговоренных ожили, в их глазах засветилась надежда – даже в атаке без поддержки кибберов у них оставался шанс.
– Повторяю, этот приговор относится ко всем, кроме него… – Безжалостный перст Арикеса указал на бывшего фюрста майора Шанена. – Ты приговариваешься к смерти.
С громким треском заряд плазмы сорвался с длинного пальца лейдмаггера и врезался в фальшивое тело приговоренного. Оно лопнуло с громким хлопком, залепив все стены и потолок кусками сероватой биомассы, щедро политой красной жидкостью.
– А почему все такое красное? – с некоторым удивлением произнес лейдмаггер.
– Э… Это имитатор крови, ра… рабочей жидкости человека.
– Как негигиенично, – произнес лейдмаггер.

77

После прибытия представителя «Гра-Синагры», могущественной спецслужбы, руководители местного управления армейской разведки генерала Тильзера, его контрразведки и службы политической безопасности были вызваны на отдельное совещание. Лейдмаггер в мрачных тонах обрисовал им ситуацию с активностью спецслужб противника в окрестностях Риона и представил троих привезенных с собой кураторов, почти не отличавшихся внешне от самого лейдмаггера, поскольку в связи с введенным в империи режимом экономии форматирование под окружающие условия им делали с одной матрицы.
– Помните, парад наших войск, повторяю – именно НАШИХ войск, будет транслироваться на Дифт. Мы не должны допустить ни малейшего происшествия, в противном случае я заплачу за позор жизнью, но перед этим своими жизнями за позор заплатите вы. Разумеется, и ваши семьи на Дифте также будут уничтожены. Итак, мой первый помощник – дирфакт Ирман – будет стоять за спиной армейской разведки, через него я буду узнавать все, что происходит в вашем управлении, дирфакт Эосум.
Одетый по такому случаю в черный мундир с серебристой отделкой, руководитель армейской разведки щелкнул каблуками и коротко кивнул. Лейдмаггеру этот ритуал был незнаком, однако мелодичный звук ему понравился.
– Лейддирфакт Мезе станет за спиной контрразведки…
Главный контрразведчик в мундире цвета красного дерева с золотой отделкой так же лихо щелкнул каблуками. Лейдмаггер пригляделся и заметил на его каблуках специально набитые металлические пластины. Он подумал, что неплохо бы заиметь себе такие же башмаки для домашнего музея.
– А дисфюрст Карзи станет докладывать мне о делах политической разведки…
Чуть полноватый руководитель «згаппо», поймав на себе взгляд высочайшего начальника, попытался щелкнуть каблуками, но у него вышло хуже, да и оранжевый мундир делал его похожим на рекламу пончиков.
– А теперь прошу подойти к оперативным схемам. – Лейдмаггер шагнул к столу, бросив взгляд на экран оптического отражателя.
«Странно, что оптические отражатели здесь называют именем собственным – «Зеркало», – подумал он, становясь у стола.
– Итак, армейская разведка, чем вы располагаете? Разумеется, мне нужно эффективное средство, чтобы можно было видеть все, что происходит на поверхности планеты в этом районе…
Лейдмаггер взял электронный карандаш и обвел границы в юго-западном пригороде Риона.
– Э-э… примерно двадцать квадратных километров, мой лейдмаггер…
– Неважно сколько. Чем вы располагаете?
– Поскольку это достаточно далеко от театра военных действий, мой лейдмаггер, наши возможности весьма скромны: три вертолета разведки, закамуфлированные под почтовые, и небольшая группировка различных спутников.
– Что значит различных? – строго спросил высочайший начальник и уставил на дирфакта Эосума выпученные глаза.
– Мой лейдмаггер, это не наши аппараты, они принадлежат частным фирмам и государственным службам, мы же посредством перехвата паролей, а также с помощью подкупа должностных лиц имеем над этими аппаратами некоторый контроль. В нужный момент мы можем задействовать все или почти все эти спутники.
Дисмаггер помрачнел. Он знал, что в здешних условиях нельзя было применить весь технический потенциал, поскольку по местным законам это сразу перевело бы конфликт на Катране и Лизаро из разряда повстанческих бунтов в активную агрессию внешних сил, и тогда друзья в местном руководстве не смогли бы удержать нелояльную к гостям руководящую элиту от применения всей мощи вооруженных сил против агрессоров.
Разумеется, империя Дифт управилась бы с ними без особого труда, однако это был не единственный конфликт империи, и даже ее огромные ресурсы имели свои пределы.
Все это было понятно, но до чего же унизительно собирать в кулак здешние крохи.
– Сможете ли вы при помощи этих спутников вести за районом непрерывное наблюдение, дирфакт Эосум?
– Практически да, мой лейдмаггер, перерывы будут незначительными – до минуты.
– Минуты? – переспросил лейдмаггер, но, выслушав перевод своего транслятора, кивнул: – Хорошо, это уже что-то.
Он перевел взгляд на контрразведчика:
– Дирфакт, чем располагаете вы?
– Эти районы нами неплохо изучены, мой лейдмаггер…
– А что это у вас за кварцевые увеличители на органах зрения? – внезапно прервал его лейдмаггер.
– А… это? Это, мой лейдмаггер, пенсне.
Контрразведчик снял пенсне в позолоченной оправе и показал его высочайшему начальнику.
– Какова функция этого пенсне?
– Его носят люди, у которых плохое зрение, мой дирфакт.
– А зачем его носите вы?
– Чтобы быть похожим на людей, мой дирфакт, при моей работе это необходимо, – пояснил контрразведчик, чувствуя, как по спине катятся капли холодного пота. Это было так по-человечески.
– Заархивировано, – кивнул лейдмаггер. – Продолжайте.
– Мой лейдмаггер, мы можем рассчитать на компьютере все возможные методы нападения и прикрыть самые опасные направления нашими бойцами, а также верными нам человеческими солдатами. В местах, менее подходящих для организации позиций противника, мы расставим датчики движения и объема. Плюс к этому с господствующих высот на указанной вами территории за подозрительными местами будут наблюдать видеокамеры, а вся информация будет стекаться на передвижной пункт управления, где она станет обрабатываться компьютерами и визуально.
– Визуально? – повторил лейдмаггер неизвестное слово.
– Э… с помощью глаз, мой лейдмаггер, персональных органов зрения.
– Понял, заархивировано.
– Также, мой лейдмаггер, мы наглухо закроем все канализационные колодцы в округе, поскольку в них легко разместить миномет.
– Ми-но-мет, – по слогам повторил начальник. – Записано. Это все?
– На случай ракетно-артиллерийского удара по периметру охраняемой площади – я имею в виду место присутствия особо важных персон – будут размещены экранные ловушки, который развернутся на пути снарядов, едва только радары обнаружат их в полете.
– Теперь все?
– Да, мой лейдмаггер…
Контрразведчик замер, не зная, чего ожидать. С лейдмаггером шутки плохи, агенты уже доложили, как неожиданно и жестоко был казнен фюрст Шанен из штаба оперативного управления.
– Хорошо, наложение возможностей военной разведки на те, коими обладает контрразведка, оставляет предполагаемым злоумышленникам не так много шансов. Вы ведь знаете о проникновении в город двух роботов?
Разведчики переглянулись, они не вполне понимали, о чем идет речь.
– У нас, мой лейдмаггер, имеется информация о проникновении предположительно двух эксов.
– Ну это ведь боевые роботы, правильно?
Разведчики снова переглянулись, начальник управления «згаппо» позволил себе ехидную улыбку. Ему нравилось, когда коллеги из более престижных управлений попадают впросак.
– При хорошей подготовке эксов, мой лейдмаггер, их можно приравнять к боевым роботам.
– Не вполне честная конкуренция, вам не кажется, господа? – заметил высочайший начальник. – Если бы мы попытались использовать роботов, это по местному законодательству стало бы поводом для объявления о внешней агрессии, противник же применяет роботы безо всяких ограничений.
– Они у себя дома, мой лейдмаггер, – осторожно заметил один из назначенных кураторов.
– Ты прав, Ирман.
Лейдмаггер перевел взгляд на руководителя «згаппо», тот вытянулся, став похожим на мешок с мусором. Повсюду, где случалось бывать лейдмаггеру, руководители «згаппо» значительно превосходили в объемах местные стандарты. Вот и этот такой же… «толстый», – подсказал ему транслятор по внутреннему каналу.
– Чем поможет нам политический сыск, дирфакт Лозе?
– Политический сыск, мой лейдмаггер, стоит на страже безопасности дорогого императора! Здесь, как и повсюду, бойцы невидимого фронта в корне пресекают измену, пятую колонну и ликвидируют потенциально опасные элементы.
– Прекрасно, дирфакт Лозе. А по данному делу?
– По данному делу, мой лейдмаггер, мы можем прошерстить местное население, чтобы в указанных районах не осталось потенциальных бузотеров. Несмотря на нелегальный статус, мы работаем рука об руку с местными полицейскими силами, они уже поняли, откуда ветер дует, и решительно помогают нам.
– Хм… Много незнакомых слов, но позже я все заархивирую. Что ж, на этом первое совещание мы закончим. Встретимся через э-э… восемь часов, я хочу ознакомиться с вашими более конкретными предложениями.

78

Утром, чуть свет, Джима разбудили. Он нащупал под подушкой пистолет, приоткрыл один глаз и, увидев Федора, спросил:
– Куда в такую рань?
– На позиции поедем.
– Понятно…
Джим потянулся.
– Длинный уже встал?
– Он предпочитает, чтобы его называли высоким, – улыбнулся Федор.
– Да, вам это может и не сойти, а для меня он – длинный.
– Оружие с собой брать не нужно.
– Почему?
– Для безопасности, в случае необходимости тебя защитят другие.
– Да-да, охотно верю, – пробурчал Джим и пошел умываться.
Через пять минут, одетый и бодрый, он явился на кухню, где за столом уже сидел Тони и со скорбным видом пил чай с овсяным печеньем. Рядом стояла пустая тарелка из-под традиционной утренней каши.
Федор колдовал над очередной ее порцией, стараясь улучшить блюдо при помощи корицы.
– Привет, Тони.
– Привет. – Напарник отодвинул недопитый чай и угрюмо уставился на Джима. – До меня доходят слухи, что ты называешь меня длинным.
Джим покосился на Федора, но спина того оставалась невозмутимой.
– Друг, – Джим положил руку на плечо Тони, – злые люди хотят нас поссорить.
Не удержавшись, Федор рассмеялся и случайно высыпал в кашу весь запас корицы.
– Я не буду это есть, – сразу сказал Джим.
– Но почему? – удивился Федор. – Корица – это вкусно.
– Вот сам и ешь, а мне дай печенья и чай.
– Все печенье съел высокий.
Джим красноречиво посмотрел на напарника:
– Сказал бы я тебе, высокий, кто ты есть на самом деле.
– Ну скажи, – предложил Тони, забрасывая в рот последнюю половинку печенья.
– Я разогрею для тебя замороженный омлет, – предложил Федор, чувствуя свою вину.
– Валяй, – махнул рукой Джим. – А кашу выбрось, она уже никуда не годится.
– Ну вот еще, ее док съест.
Через десять минут все спустились во двор, там уже ждали Моран, Готлиб и Стас за рулем абсолютно нового серого «джульет-500» с полным приводом.
– А где ваша прежняя машинка? – спросил Джим, хотя уже знал, что после операции по захвату «Эмми» все машины уничтожили, поскольку они были основательно засвечены. Моран сказал, что они засвечены перед «спецурой» Тильзера, но Федор, не зная о версии начальника, рассказал правду: за ними стала охотиться «Федерал Дифенд», чтобы посчитаться за своих людей. Это было похуже службы Тильзера, поскольку контрразведчики действовали при поддержке госаппарата.
Перед самой операцией ситуация грозила выйти из-под контроля, и Моран с Готлибом всерьез обсуждали варианты упреждающих диверсий против управления «Федерал Дифенд».
– Да, Симмонс, новая машина. Садитесь, мы отстаем от графика на полторы минуты.
Джим и Тони сели в «джульет», Моран, как всегда, занял место рядом со Стасом, Готлиб разместился в другой машине, и они выехали.
Джим оглянулся: охранник торопливо запирал ворота.
– Куда поедем, сэр? – спросил Тони, без пистолета он чувствовал себя голым.
– Тут недалеко, присмотреться нужно.
– Сроки близко? – спросил Джим. Он знал, что точной даты не услышит.
– Разумеется, близко, время не остановить…
Больше Джим ни о чем не спрашивал, тупо глядя в окно. Шедшая за ними машина куда-то исчезла, но он не придал этому значения. Последние два дня он только тем и занимался, что старался не вспоминать о Джеки. К своему удивлению, это получалось у него хорошо, даже Тони, присматривавший за другом, чтобы вовремя прийти на помощь, наконец расслабился. Он поверил, что Джим действительно излечился.
Попетляв с полчаса по заброшенным дорожкам старого парка, машина въехала на небольшой, заросший высокой травой холм. Разросшиеся на его вершине кусты представляли собой хорошее укрытие.
Джим и Тони вышли из машины и двинулись следом за Мораном, позади с большим биноклем в руках шагал Стас.
Моран остановился.
– Что там? – спросил Джим.
– Стадион «Монако». Расстояние до вип-трибуны две тысячи сто метров.
Стас подал Морану бинокль, тот передал его Джиму.
– Трибуна как трибуна, – сказал Джим, вращая настройки. – Да и дистанция приемлемая.
Он передал бинокль Тони.
Тот смотрел дольше, то приседая, то вставая в полный рост, однако из любого положения трибуна была видна как на ладони.
– Это как если бы я стрелял в тире, – заключил он, возвращая бинокль Морану.
– Приятно слышать, – со вздохом произнес тот. – Что ж, поехали дальше.
Они сели в машину, спустились с холма и продолжили путь.
Не выезжая на оживленные магистрали и держась промышленных зон, Стас вывез их к следующей позиции. Здесь был заброшенный дом с широким удобным балконом на уровне третьего этажа.
Поднявшись по замусоренным лестницам, напоминавшим о путешествии по заброшенным кварталам Тико, все четверо оказались в холле, откуда можно было выйти на балкон.
– Хорошая позиция, – сказал Тони, дотрагиваясь до ветхих перил. – Жаль только, мы здесь очень заметны.
– Да, а дистанция до сцены летнего театра три семьсот, – добавил Моран. Джим принял у него бинокль. То, что называли летним театром, представляло собой ровную площадку с небольшим возвышением, выполнявшим роль сцены.
– Можно отойти в тень помещения, – предложил Джим, отдавая бинокль Тони.
– Нормально, – сказал тот через некоторое время. – Джим правильно сказал, можно уйти с балкона и стрелять через дверной проем, все равно вся площадка будет в прямой видимости.
Моран взглянул на Стаса, тот оставался невозмутимым.
– Хорошо, поехали дальше.
На месте третьей возможной позиции их ожидали Готлиб, Федор и еще двое людей Морана. Вокруг громоздились складские модули, стены которых были покрыты ржавчиной и остатками краски.
– Ну как вам местечко? – спросил Готлиб.
– На крышу лезть придется? – угадал Тони, игнорируя шутливость Готлиба.
– Придется, – кивнул Моран. – Это вон там – по лестнице.
– Что-то говорит мне, что дистанция здесь еще больше, – сказал Джим, хватаясь за проржавевшие поручни.
– Увы, это так, – подтвердил Моран.
По мере подъема по скрипучим ступеням ветер усиливался, а когда они оказались на самом верху, он уже вовсю трепал одежду. Крышу ангара покрывала бетонная стяжка, и ветер гонял по ней обрывки упаковочной ветоши.
– Хорошо, что здесь эта дрянь болтается, – сказал Джим. – Будет отвлекать от нас внимание.
– Если они возьмут эту крышу под контроль, мусор обязательно уберут, – возразил Тони.
– Это и послужит нам знаком, что здесь были, – добавил Моран.
Они прошли до конца крыши, на лице Тони появилась озабоченность.
– Но отсюда же ничего не видно!
Джим вздохнул. В отличие от предыдущих позиций, здесь их глазам представал лишь неширокий промежуток между другими, более высокими ангарами. Вдобавок конец этого своеобразного коридора почти перекрывали ветвистые деревья. Свободного пространства между ними оставалось совсем немного.
Подняв бинокль, Джим покрутил настройки и увидел показатель дистанции – четыре тысячи триста сорок метров.
– Четыре тысячи триста сорок, – сказал он, отдавая бинокль Тони. – Это почти предельная дальность прицеливания. Рассеивание пуль будет критическим.
Он посмотрел на Морана.
– К сожалению, мы даже не можем срубить эти деревья, – с виноватым видом ответил тот. – Любые следы какой-то деятельности заставят противника поставить здесь глухие посты.
– А так они не поставят?
– Едва ли, их ресурсы не безграничны, поставить часового возле каждого дома и на каждый чердак они не в состоянии.
– Будет нелегко, – сказал Тони, опустив бинокль. – Деревья раскачиваются, если на пути пули попадется хотя бы листик, ее траектория изменится.
– Это еще не все, полагаю, здесь будут стоять какие-нибудь датчики, прерыватели, перетяжки… Верных бойцов у противника здесь не так много, но технически он оснащен великолепно.
Когда вернулись к машинам, Джим и Тони выглядели задумчивыми.
– Вы сказали им о спутниках, Моран? – поинтересовался Готлиб.
– Еще нет.
– Значит, скажу я, – улыбнулся Готлиб. Было видно, что ему доставляет удовольствие озадачивать этих двоих – он все ждал, когда же они дрогнут, когда в их глазах промелькнет страх или хотя бы неуверенность. – Здесь и во всем городе для противника не существует никаких тайн, он ухитрился взять под полный или частичный контроль некоторое количество спутников, оснащенных оптическими и электронными системами слежения за поверхностью. Поскольку мы не знаем, какие именно спутники они контролируют, в ваши маршрутизаторы будет зашит алгоритм, проще говоря, расписание покрытия спутниками этой территории. Всеми спутниками.
Готлиб огляделся, словно прикидывая, какая работа предстоит спутникам.
– Значит, пойдем по расписанию, – сказал Тони. – «Окна» большие?
Моран и Готлиб переглянулись.
– В пределах одной минуты, – сказал Готлиб.
– Маскировка? – спросил Джим.
– Накидки с безотражательным покрытием.
Зазвенел зуммер рации Морана, присоединенной к переносному кодировочному блоку.
– Слушаю…
– Шеф, это Гонза. На базе чужие.
– Что значит чужие? – воскликнул Моран и бросился к машине. Все сразу забегали, расселись по местам, и машины, натужно воя, запрыгали по неровной дороге, срезая путь.
Джим и Тони болтались на заднем сиденье «джульет», пока не догадались пристегнуться. Кто-то проник «их в дом», и, что самое страшное, этот кто-то мог найти тайник, где хранились КПТ и боезапас.
«Без винтовок мы здесь статисты», – подумал Джим и вздохнул. Похоже, ситуация выходила из-под контроля Морана и Готлиба.

79

Как и предполагал Клаус, все удалось. Машина проехала по тихой улочке и лишь на мгновение притормозила, чтобы он и трое его людей успели выкатиться из дверей и залечь под забором. Затем водитель поддал газу, и машина умчалась, оставив тайный десант дожидаться выхода хозяев.
И те не заставили себя долго ждать. Негромко хлопнула входная дверь, послышались шаги, сначала слегка шаркающие по насыпной дорожке, затем едва слышные – охранник пошел по траве.
Клаус поднял пистолет, за забором стало тихо – охранник смотрел в «глазок». Визирь, посылая Клауса, предупредил: жди, они обязательно высунутся на улицу, так положено по инструкции.
Визирь, конечно, был еще та сволочь, сдать Клауса конкурентной группировке для него ничего не стоило, но таковы были все «серые пиджаки», человеческую жизнь они ценили недорого, тем более жизнь его, Клауса. Он же неоплатный должник Визиря, который несколько раз отводил от него срок. В общей сложности набиралось уже лет двадцать – чем не целая жизнь? Теперь этот долг приходилось отрабатывать.
Щелкнул засов, дверь приоткрылась, и показалась голова.
Клаус выстрелил, глушитель поглотил звук выстрела, и охранник упал назад – во двор. Не поднимаясь, все четверо ползком проскользнули за ворота, и только тогда Клаус прикрыл их.
– Ну что, Тэдди, все тихо?
На крыльце показался еще один охранник. В него выстрелили одновременно из двух пистолетов, он ударился о дверь и сполз по ней на каменное крыльцо.
– Быстрее, пока крови не натекло! – скомандовал Клаус.
Его сообщники подбежали к упавшему, подняли тело и утащили за дом, сунув в разросшиеся кусты смородины. Затем туда же поместили и первого охранника – большего пока и не требовалось.
– Скорее! – прикрикнул Клаус, прижимаясь к стене и поглядывая по сторонам.
Двор просматривался с нескольких точек, но пока нигде не было видно ни одного любопытного лица. Правильнее было бы войти в дом с черного хода, но дверь там оказалась стальная и открывалась только изнутри.
– Все продумали, сволочи… – проворчал Клаус. – Ладно, давайте осторожно, ползком. Ты первый, Шлимер, и смотри там в оба – это могут быть еще не все.
– Заметано, Клаус…
Шлимер прошмыгнул в дверь, за ним, по одному, братья Ким и, наконец, неловко пятясь, сам Клаус. Он прикрыл дверь и прислушался. Шлимер уже носился по этажам, по привычке вываливая из шкафов белье и роясь в выдвижных ящиках столов. Позже дело дойдет до кухни, и на пол посыплются сухие крупы, в них тоже часто прятали деньги, бриллианты и ключи от сейфов.
Визирь не возражал, чтобы все было обставлено как ограбление.
«Перестреляете их, когда вернутся, и дело с концом».
«И тогда я тебе ничего не должен?» – спросил Клаус.
«Почти не должен. Ну, может быть, еще пара каких-нибудь пустяков».
«Пустяков, Визирь?» – не поверил Клаус. У них было очень неравноправное партнерство, примерно как у червя на крючке и рыболова – оба идут на рыбалку, но финал ее для каждого разный.
«Валить его надо, – подумал Клаус. – Он меня не отпустит». Однако от одной только мысли об этом его брала оторопь. Визирь умел смотреть так пронзительно, будто видел твои потроха. Говорил, что работает в полиции, но один стукач по пьянке проболтался, что Визирь из «Федерал Дифенд», и это больше походило на правду.
«И все равно, валить его нужно», – уговаривал себя Клаус, обходя помещение за помещением.
– Смотри, Клаус, сотенка! – Старший Ким продемонстрировал найденную ассигнацию.
– А я нашел ствол! Только он без патронов! – сообщил со второго этажа Ким-младший.
Шлимер гремел на кухне банками.
«Ничего он там не найдет», – подумал Клаус, оглядывая помещения. Этот дом был не похож на обычное жилище, скорее – благоустроенная казарма.
Из кухни выскочил злой Шлимер, он не нашел никакой поживы, однако, не потеряв интереса, принялся простукивать подряд все стены. Иногда ему везло.
Клаус осторожно приблизился к окну и выглянул в двор. Когда подъедут клиенты, можно стрелять из двери и отсюда – прямо через стекло. Не нужно давать им выбраться из машин, еще разбегутся по двору, гоняйся за ними потом.
Братья Ким на втором этаже наконец-то успокоились.
«Наверное, нашли какие-нибудь тряпки и делят», – подумал Клаус. Шлимер продолжал настойчиво стучать.
– Я нашел, Клаус, вот здесь возле зеркала они что-то прячут!
Он ударил по стене рукоятью пистолета, получилось очень громко.
– Ты что же делаешь, урод? – зашипел на него Клаус.
– Извини, босс, я на кухне пилку для мяса видел, сейчас принесу…
Шлимер убежал, и стало совсем тихо.
«Наконец-то», – вздохнул Клаус и перешел ко второму окну. Из кухни выскользнула тень, но Клаус ничего не заметил. Он прикидывал возможность стрельбы из второго окна, получалось неплохо – если разом начать с двух окон и из двери, клиенты так в машинах и останутся.
Внезапно Клаус почувствовал угрозу и, резко повернувшись, вскинул пистолет, однако оружие вылетело из руки, выбитое хлестким ударом. Клаус перекатился по полу влево и вскочил уже с ножом в руке. Отбитые пальцы почти не чувствовали рукояти, но левая рука у него была резервная – ею в самый неожиданный момент Клаус выхватывал из-за спины второй нож. Еще никто на его памяти не успевал отреагировать на такой фокус.
Противник выглядел не таким уж опасным, среднего роста, не качок, но, глядя на него, становилось понятно, почему затихли братья Ким и шумный Шлимер.
– Ты кто такой, а?! Ты на кого вышел, а?! – начал орать Клаус, подбадривая себя и давя на противника, но тот не испугался и медленно наступал. В его руках не было никакого оружия, но это и было самым страшным, будь у него обрезок трубы или арматуры, Клаус чувствовал бы себя куда увереннее. – Порежу, фраер! Давай, подходи! – снова заорал он, замечая, что срывается в истерику.
– Кто тебя сюда послал? – просто спросил незнакомец. Он был в серой вязаной шапочке, в каком-то блеклом потертом комбинезоне и солдатских потрепанных кроссовках.
– Не твоего ума дело! Ну, давай, подходи!
Клаус сделал несколько угрожающих взмахов ножом, незнакомец не реагировал. Тогда Клаус решился на бросок – он молниеносно атаковал, целясь в горло, однако мишени на месте не оказалось, рука с ножом попала в захват, и Клаус, взвыв от боли, упал на колени.
– Кто тебя сюда прислал? – снова последовал вопрос.
– Да пошел ты! – в запале крикнул Клаус и тут же услышал треск собственных костей.
Боль была такая, что он на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, изуродованная рука висела вдоль тела, а вторая, еще целая, была в захвате.
– А-а-а… О-о-о…
Клаус попытался поднять покалеченную руку, чтобы посмотреть, что с ней сделалось, но незнакомец сказал:
– Не отвлекайся, я задал тебе вопрос.
– Я… Мы… Это все Визирь, он сказал, чтобы я… Чтобы я всех здесь убил, сначала сказал – четырех, но потом добавил – считать там некогда будет, стреляй всех. Вот я и пришел… Мы пришли…
– Кто он такой?
– Ти… Тито говорил, что из «Федерал Дифенд».
– Кто такой Тито?
– Стукач, он для всех стучит, и для копов, и для других… Ой, больно как…
– Все сказал?
– Все… Отпустите меня…
– Отпускаю, – произнес незнакомец и коротко ударил Клауса ногой в грудь. К воротам подъехали две автомашины, захлопали дверцы, незнакомец огляделся и двинулся к черному ходу. Через несколько секунд его в доме уже не было.

80

Всю дорогу Моран с надеждой вызывал Тапильского и Генриха по рации, но они не отвечали. Между тем наблюдатели с улицы, где находился дом, ничего необычного не замечали.
Машины остановились метрах в пятнадцати от ворот, Моран выскочил первым, его обогнали Федор и Билли.
– А нам сказали не брать оружие… – произнес Джим, даже не пытаясь выйти из машины. Это было его своеобразным протестом против неумных приказов местного начальства.
Будто услышав его, Стас повернулся и протянул Джиму с Тони их девятимиллиметровые стволы, не перепутав, какой и кому.
– Спасибо, приятель, – улыбнулся Джим и, передернув затвор, выскочил из машины.
Тони последовал его примеру, и вместе они проскочили во двор.
Билли и Федор бежали вдоль забора к крыльцу, Моран поспешил к черному ходу.
Задержавшись перед приоткрытой дверью, Федор оглянулся. Тони ему кивнул, держа на прицеле окно.
Федор вошел в дом, за ним увязался Джим. Вдвоем, прикрывая друг друга, они прошли в прихожую, потом в холл первого этажа.
Федор осторожно приблизился к телу незнакомого человека и проверил пульс.
– Труп, – одними губами произнес Федор, и они двинулись дальше.
Едва слышно скрипнула дверь черного хода, и показался Моран. Бросив взгляд на труп, он указал Федору на дверь кухни. Тот осторожно ее приоткрыл, уже смелее прошел внутрь и вскоре вернулся.
– Там еще один, сломана шея.
– Проверь наверху, – сказал Моран.
– А оружие, они не нашли оружие? – с беспокойством спросил Джим.
– Нет, тайник вот в этой стене – они пытались вскрыть его, но не успели.
Федор стал подниматься на второй этаж, Моран прислушивался к его шагам.
– Кто же их убил, может, Тапильский и Генрих? – предположил Джим.
– Нет, – покачал головой Моран. – Они в смородине брошены, у обоих огнестрельные раны…
Федор стал спускаться. Судя по тому, как смело он шагал по ступеням, наверху было чисто.
– Там еще два тела, шеф, обоим свернули шеи, причем каким-то хитрым приемом, почти без кровоизлияния.
– Ты их знаешь?
– Нет, первый раз вижу.
– Симмонс, скажи нашим, пусть заходят…
Джим вышел на крыльцо и махнул рукой. Из-за забора показались Готлиб и остальные, но Тони не спешил опускать оружие, он так и стоял во дворе, внимательно следя за окнами.
– Пойдем, – сказал ему Джим, – живых там уже нет.

Федор, Билли и сотрудник по имени Коэн взяли из кладовки лопаты и пошли хоронить Генриха и Тапильского – дом надлежало покинуть. Готлиб еще продолжал осматривать комнаты, пытаясь выяснить, что искали налетчики, а Моран ломал голову над тем, кто дал им отпор. В то, что это сделали оставленные часовые, он не верил, их убили в первые мгновения нападения.
На рацию Морана пришел вызов.
– Слушаю… – ответил он несколько озадаченно: на экране обратной связи стоял незнакомый ему позывной.
– Это были наемники Визиря, сотрудника «Федерал Дифенд». У вас с ними разногласия?
– Э-э… Да… – ответил Моран, гадая, кто такой этот человек, что побывал в доме и знал закрытый код вызова.
– Не напрягайтесь, Моран. Пусть все идет по плану.
– Да, согласен, – кивнул тот, сообразив наконец, что это «другой канал», призванный поддержать проведение операции, но остающийся в тени. Его создали на случай, если в основной команде что-то пойдет не так.
– Это был тот, кто нас прикрыл, сэр? – спросил Тони, от них с Джимом не укрылись отразившиеся на лице Морана переживания.
Тот пожал плечами, потом неохотно ответил:
– Да, это был он. Давайте же собирать вещи, нужно немедленно убираться.
– У нас нет никаких вещей, а оружие спрятано в вашем тайнике.
– Ах да, сейчас мы его вскроем.

81

«Убегать» пришлось далеко, на другой конец города. Первым местом, где следовало переждать, был подвал с пауками и голодными крысами. Последние оказались весьма агрессивны и крайне отрицательно отнеслись к появлению незваных гостей.
– Осторожно, у них молниеносная реакция! – предупредил Моран, отодвигаясь в угол.
Джим и Тони непонимающе переглянулись. По сравнению с джунглями Междуречья подвал с сотней злобных крыс был островком безопасности и покоя.
– Сегодня мне снился дом, – сказал Тони, опускаясь у стены и придерживая КПТ и кофр с боезапасом.
– Школу вспоминал? – спросил Джим, зная, что о своей семье Тони вспоминать не любил. Старший из детей, он очень стеснялся того, что количество его братьев и сестер перевалило за все разумные пределы.
– Представь себе, отца видел и мать. Что-то они мне говорили…
– Наверно, отштамповали еще одного братца и решили сообщить.
– Наверное, – улыбнулся Тони. В этот момент вожак крысиной стаи пулей бросился на людей. Пальцы Тони, словно челюсти змеи, на лету поймали крысу и на мгновение сжались. Смятая тушка покатилась к бойлерам, и вся масса крыс испуганно подалась назад, а Тони ничего этого не заметил, лишь машинально вытер ладонь о штаны. – …и так, знаешь, будто наяву, намазывает мне мама бутерброд с ореховым маслом, а я его просто ненавижу. Но тут решил съесть, чтобы ее не огорчать…
На глаза Тони навернулись слезы.
– Вот выполним задание и попросим у полковника отпуск, – сказал Джим, хотя понимал, что в теперешнем ранге им едва ли целесообразно появляться там, где их хорошо знают.
Появился Федор, он выглядел озабоченным.
– Два «хвоста», шеф, полагаю, это контрразведка.
– Может, их наемники? – усомнился Моран.
– Едва ли, очень профессионально работают, я не уверен, что увидел всех. Так что придется немного испачкаться в дерьме, коллектор рядом, в десяти метрах от выхода, «хвосты» ничего не заметят, там будка стоит старая…
– Что ж, идем.
Ползти пришлось всем, в том числе и Готлибу. Джим и Тони с усмешкой следили за его неловкими телодвижениями, потом пришел их черед – двадцать метров по пыльному асфальту, подтягивая за собой оружие, потом нырок в люк коллектора, где всех принимал Федор, помогая крепче встать ногами в зловонную жижу.
Сверху задвинули люк, и стало темно.
– Вперед! – Федор включил фонарик и, протиснувшись вперед, смело зашагал по скользкому от ила дну коллектора.
Идти пришлось недалеко, уже через полквартала они выбрались наверх, и у Джима от чистого воздуха закружилась голова. Отдышавшись, они двинулись дальше. За углом, возле муниципальной библиотеки, стоял черный запыленный фургон, у него был вид давно вросшей в асфальт развалины, однако дверцы открылись легко и без скрипа, все забрались внутрь, заработал мотор, и группа отправилась дальше.
Их новым убежищем оказалась расположенная на тридцатом этаже фешенебельная квартира с шестью спальнями и дорогой обстановкой.
– А здесь здорово, – сказал Тони, зайдя босиком на огромную кухню.
– Если все будет хорошо, отсидимся здесь до самой операции, – пообещал Моран. Он достал из холодильника бутылочку колы, сорвал крышку и опустошил ее залпом.
Вошел Джим.
– Я и не заметил, как вечер наступил, – сказал он, поглядывая в окно. – Ботинки придется выкинуть, они все в дерьме.
– Что? – Моран все еще находился во власти невеселых дум: как сохранить стрелков до начала операции, если на хвосте федеральная контрразведка и еще невесть сколько агентов спецслужб Тильзера. – Ложитесь спать, ребята. Утро вечера мудренее, Федор покажет вам ваши комнаты, а одежду и ботинки отмоем, это не проблема.
Кровати на новом месте оказались мягкими и удобными, куда лучше, чем в старом доме. Привычно запретив себе передумывать дневные проблемы, Джим мягко погружался в царство сна.
«Хорошо бы увидеть сон, как Тони, чтобы как наяву…» Это была последняя контролируемая мысль. Потом он заснул.
Самоустановка сработала, Джим увидел улицы родного города, парк и почему-то биржу труда, где они с Тони когда-то ежедневно отмечались. Потом появилась мать, она улыбалась Джиму и что-то говорила. Он силился разобрать, что именно, но ничего не выходило.
«Мама, говори громче! Мама!» – кричал он, чувствуя, что их свидание вот-вот закончится.
«Спасибо, что помогаешь мне, сынок, твои деньги помогли мне переехать в другую квартиру. Тут нет тараканов – ни одного!»
«О чем ты говоришь, мама, при чем здесь деньги? Как ты себя чувствуешь, как здоровье?»
«Почему ты не едешь домой, сынок?»
Мать не слышала его, ее образ стал уплывать все дальше и дальше, в какой-то момент Джиму показалось, что он проснулся в доме, откуда они сбежали на новую квартиру. Но нет, сон продолжался, Джим видел окрестности Риона, он был уверен, что город где-то рядом.
– Кто-нибудь перекрыл шоссе на Тико?
– Да, мой фюрст, я послал два взвода.
– Что говорит диспетчер?
– Судно прибудет по расписанию, мой фюрст, его спуск в атмосферу будет прикрывать полицейский рейдер. Его капитан работает на нас.
– Очень хорошо… О-хо-хо, мне кажется, сегодняшний день никогда не кончится! И никто не знает, получим ли мы благодарность или расстанемся с жизнью…
Джим видел неясные тени, но голоса слышал отчетливо.
– Эй, кто это там на поле?
– Это механики, мой фюрст, они проверяют якорные люки. До посадки судна еще двадцать минут.
Двое незнакомцев находились в каком-то помещении, откуда как на ладони был виден огромный посадочный квадрат для приема тяжелых космических судов. Зрение во сне улучшилось, Джим стал видеть тройное оцепление и барражирующие вертолеты. Неподалеку на шоссе стояли несколько лимузинов и с десяток грузовиков с солдатами, у обочины, прямо на траве, ожидал вертолет.
«Резервный», – понял Джим. Его внимание привлекли еще несколько фигур, стоявшие поодаль, для людей они были слишком крупны и передвигались, не покидая границ определенной территории.
«Кибберы! – догадался Джим. – Но что это, где это происходит?»
Послышались звуки, напоминавшие отдаленные раскаты грома, Джим их не то чтобы слышал, скорее чувствовал. В поведении солдат и высоких чинов появилось беспокойство, все стали поправлять мундиры, головные уборы, унтер-офицеры последний раз пробегали вдоль строя почетного караула, проверяя, все ли в порядке.
– Я его вижу – вон он! – крикнул кто-то.
– Отставить разговоры! – одернул его офицер, но вскоре все потонуло в нарастающем реве, в атмосферу прорывалось космическое судно большого массоизмещения. Джим слышал, что раньше перед спуском на поверхность планеты эти суда заправлялись на орбите топливом, так много его съедали посадочные двигатели, однако потом стало иначе.
Теперь Джим понял, что находится в первых рядах встречающих, построившихся под защитой прозрачных экранов на краю посадочного поля.
Шум двигателей нарастал, оплывающее огнем черное брюхо судна, казалось, закрыло полнеба. Вихри горячего воздуха свивались в жгуты и разбегались с площадки прочь, вздымая за ее пределами сухую траву и пыль. Струи раскаленного газа ударили в бетон, земля задрожала. Мелкие песчинки забарабанили по защитному экрану, он затрясся, завибрировал от ударных волн, стоящие в укрытии военные невольно придерживали головные уборы.
Из корпуса вышли посадочные опоры, коснулись поверхности, и судно тяжело осело на мощные амортизаторы. Один за другим захлопали отключающиеся двигатели, раскаленные дюзы гасили впрыском углекислоты. Стало необычно тихо. Джим перевернулся на другой бок и стал смотреть продолжение странного сна.
К прибывшему судну рванулись электроплатформы с построившимися на них высшими офицерами. Тем временем из грузового шлюза выползал широкий представительский трап, разворачиваясь на полную длину. Жуткой какофонией грянул через усилители военный марш, наверху трапа показались адъютанты. Они расступились, образовав парадные ворота, и через них на ступени стали выходить пассажиры.
Первым появился чуть полноватый мужчина с темными и редкими приглаженными волосами. Он был в летнем бежевом костюме, но при галстуке, заколотом булавкой с бриллиантом.
За ним стали спускаться женщина и двое детей – мальчик лет восьми, чем-то похожий на мужчину, и анемичная девочка с большими синими глазами, она была на голову выше брата и смотрела на происходящее со скукой. Следуя протоколу, женщина натянуто улыбалась, ей что-то подсказывал на ухо спускавшийся следом мужчина, видимо тоже принадлежавший к этому семейству. На некотором расстоянии за ними следовали еще несколько гостей первой величины, последними выходили главные слуги, повара, камердинеры.
Незаметно для большинства из отдельного люка выгрузились полторы дюжины секьюрити, и, пока главные лица сходили по трапу, они заняли места среди встречающих и разбежались по полю, выбирая самые опасные, по их мнению, направления.
«До чего же противная морда», – подумал во сне Джим, оценивая самого важного гостя. Тот уже спустился на бетон и выслушивал лающего начальника почетного караула. Промелькнула пара незнакомых слов – «дисмаггер» и «Дифт». Джим вспомнил сценку из одного фильма – прибытие царствующей семьи. Очень было похоже.

82

Этот сон Джим вспомнил спустя трое суток, находясь в фургоне команды Морана. Машина стояла под раскидистым деревом в одном из самых запущенных участков старого парка, Тони сидел на скамье напротив, погрузившись в себя.
В фургоне они были вдвоем, остальные находились снаружи, переговариваясь по рациям, проводя разведку и охраняя фургон.
Пока все оставалось очень неопределенно, не были известны ни время прибытия объекта, ни место прибытия, ни то, как он может выглядеть.
– Не беспокойтесь, придет время, и мы все определим, – сказал им Моран в шесть утра, но прошло уже три часа сидения в фургоне, а новостей все не поступало.
Джим в который раз проверил КПТ, патронный магазин, магазин с компенсаторными зарядами. Еще раз развернул плащ с безотражательным покрытием. Инструктируя их с Тони, Моран даже продемонстрировал, как эта накидка действует, сфотографировав с расстояния в десять метров закутавшегося в плащ Федора. Потом показал это фото напарникам – даже на фоне светлой стены вместо человека виднелось только грязноватое пятно. Это был неплохой результат.
Распахнулась дверь, и появился Федор.
– Что там? – спросил Тони, порываясь встать.
– Нет-нет, сиди, я вам поесть принес.
Он протянул бумажный пакет с жирными пятнами.
– Что там? – спросил Джим.
– Беляши.
– Что такое беляши?
– Это такие пирожки с мясом, но только с дыркой, – пояснил более просвещенный в этих вопросах Тони.
– А зачем дырка? – спросил Джим, с любопытством заглядывая в пакет.
– Наверное, для вентиляции, чтобы быстрее остывали, – авторитетно пояснил Тони. – Эй, а почему они все надкусанные?
– Не надкусанные, а надщипнутые. Это я надщипнул и съел по заданию шефа. Он боится, как бы вы не отравились.
– Но зачем было щипать все? Неужели одного недостаточно было?
– Шеф сказал – они могут быть из разных партий.
– Это точно, – согласился Джим, впиваясь зубами в надщипнутый беляш.
– Как там вообще? – спросил Тони.
Федор пожал плечами:
– Шеф ведет какие-то переговоры, советуется с Готлибом, но меня в это не посвящает. Я уже даже мандражировать перестал.
– Контрразведчики сюда не дотянутся?
– Едва ли, шеф заключил с ними временное перемирие. Продолжение войны будет через месяц, если мы переживем сегодняшний день.
Джим посмотрел на маршрутизатор, его экран оставался пуст, хотя необходимые программы в прибор уже загрузили. Моран сказал, что все включится по радиосигналу, в том числе и загрузка координат выбранной позиции. Оставалось только ждать.
Справа на поясе висел в короткой кобуре пистолет – это на крайний случай, если придется отбиваться. Сдвинутое на шею, болталось без дела устройство связи типа «краб», оно тоже находилось в спячке, ожидая радиосигнала.
– Попить чего-нибудь есть? – спросил Тони.
– Ах да, извините…
Федор куда-то сбегал и скоро вернулся с упаковкой вишневой колы.
– О, это подойдет…
Не успел Тони откупорить банку, как послышался голос Морана:
– По машинам!
Федор сейчас же заскочил в фургон и захлопнул дверь. Остальные из команды загрузились в другие автомобили. Взревели моторы, и машины одна за другой запрыгали по кочкам, чудом избегая столкновения с деревьями и друг с другом.
– Кажется, началось! – хватаясь за лавку, чтобы не упасть, возбужденно проговорил Федор.
– Едва ли, – покачал головой Джим. Его «краб» и маршрутизатор бездействовали.
Скачка продолжалась с полчаса, затем фургон резко остановился, и стало тихо.
Федор получил по рации какое-то указание.
– Хорошо, шеф, иду.
Он распахнул дверь и вышел, закрыв ее за собой.
– Похоже, опять глухо, – сказал Джим и стал пить колу.
В голове сама собой сложилась картинка-воспоминание из странного сна – идущие цепью люди, заходящие в каждое пустующее здание, заглядывающие в каждую яму или овражек. Просторные, словно футбольные поля, крыши ангаров и на них снова люди, устанавливающие датчики и электронные ловушки.
Распахнулась дверь, в проеме возник Моран.
– Ну как, бойцы, не сварились еще? – спросил он с деланой бодростью.
– Мы поели и собираемся вздремнуть, сэр, – сказал Тони.
– Должен вас огорчить, мы ждем подтверждения места прибытия объекта…
– А он вообще на Катране? – усомнился Джим.
– Мне не положено говорить до времени, но вам я скажу – объект уже в окрестностях Риона, но, поскольку противник производит какие-то действия на всех виденных вами площадках и еще на двух других, мы не знаем, какую позицию придется выбирать.
Солнце стало пригревать, становилось жарко. Джим взглянул на безотражательную накидку. Все говорило о том, что на солнце она будет нагреваться. Впрочем, такого пекла, как на Кикасо, здесь не будет.
«Скука». Джим откинулся на стенку и, положив на колени КПТ, решил подремать, однако неожиданно пискнул «краб» и прозвучали позывные проверки.
– Эй, связь включилась! – воскликнул Джим.
– Я слышу, – прижимая за ухом таблетку-приемник, подтвердил Моран.
Тускло засветились экраны маршрутизаторов, сопроводительная надпись сообщала, что идет загрузка «графика перемещений» – расписания, по которому Джиму и Тони предстояло передвигаться на местности.
– Внимание, позиция «резерв ноль-сорок», – прозвучал чей-то бесстрастный голос. – Повторяю, позиция «резерв ноль-сорок».
– По машинам! – закричал Моран и побежал к «джульет», за ним вдогонку помчался Готлиб. Федор влетел в фургон уже на ходу, захлопнул дверь и, улыбнувшись, сказал:
– Ну, теперь точно завертелось!

83

Лейдмаггер стоял возле виртуального экрана и следил за тем, как быстро меняется ситуация в обозначенном районе. Экран был разделен на четыре части, в трех отражалась информация, поступавшая от трех разведок – военной, контрразведки и «згаппо», в четвертой части экрана собиралась информация о перемещении дисмаггера – Полномочного представителя Дифта. Пока дисмаггер не знал, куда его везут, не знал этого и лейдмаггер Арикес. Невесть откуда появлявшиеся машины, группы людей, частные самолеты и шустрые мотоциклисты – все это могло оказаться потенциальной угрозой для представителя Дифта. Но Арикес это предвидел, поэтому приказал готовить для предстоящего торжества три объекта, решение же о том, куда именно прибудет особо важное лицо, он намеревался принять в последний момент, чтобы выбить почву из-под ног противника.
В том, что враг не дремлет, он ничуть не сомневался.
На всех трех объектах строили праздничные трибуны, обтягивали бархатом главную ложу с эвакуационным коробом, в который должна была опуститься площадка с важными гостями, если бы количество артиллерийских залпов по месту проведения парада превысило десять. Первый же десяток залпов надежно перехватывала система мембранных экранов, пусковые для них уже монтировали по периметрам площадок.
Устанавливались громоздкие корпуса лазерных ретрансляторов, от их операторов требовалось передать объемную картинку парада в честь дня рождения любимого императора на далекий Дифт. Его величество возлагал на колониальную экспедицию дисмаггера огромные надежды и уделял ему большое внимание.
– Как у вас дела, лейддирфакт Мезе? – спросил Арикес у куратора военной разведки. В верхнем правом углу экрана появилось осунувшееся лицо Мезе. Стараясь в кратчайшие сроки постичь все премудрости местных служб, он потерял немало сил.
– Мой лейдмаггер, мы прекрасно видим все объекты, лишь Д4 – чуть хуже, там много наземной растительности. Перерывов в контроле – восемнадцать на один час времени, самый длинный перерыв – пятьдесят пять секунд.
– Продолжайте, лейддирфакт, ваша работа сейчас чрезвычайно важна для нас. Дирфакт Ирман, что у вас?
– Мой лейдмаггер, все пять объектов оценены с точки зрения возможных направлений атаки противника, повсюду выставлены посты, секреты, скрытые подходы к возможным позициям оборудованы контрольной аппаратурой – здесь даже мышь не проскочит.
– Хорошо, – кивнул Арикес. За те несколько дней, что находился на Катране, он уже успел узнать, что такое мышь. – Дисфюрст Карзи, – обратился Арикес к куратору «згаппо», – каковы ваши успехи?
– Мне труднее всего оценить их, мой лейдмаггер, работа в политической безопасности очень своеобразна, однако, со слов директора службы, многие из задержанных уже сознались, что видели в окрестностях всех перечисленных объектов посторонних лиц.
– М-да. Теперь – главный вопрос, и он относится ко всем. Который из трех объектов курируемые вами службы считают самым безопасным и который самым опасным? Лейддирфакт Мезе, начнем с вас.
– Одну минуту, мой лейдмаггер… – Было слышно, как Мезе шелестит документами, сверяя самые свежие данные. – Итак, самым опасным я бы назвал Д1, самым безопасным – Д3.
– Дирфакт Ирман, ваше мнение.
– Оно совпадает с мнением коллеги Мезе, мой дисмаггер, Д1 имеет много скрытых подходов.
– А что же ваша контрольная аппаратура?
– Я предполагаю, что противник будет искусен в преодолении подобных препятствий, мой лейдмаггер.
– Я понял вас. Что скажете вы, дисфюрст Карзи?
– Директор «згаппо» составил мне бюллетень, мой лейдмаггер, согласно ему в окрестностях Д2 подозрительных личностей видели гораздо чаще, чем в других местах. Стало быть, Д2 самый опасный, наименее опасен, по тем же параметрам, – Д3.
Лейдмаггер молчал, взвешивая услышанное. Самым простым было принять точку зрения своих помощников, но вся ответственность ложилась только на него.
– Хорошо, мой выбор – Д3. Оператор!
Стоявший возле передающего терминала оператор вытянулся в струнку.
– Оператор, набирайте главный код, включайте передачу – кортежу следовать на Д3 – в гольф-клуб «Орион».

84

Грузовой вертолет «бритоллино-С4» мог поднимать десять тонн полезного груза и переносить его на расстояние до двух тысяч километров, но сейчас он занимался другой работой – зафрахтованная два месяца назад машина была оборудована совершенной оптической системой наблюдения. Дополненные электронной начинкой приемники позволяли даже в пыльную бурю, ночью получать достаточно полную информацию об объектах, расположенных в десятках километров от наблюдателя. Из-за того, что вертолету приходилось держаться на высотах, близких к его максимальному «потолку», турбины быстро расходовали горючее, и приходилось часто уходить на дозаправку на одну из двух подготовленных площадок.
– Как слышите меня, Сокол? – прозвучал в наушниках голос диспетчера операции. Он находился где-то там, в видневшемся на горизонте городе.
– Слышу вас хорошо, Мираж. Мы только что «покушали», сорок минут может работать не разгибаясь.
– Отлично, жду ваших сообщений…
Приводные механизмы стали разворачивать стволы пяти сотен объективов, представлявших собой сборную матрицу. Оператор наблюдал за обработкой результатов, следя за тем, чтобы компьютеры качественно удаляли дымку, смог, пыль. Вскоре первые результаты появились на экране перед пилотом, исполнявшим функции командира экипажа.
– Внимание, Мираж, есть важная информация…
– Слушаю.
– Мираж, видимо, они уже выбрали место, кортеж вышел со двора гостиницы «Линкольн» на шоссе Р122.
– Вас понял, Сокол.
– Пересылка нужна?
– Да. Готов принять.
Пилот нажал клавишу, и файлы со снимками ушли в эфир по секретному каналу. Через мгновение они уже разворачивались на приемном устройстве Миража. Четыре толстых и блестящих, как жуки, лимузина с затемненными стеклами ехали в сопровождении полиции и собственных сил безопасности. В котором из них находился объект, никто не знал, от ракетного удара, могущего накрыть весь кортеж, его защищали четыре фургона с оборудованием для постановки мембранных экранов, поэтому стрелять следовало только наверняка.
Мираж уже отдал исполнителям распоряжение выдвигаться на «резерв ноль-сорок», и пока это было оправданно, шоссе Р122 вело именно в этот район города. В случае ошибки можно было успеть перебросить группу, время в запасе еще имелось.
Мираж подошел к треноге с монокуляром и стал рассматривать предположительный район операции. Улицы там будто вымерли, автомобили проезжали редко. Для собственных перемещений у Миража имелся мотоцикл, он остался внизу, у основания заброшенной радиовышки, где и размещался временный пункт наблюдения. Но самой большой гордостью и надеждой являлся прибор, укрытый в бронированном кофре. По утверждениям экспертов, он мог безошибочно указать в группе чужих лидера.
«А вдруг не сработает?» – пронеслось в голове Миража, и он покосился на таинственный кофр.
– Мираж, как слышишь?
– Хорошо слышу, Сокол.
– Прими новую засечку…
– Жду.
Через мгновение на приемник прибыла новая серия фотографий. Мираж начал бегло их «перелистывать», и на его суровом лице появилась улыбка. Сколь бы ни был ты искусен в своей работе, но получать подтверждение правильности собственного предвидения всегда приятно. Извиваясь по узким улочкам, запечатленный на фотографиях кортеж крался к объекту позиции «резерв ноль-сорок».

85

Несмотря на первоначальную спешку, Джим и Тони, даже уже прибыв на исходную позицию, продолжали сидеть в фургоне. «Крабы» оставались подключенными к эфиру, однако в нем были слышны только помехи, лишь изредка уверенный и как будто знакомый голос повторял: «Будьте на связи».
Маршрутизаторы также оставались в готовности и в тестовом режиме прогоняли какие-то схемы и куски карт.
Федор, как охотничий пес, нарезал круги вокруг фургона. Моран и Готлиб, вооружившись биноклями, неотрывно следили из кустов за уродливой железобетонной конструкцией, оставшейся от недостроенного неизвестно чего.
Дремать Джим опасался, просто смотрел в стену, Тони вырезал ножом из жестяной банки какую-то фигурку.
Открылась дверь, и показался Моран.
– Там посты, – сказал он.
– Много? – спросил Тони, не прерывая своего занятия.
– С нашей стороны я заметил два.
– Так, может, это еще не та позиция? – заметил Джим. – Сейчас придет приказ – и помчимся на новую площадку.
– Полагаю, там посты тоже будут. – Моран вздохнул. – Просто так стрельнуть они вам не дадут.
– Не дадут, – согласился Тони. – Джим, ты помнишь, куда нужно девать адаптер с часового?
– Крепить себе на ногу.
– Правильно. Во, смотри – человечек!
Довольный собой, Тони продемонстрировал Морану вырезанную фигурку. Тот посмотрел на Тони как на сумасшедшего – тут такое напряжение, а он фигурки режет.
– Внимание, номера…
– Слушаю, – первым отозвался Тони.
– Твой позывной Альфа, понял?
– Так точно, сэр.
– Твой напарник будет Бик.
– Я понял, – ответил Джим.
– Запомните главное – операция должна продолжаться при любых обстоятельствах. Ваша задача взобраться на третий этаж недостроенного здания и занять позиции у южных окон, поле боя – гольф-клуб «Орион», предположительная дистанция стрельбы – четыре семьсот. Вопросы?
– У Альфы вопросов нет.
– Бик вопросов не имеет.
– Хорошо. Тогда за дело, парни, я будут вас поддерживать. Мой позывной – Мираж.
Джим и Тони стали привычно проверять амуницию, как делали это сотни раз.
Штатное оружие – на месте, магазин полный, питание подключено.
Личное оружие, пистолет девять миллиметров – исправен, обойма полная, две запасные.
Средства наблюдения, бинокль – исправен, питание подключено.
Нож – исправен, он всегда исправен. Плащ маскировочный в скатке на ремне, фляга поллитровая с крепким сладковатым чаем. Питания больше никакого, стимуляторы – только медицинские в ампулах, в одном с ними пакете – заменяющий бинты пластырь.
Тони первым шагнул на солнце и зажмурился.
– Может быть, очки? – предложил Моран.
– Не нужно.
– Мы здесь не были, – заметил Джим, осторожно выглядывая из-за веток. Готлиб заботливо подал ему бинокль.

86

Ползти до недостроенного здания по перерытой невесть кем местности пришлось метров триста. Наверное, кто-то искал здесь строительные материалы – кирпич, трубы, железо. Бетонные блоки торчали словно обломки скал, ржавая колючая проволока рыжим колтуном оплетала траву.
Напарники не торопились. Рука вперед, на локте подтянуться, подтащить на ремне убранную в чехол КПТ. Хорошо, что хоть кофры с боезапасом остались в фургоне, но в случае неудачи возможности перезарядиться уже не будет.
Помимо поросших травой куч строительного мусора, незаметно передвигаться помогали невысокие пушистые кустики, за ними напарники переводили дух, чтобы преодолеть следующие пару десятков метров.
– Стоп! – прозвучало в эфире, это был Моран. – Дальше начинаются датчики, двигаться можно только во время движения часовых.
– Ждем, – ответил Джим.
Федор выволок из фургона шаггер и, поставив его на треногу, навел на отставленную в сторону ногу часового. Выставив мощность излучения на минимум, Федор сказал:
– Внимание, начинаю поджаривать…
Часовой дернулся, ударил себя по икре и принялся почесывать пораженное место, потом оглядел вокруг себя траву и, перекинув автомат с плеча на плечо, снова задремал стоя.
Но ему не дали, новый импульс шаггера заставил его выругаться и начать стучать кулаком по ботинку.
– Чтоб тебя, сволочь!
Забыв про долг, часовой быстрым шагом направился к пролому в бетонной стене. Его самовольство тут же было отмечено датчиками, и начальник караула связался с ним по радио.
– Камрад капрал, я не виноват, там кругом муравьи… – оправдывался часовой. – Знаю, камрад капрал, знаю, что переходить чаще, чем раз в четверть часа, нельзя, но ведь сожрут, я тогда стоять совсем не смогу… Так точно… Два наряда…
Не теряя времени, напарники в неудобных накидках поднялись из-за куста и, словно два оживших булыжника, потянулись за часовым. Неожиданно он остановился, они остановились и присели.
Будто что-то вспомнив, часовой побежал на прежнее место, прямо на замерших на куче мусора Джима и Тони. Сопровождаемый напряженными взглядами, он покружил там, где его якобы покусали муравьи, затем похлопал себя по карманам и, видимо найдя, что потерял, снова двинулся к зданию.
Джим перевел дух и поставил пистолет на предохранитель. Он был доволен – маскировочная накидка действовала. Конечно, стоило часовому присмотреться, и он сразу бы понял, что что-то тут не то, но в том-то и дело, что накидка в глаза не бросалась, а часовой оказался изрядным болваном.
Следом за ним напарники проскользнули на первый этаж.
Часовой, не останавливаясь, направился к стоящему возле окна колченогому стулу, должно быть, хотел проверить свои ботинки. Пол вокруг был усеян кусками бетона и кирпичной крошкой, но пока часовой двигался, напарники сумели неслышно добраться до лестничного марша.
– Стой! – Это снова был Моран. – На втором этаже отдельный пост, мы видим у окна часового.
– Там другой контур датчиков? – тихо спросил Тони.
– Скорее всего… Ждите.
– Ждем.
И снова в дело вступил шаггер. Часовой громко шлепнул себя по шее и принялся рассматривать ладонь – кого он там прибил.
– Он не уходит. Ждите…
И снова часового кольнули шаггером.
– Он куда-то исчез!
– Нам идти?
– Не знаю, может, он только присел?
Сзади послышался треск битого кирпича, первый часовой возвращался на свой пост. Напарники выждали паузу и двинулись дальше – один пролет, другой, вот и второй этаж – та же разруха и мусор повсюду, но часового нигде не видно.
Джим и Тони стали осматриваться, следовало знать, где он.
– Да, камрад капрал… Я всего лишь перешел к другому окну, там меня комары закусали. Нет, не муравьи… Но невозможно же стоять, камрад капрал.
Джим и Тони стали подниматься выше.
– Нет, камрад капрал, сейчас я стою на месте. Что значит датчики фиксируют – я же стою, а больше здесь никого нет… Я сейчас проверю…
Джим и Тони замерли на лестничном пролете между вторым и третьим этажом. Как только часовой пошел проверять территорию, напарники тоже стали двигаться.
Вот и третий этаж. Он состоял из одних только недостроенных стен – потолочных перекрытий здесь не было, зато весь пол был усеян расположенными в шахматном порядке датчиками. Навострив свои усики, они терпеливо ждали жертву.
Едва напарники встали за угол, на лестницу выглянул часовой.
– Никого нет, камрад капрал… Хорошо, посмотрю на третьем…
Джим и Тони приготовили пистолеты, но солдат на этаж не вышел, поднявшись еще на несколько ступеней, он окинул беглым взглядом безупречные ряды датчиков и доложил:
– Здесь и мышь не проскочит, камрад капрал… Да, возвращаюсь…
Его шаги затихли внизу.
– Вы на месте? – это был голос Морана.
– Почти, – ответил Джим.
– Альфа, Бик, как слышите? – это был уже Мираж.
– Хорошо слышим, сэр.
– Вы на третьем этаже?
– Да, сэр, но здесь всюду датчики.
– Чудес не бывает, парни. Ни кусты, ни потолки вас больше не прикрывают, двигаться нужно между датчиками и строго по расписанию спутниковых «окон». Полагаю, вам это знакомо?
– Знакомо, сэр, – ответил за обоих Тони. – Только как же датчики?
– Это поле контроля замкнуто на другую службу, там поднимется неразбериха, пока то да се, у вас будет время для стрельбы. Если вопросов больше нет – вперед, до «окон» тридцать семь метров.
«Значит, он бывал тут», – подумал Джим и включил маршрутизатор.
Как хорошо, что здесь не было лучей голубоватого Паралакса, не было раскаленного красного песка и воняющего дезинфектором респиратора. Маршрутизатор написал предупреждение – «окно» через сто тридцать шесть секунд – и начал отсчет.
Теперь Джим ни о чем не думал, лишь поглядывал на выбранную дорожку датчиков – как-то они его примут. Маршрутизатор щелкнул, показывая длину «окна» – восемь секунд. Что ж, и это хлеб.
Наконец короткий сигнал – вперед. Джим отсчитал ровно пять шагов, чтобы был запас, и остановился над одним из датчиков.
Хлоп, «окно» закрылось, ждем. В пустыне можно было бежать быстрее, даже в тамошнем пекле – припустить вниз по склону дюны. Здесь так нельзя, есть опасность задеть датчик, тогда он «разорется» на всю округу.
Маршрутизатор снова предупредил об «окне», готовность пятьдесят четыре секунды. Будем ждать. Затем щелчок, и он показал длину «окна» – три секунды. Нет, благодарим покорно, мы еще подождем. Ждем. Дремлем.

87

На временном командном пункте лейдмаггера Арикеса начиналась горячая пора, операторы сбивались с ног, выполняя приказы начальства, на помощь приходили резервные команды, дополнительно установили еще два экрана, на которые поступала информация из гольф-клуба, ведь теперь лейдмаггеру приходилось заниматься не только безопасностью, но и контролем за надлежащим выполнением протокола приема столь высокого лица.
– Срабатывания датчиков на Д1! – сообщали контрразведчики.
– Нам этот объект уже не нужен, но пусть пошлют туда группу.
– На Д2 спутники фиксируют автомобиль! – доложили военные разведчики.
– «Згаппо», отправьте туда ваших людей.
– Слушаюсь, мой лейдмаггер! – через плечо координатора проорал директор службы.
– С юго-востока спортивный самолет…
– Пусть с ним разберутся полицейские. Кто работает с полицией?
– «Згаппо», мой лейдмаггер.
– Реагируйте немедленно.
– Он изменил курс, уходит на север!
– Почему фанфары серебристые? – заметил Арикес новое несоответствие в протоколе приема.
– Золотые еще будут, мой лейдмаггер, они вступят во второй части парада, – сообщил с экрана один из распорядителей.
– Хорошо, – сказал Арикес, внимательно следя за тем, как высочайшие гости занимают места на вип-трибуне. Пока все шло согласно протоколу.
«Неужели обойдется?» – подумал лейдмаггер.
И снова:
– Срабатывание датчиков на Д3! По объему и движению!
– Военная разведка, дирфакт Ирман, что у вас по объекту?
– Мой лейдмаггер, на бетонной коробке все чисто, спутники не видят никаких отметок.
– А датчики реагируют! – не соглашался с другой части экрана лейддирфакт Мезе.
– «Згаппо», это ваши солдаты в охране? – спросил лейдмаггер.
– Да, мой лейдмаггер, наши, – подтвердил куратор службы политической безопасности дисфюрст Карзи. – Они не сообщают ни о каких нарушителях.
– Хорошо, еще раз повторится, пошлем туда спецгруппу из резерва.
– С Д1 докладывают, мой лейдмаггер, причина срабатывания датчиков – собака. Это животное такое, – сообщил куратор контрразведки.
– Понял. Возможно, на бетонной коробке тоже какое-нибудь животное.
Лейдмаггер взглянул на экран, контролирующий парад. В главной ложе было спокойно, по верхним ярусам трибун сновала охрана, а на выложенном за ночь каменном плацу маршировали преданные императорскому дому войска.
– Мой лейдмаггер, на Д2 трое нарушителей! Ломились прямо через посты! – сообщили представители «згаппо».
– Посты оттуда можно уже снять, перебросьте все силы с Д2 и Д1 в резерв для использования в охране объекта Д3.
– Слушаюсь, мой лейдмаггер!
– Кстати, почему эти люди шли на посты?
– Так пьяные же, мой лейдмаггер! – снова высунулся директор «згаппо».
– Что такое «пьяные»?
– Мой лейдмаггер, это значит, они находятся в состоянии перезагрузки основных управляющих программ.
– Системный резет? – уточнил Арикес.
– Что-то вроде этого.
– Понял, заархивировано.
– Снова срабатывание датчиков объема и движения на бетонной коробке объекта Д3! – почти закричал куратор контрразведки лейддирфакт Мезе. Его можно было понять, это произошло прямо на его глазах.
– Спутники никакого движения не фиксируют! – парировал приглядывающий за военными разведчиками дирфакт Ирман.
– «Згаппо», вы можете выяснить, что там с этой коробкой? – начал терять самообладание Арикес.
– Только что посылали туда часовых – третий этаж пуст, мой лейдмаггер!
– Пошлите туда специальную группу, пусть рассредоточатся по всему этажу!
– Слушаюсь, мой лейдмаггер!
– Срабатывание датчиков объема и движения на том же объекте! – Лейддирфакт Мезе едва не бился в истерике.
– А у нас все спокойно, – снова ответил дирфакт Ирман.
– Потому что срабатывания происходят в моменты, когда ваши спутники ничего не видят!
– Успокойтесь, Мезе, сейчас мы все выясним… – одернул его Арикес.

88

Каждый шаг в «окнах» давался нелегко, следовало поддерживать полы плаща, чтобы они не коснулись датчиков, из-за этого напряжения Джим не чувствовал тяжести КПТ. Главным было добраться до оконных проемов. Приходилось подавлять в себе желание перемахнуть через все ряды во время подходящего по длительности «окна». Допускать этого было нельзя, коснешься усиков – и взвоют сирены датчиков, тогда уже никому не докажешь, что здесь никого нет, и прибежавшие часовые не удовольствуются видом пустой на первый взгляд площадки, а станут обшаривать каждый квадратный метр.
Снова сигнал – можно сделать пару шагов. И снова – стоп, жди следующего «окна».
На лестнице послышались шаги, понукаемые начальством часовые опять поднимались посмотреть, все ли в порядке.
Джим и Тони опустились на пол и, запахнувшись в плащи, замерли. Шаги становились все ближе, под подошвами хрустел строительный мусор. Вот и третий этаж. Часовой остановился, то ли приглядываясь, то ли просто отбывая номер.
– Ну что там? – крикнули снизу.
– Да у них эти дурацкие датчики бракованные! – отозвался наблюдатель и стал спускаться по лестнице, бурча под нос: – Срабатывание у них, видите ли, а здесь вроде как дураки на посту стоят…
– Как вы там? – осторожно спросил сидевший как на иголках Моран.
– Мы в пути… – коротко ответил Джим, следя за показателями маршрутизатора. Подходило «окно» длиной в двадцать четыре секунды. Этого должно было хватить, чтобы оказаться на позиции.
Где Тони, Джим не видел, он опасался отвлекаться, в любом случае напарник был где-то рядом.
Сработал негромкий сигнал, и Джим двинулся дальше. Он старался не спешить и решил остановиться, даже если не дойдет всего пару метров. Но он уложился.
Встав к стене и откинув капюшон плаща, он увидел стоявшего неподалеку Тони – значит, ждать никого не придется.
– Альфа и Бик, с прибытием вас.
– Спасибо, сэр, – ответил Джим, прикидывая, где мог находиться этот наблюдатель. Несколько высоких построек виднелись над краями недостроенных стен, но до них было далеко – километров десять.
– Есть неприятный сюрприз, к вам идет группа противника – человек десять, скорее всего, они разместятся прямо на вашей площадке, однако паниковать не нужно, операция должна продолжаться при любых обстоятельствах, вступать с ними в бой только после выполнения основного задания. Как поняли?
– Альфа понял.
– Бик тоже понял.
– Хорошо. Займите удобные позиции и не шевелитесь, вы это умеете, я знаю.
«Он знает», – мысленно повторил Джим, негодуя, и накинул капюшон. Быстро проверив КПТ, он снял пистолет с предохранителя и поудобнее передвинул кобуру. Затем включил подачу и услышал слабый щелчок: патрон и компенсаторный заряд были поданы, как положено. Закрывавшие ствол шторки открылись, включилась электроника прицельного устройства. Джим по привычке подал окуляр на себя, так ему было удобнее.
В зависшей над городом мутноватой дымке изображение выглядело слегка размытым. Какие-то люди на трибуне, попадаются военные. Вот музыканты с фанфарами, а дальше какие-то приборы – похожи на телекамеры, только более громоздкие.
Джим вернулся к трибуне. Она была поделена на несколько секторов, центральный отделан синим бархатом, а красные кресла – золотой тесьмой. Джим пересчитал людей в этой отдельной ложе – их было пятнадцать вместе с двумя детьми, это не считая лакеев с закусками. Похоже, на них не было спроса, и официанты в белоснежных пиджаках скучали.
На лестнице послышался шум шагов, скорее всего, это та самая группа, что обещал Мираж. Джим нервно повел плечами, ему предстояло нелегкое испытание – выполняя задание, не думать о том, что в любой момент тебе могут выстрелить в спину.
Тронув настройки, Джим принялся менять разрешение и спектры подсветки цели, но это мало что меняло: на дистанции в четыре тысячи семьсот метров подсветка не работала. Это была предельная дистанция.
«Чего он медлит? Отстрелялись бы да пошли, – подумал Джим. – Или объект еще не появился?»
Джим не знал, что Мираж тоже пребывал в сомнениях. Поставленный на треноге прибор работал не очень устойчиво, оказалось, что ему мешают солнечные блики. Когда солнце ненадолго скрылось за маленьким облаком, прибор перестал капризничать и начал выдавать информацию. Мираж припал к окулярам и стал вращать колесики настройки.
– Внимание, Альфа и Бик, – передал он. – Предположительное количество целей – пятнадцать.
«Да он что думает, у нас тут пулеметная лента?» – мысленно возмутился Джим. Было бы десять – тогда по выстрелу на каждого, вот только стрелять в таком темпе, да еще с такой дистанции, Джиму не приходилось. Для Тони это нормально, справится, а вот он…
На лестнице послышались голоса.
– Вижу, что к вам уже пришли гости, напоминаю, будьте предельно внимательны, операция должна продолжаться при любых обстоятельствах.
«Да уж помним».
Джим весь обратился в слух, пытаясь представить себе действия группы противника.
– Ну и чего тут смотреть надо? – спросил кто-то.
– Осторожно, не растопчи эти «жучки». Капрал нас за них с дерьмом скушает…
– Том, дай сигаретку.
– А своих ты уже не носишь?
– Твои лучше.
Было слышно, как основная масса пришедших толклась на лестнице, но потом старший группы заставил всех подняться на площадку.
– По стеночке давайте, по стеночке…
Джим стал налаживать дыхание, это был лучший способ успокоиться.
– Внимание, предполагаемое количество целей – девять! – сообщил Мираж, но Джим не почувствовал облегчения. Кто они, эти девять, и где они? Скорее всего, в это разряженной ложе. Хорошо бы вон тот мужик с толстой харей, похоже, он здесь самый главный.
– Командир, а отлить прямо здесь можно?
– Я тебе отолью прямо здесь! Вниз вали!
Послышались шаркающие шаги, потянуло табачным дымом, солдаты закурили.
– Внимание, количество целей – пять, – подал голос Мираж. Джим внутренне собрался, стараясь отрешиться от мыслей о близкой опасности. – Все цели в синей вип-ложе. Перечисляю: полный мужчина в бежевом костюме, женщина в золотистом платье слева от него, черноволосый мальчик рядом с женщиной, девочка рядом с мальчиком и… Отставить, больше целей нет. Приготовиться к стрельбе. Альфа, Бик, – цели видите?
– Все цели вижу, – едва слышно подтвердил Джим.
– Цели вижу, – подтвердил Тони.
Сзади послышались шаги, кто-то шел, старательно ставя ноги между рядами датчиков.
«Сюда прется», – подумал Джим, беря на прицел противного мужика в ложе. Он уже решил, что начнет с него, а закончит… Впрочем, может, это и не дети, а какие-нибудь ряженые. Готовясь стрелять по ним, Джим искал для себя хоть какое-то оправдание.
Шаги за спиной становились все громче, Джиму казалось, что от них расходится эхо и раскачивает его вместе со зданием – тук, тук, тук…
«У меня бред», – сказал он себе, чувствуя, как намокает спина.
– Внимание, цель единственная – мальчик! Открыть огонь с полным расходом боезапаса!
«Ну, вот и все…»
Теперь Джим увидел только длинный туннель и в конце его словно освещенный софитами – ОБЪЕКТ ПОРАЖЕНИЯ. Он что-то говорил, поворачиваясь то к женщине, то к девочке – наверное, сестре, но все его движения были необыкновенно замедленны.
«Открыть огонь с полным расходом боезапаса…» – снова прокрутилось в мозгу Джима.
«Что ж, это мы можем».
Шаги сзади уже звучали словно удары тарана в крепостную стену – бум-м-м, бум-м-м, бум-м-м!
«Точно – бред».
Джим нажал спусковой крючок, но выстрела не услышал и отдачи не почувствовал, зато хорошо увидел, как улетает прочь заряд, унося свою сокрушительную мощь. Но Тони, как всегда, опередил, сверкнув молнией, его пуля ударила в объект первой и выбросила его из кресла. Пуля Джима настигла объект в полете и отбросила еще дальше, тело мальчика запульсировало красными вспышками и медленно завращалось в воздухе.
«Целиться удобно», – машинально отметил Джим, стреляя еще и еще раз. Объект вращался в воздухе, меняя направление и словно нехотя переваливаясь то на одну, то на другую сторону. Пока еще он оставался целым, но вот, после очередного попадания Тони, Джим увидел, как тело мальчика или то, что под него было закамуфлировано, начало фрагментироваться – яркие огненные полосы пробежали по нему, образуя что-то вроде сети меридиан. Джим выстрелил последним патроном, и объект распался в яркой ослепительной вспышке.
«Пора…»
Оставив КПТ, Джим сбросил капюшон и обернулся. Стоявший в нескольких метрах от него солдат держался за живот, другие – возле стен, застыли в неправдоподобно напряженных позах. Джим не сразу понял, что это Тони стреляет в них, вот только пули его очень медлительны, а выброшенные затвором гильзы вообще повисли в воздухе.
Бу-бу-бу – прозвучало в эфире.
«Помехи, наверно», – подумал Джим.
– Уходим! – сказал Тони, подхватывая свою винтовку, и они поспешили к лестнице, но, странное дело, расстрелянные Тони солдаты все еще стояли вдоль стен с искривленными от боли, удивленными лицами… Впрочем, сосредоточиться на этой мысли Джиму не давало нестерпимое жжение, его руки, ноги, голова, казалось, были объяты пламенем. Он пока мог терпеть это жжение, но уже из последних сил.
– Мы горим, Тони… – пожаловался Джим.
– Это только кажется, на самом деле – нет. Потом только кровью похаркаешь, и все пройдет.
– Ну ты шутник, – через силу улыбнулся Джим, ему казалось, что огонь пожирает его целиком и сгоравшая плоть уже отслаивается от костей.
«Брошу все и упаду», – пронеслась спасительная мысль.
«Бу-бу-бу! – надрывался эфир. – Бу-бу-бу?»
«Да пошли вы все… я уже – умираю…»
Вот и застывшие фигуры Морана, Готлиба, Федора, Стас с озабоченным видом держит автомат. И все смотрят куда-то мимо.
«Все, не могу больше», – сдался Джим и без чувств свалился возле фургона.

89

Очнулся он в незнакомой комнате с белыми высокими потолками и выкрашенными в персиковый цвет стенами. В окна лился солнечный свет, попадая на постель и деревянный дощатый пол, он образовывал теплые дорожки. Джим сел, свесив босые ноги, и огляделся. Комната совсем не походила на больничную палату, скорее на санаторную.
Он ощупал рукав бывшей на нем фланелевой пижамы, она оказалась приятной на ощупь, но вот руки… Джим засучил рукав на правой руке, она вся была в разводах старых, пожелтевших синяков. Это не пугало и не удивляло, вчера он свалился без чувств, едва добравшись до фургона, наверно, там и зашибся, а может, это Федор не слишком аккуратно забросил его в фургон. Если было преследование, это вполне объяснимо – возможно, его швыряло в фургоне от стенки к стенке.
Джим встал на ноги и прошелся по нагретому солнцем лакированному полу. Это напоминало летние дни, когда в школу идти не нужно, а мама, пока он спал, готовила картофельные биточки, которые, кстати, обожал Тони.
Выглянув в окно, Джим увидел только деревья и вокруг подстриженные газоны, скорее всего, это была очередная запасная база Морана, последней Джиму запомнилась шикарная квартира на тридцатом этаже.
Не найдя другой одежды и никакой обуви, Джим босой вышел из комнаты и оказался в небольшом холле с банкеткой возле окна. Вниз вела деревянная лестница, когда Джим ступил на нее, ему показалось, что ступени тоже как будто подогреты.
На первом этаже было так же много света, как и наверху, он проникал сквозь верандные окна – этот дом напоминал загородную дачу, не хватало только озера неподалеку и террасы с зонтиками.
Джим услышал голоса – один из них принадлежал Тони. Они доносились из-за прикрытой застекленной двери. Джим толкнул ее и оказался на террасе, где под зонтиком в плетеных креслах сидели Тони и еще один человек – Джим помнил его по последнему визиту к полковнику Эдгару Форсайту. Он был помощником главы отдела «Р».
– А вот и наш второй герой, – произнес помощник.
– Здравствуйте, – ответил Джим, отметив, что Тони опять плохо выглядит: те же сине-желтые разводы на лице, круги под глазами. Он тоже был в полосатой фланелевой пижаме.
– Что у тебя с лицом? – спросил Джим, садясь в свободное кресло.
Тони и помощник полковника переглянулись.
– На себя посмотри. – Тони вынул из кармана небольшое зеркальце и протянул напарнику. Тот посмотрелся. Оказалось, что выглядит он ничуть не лучше Тони – те же синяки, мешки под глазами и заострившийся нос.
– Вот это да, – поразился Джим и отдал зеркальце. – Что же это с нами произошло вчера?
– Вчера? – Тони и помощник Форсайта снова переглянулись.
– Джими, это было не вчера, а две недели назад… Я уже второй день на ногах, а ты очнулся только сегодня.
– Там, на Катране, вы были очень плохи, и вас перевезли на запасную базу в тыл нашей войсковой группы, а уже оттуда эвакуировали сюда, – пояснил помощник и добавил: – Меня зовут Джек, если ты не помнишь.
– Спасибо за информацию, Джек… – Джим был несколько ошарашен услышанным, он полагал, что все случилось только вчера. Долгое ожидание, сумбурное начало и стрельба в каком-то странном состоянии, а потом еще этот огонь. – Там был огонь, – произнес он вслух, – я как будто горел.
Джим посмотрел на свои руки, ища следы ожогов, но видны были только старые синяки.
– Возможно, это как-то связано с тем, что вы хорошо выполнили задание и полностью выложились, – осторожно заметил Джек.
Послышались негромкие шаги, но Джим даже не обернулся, он наслаждался безопасностью и тем, что не нужно прятать под подушкой пистолет.
– Рад видеть тебя живым, «племянник». – Рука Эдгара Форсайта опустилась на плечо Джима. Джек пересел, освобождая место рядом с Джимом.
– Здравствуйте, «дядя», – с той же интонацией ответил Джим. Все свое детство он считал этого человека своим родственником, добрым и отзывчивым «дядей Эдгаром», но позже узнал не слишком приятную правду.
– Я слышал, Джек коснулся вашего с Тони усердия и профессионализма. Я полностью с ним солидарен – вы действительно выложились полностью и даже более того…
Джим и Тони молчали. Чувствовалось, что полковник Форсайт только начал говорить и будет продолжать.
– Вы помните, как вели огонь… по э-э… объекту?
– Да, сэр, я помню, – сказа Тони. – Все было штатно, нам объявили цель, и мы начали стрелять.
– Да, – подтвердил Джим. – Мы начали стрелять. Что, разве цель не поражена?
– О, с этим все в порядке. – Форсайт поднял руку, как бы сдаваясь. – Мало того, мы не имели полной информации о прочностных характеристиках этой цели и полагали, что достаточно будет и одного попадания снаряда кинетической пушки. Случись так, объект остался бы жив, но вы дали целое море огня – и у него не осталось шансов.
– Нам приказали отстрелять весь боезапас, – напомнил Тони.
– Да, и это было правильное решение Миража, вы с ним еще увидитесь. Но не могли бы вы прояснить один момент… – Форсайт и помощник обменялись быстрыми взглядами. – Как вам удалось расстрелять объект в таком быстром темпе?
– Ну… – Джим развел руками, глядя на Тони в поисках поддержки. – Мы много тренировались, сэр…
– Видите ли, общее время обстрела цели составило всего шесть десятых секунды. За это время вы успели произвести по пять прицельных выстрелов с предельной для вашего оружия дистанции.
– А затем Тони успел нейтрализовать посланную на ваш этаж группу противника, – добавил Джек.
– Я тоже хотел, но, когда повернулся, Тони уже стрелял, – невпопад сообщил Джим.
– Мы понимаем, что это как-то связано с вашим последующим состоянием и этими ужасными кровоподтеками. Кстати, врачи поначалу говорили, что вам не выкарабкаться, но за короткое время вы заставили их изменить это мнение.
Джим пристально посмотрел на Тони, тот отвел глаза.
– К сожалению, нам об этом ничего не известно, сэр, – сказал Джим.
– М-да… – Форсайт развел руками. – Надеюсь, когда-нибудь мы сумеем это прояснить, а пока можете пожать руку Миражу, он многое сделал, чтобы правильно навести вас…
Джим и Тони повернули головы и увидели появившегося на террасе Инструктора в непривычном для них летнем костюме.
– Теперь я понял, почему голос Миража показался мне знакомым! – сказал Джим и, вскочив, как мог поспешил к Инструктору. За ним последовал Тони. Несмотря на неполное выздоровление, они так сжали наставника в объятиях, что он попросил пощады.
– Чудесная встреча! – немного наигранно воскликнул Форсайт. – Вы можете проводить его к воротам, он уезжает.
Глядя вслед этим троим, помощник заметил:
– А вы, сэр, противились участию Счастливчика в этой операции.
– Я опасался – это понятно, он ведь закрыт для нас, но я рад, что все обошлось. К сожалению, этот блистательный результат не добавил мне доверия к нему. Увы.
– Полагаю, что теперь Счастливчик для нас не проблема – этим ребятам вполне по силам убрать его.
– Да, но мне будет его не хватать. – Форсайт вздохнул. – С хорошими агентами как с детьми: сначала ты радуешься тому, как быстро они растут, крепнут, делают первые успехи. Но, повзрослев, они начинают совать нос в твои дела, бояться «размена» и становятся такими параноиками, что даже профилактическую слежку воспринимают как попытку ликвидации.
– Босс, но ведь иногда такое случается, – с усмешкой заметил Джек.
– Случается, – согласился Форсайт. – Но кто бы знал, каких душевных мук мне стоит принять такое решение…

Недалеко от ворот стоял темно-синий лимузин, шофер в фуражке, стоя на почтительном расстоянии, терпеливо ждал своего пассажира. В тени деревьев, незаметные глазу, переминались с ноги на ногу охранники, на вилле они отвечали за режим безопасности.
– Вы сработали просто здорово, в эти минуты я был горд за вас, – сказал Инструктор. – Все разыграли как по нотам…
– Это ваша заслуга, Инструктор, – сказал Тони.
– Да, сэр, так хочется сделать для вас что-то хорошее, – добавил Джим.
– Что-то хорошее? – Инструктор улыбнулся. – Когда вам прикажут убрать Инструктора, пришлите ему открытку.
Напарники опешили.
– Вы думаете, нам могут приказать убирать своих? – спросил Тони.
– Со временем вы многое поймете и узнаете, а сейчас – прощайте, вас еще ждет отдых.
Инструктор повернулся и пошел к машине, а напарники поплелись в дом.
– Это ведь ты меня «включил», правильно? – укоризненно спросил Джим.
– И вовсе не я, просто ты от нервов сам «включился» – вслед за мной.
– А я думал, что это какой-то огонь. Ты всегда то же самое чувствовал?
– Да, это можно терпеть.
– Терпеть – да, – согласился Джим. – Но как объяснить?
– Наплюй, нам еще отпуск положен. Может, еще домой отпустят.
– Как же, держи карман шире. – Джим зевнул. – А где мы вообще-то, ты знаешь?
– Название планеты не знаю, а дом называется «вилла Медиа».
– Название красивое, где бы только пожрать?
– Пойдем, я уже все полезные места здесь разведал. Пока ты спал.
Джим улыбнулся:
– Ну тогда веди меня, длинный брат.